Кукловод: Часть II

Часть II: Кукловод.

Глава 1. Банкет на пороховой бочке

Впервые за пятьдесят лет в Королевском Дворце пахло не только карри и жареным мясом, но и сырой землей. Этот тяжелый, влажный запах исходил от одежд делегатов Царства Земли — зеленых, плотных, словно мох наросший на старом камне.

Для двора Страны Огня это было оскорблением.

Кайзен сидел по левую руку от отца. Его поза была расслабленной, но под слоями дорогого белого шелка тело было натянуто, как струна цитры. Перед ним стояла чаша с водой. Он не пил, а слушал.

Зал гудел. Сотня гостей: генералы, министры, адмиралы. И посреди этого алого моря — крошечный островок зелени. Посол Цин, высокий, жилистый мужчина с лицом, похожим на выветренную скалу, сидел напротив Айро с выражением вежливого недоверия.

Айро старался изо всех сил.

— Этот чай, — громко говорил Хозяин Огня, указывая на пиалы, — собран на склонах Улу, на границе наших государств. Он впитал жар нашего солнца и соки вашей земли. Разве это не символ того, что мы можем создать вместе?

Айро поднял пиалу. Посол Цин вежливо, но без улыбки прикоснулся губами к своей.

Но Кайзен «слышал» истину, скрытую за звоном посуды.

Он прикрыл глаза на мгновение. Его чувства, отточенные годами мнимой слепоты к внешнему блеску, переключились на внутренний ритм зала.

Мир превратился в симфонию текущих жидкостей.

Ту-дум. Ту-дум. — Это сердце отца. Мощное, горячее, но сбивающееся от волнения.

Тук-тук-тук. — Это сердце посла Цина. Быстрое, холодное. Страх. Он боится, что в еде яд.

Бум. Бум. — Медленный, тяжелый, злой ритм. Генерал Буджинг.

Старый генерал сидел через три стула от посла. Он не ел. Его лицо налилось кровью, жилы на шее вздулись. Кайзен чувствовал, как внутри старика кипит желчь — густая, горькая жидкость ненависти.

— Вместе... — громко хмыкнул Буджинг, перебивая музыку. — Простите старого солдата за прямоту, Хозяин Огня. Но пятьдесят лет мы поливали эти чайные кусты кровью наших сыновей. А теперь мы пьем этот чай с теми, кто их убивал?

Зал затих. Музыканты перестали играть. Посол Цин медленно опустил пиалу на стол.

— Мы защищали свои дома, генерал, — сухо ответил он.

— Вы защищали своё упрямство! — Буджинг ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки.

Айро нахмурился. Его голос стал тверже.

— Генерал Буджинг. Это банкет мира, а не военный совет. Сдержите свой жар.

— Мира? — Буджинг встал, шатаясь. В его руке был пустой кубок. — Чтобы был мир, нужно уважение. А я не вижу уважения. Я вижу, что наши гости даже не прикоснулись к нашему славному огненному вину! Они брезгуют нами!

Он щелкнул пальцами, подзывая слугу.

— Эй! Вина послу! Самого крепкого! Того, что мы называем «Дыханием Дракона»! Пусть выпьет за память павших!

К столу посла Цина поспешил слуга. Молодой парень с низко опущенной головой. В руках он держал тяжелый бронзовый кувшин, горлышко которого было заткнуто пробкой.

Кайзен напрягся.

Сердце слуги билось не просто быстро. Оно трепетало, как пойманная птица. Он был в ужасе. Пот струился по его спине под ливреей холодными ручьями.

Чего он так боится? Просто налить вина?

Кайзен сфокусировался на кувшине.

Он не мог видеть сквозь металл, но он чувствовал «вес» жидкости. Она была тяжелее вина. Она была вязкой. И от неё исходила странная, едва уловимая вибрация опасности — так вода реагирует, когда в ней растворено что-то едкое.

«Это не вино», — понял Кайзен.

Это был щелок. Что-то, что используют в порту для очистки днищ кораблей от ракушек.

Если посол Цин сделает глоток, он не умрет сразу. Он закричит. Его гортань превратится в лохмотья. Перемирию конец. Война вспыхнет с новой силой, и Айро будет выглядеть либо убийцей, нарушившим законы гостеприимства, либо слабым правителем, не контролирующим своих псов.

Именно этого и хочет Буджинг.

Слуга подошел к послу. Его руки тряслись так сильно, что жидкость внутри кувшина плескалась. Буджинг смотрел на это с хищным прищуром.

Слуга поднял кувшин над бокалом посла.

У Кайзена было мгновение.

Встать и выбить кувшин — скандал. Использовать лед — все увидят магию.

Нужно было что-то естественное. Маленькая случайность.

Кайзен поймал своим чувством капельки пота на ладони слуги, сжимающей ручку кувшина.

В этом душном зале влаги было достаточно.

Кайзен сделал едва заметное движение пальцем под столом, словно смахивал пылинку с колена.

Скользи.

Влага на коже слуги мгновенно собралась в одной точке — между металлом ручки и пальцами. Она стала скользкой, как рыбья чешуя.

Кувшин вырвался из рук парня.

Он не просто упал. Он выскользнул с неестественной легкостью и с грохотом ударился о край стола, перевернувшись прямо на колени генерала Буджинга, который стоял рядом, нависая над послом.

Пробка вылетела. Темно-бурая жидкость выплеснулась на парадные штаны генерала.

— А-а-а!!! — вопль Буджинга разрезал тишину.

Ткань на его бедре зашипела, мгновенно чернея. Пошел едкий, удушливый белый дым. Запахло паленой шерстью и обожженной плотью.

— Жжет! Агни, как жжет! — ревел генерал, отпрыгивая и сбивая стулья. Он пытался стряхнуть с себя жидкость, но та впивалась в кожу.

Зал ахнул. Гвардейцы схватились за копья. Посол Цин вскочил, опрокинув свой стул.

Кайзен поднялся. Его лицо выражало крайнюю степень тревоги, но движения были четкими и быстрыми.

— Воды! — его голос перекрыл шум. — Быстро! Это едкий щелок!

Он схватил со стола большой графин с водой и, не дожидаясь слуг, выплеснул его содержимое прямо на дымящиеся ноги генерала.

Вода зашипела, смывая опасную жидкость, разбавляя её концентрацию. Буджинг рухнул на пол, тяжело дыша, его штаны превратились в дырявые лохмотья, на красной коже вздувались пузыри.

В зале повисла мертвая тишина. Все смотрели на лужу на полу, которая продолжала пузыриться, разъедая лак дорогого паркета.

— Какое... забористое вино вы приготовили для посла, генерал Буджинг, — тихо, но так, чтобы слышали все, произнес Кайзен.

Он стоял над генералом, глядя на него сверху вниз бесстрастным взглядом ученого.

— Мне кажется, желудок человека из Царства Земли не так крепок, как ваш мундир. Если эта жидкость проела ткань за удар сердца... что бы она сделала с горлом нашего гостя?

Буджинг поднял на него мутные от боли глаза. В них был ужас. Он понял, что угодил в собственную яму. Он хотел лишь унизить посла, дать ему глоток «огненной смеси», чтобы тот закашлялся и опозорился, но кто-то подменил сосуд? Или концентрация была слишком сильной?

— Это... ошибка... — прохрипел Буджинг, хватая ртом воздух. — Слуга... перепутал...

— Разумеется, — кивнул Кайзен. — Чудовищная небрежность. Видимо, кто-то оставил средство для чистки котлов на столе с напитками. Мы обязательно найдем виновного.

Кайзен повернулся к послу Цину и низко, с достоинством поклонился.

— Примите наши глубочайшие извинения, посол Цин. Страна Огня славится своим гостеприимством, но иногда наша страсть к... чистоте переходит границы. Я лично буду пробовать каждое блюдо и напиток, прежде чем они коснутся вашего стола.

Айро, бледный, но мгновенно понявший суть игры сына, выпрямился во весь рост. Его аура вспыхнула тяжелым жаром.

— Генерал Буджинг, — голос Хозяина Огня прозвучал как приговор. — Покиньте зал. Вам нужно к лекарям. И молитесь духам, чтобы наш гость не счел вашу «ошибку» покушением на свою жизнь.

Буджинг, хромая и униженный, опираясь на двух гвардейцев, поплелся к выходу. За ним тянулся мокрый след.

Кайзен сел на место. Он взял свой бокал с водой. Поверхность жидкости была спокойной, как зеркало.

Он сделал маленький глоток.

В этот момент он почувствовал на себе взгляд отца. Айро смотрел на него с благодарностью, смешанной с глубокой печалью. Он понимал, что Кайзен только что спас мир. И он понимал, какой ценой.

Но Кайзен не смотрел на отца. Он смотрел на лужу щелока, в которой отражались огни люстры.

«Первая голова гидры отсечена», — подумал он. — «Но у неё их много. И следующая будет хитрее».