Кукловод: Рассвет плоти

Свет лез прямо сквозь веки. Противный, режущий свет. Он умудрялся слепить даже так, наглухо закрытые глаза вообще не спасали. Я попытался их разлепить. Дернул мышцами лица — ноль реакции. Отказ.

Боль. Адская, выворачивающая наизнанку боль. Она была сразу везде. В ногах прострелило с такой дурью, будто сверху прилетела чугунная наковальня. Руки, пальцы. Я в моменте реально подумал, что их отрывают. Просто выкручивают суставы по одному, с мясом. Дрянь. Захотелось кричать. Орать во всю глотку, что есть мощи. Я дернул челюстью. Открыл рот, широко, до противного хруста. Но он не смог произнести ни звука.

В легких не было воздуха. Вообще пусто. Слипшиеся мешки внутри груди горели огнем. Воздух. Дышать. Я хочу глотнуть хотя бы немного этого чертова воздуха. Мне срочно нужен кислород. Мне нужен воздух, чтобы просто закричать. Вдох. Толку ноль. Дышать.

Грудная клетка дернулась. Спазм. Я силой заставил диафрагму опуститься. Получилось. Воздух хлынул внутрь, раздирая пересохшую гортань. Сухой, жесткий, насквозь пропитанный лабораторной химией. Легкие разворачивались с мерзким влажным хрустом. Слипшиеся внутри ткани отрывались друг от друга с отвратительным треском. Больно. Слишком больно для примитивной базовой функции. Я попытался сглотнуть. Густая, липкая слюна намертво склеила нёбо. На языке осел отчетливый привкус меди и пластика. Остатки консерванта. Организм требовал немедленно выплюнуть эту дрянь. Я закашлялся. Жестко, надрывно. Ребра затрещали. Тело забилось в конвульсиях от кашля, сотрясая жесткую койку. Еще вдох. Работай, мясо. Давай.

Резкий щелчок внутри черепа. Барабанные перепонки сжались. Слух включился. Звуковая волна ударила по нервам тяжелой кувалдой. Никаких фильтров. Гул лабораторной аппаратуры разорвал вакуум. Вентиляторы выли. Металл противно вибрировал. Мозг не успевал обрабатывать этот мусор. Шум давил на виски. Слишком громко. Грязно. И тут добавился еще один ритм. Глухой. Тук. Тук. Тук. Мотор гнал кровь по венам. Собственный пульс бил прямо в уши. Каждый толчок отдавался тупой болью в затылке. Я отчетливо слышал работу собственного мяса. Тошнотворный влажный шум. Хотелось просто вырвать себе барабанные перепонки. Тишина. Дайте тишину. Оглохнуть. Лишь бы не слышать эту физиологию.

Так.. Я лежу. Хватит лежать. Надо пошевелить хотя бы пальцами. Я мысленно дернул правую кисть, ожидая немедленного действия. но действия не последовало. Тело откровенно меня игнорировало. Я сцепил зубы и попытался сделать это еще раз. Ждать пришлось долго. Наконец сустав сухо скрипнул, и указательный палец чуть заметно пополз по жесткой ткани. Жалкое зрелище. Попытка собрать ладонь в кулак закончилась ничем. Фаланги лишь затряслись мелкой дрожью, отказываясь сгибаться. Деревянные. Мелкая моторика мертва. Эта биологическая туша отчаянно тормозит, саботируя каждое движение. Придется учиться управлять собственным телом заново. С самого нуля.

Температура резко пошла вниз. Сначала по коже пополз противный липкий холодок. Через пару секунд холод добрался до костей. Терморегуляция не работала. Тело решило, что замерзает, и врубило базовый защитный механизм. Меня начало трясти. Дикая мышечная судорога сотрясала неподъемную тушу, выкачивая последние крохи сил. Зубы выбивали громкую, неконтролируемую дробь. Они больно лязгали друг о друга при каждом спазме. Я попытался расслабить челюсть. Бесполезно. Костяшки ног, начали стучали о жесткую поверхность койки. Внутренней энергии не хватало даже на то, чтобы согреть собственную кровь. Жалкая биология. Остается только лежать и терпеть этот ледяной озноб.

Фрагмент памяти резко всплыл. Старая травма. Раздробленные кости. Тяжесть рухнувшего металла. Фантомное эхо прошило нервы. Спина рефлекторно выгнулась дугой, отрываясь от койки. Мышцы свело жестокой судорогой. Я снова физически услышал этот влажный, тошнотворный хруст собственных ног. Тот самый момент из прошлого. Тело уже целое. Принтер собрал костяк заново, но след от увечий намертво въелся в подкорку. Агония ударила в позвоночник. Я задохнулся от несуществующей боли. Пальцы скрючились. Ногти с силой заскребли по жесткой поверхности. Надо это остановить.

Чужие пальцы коснулись лба. Теплые. Провели по вискам, смахивая холодный пот.

— Леша... — раздался над ухом сбивчивый женский шепот. — Слышишь меня? Я здесь. Я вытащила тебя.

Меня перестало так дико трясти. От ее рук шло тепло, и ледяной озноб понемногу отступал.

Где-то сверху ожил динамик.

— Процесс адаптации. Физический контакт не рекомендуется, — сообщил ровный голос ИИ-сторожа.

— Заткнись! — рявкнула девчонка сорванным голосом. — Я сделала все, как ты велел! Не лезь!

Она вцепилась мне в плечо. Ногти ощутимо впились в кожу. Прямо в шею било ее частое горячее дыхание. Слишком много суеты. Но благодаря ей мышечный спазм окончательно прошел. Тело наконец-то согревалось.

Надо открыть глаза. Я разлепил веки. Буквально на чуть-чуть. Режущий свет снова ударил по зрачкам, заставляя рефлекторно зажмуриться. Новая попытка. Я осторожно прищурился. Глаза дико слезились, но они привыкали к свету и яркости. Картинка жутко плыла. Никаких четких контуров. Вместо нормального зрения — просто набор мутных, расфокусированных цветных пятен. Серый фон. И прямо надо мной маячило что-то светлое. Силуэт. Я пока не мог разобрать, что это или кто. Все сливалось в единую кашу. Но это и не требовалось. Горячие пальцы на моем плече, сбивчивый шепот, частое дыхание. Девушка. Она продолжала нависать надо мной, удачно перекрывая собой часть слепящих ламп.

Надо было что-то сказать. Выяснить обстановку. Я пошевелил языком. Сухой, шершавый. Во рту стоял стойкий привкус меди. Я с трудом сглотнул, больно царапая пересохшее горло.

— Где... — попытался я выдавить слово.

Вместо нормального голоса наружу вышел только тихий, жалкий сип. Связки отозвались острой болью. Я набрал в грудь немного воздуха и попробовал снова, вкладывая больше усилий в каждый звук.

— Где я? — прохрипел я.

Голос получился чужим и сорванным. Сплошной скрежет. Силуэт надо мной сделал резкое движение. Девушка замерла, её пальцы на моем плече дрогнули и сильнее впились в моё плечо.

Она шумно выдохнула. Прямо мне в лицо.

— Леша... — голос сорвался на торопливый шепот. — Ты в безопасности. Мы спрятались. Я притащила тебя в старый бункер. Все закончилось, слышишь?

Светлое пятно надо мной шевельнулось. Я почувствовал, как ее пальцы мазнули по моей щеке. Лишние касания. Я попытался чуть отодвинуть голову, но шея почти не слушалась. В этот момент мутная пелена перед глазами начала понемногу расходиться. Зрение наводило резкость. Очень медленно. Размытые цветные кляксы постепенно стягивались в темный силуэт на фоне светлого потолка. Я по-прежнему не видел черт лица. Просто говорящее пятно, которое суетилось и постоянно меня трогало.

Под потолком щелкнул динамик.

— Текущая локация: медицинский блок Лаборатории, — сообщил ровный механический голос. — Субъект Алексей фон Шварц выведен из комы.

Пальцы на моем плече разомкнулись. Темный контур надо мной резко дернулся.

— Молчать! — крикнула девчонка куда-то вверх. А потом говорящее пятно снова нависло надо мной. Я снова почувствовал ее горячее дыхание. — Не слушай эту жестянку. Я все объясню…

— Я все объясню, — затараторила она, проглатывая окончания слов. — Ты был тяжело ранен. Нас загнали. Я вытащила тебя. Принесла сюда. Мы прячемся. Никто не знает, где мы.

Я просто слушал этот торопливый шум. Ее ладонь продолжала сжимать мое плечо. Пальцы мелко тряслись. Запястье прижалось к моей шее. Кожа была горячей. Под ней бешено колотился пульс. Девчонка дышала тяжело, сбивчиво. Типичная реакция напуганного человека. Я просто фиксировал эти данные. Смысл ее фраз пролетал мимо. Мне было совершенно плевать, кто кого спасал и куда тащил. Вникать в это не было ни сил, ни желания. Все силы сейчас уходили на контроль собственного дыхания и тела.

Где-то наверху снова включился динамик.

— Биометрические показатели не стабильны, — сообщил голос ИИ-сторожа. — Требуется тишина для корректного завершения протокола.

Девчонка дернула мое плечо. Опять боль. Хорошо, что она была не сильной и быстро прошла, как и появилась.

— Иди к черту со своими протоколами! — крикнула она в потолок. — Я сама знаю, что делать!

— Нарушение режима реабилитации, — сухо продолжила система.

— Заткнись!

Они устроили разборки прямо над моим ухом. Синтетический голос и бабская истерика. Этот двойной шум давил на виски. Жутко мешал. Я постарался просто отключиться от их ругани. Перенес все внимание на правую руку. Надо было попытаться заставить ее работать.

Пока она орала на динамик, муть перед глазами окончательно пропала. Зрение сфокусировалось. Я впервые нормально её разглядел. Бледное лицо, заостренные скулы. Волосы кое-как стянуты на затылке в растрепанный узел. На ней висела бесформенная куртка с потертым логотипом «Агро-Тех» и грязные карго-штаны. На рукаве виднелись какие-то бурые пятна.

Но в глаза бросилось другое. Правого глаза у девчонки не было. Вместо него из-под век тускло поблескивала линза оптического импланта. Оптика тихо жужжала. Левый глаз при этом был абсолютно нормальным, человеческим. Карий.

Я закончил её рассматривать, моргнул и снова уставился на свою правую ладонь.

Я отрезал фоновый шум и напряг правое плечо. Мышцы отозвались тугой натяжкой. Вес собственной руки оказался непривычно большим. Я заставил бицепс сократиться. Медленно. Кисть сдвинулась по матрасу. Пальцы неуверенно сжались. Я с усилием оторвал предплечье от койки. Локтевой сустав сухо хрустнул. Рука мелко тряслась от напряжения, не желая держать баланс. Я согнул локоть и тяжело опустил ладонь себе на грудь. Под пальцами прощупывались твердые ребра и голая кожа. Контакт есть. Моторика запускается.

Девчонка увидела, что я шевелюсь. Она тут же перехватила мою руку. Ее горячие пальцы с силой сжали мою ладонь, вдавливая ее обратно в грудь.

— Леша, посмотри на меня! — потребовала она. Голос стал злым. — Я с кем вообще разговариваю?

Она наклонилась еще ниже, перекрывая свет. Попыталась поймать мой взгляд.

— Я тебя с того света вытащила! — Она нервно тряхнула мою руку. — Хватит молчать.

Эта хватка мне сильно мешала. Я попробовал выдернуть кисть, но мышцы были еще слишком слабыми. Моя рука осталась в ее пальцах. Я смотрел в ее лицо и ничего не отвечал. Девчонку явно бесило такое равнодушие. А я просто лежал и ждал, пока у меня накопится достаточно сил, чтобы отшвырнуть ее руку.

Динамик под потолком снова ожил.

— Отчет системы. Сращивание костных фрагментов завершено, — монотонно доложил ИИ-сторож.

Девчонка раздраженно скривила губы.

— Я в курсе! — крикнула она лампам. А потом снова затараторила, заглядывая мне в лицо: — Леша, всё зажило. Тебя собрали. Теперь нужна долгая реабилитация. Я помогу тебе. Буду делать всё сама, пока ты не встанешь на ноги...

— Восстановление мышечных волокон в норме, — продолжала система прямо сквозь ее голос.

Сухие факты о моем состоянии были сейчас куда важнее. А вся эта бабская суета и нытье про «помогу с реабилитацией» просто пролетали мимо. Эта информация была мне абсолютно не нужна. Кости целы. Мышцы в норме. Значит, биологический каркас полностью пригоден к работе. Осталось только заставить его нормально двигаться.

Я скопил немного слюны и с трудом сглотнул. Горло саднило, но уже терпимо. Надо было проверить связки еще раз. И получить точные данные об этом месте.

Я поднес правую ладонь ближе к лицу. Зрение уже позволяло рассмотреть детали. Кожа на кисти была ровной. Ни единого следа от тех жутких переломов, которые намертво впечатались в память.

— Что это за место? — спросил я.

Голос прозвучал хрипло, но твердо. Без жалкого сипа.

Девчонка тут же засуетилась.

— Это безопасное место, Леша, — торопливо зашептала она, наклоняясь ближе. — Старый закрытый бункер. Наше убежище. Я всё тут обустроила для нас. Наше гнездышко... Никто нас здесь не найдет.

Ее воркование прервал сухой щелчок динамика под потолком.

— Объект: автономная военная Лаборатория, — отчеканил ровный машинный голос. — Уровень угрозы нулевой. Добро пожаловать, Хозяин.

Девчонка резко осеклась. Я перевел взгляд на нее и четко увидел, как изменилось ее лицо. Губы плотно сжались в тонкую линию, а в единственном человеческом глазу мелькнула откровенная злость.

Она бросила короткий, злой взгляд на динамик под потолком.

— Леша... — Голос снова стал мягким, суетливым. Она попыталась заглянуть мне прямо в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

Я промолчал. Девчонка нервно облизала пересохшие губы.

— Ты... помнишь, что случилось? — осторожно спросила она, не отпуская мою руку. — Помнишь, как мы сюда добирались?

Очередная порция бессмысленных вопросов. Мне было абсолютно плевать, зачем она их задает. Боль, обрывки памяти, ее нервный взгляд — всё это сейчас не имело никакого значения. Ее голос просто жужжал над ухом, отвлекая от главного. Лежать неподвижным куском мяса под этот непрерывный треп окончательно надоело.

Я уперся правой ладонью в матрас. Напряг спину, пытаясь оторвать тело от койки. Девчонка тут же засуетилась. Она просунула одну руку мне под спину, а второй аккуратно взяла за локоть.

— Леша, ты сесть хочешь? — заворковала она с тревожной заботой. — Давай я помогу. Осторожно, тебе еще тяжело самому...

Я не стал отстраняться. Просто использовал ее как живой рычаг. В глазах резко потемнело. Комната качнулась, по вискам тяжело ударил собственный пульс. Тело затряслось от слабости. Я продавил это состояние. Силой заставил спину выпрямиться. Черные пятна рассеялись. Я сидел на койке, но удерживать вес туши самостоятельно пока не мог. Мышцы откровенно не тянули нагрузку. Девчонка продолжала подпирать мне спину, не давая завалиться назад, и тревожно заглядывала в лицо.

Я повернул голову и посмотрел ей в лицо. Она продолжала на меня пялиться.

В груди давило. Я набрал воздуха, напряг связки и произнес:

— Schnauze [1].

Слово вышло хриплым и тихим. Девчонка мгновенно заткнулась. Она просто замерла. Я продолжал сидеть, опираясь на нее всем своим весом, чтобы не рухнуть обратно на матрас. Словесный мусор закончился. В лаборатории повисла тишина.

__________

[1] Schnauze (нем.) - заткнись / закрой пасть.