Куклы Колдуна

Снегопад. Ульяна любила снегопад, когда была маленькой. Неизменность Аверно повергала рогатую егозу в тоску. Именно поэтому, а ещё и по требованию матери, пять дней в году они всей семьёй покидали Аверно и отправлялись в родной мамин мир. Ровно по количеству основных праздников в этом самом миреЭто основные пять праздников, которые встречаются почти в каждой статье по Фаэруну. Понятное дело, что на планете общих праздников больше пяти, а также есть свои местные на материке, в стране, в городе, в посёлках, где были времена года, различные расы и много-много безумно интересных событий. Отец по случаю прятал крылья и дьявольскую ауру.

На праздник урожая они выбирали местечко где-нибудь в самом сердце Долин. Вдали от крупных городов, вблизи милых деревень, расцветающих от осенних фестивалей. Золотая листва радовала глаз и казалась особенно яркой на фоне лазурно-синего неба. Вкусной еды и напитков в этот праздник было так много, что Ульяна радостно пускалась во все тяжкие, наедаясь до недвижимого состояния. А потом ещё и шла танцевать с местными босиком по желтеющей траве.

В тёплый Солнцеворот родители выбирали солнечные острова. Обычно вблизи пиратских поселений или пещер с чудовищами. Пару раз посетили прогрессивный Лантан с их мастерами-гномами и чудесными изобретениями. В зависимости от того, хотелось маме общения с людьми или нет. Впрочем, даже среди народа, родители находили возможность незаметно улизнуть ото всех глаз, пока босоногая Ульяна резвилась с другими детьми на берегу и клятвенно обещала в воду не лезть, чтобы тайком с другими ребятами нырять с причала. А после она бежала за стол ради очередной порции вкусностей. Но когда они выбирали уединение у пещеры какого-нибудь чудища, то несчастный монстр становился невольной нянькой для малолетнего исчадия.

В день Зелёной травы даже самый хмурый город становился зелёным, пышущим цветами и жаждущим жизни. Именно на этот праздник адское семейство посещало самые крупные города, которые ради праздника закупали тонны прекрасных цветов. Маленькая рогатая непоседа выпрашивала у отца купить ей самый большой букет цветов, а потом восторженно бегала с другими городскими детьми по улицам и дарила по цветочку всем встречным. Делилась радостью и весной. Если под вечер оставалось хоть что-то, то один цветочек неизменно ложился на алтарь Ильматера.

Особую часть имел для матери Пир Луны. Это был единственный праздник, когда они отправлялись ровно в одно и то же место — во Врата Балдура. Отчего-то мама чувствовала особую привязанность к старику Голбрейту. Ульяну вновь отправляли слоняться по Балдуру и общаться с ровесниками, чем она всегда пользовалась. Разок она, конечно, решила подсмотреть за взрослыми. А вдруг они что-то интересное делают. Но отец помогал украшать дом, а мама — готовить, пока старик Голбрейт изо всех сил стремился сделать всё сам для гостей. А ещё они разговаривали. Почитали умерших. Ску-ко-та. Куда веселее играть около башни мага, где местные студенты-волшебники создавали сугробы снега и ледяные фигуры, которые ещё и шевелились, если начать их щекотать. Правда, играть с волшебниками в снежки было неинтересно. Они вечно окружали себя барьером, а их снежные снаряды летали по любой траектории и огибали все укрытия.

При наступлении Макушки зимы, закутанная во всё тёплое Ульяна со специальным шерстяным чулком на хвосте отправлялась вместе с родителями в любое место Рашемена. Чаще всего в какую-нибудь небольшую деревушку. Здесь умели праздновать самые лютые холода так, что всем другим праздникам становилось завидно. Попивая горячий сбитень, местные водили хороводы, пели и плясали, соревновались в кулачных боях, рубке дров, чеканке монет и ловле медведей за холку. Дети наряжались в зверей и монстров, бегали петь и требовать сладкую дань по домам. Житель, удостоившийся наибольшего почёта, становился Дарителем — служителем зимы, награждающим всех за уважительную встречу нового цикла. Он надевал красную шубу и брал зачарованный мешок, который в чужих руках казался пустым, но ровно в полночь обретал особые чары, позволяющие вынуть из него по одному подарку для каждого гостя праздника.

Ульяна очень любила снегопад. Но только когда вокруг царил праздник, а рядом всегда можно было выпить что-нибудь горяченькое. А когда вокруг лес, всюду сугробы по пояс, а ближайший город в Фиг-Знает-Где, снег ей совсем не нравился. А после того, как одна колючая ёлка порвала её чулок для хвоста — тем более не нравился. Хвостик неприятно мёрз. Холод противно заползал под одежду и будто издевательски водил ледяными касаниями вдоль хребта. Пальцы на руках и ногах уже почти не чувствовались. Нос грозил отвалиться. Остальным почти наверняка было не лучше.

«Куда нас занесло? Что за преддверье КанииКания — восьмой слой Девяти Преисподних. Это ледяной ландшафт, бури которого могут содрать плоть с костей.?» — сердито думала Ульяна, мысленно возвращаясь к моменту, когда выбрала плохое задание.

После возвращения с того света для любителей выпить, она провела примерно четверть года у родителей. Отцу совсем не понравилось, что обычное празднование победы закончилось для Ульяны потерей рога, всех вещей и даже обуви. И сколько она не показывала ему целёхонькую лиру, он был непреклонен — сиди дома и не встревай в проблемы. Мама от его строгости только хихикала, утешая дочь словами, что надолго даже отца не хватит.

Под крылышком у родителей Ульяна направила всё своё внимание на решение проблемы вынужденной трезвости. После возвращения из Тут она совершенно не могла пить ничего алкогольного. Даже сильно разбавленная медовуха моментально выплёвывалась. Надо было что-то решать. Оторванный рог постепенно отрастал, папино терпение восстанавливалось, а лечения самого странного проклятия так и не нашлось.

Один хитрющий и наглющий суккуб почти вывел средство, которое могло бы помочь, но присутствие Ульяны в Доме Надежды почуял Рафаил. Без вопросов и предисловий он просто сгрёб её в охапку и вышвырнул через зеркало для телепортаций в материальные планы.

«Возможно, назначать встречу с ХаарлепомОтсылка к Вратам Балдура 3. Хаарлеп — это любовник Рафаила, и всех желающих в личном будуаре Рафаила было немного рискованной идеей…» — думала она, пока летела сквозь портал.

Как и в первый раз, она оказалась среди простого народа без гроша в кармане, с голодным желудком, жаждой приключений и стремлением обогатить свою жизнь безудержным весельем. За чужой счёт, разумеется. И пока очередной любовник на одну ночь мечтательно рассказывал ей, где они будут жить после свадьбы, тифлингша просматривала задания, предлагаемые местной гильдией наёмников. Чего-то простого, непыльного и хорошо оплачиваемого на глаза не попадалось. В основном или гарантированное самоубийство, или унылые почтовые перевозки с места на место.

На поприще отсутствия интересной работы, но полного отсутствия денег жизнь её свела с Вуолин. При встрече ей показалось, что она встретила очередную дженази, но особенности внешности отмели все сомнения. Чешуя на месте кожи, специфические глаза, как у ящерицы, и ушная раковина в форме рыбьего плавника — типичные черты расы тритонов. Экзотическую расу подчеркивали грива алых волос и эксцентричная манера поведения. Вуолин никогда не расставалась с дымной вуалью, закрывающей её лицо, одевалась как пиратка, несмотря на не самое подходящее время года и регулярно прикладывалась к антикварной фляге, от которой сладко пахло забродившим виноградом. На язык она была настолько острой, что гильдия её сторонилась и нанимала лишь если был хоть кто-то ещё. Этим «кем-то ещё» стала Ульяна.

— Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи! — авторитетно заявила тритонида, когда они со скандалом передали очередную посылку.

— И всё же называть заказчика скупердяйским сблёвом угря было немного чересчур! — отметила Ульяна, завистливо принюхиваясь к содержимому фляжки.

Вуолин пила почти постоянно. И даже предлагала ей выпить вместе, но проклятье не дремало. Приходилось ограничиваться завистью и обонянием.

— Зато честно. Этот скупердяйский сблёв обещал доплату за скорость. Ну и где?

— Так мы приехали ровно в срок, а не раньше положенного.

— Вот именно! На всех парах неслись, чтобы не опоздать. А по итогу постная рожа тихой воспитанной твари и гонорар медяками.

Под её ругань они и дошли до судьбоносного объявления. Наконец-то достойная оплата. Шесть сотен золотых каждому вне зависимости от размера группы. Пропали трое наёмников. Уважаемые ветераны гильдии. Легенды своего дела. Мастера, на которых стоит равняться. Посвятившие себя делу настолько, что не имели ни друзей, ни семей. Гильдия предлагала забросить группу смельчаков, желающих отыскать троицу пропавших, в ту область, где их видели последний раз. Бороться с монстрами не требовалось. Лишь выяснить, что произошло с пропавшей троицей. Обязательным пунктом выполнения задачи было любое вещественное доказательство.

— Опять эта баламуть, скажи нормально — найти их трупы и принести оторванную руку? — закатила глаза тритонида.

— Одежды, документов или личной вещи было бы вполне достаточно. Если они живы и в добром здравии, то достаточно письма от них в пару строк, — оторопело сообщил пожилой работник гильдии. — Мы отправим вас через рунный круг в ту область, где их в последний раз видели. Но одевайтесь тепло. Это к северу от Рашемена. Там сейчас лютый мороз!

Так далеко на севере ни Ульяна, ни Вуолин не были. Замерзать в снегах совсем не хотелось, а вдвоём появлялось немало шансов на столь незавидную участь. Но кто ещё согласится зимой заниматься поисками пропавших авантюристов у беса на куличках? Впрочем в таверне гильдии наёмников всегда кто-нибудь скучал, ожидая достойного заказа или просто коротая время. Разделившись, они с Вуолин присматривали подходящих кандидатов. Тритонида не сразу, но приметила одинокого волшебника с котом, к которому весьма успешно подсела за стол. Ульяну поджидал джекпот.

За одним из столов гильдии сидел Шао Лунь укутанный шарфом.

— Спячкою мне угрожает зимняя стужа… — ворчал тортл, пока не заметил её, нахально севшую к нему за столик. С самой широкой улыбкой.

— Мастер Лунь, ты идёшь со мной! — объявила она.

— Эмм, не совсем я…

— Мы отправляемся на север. На поиски трёх пропавших авантюристов! — добавила она тоном, полным предвкушения.

— Я отказа…

— Выдвигаемся сегодня! Ты, я, моя подруга Вуолин и кто-то… Кто-то ещё не представился, — припечатала тифлингша.

— Убедить ты меня чем-то собираешься? Нет. Не пойдёт. Не дружен организм мой с зимней стужей. В КалимшанКалимшан — одно из древнейших государств Фейруна, расположенное в юго-западной части Фейруна на берегах Сияющего и Бескрайнего морей. мой путь ведёт, — решительно отказывался Лунь, не понимая, что не имеет ни единого шанса отказаться.

— Я смогу тебя убедить!

Тортл снисходительно хмыкнул и отрицательно покачал головой. Ульяна села на стуле удобнее. Размяла плечи. Потянулась, растягивая суставы рук, и негромко откашлялась, прочищая горло.

— Слушай внимательноБард коллегии Красноречия не имеет провалов в убеждении …

***

— ДА КАК ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ?! — восклицал Шао Лунь весь путь по сугробам.

Ульяна и Вуолин лишь негромко смеялись над его возмущением. Когда того требовали обстоятельства, Ульяна умела становиться дьявольски убедительной. И дело не в магии, то есть не только в ней самой. Язык тела, правильный тон, природный магнетизм исчадия и она, капелька магии, бурлящей в крови — всё это не оставляло шансов ни у кого на отказ. Это Ульяна хорошо усвоила у преподавателей.

— Д-д-д-д-да, немного прохладненько тут! — заметила их самая неожиданная спутница.

Лесавку никто не уговаривал. Её дрожащую тень в таверне можно было заметить лишь по спутнику — капибаре по имени Мандаринка. Но, когда Ульяна встала из-за стола тортла с победным видом, её за рукав цапнула капибара и потащила в самый неприметный угол, в котором дрожащий голосок едва слышно пролепетал:

— Я-я-я-я хочу пойти с вами, возьмёте?

На памяти Ульяны это была самая робкая и трусоватая представительница друидов. Ещё и достаточно редкой расы зайцегон Зайцегоны (Harengon) — кроликоподобные гуманоиды родом из Страны фей, которые порой переселяются на Материальный План. Эти выходцы из страны Фей попадались на пути крайне редко, обладая достаточно располагающими чертами одновременно и гуманоида и зайца. Лесавка полностью оправдывала сходство с трусливыми длинноухими. Она вздрагивала от резких движений, взвизгивала от громких звуков, а от магии высшего порядка могла хлопнуться в обморок. Или просто из-за ярких впечатлений. Царством спокойствия, наглости и бесстрашия была Мандаринка, которая казалась главной в их парочке. И всё же, несмотря на излишнюю душевную хрупкость Лесавки, магия друидов никогда не бывает лишней.

За спиной тифлингша услышала жалобное мяуканье. Котик Миттенс высунул мордочку из-под плаща волшебника, и ему совсем не понравилось то, что он увидел. Сам волшебник держался молодцом и совсем не жаловался, хотя на первый взгляд казался слишком уж хрупким.

— Гришуль, у тебя не найдётся шайтан-заклинания, чтобы отыскать тёплый населённый пункт? — поинтересовалась Вуолин, недовольно глядя на свою флягу. — А то у меня заправка заканчивается.

— Попрошу! — возмутился волшебник. — Я не «Гришуль», я — Григор Стараг и принимаю только такое обращение. Можно «мастер Стараг» или «господин Григор», но не иначе!

— Под самым красивым хвостом павлина скрывается самая обычная куриная жопа, — ничуть не смутилась тритонида, продолжая шагать под руку с Ульяной, завистливо нюхающей пустую флягу.

— Чего? — не понял волшебник.

— Меньше пафоса, Гришуль. И колдуй магию, пока пальцы не отморозил! Направление ищи!

Волшебник сердито фыркнул и беспомощно развёл руками. Подходящего заклинания в его арсенале не было. А дорога становилась все хуже и хуже, пока совсем не исчезла под толстым слоем снега. Вокруг возвышались сплошные ряды хвойных деревьев, и чем глубже группа уходила в лес, тем толще становились их стволы. Ульяна нервно закуталась в шерстяной плащ, тоскливо думая о том, другом, из бобровых шкурок, на который не хватило денег. Шао Лунь продолжал возмущаться, как он позволил себя уговорить, и пить специальный отвар на барсучьем жиру, чтобы не впасть в спячку из-за мороза.

«А ведь, если подумать, шанс замёрзнуть насмерть у пятерых не сильно ниже, чем у двоих…» — запоздало подумала тифлингша.

Но стоило страху сформироваться окончательно, как падение снежинок замедлилось. Воющая волком вьюга утихла. Сам воздух как будто стал теплее. Сугробы оборвались на широкой протоптанной тропинке. И несколько голубых елей спустя перед группой предстали двое человеческих детей.

— Здрасте.

— Добрый вечер, вы заблудились?

Им дружелюбно махали мальчик, лет десяти или одиннадцати, и девочка чуть постарше. Оба были одеты в добротные шубки с пушистыми шапками и крепкими сапожками. Они явно не бедствовали и не нужда погнала их в лес, а скорее детское любопытство.

Пока все остальные смотрели на детей настороженно, Ульяна вышла вперёд и мило улыбнулась.

— Привет. Да, мы заблудились. Далеко отсюда до какого-нибудь населённого пункта?

— Нет, здесь совсем рядом, — бодро указал мальчик куда то вперёд по направлению вытоптанной тропинки. — У нас сегодня праздник, ну, как и все…

— Вас проводить? — перебила его девочка.

Ульяна критически посмотрела на тропинку. Та выглядела надёжной, но что если дальше она начнёт разветвляться или оборвётся?

— Да, проводите нас, пожалуйста.

— Хорошо, я Мари, а это мой брат Фриц. Идём… — махнула было рукой девочка, но на этот раз брат её перебил.

— Один серебряный! — заявил он и протянул руку, требуя немедленной оплаты.

Ульяна расхохоталась и с готовностью передала в две детские ручки по серебряной монетке. Вуолин снисходительно хмыкнула и тоже раскошелилась. Лесавка в качестве оплаты разрешила погладить Мандаринку. А Григор и Шао Лунь насупились.

— Это грабёж средь бела дня! — возмущённо заявил волшебник, поджав полы тёплого плаща.

— Вымогательством заниматься не следует детям! Пропадают где-то ваши родители, раз не учат пути верного держаться, хм? — проскрипел Шао Лунь.

Дети состроили недовольные гримасы и показали языки обоим врединам. Ульяна с миротворческим видом сунула руку в поясной кошель и протянула детям по бусине. Остатки страшного подарка сохранились у неё со времён Златоосени, она частенько носила уцелевшие бусы на рогах.

— Гори, — произнесла она, и бусины красиво засветились.

Довольные дети радостно завизжали и подхватили её под руки. Фриц немедленно начал рассказывать, что они с Мари родом из Конфитюренбурга и, не позволив удивиться странному названию города, щебетал, какой у них самый лучший город на земле. Что у них самые лучшие фестивали. В городе самые талантливые мастера. По улицам ходят самые милые и доброжелательные люди. И вообще у них всё самое-самое.

Мари сначала кивала с улыбкой, но быстро присоединилась к рассказу о городе. Вдвоём они с круглыми от восторга глазами вещали, как у них всё хорошо и замечательно. Лучше и быть не может.

— У нас есть леденцовых дел мастер, он каждый день придумывает новые вкусы!

— И прогулки на северных оленях!

— А на главной площади та-а-а-кая высокая горка!

— Кузнец делает лучшие кованые игрушки!

— А в пекарне всегда свежие ватрушки с сахарной пудрой!

— А наш кожевник делает уютные и удобные рукавички! Идеальные, чтобы играть в снежки!

— А на площади каждый день танцы!

— И чемпионат по игре в снежки!

— А ещё есть красивый бал на ёлке в честь Нового Рождения!

Ульяна задумчиво кивала. Она понимала, что помимо пяти основных праздников Фаэруна существуют дополнительные, характерные для определённых регионов. Например, для Побережья Мечей основным зимним праздником являлся Симрил, а не Макушка Зимы. И в Рашемене существовала дюжина местных празднеств. Глупо было удивляться тому, что в Конфитюренбурге могло быть что-то своё. Но она всё же полюбопытствовала.

— А что за Новое Рождение? Это ваш местный праздник?

Дети активно закивали головами и начали наперебой рассказывать. Праздник не был древней традицией, напротив, являлся совсем новым. Его начали праздновать несколько лет назад в честь перерождения города. По словам Мари, когда-то Конфитюренбург был грустным, скучным и печальным. Люди погрязли в серой рутине, а в сердцах у них не осталось места радости. Взрослые и сами не верили в чудеса и детям это запрещали, с малых лет приучая к суровой безрадостной жизни.

Погрустнев от воспоминаний, Мари замолкла, и тогда вступил Фриц и с горящим от восторга взглядом поведал, что теперь всё изменилось. Люди одумались, решили жить дружно и радоваться каждому новому дню, потому и стали отмечать этот день как день Нового Рождения.

— Звучит хорошо, — улыбнулась Ульяна.

— Немного вина, и скучный человек станет веселее! — кивнула Вуолин.

Лесавка с мандаринкой остались при своём молчаливом мнении.

— Подозрения вызывает это место… — проскрипел Шао Лунь, а Григор согласно с ним кивнул.

***

К сумеркам они вошли в город. Дети указали направление на главную площадь и радостно убежали праздновать. Гости города единогласно решили сначала найти крышу над головой. Благо таковая быстро нашлась. И уже начиная с неё, город начал нравиться Ульяне всё больше и больше. Тифлингша привыкла, что таверны и постоялые дома в маленьких городах могут выглядеть скромно и неказисто, поэтому выросший перед ними трёхэтажный розовый дом, светящийся из-за обилия гирлянд на нём, вызвал восторг. Совсем новенький или недавно отремонтированный, из кирпича, без единой царапинки на окнах и стенах, он казался игрушечным. Но несколько дымовых труб, добротная черепица и расписные ставни не оставляли сомнений, что всё по-настоящему сделано на совесть.

Дубовые двери открылись без скрипа. Внутреннее убранство гостиницы больше напоминало кукольный домик. Мебель, фонарики, картины, узоры на стенах — всё было настолько идеально новеньким, чистым и мастерски выполненным, что хотелось просто часами смотреть на эту красоту.

— Добрый вечер, дорогие гости, добро пожаловать в Конфитюренбург! — с широкой улыбкой встретил их управляющий. Это был пожилой человек со смешными седыми бакенбардами. — Вам, верно, нужны комнаты? Вам повезло, в этом сезоне у нас много прекрасных комнат на любой вкус!

Он был немного пухленьким и таким милым и располагающим на вид, словно не человек, а сдобная булочка. Даже от его голоса внезапно захотелось пойти в кондитерскую и купить сахарный пончик.

— Хм… — Ульяна осмотрелась, понимая, что гостиницы подобного качества обычно принимают у себя гостей высшего сословия, которые не считают золота за ночь комфортного сна. — А в какую цену будут ваши комнаты?

— Один серебряный за комнату для троих. Три серебряных на комнату для двоих. Пять серебряных на комнату для одного, — с готовностью ответил управляющий.

Брови Ульяны поползли вверх. И не только её. Она была уверена, что сейчас все, даже оторванная от цивилизованного мира Лесавка, удивлены сверх меры. Серебрушки за комнату? Да найти постоялый двор, который будет выглядеть как свинарник и потребует за проживание всего два золотых, считалось невероятной удачей. Да и то пришлось бы торговаться, не жалея голоса.

— Вы не беспокойтесь. В каждой комнате есть камин, дубовые кровати и собственная уборная с ванной комнатой! — неверно понял управляющий их молчание, вызвав тем самым ещё больший шок.

Комната с ванной в коридоре, как правило, стоила не меньше пяти золотых. И это была комната на пятерых. Личная комната с собственной ванной и уборной обычно оценивалась очень дорого.

«Мне безумно нравится этот Конфетюренбург!» — поймала себя на мысли Ульяна.

— Мне, пожалуйста, комнату на одного. На неделю, — она выложила на прилавок необходимое количество монет. Гулять так гулять. К тому же в городе праздник. Она повернулась к спутникам. — Ребят?

— Мне тоже комнату на одного, — кивнула Вуолин. — Пока что, на одну ночь. Но с возможностью продлить.

— Разделяться негоже в незнакомом городе нам, — проскрипел Шао Лунь. — На двоих я комнату желаю. На одну ночь.

— Да, нам на двоих, — кивнул волшебник, соглашаясь с монахом.

Друидка помалкивала, переводя робкий взгляд от спутников на управляющего. Она бы так и молчала, если бы капибара не ткнула её под локоть, развязывая подруге язык.

— Я-я-я-я… на троих предлагаю. И Мандаринка, — заикаясь, предложила она.

Лунь и Григор согласились. Таким образом они выкупили почти за бесценок три комнаты и поспешили заселиться. Управляющий широко улыбнулся и заверил троицу, что в это гостиницу можно приходить с друзьями, родственниками и животными.

— Но если вы хотите с исчадиями или ифритами, то придётся договариваться с соседями! — добродушно уточнил он, показывая им комнаты. — Меня зовут Альберт. Если вам что-то потребуется, то не стесняйтесь спрашивать в любое время дня и ночи.

Он поочерёдно открывал для них комнаты, демонстрируя убранство. Ульяна с трудом сдерживала рвущиеся наружу эмоции. Это были действительно комнаты достойные аристократии. Просторные и светлые. С роскошной резной мебелью какого-то очень талантливого плотника с душой художника. Глаза всюду выхватывали дорогие ткани, красное дерево, умеренную позолоту, пушистые ковры, живые цветы в изящных вазах. Большие окна выходили на красивый парк, укрытый шапками снега. Атмосфера роскоши и комфорта была столь всеобъемлющей, что Ульяна на миг почувствовала себя дворняжкой, прибившейся во дворец.

— Отдыхайте, но я вам настоятельно советую посетить сегодня нашу главную площадь. В честь Нового Рождения у нас дивный фестиваль для жителей и гостей города, — откланялся управляющий, оставив им ключи.

«И весь этот праздник за пять серебряных? — не укладывалось в голове тифлингши. — Это так… так… ПОТРЯСАЮЩЕ!»

Отбросив стеснение, она немедленно начала с визгом бегать по огромной комнате. Вбежала в ванную, поразилась, что до Конфитюренбурга дошли изобретения гномов с Лантана. Те со своими чудо-паровыми машинами жили в каком-то своём фантастическом мире, в котором вода приходила по приказу вентилей через трубы, а не добывалась из рек, скважин и колодцев! Она повернула два вентиля, и в медную ванну полилась вода двух потоков — горячего и холодного. Тут же на полке обнаружился мыльный порошок, соль для ванны и десяток бутылочек с вкусно пахнущим содержимым. Часть находок немедленно полилась и посыпалась в набирающуюся ванну.

Пока вода набиралась сама по себе, Ульяна протанцевала по всей спальне, заглянула в каждый угол, подивилась ещё раз невероятной чистоте, роскоши и уюту. На подушке она даже обнаружила подарок в виде пряничного человечка, завёрнутого в праздничный пергамент. Его она с довольным видом грызла, нежась в горячей пенной ванне, чувствуя себя настолько довольной, что уже с трудом могла вспомнить, а с какой целью она прибыла в этот город.

«Хм, а с какой ещё целью я вообще могла сюда явиться? — хлопнула она себя по лбу. — На праздник, конечно же. Какие глупые вопросы! Эх, надо поспешить, а то всё веселье пропущу!»

Она мысленно пообещала ванне вернуться, чтобы продолжить чуть позже и выбралась из пахучей пены, заворачиваясь в полотенце. Полюбовавшись, как вода красивой воронкой уходит в слив, Ульяна вприпрыжку побежала одеваться. Странное дело, но одежда, брошенная на пол и не первой свежести из-за долгой прогулки по зимнему лесу, теперь лежала аккуратной стопкой на кровати. И, судя по запаху мыла с сиренью, она была постирана, высушена и выглажена.

«Этот город нравится мне всё больше!» — восторженно подумала Ульяна, с удовольствием одеваясь.

По случаю праздника рога были вновь украшены светящимися бусами. С приподнятым настроением она вышла из комнаты и едва не столкнулась с Вуолин. Тритониду поселили в соседнем с ней номере. Та щеголяла в чистой и выглаженной одежде и, судя по запаху морских минералов, тоже не отказала себе в горячей ванне.

— Если бы в номере был бар, то я бы посчитала, что мы в Идеально-бурге! — усмехнулась Вуолин.

Григор, Шао Лунь и Лесавка поселились этажом ниже. С угрюмым видом они ожидали девушек на лестнице. Вид у них был немного помятым. Видимо, ни одному из них не пришло в голову немного расслабиться. Григор попытался было возмутиться, что они втроём ждали девушек целую вечность, но непрошибаемый взгляд мастерицы острого словца и её предупредительное «Гришуль, не беси!» его утихомирили.

— Подозрительным выглядит это место! — проскрипел тортл.

— Да. Какой-то странный городок. Неприятный! — кивнул волшебник.

Лесавка, заикаясь, пробормотала, что Мандаринке понравился пряничный человечек.

Ульяна и Вуолин переглянулись и одновременно закатили глаза. Право слово, некоторые совершенно не умеют отдыхать. Разве нельзя хоть немного расслабиться, когда на дворе праздник?

— Идём на главную площадь! — объявила она, напомнив себе, что надо бы прикупить для хвостика шерстяных чулок.

— Надеюсь, там есть что-то горячительное, — поддержала её тритонида.

Остальные пробормотали что-то про начало поисков и опросы, но девушки их уже не слушали. Под руку они танцующей походкой направлялись на площадь, радостно подмечая, что в Конфитюренбурге даже морозец особенный. Здесь не выли промозглые ветра и отсутствовал невыносимо кусачий холод. Зима городка приятно покусывала щёчки и нос, игриво подталкивая заняться чем-нибудь весёлым.

Не было ни единого шанса пройти мимо главной площади. Самая широкая дорога буквально вела гостей города вперёд, освещённая гирляндами, флажками и ленточками. Но это решительно меркло на фоне самой площади. Казалось, они попали сказку. В самом центре, как полагается, находилась ёлка, украшенная прекрасными яркими игрушками, настолько пёстрыми, что при взгляде на них слезились глаза. Вокруг ёлки в свете гирлянд блестела идеально ровная гладь катка, в лёд которого были вморожены разноцветные огоньки, плавно меняющие цвет. А уже вокруг катка поражали воображение ледяные горки, настолько причудливые, что казалось невероятным, как по ним кто-то скатывается.

Многоуровневые гирлянды, выполненные с особым художественным мастерством, радовали глаз. Каждая из них была не похожей на предыдущую. Развешенные по всей площади они привлекали внимание и манили взглянуть на них подольше. Волшебные огоньки блуждали в них, разрастаясь и разбиваясь вспышками света. Дома на площади своей формой и расцветкой напоминали пряничные.

Отовсюду звучала чарующая весёлая музыка, вдохновляющая на празднование. Горожане и другие гости города уже были с головой погружены в атмосферу радости и почти не замечали новоприбывших. Впрочем, если они подходили к кому-то близко, то получали вежливый поклон, дружелюбную улыбку и поздравление с наступающим праздником. Все горожане были одеты чисто и опрятно, словно у всех в городе был один достаток. Ни вычурно богатых зазнаек, ни удручающих глаз бедняков.

Ульяна на волне вдохновения вынула из-под плаща лиру и начала подыгрывать уличной музыке. Все, кто находился рядом, немедленно повернулись к ней, начали в такт музыки аплодировать и негромко расхваливать её игру. Низенький мужчина в ближайшей лавке бесплатно предложил новым гостям города апельсинового чаю с гвоздикой. А булочник угостил горячими печеньками. Тоже совершенно бесплатно. И оба поздравили их с праздником.

Казалось, что даже снег здесь сиял ярче, звёзд в тёмном небе наблюдалось больше, чем обычно, а диск луны расположился ближе.

«О, это идеальный город! Не хочу отсюда уезжать вообще!» — радостно думала Ульяна, с раздражением отмахиваясь от скрипа вечно недовольного тортла и его подпевалы, волшебника.

***

С громким восторженным визгом Ульяна скатилась с самой безумной горки. Санки неслись идеально вперёд. Ни разу её не занесло, не произошло смущающего падения в сугроб. Или санки кто-то заговорил, или горки никому не позволяли с них падать. Что ничуть не сказывалось на одуряющем восторге с толикой страха, когда санки набирали скорость и неслись вниз, а площадь на пару секунд превращалась в размытый калейдоскоп огоньков.

«Ещё! Ещё! Хочу ещё!!!» — мысленно повторяла она, когда окончательно скатилась вниз, схватила санки и помчалась к следующей горке.

Её хвостик теперь щеголял в специальном шерстяном чулочке, который прекрасно её согревал и даже имел шнурки у основания и кончика. Он не сползал и ни за что не цеплялся, а по цвету напоминал полосатую карамельку. Стоит ли говорить, что такое чудо, которое местный мастер-кожевник сделал за считанные минуты по её заказу, стоило сущие гроши. Ульяна хихикала, когда расставалась с горстью золотых монет, купив дополнительно по очень большой скидке потрясающе удобные перчатки. Дети были правы, в таких перчатках удивительно удобно было делать абсолютно всё. Но больше всего — играть в снежки.

На площади поражал воображение самый настоящий ледяной городок чуть в стороне от катка. Он переливался всеми цветами радуги. А если его лизнуть, то на вкус оказывался сладким как лимонад. Рядом была сооружена впечатляющая снежно-ледяная гора. Идеальное место для игры в Царя горы. Взрослые и дети с восторженным визгом соревновались друг с другом по одному и командами. Даже Григор поучаствовал в одиночном забеге.

Праздник захватывал Ульяну всё больше и больше. Ночь приближалась к своему зениту, а попробовать хотелось абсолютно всё. Она наведалась во все магазинчики, что предлагали напитки и деликатесы. Приобрела по одному сувениру из каждой лавки. Попробовала из меню понемногу всего. Не скупилась на чаевые. Легко быть щедрой, когда всё в этом городке стоит сущие гроши. У кузнеца с душой художника она приобрела красивую подвеску в виде полумесяца. В кукольном магазинчике она заказала миленького дьяволёнка. Хихикая, Ульяна детально описала внешность отца, и уже спустя час держала его копию в локоть длиной за пазухой.

Краем глаза тифлингша заметила, что Григор тоже сделал какой-то кукольный заказ, но была слишком заинтересована тем, чтобы показать игрушечному отцу прелести маленького городка.

— Invoco te! — прошептала она, вдыхая в куклу сущность планарного слуги.

Кукольные глазки ожили и беспомощно уставились на неё. Не самое верное использование заклинания. И не самый рациональный подход к его применению. Пока кукла не будет разрушена, теплящаяся в ней жизнь сможет лишь смотреть, запоминать, а потом показывать.

«Покажу папе и маме этот городок!» — с довольным видом решила Ульяна и помчалась показывать всё.

Пришлось повторно появиться всюду и, открыто разговаривать с куклой, описывая места, людей, явления — всё-всё-всё. Не сказать, что она делала это без удовольствия. Что удивительно и приятно — местные ничуть не встревожились поведению тифлингши, говорящей с дьявольской куклой, у которой светились глаза. Все понимающе кивали, улыбались и поздравляли их обоих с праздником Нового Рождения.

Куколка прокатилась вместе с ней по всем горкам, сидела зрителем за поясом, пока Ульяна играла в снежки, и бесстрастно встретила все пируэты, которые вытанцовывала тифлингша на льду. Катание на коньках не было сильной стороной Ульяны, но весьма милые юноши Конфитюренбурга со всем дружелюбием помогали ей кататься. Несколько кругов по льду прошли в одной паре, потом в другой и в третьей...

Тифлингша даже начала игриво улыбаться и флиртовать. Почему бы не сделать прекрасную ночь ещё лучше и добавить к идеальной комнате в отеле объятия местного красавчика? Но здесь её отчего-то ждал полный провал. Местные мужчины вежливо улыбались, помогали, могли просто так угостить напитком или чем-то сладким, но никак не реагировали на её голос, прикосновения, жесты и язык тела. Ульяна даже утратила интерес к катанию на льду, от такого неприятного открытия. Неужели она потеряла хватку?!

Вторым неприятным открытием стала Вуолин. Не сама тритонида, а её мнение об идеальном городе. Здесь не было алкоголя. Совсем. Ни капельки. Даже разбавленной медовухи с травами не подавали. Всё веселье происходило строго на трезвую голову и никак иначе. При этом не нашлось ни одной таверны, пивной или тёмного закутка, где подавали бы что-то сомнительное, но очень крепкое тайком. Ни спроса, ни предложения. Конфитюренбург был трезвым как стёклышко.

— Хей! — возмущалась тритонида. — Я на такое не подписывалась. Я уважаю вашу любовь ко здоровью, но уважайте мою любовь к алкоголю!

«Кажется, город потерял своего почитателя!» — с сожалением подумала Ульяна, глядя, как подруга смотрит на последнюю флягу с вином.

***

У города проклюнулся большой и очень жирный минус. Раньше Ульяна точно так же возмущалась бы, но толку ворчать, если алкоголь она могла лишь нюхать. Тем более, что глашатаи объявили, что можно устроить весёлую поездку на северных оленях. Это развлечение она ещё не пробовала! Тифлингша шепнула своей кукле, что они едут кататься на рогатом звере, но не на дьяволе и не на демоне.

Но по пути к стойлам заметила, как гнусно хихикающий Григор выпускает из рук заводную куклу размером с её дьяволёнка. Точь-в-точь как Лесавка. Кукла с противным звуком «мама» устремилась к друидке, которая от такого перфоманса побледнела до кончиков волос и хлопнулась в обморок на Мандаринку. Капибара недовольно загавкала на волшебника. Тот нервно дёрнулся в ответ и резко запахнулся в свой шерстяной плащ. Но не прекратил хихикать.

— В гробу я видала этот город трезвенников-язвенников, — фыркала тем временем Вуолин и, глядя на Ульяну, развела руками. — Извини, малышка, но я тут не более чем на одну ночь. Мне и так большую часть придется страдать. Осталась последняя фляга, а её только на пару часов получится растянуть.

— Ой, да ладно тебе! В гробу ты как раз можешь увидеть последствия пьянства…

Тифлингша вернулась воспоминаниями в Тут, где всё ещё вечная ночь, множество могил с перепутанными буквами, Хозяйка, и небольшой шанс выбраться через часовню. Не самый приятный расклад. А ведь они могли застрять там навсегда. Покрыться растениями и стать частью растущих кустов, которых потом подстригали бы другие умертвия.

— Так, яичко, не созрело ты курицу учить!

— Не серчай. Давай лучше прогулку на оленях устроим, — заискивающе улыбнулась она, чувствуя раздражение старшей подруги. — Смотри, какие они красивые. Вечер, лесная тропинка, приятная прогулка. Можно и немного простить это место за трезвенность!

Тритонида тяжело вздохнула, пожаловалась на свою «старость» и возрастную сентиментальность, но согласилась. Она даже умудрилась с первого взгляда подружиться с одним из оленей. Выбрала самого норовистого и рогатого. Вынула из кармана невесть как оказавшуюся там морковку, пощипала его за мордочку, и между ними воцарилась дружба и взаимопонимание.

— Похож на моего бывшего. Тоже глаза умные, но ни слова связать не может! — хмыкнула Вуолин, поглаживая оленя.

Ульяне достался опытный олень, который катал на себе достаточно народу и считался добряком. Но наладить с ним доверительные отношения не вышло. У исчадий с животными редко получалось по-настоящему подружиться. Что-то отпугивало любую животину от Ульяны, которую даже опытные охотники на монстров не могли отличить от обычного тифлинга.

— О-хо-хо, он, эт самое, чувствует, что вы боитесь. Олени умные и не очень величают, эт самое, пугливых седоков, — пояснил мужчина в годах, который отвечал за стойла и помогал всем желающим забраться на оленя. — Вы, девица, не бойтесь. Лешик не бунтарь. Он вас не сбросит, эт самое.

Мужчина помог ей забраться на оленя и проверил, чтобы она уверенно сидела в седле. Кратко, бросая через слово «эт самое», он показал ей, что для движения надо немного толкнуть пятками бока оленя, а для торможения натянуть поводья. Всё сопровождалось голосовыми командами — вперёд, быстрее, стой, прыгай, которые Лешик якобы прекрасно знал. Ульяна нервно улыбнулась, проверила, что куколка дьявола надёжно закреплена на ремне, и вежливо кивала на все слова.

«Это будет медленная, самая медленная и самая спокойная прогулка по лесу! Медленный олений шаг, и никакого бега!» — уверяла она саму себя, глядя, как Вуолин едва ли не гарцует на своём Белогриве.

— Итак, дамы и господа, мы начинаем наше соревнование по скачкам на оленях! — громогласно объявил кто-то, встав на небольшое возвышение у стойл. Подозрительно напоминающее маленькую сцену.

Ульяна похолодела. Соревнование? По скачкам?! На этих оленях?!

«О, нет-нет-нет!» — панически метались мысли.

Она затравленно посмотрела по сторонам. Вуолин была явно не против соревнований, как и остальные участники. Только Ульяна чувствовала себя не на том месте. Это она должна стоять на сцене, объявлять конкурсы и наигрывать на лютне. Среди толпы и в безопасности. А не вот это всё!

Краем глаза она заметила, как недовольный Шао Лунь осуждающе качает головой в ответ на буквально все проявления истинного веселья. Неужели тортлы становятся настолько невыносимыми в период зимней стужи? Тогда напрасно она помешала ему отправиться в солнечные пустыни, где он оставался бы вредным, скрипучим, но куда более терпимым. Впрочем, Григор, затаившийся недалече с нехорошей улыбкой, ей сейчас не нравился куда больше. Лучше бы, подобно Луню, находил очередную нелепую причину не любить Конфитюренбург. Волшебник с подленькой улыбкой — это самая дурная примета из всех!

Ведущий что-то говорил о правилах. Ульяна его вообще не слушала, думая о неспортивном поведении. Нет, она не собиралась делать никаких подлостей, но кто сказал, что она обязана мчаться на олене, как оглашенная? Она вполне может наплевать на все шансы победы и просто претворить в жизнь изначальный план — медленно ехать на Лешике по дороге и наслаждаться зимним лесом. Да, проиграет, да никому, кроме неё, это не понравится. Но ведь всё ради веселья!

Она на всякий случай натянула поводья, чтобы удержать оленя от бега и постоянно повторяла в оленье ухо «шагом, Лешик, шагом!».

И вот грянул хлопок…

Лешик встал на дыбы как самый дикий жеребец прерии и вдруг понёсся вперёд с чудовищной скоростью. Все остальные участники оказались в таком шоке от поведения спокойного оленя, что упустили пару секунд и не трогались с места. Ветер свистел по сторонам от боков животного. Из-под его копыт летели снарядами комья снега. А в почти диком рёве едва можно было услышать отчаянный визг перепуганной Ульяны, безрезультатно натягивающей на себя поводья. Но зверь взбесился. Он будто решил побить все рекорды мира по бегу и рассекал дорогу для гонки так, словно за ним мчалась свора вервольфов и уже покусывали за ноги.

Идея о милой прогулке вдоль леса умерла сразу. Ульяна вообще не видела ни леса, ни дороги, ни даже оленя. Перед глазами всё расплывалось, а потом она и вовсе зажмурилась, обхватив скакуна руками, ногами и хвостом. В процессе она что-то услышала о стрельбе. Оказывается наездники должны были, помимо скачек, поразить цель на дереве из короткого лука. Ничего из этого тифлингша не собиралась делать.

Но, едва они достигли черты, с которой следовало начинать стрелять, как неведомой магией лук и стрела оказались в её руках. Глаза в замешательстве распахнулись. Стрела полетела будто бы сама. Ровно в центр. С визгом Ульяна отбросила лук и вновь вцепилась в оленя. Начался бег с препятствиями. Лешик, вместо того, чтобы замедлиться и перепрыгивать через барьеры с умом, ещё больше разогнался и, страшно воя, перепрыгивал за раз по два-три барьера. От безумных прыжков, тифлингша слетела с седла и оказалась на шее оленя, в которую вцепилась всеми конечностями мёртвой хваткой.

Её визг оборвали свисток судьи и громкое объявление победителя. Лешик, попытавшись остановиться после финиша, упал в сугроб. Ульяна, не отцепляясь от его шеи, упала вместе с ним. Горло саднило от крика. Сердце колотилось как безумное. Теперь ей тоже совсем не нравился этот городок, это гадкое соревнование и странная магия. Она лежала в сугробе и пыталась заставить себя нормально дышать. Рядом стоял судья и поздравлял её, но Ульяна совсем не интересовалась ни победой, ни призами.

Она очень хотела выпить. В городе трезвенников-язвенников.

Мимо неё прошла Вуолин. Вся в снегу, хромая на одну ногу и матерясь как пират с эльфийских островов. Купленная ею шапочка куда-то пропала, а на красно-рыжие волосы налип снег. Одна из её перчаток тоже отсутствовала. На скуле наливался синяк.

— Девять Преисподних покажутся курортом тому, кто зачаровал Белогрива на спринтерский бег, — шипела тритонида. — Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться. И очень метко проклинать на вечный понос!

Тут её взгляд пал на лежащую в снегу Ульяну.

— Подъём, бабонька, с этой позиции неудобно насмерть запинывать нашего героя! — протянула она руку и рывком сорвала тифлингшу с шеи Лешика.

Олень дёрнулся, будто его освободили от клеща, и грустно захрипел. На его тоскливые звуки примчалась Лесавка. Причитая «живодёры, бедного оленя чуть не замучили!», она начала оперативно успокаивать и врачевать животное. Впрочем, Лешик явно отделался, как и Ульяна, тяжёлой формой испуга. Но никаких иных травм не было.

— Белогривик тоже помчал как оглашенный, — пояснила Ульяне подруга. — Только он до финиша меня сбросил в сугроб. Зато я заметила, какая тихая воспитанная тварь нам подсобила.

Ульяна вопросительно посмотрела на Вуолин, но та уже обводила хищным взглядом толпу. Словно сокол на охоте. Кто-то явно «помог» им с победой, но кто? Никого подозрительного она не видела. Все продолжали радостно праздновать. Лесавка помогала оленям. Шао Лунь обзавёлся странными варежками и, скрипя, шёл в их сторону. А волшебник… Кстати, где он? Внезапно из-за ближайшей ёлки дёрнулась тень.

— Гришуль, лучше сам сдавайся. Буду бить мягче! — рявкнула тритонида и устремилась следом. — Иди сюда, сучара, благодарить тебя будем!

Ульяну пошатывало. Ноги заплетались, а хвостик норовил запутаться вокруг неё. Едва ли она подходила для преследования. Но быстро сообразила, что этот пострел решил бесчестно обеспечить ей или Вуолин победу в конкурсе и зачаровал оленей бежать быстрее.

«Кто его просил? Или у него кредо жизни такое — причинять добро и наносить помощь?» — недовольно думала Ульяна, проверяя, не сломалось ли чего. Например, её любимая лира.

Но лиру словно хранила сама Хозяйка. Ей ни скачки, ни падение никак не навредили. Да и всё остальное осталось не пострадавшим. Кроме гордости, мягкого места и нескольких особенно чувствительных мест, на которых теперь однозначно выступят синяки. Куколка дьявола упала в сугроб, но по подобию жутковатой маленький копии Лесавки, поспешила вернуться к своей владелице. Ульяна осторожно сунула его за пояс.

— Сетями коварства и обмана опутан город сей! — проскрипел Шао Лунь.

Тортл выглядел странно. Подобно Григору он нервно кутался в шерстяной плащ, не снимал с рук варежки и шёл какой-то непривычной походкой. Будто ноги перестали удерживать грузное тело. Впрочем, это всё могло быть реакцией на зимнюю прохладу вокруг.

— Обычный городок, мастер Лунь! — раздражённо отмахнулась она от него. — Есть свои прелести и свои недостатки. Нет ничего странного в том, что на праздник он кажется сказочнее, чем есть на самом деле!

— Нет познания в юности. Лишь пыл, да стремление к удовольствиям! — удручённо покачал головой он и, внезапно резво потянул её за собой. — Внимательно смотри, дитя!

Тортл отпустил её и быстрым шагом направился вперёд. Он шёл быстрее, ещё быстрее и ещё… пока не столкнулся со случайным прохожим. Да ещё и столкнулся так, что бедолага-местный был сбит с ног и упал в сугроб. Ульяна охнула и поднесла руки к лицу. Как нехорошо вышло! Теперь точно скандал будет!

— Ох, простите, мил-человек, совсем вас не заметил! — бодро проговорил местный, поднявшись на ноги, и поклонился тортлу. — С праздником вас и желаю, чтобы так не заносило как меня!

С этими словами он с радостным, даже восторженным выражением лица, пошёл дальше.

— Теперь прозрела ты?

Ульяна протёрла глаза. Тот мужчина действительно вёл себя очень странно. Но можно ли из-за одного чудака записывать город в подозрительные? Подумаешь! Мало ли какие глупости делают люди в праздник. Он мог просто быть слишком навеселе и подумал, что не тортл его сбил, а он с ним столкнулся.

— Один человек. Ну, чудак. И что? — хмыкнула она. — Тебе не кажется, что ты из-за зимы стал раздражительным и чересчур подозрительным?

— Болванками наполнен город сей! Марионетками под чужую песню пляшут люди. Не один этот чудак. Такие все жители! — проскрипел Шао Лунь, недовольный её неверием.

Видя, что Ульяна не торопится ему верить, мастер несвойственно ему фыркнул и поспешил в сторону Григора. Волшебник не торопился поддерживать девушек и тоже считал город подозрительным. Но подлец успел куда-то смыться, о чём красочно сообщила вернувшаяся Вуолин.

— Тухлая селёдка! Сбежал… — ворчала она, добавляя ещё парочку морских словечек, от которых даже тифлингша из Аверно немного покраснела. И поспешила запомнить новые слова.

Победительницу и тритониду, которой не хватило совсем чуточки, чтобы получить второе место, немедленно накормили горячими пирогами с гусятиной, напоили сладким медовым напитком и выдали призы. Вуолин получила в качестве утешительного приза новую пушистую шапочку, а для Ульяны и её куколки изготовили специальную сумку через плечо с маленьким седлом, из которого дьяволёнок точно не выпадет. Теперь они могли со всем удобством гулять по городу и запоминать его красоты. Сама сумка имела в себе ритуал на расширение внутреннего пространства. Не как на сумке хранения, но тоже вполне внушительный. Так можно было спокойно носить с собой небольшой багаж, и он бы не оттягивал плечо.

Лесавку с Мандаринкой тоже поздравили. И тоже одарили. Чтобы не расстраивались. Ведь принимали участие. Просто немного иного толка — помогали оленям. Благодаря Лесавке два оленя быстро оправились и теперь бодро грызли морковки. Мандаринка получила красивый шарфик и много-много угощений, а Лесавке вручили очень хорошие перчатки. Похожие на те, которые купила себе Ульяна. Видимо, в этот вечер местный кожевник работал, не покладая рук. Всё-таки строение рук у зайцегонов отличается от человеческого и требует особых перчаток.

Празднование вернулась к центру площади. Девушки тоже было направились к красивой ёлке, благо над ней начали запускать самый красивый фейерверк из всех, что мог бы существовать, но… Шум за деревьями привлёк их внимание. Даже не их всех. Шум услышала Лесавка, вздрогнула и вновь хлопнулась в обморок. Пока Вуолин, сквернословя на тритонском языке, приводила друидку в сознание, Ульяна с Мандаринкой направились вглубь леса.

Стоило им открыто пересечь ельник, как кто-то, а их было минимум двое, с треском скрылся в ночном мраке. В ночным сумерках не понять, то ли люди это были, а то ли гигантские крысы. Беглецы бросили что-то массивное по пути. Приблизившись, тифлингша заметила куклу. Большую куклу в человеческий рост. Похожую на те, что делал кукольник, но выполненную с невероятным старанием к самым мелким деталям. Кукла была одета в форму почтальона. На руках, ногах и лице можно было найти следы укусов. Как если бы гигантская крыса попыталась бы погрызть бедолагу. На бедре зияла крупная трещина. В остальном кукла казалась почти целой. Отдать мастеру на починку, и будет как новенькая.

«Но кому вдруг захотелось иметь такую большую куклу?» — удивилась Ульяна.

Впрочем, почему бы не сделать большую куклу-почтальона и не поставить у входа почтовой службы? Будет и красиво и представительно, не правда ли? Или кто-то очень захотел именно большую куклу в виде почтальона. Так же как она захотела себе дьявола.

— Ой, какая жалость! — услышала она за спиной причитания Мари.

Дети то и дело мелькали на празднике. Их Ульяна видела на горках и на состязании Царя горы. Неудивительно, что они пришли посмотреть на оленьи скачки. Кажется, Фриц был восхищён скачками и хотел поучаствовать.

— Его нужно отдать Дроссельмаеру! — уверенно заявил мальчик, появившись из-за спины сестры. — Он его починит.

Ульяна пожала плечами и кивнула.

— Ведите, я отнесу.

Она осторожно подняла из снега куклу. Та была тяжёленькой, но гораздо легче чем человек той же комплекции. Ульяна взвалила куклу на плечо, и они вышли из сугробов на протоптанную тропинку. Вуолин и Лесавка бросились помогать, не спрашивая, откуда такая странная находка. Втроём нести одну большую куклу было легче, но идти пришлось немного бочком-бочком. Странная процессия прошла сквозь площадь.

Теперь пришлось признать — отчего-то люди вели себя более чем странно. Они не просто игнорировали куклу и девушек, которые несли громоздкую поклажу, но и вели себя так, словно были фигурками, танцующими в музыкальной шкатулке. Следы на снегу стали тому свидетелями. Движения совершались по одному маршруту. Шаг в шаг. След в след. Ни шагу направо или налево. Одни и те же действия — никто не уходил с площади. Никто не уставал праздновать. Никто не собирался спать, ведь завтра на работу. Неизменные эмоции — никто не уходил обиженным, никто не расстраивался. И теперь эта радость выглядела как постоянно повторяемая мелодия. Полное отсутствие импровизации. Словно им было разрешено исключительно веселиться.

Ульяна поёжилась. Кажется, Лунь в этот раз был прав. Тортл, словно подслушивая её мысли, вышел из толпы и последовал за ними. Где-то незаметной крысой крался Григор, побаиваясь попадаться в поле зрения тритониды.

Следуя за детьми, процессия обогнула площадь и через узкую неприметную улочку вышла в пустой парк. Миновав его, они вышли к небывалому зрелищу, которое одновременно бросало вызов воображению и подбрасывало вопросов — почему это чудо никак не было видно с площади. Перед ними открылся вид на невероятной красоты дворец. Если остальные дома в городе напоминали пряничные, то он словно сделан из тончайшего хрусталя. Вертикальные линии фасада мечтательно тянулись к небу. Острые концы башен, которые, казалось бы, должны выглядеть пугающе, но на деле весело блестели в лунном свете и огнях городка. Когда Ульяна осторожно поднималась по лестницам, то вместо звука шагов слышала тихий, мелодичный звон. Высокие и широкие двустворчатые двери уже были гостеприимно открыты. Изнутри лился тёплый свет, и звучала торжественная бальная музыка.

Ульяна, Лесавка и Вуолин притормозили у порога. Город, конечно, гостеприимный донельзя, но нельзя просто так врываться на бал высокородного населения. Это чревато очень неприятными последствиями. Куда более неприятными, чем вынужденно трезвый сон в роскошной комнате гостиницы. Но дети лишь захихикали над замершими путниками и продолжили идти вперёд. Григор и Шао Лунь пошли за ними. Когда никто не начал их немедленную казнь, девушки направились следом.

По следам детей они вышли через холл и коридоры в большой бальный зал, который сумел превзойти великолепие городской площади. Он выглядел необъятным. Внутри хрусталь стен и витых лестниц переливался золотом и радугой из-за яркого, тёплого освещения многоярусной люстры. На зеркальной плитке пола растекался тонкий синий ковёр. В центре зала стояла невероятного размера ёлка, верхушка которой, украшенная золотой звездой, почти касалась потолка. Её тёмные ветки оттенялись стеклянными шарами, разноцветными игрушками, сладостями и сверкающими гирляндами. Внизу, у толстого ствола дерева, возвышались горы подарков в ярких упаковках. Игрушки-человечки и животные, одетые в костюмы разных народов, танцевали на ветвях под музыку, которую исполнял оркестр на балконах. В такт той же мелодии в вальсе кружились жители. Между столиками с яствами, где отдыхали гости торжества, незаметно скользила прислуга, подливая в бокалы что-то похожее на лимонад.

— Сетями точно выверенной тропы опутаны все здесь. Веселье это подобно танцу марионетки, — негромко заявил тортл, указывая на точность движений как слуг, так и гостей.

Ульяна нахмурилась. Теперь, когда она не могла это игнорировать, не видеть искусственность происходящего не получалось. Слуги двигались одним и тем же маршрутом. Сидящие за столами сменялись с танцующими так, что у всех были партнёры для танца и всем хватало места. Никто не уставал, не спотыкался, не отлучался в туалет или просто подышать свежим воздухом на балконе. Ощущение, что они наблюдают за отточенным часовым механизмом, не отпускало ни на секунду.

Дети тянули их дальше, сквозь зал в один из боковых коридоров. Процессия двинулась было за ними, но танцующие вновь сменились и за стол сели… Клара, Георг и Август. Пропавшая троица авантюристов. Побитые жизнью, поседевшие раньше времени, шрамированные и потрёпанные после всех заданий, войн, подземелий и побеждённых чудовищ. Здесь они выглядели непривычно опрятно, но всё же сильно выбивались из общей толпы танцующих фигур. Положив куклу на пол, Ульяна поспешила к тем, о ком только сейчас вспомнила.

Как удивительно, что они явились в город не на праздник, а за пропавшими.

— Георг, Август, Клара… здравствуйте, — выпалила она, оказавшись у их стола. — А мы вас искали.

— С праздником Нового Рождения, дитя, — хрипло поздоровался Георг, а Август с Кларой согласно кивнули. — Надо полагать, гильдия не пожелала оставить нас в покое.

Остальные спутники подошли к Ульяне и вразнобой поздоровались с пропавшими.

— Желание гильдии в том, чтобы удостовериться в вашей невредимости, — поправил Георга Шао Лунь. — Руководило ими уважение к вам. Почтение даже.

— Ну-да, ну-да! — хмыкнул в седые усы Георг.

— Соскучились по безотказному мясцу! — фыркнула Клара, Август беззвучно кивнул, жестами соглашаясь со спутниками.

Ульяна растерялась. Гильдия действительно пеклась о пропавших. По шесть сотен на руки каждому, кто принесёт вести о пропавших — очень хорошая цена. Слишком хорошая, если бы троица была всего лишь мясом.

— Позвольте, — вмешался вместо неё Григор, заметно стушевавшись под тяжёлым взглядом ничего не забывшей Вуолин. — Гильдия не скупилась на информацию о пропавших. Вас упоминали как героев, равных которым нет!

— Дуракам, равных которым нет! — отмахнулся Георг. — Нет. Всё то в прошлом. Мы устали.

Все трое уверенно стояли на своём.

— Мы отдали гильдии лучшие годы своей жизни, — произнесла Клара и, глянув на спутников, добавила: — И здоровье. Августу озверевший дрейк перебил горло, и теперь он немой. Оба моих глаза заменены магическими протезами. Правая нога Георга была откушена в драке с семейством верёвочников. На нас больше шрамов, чем целых мест.

— Именно так. Всё верно говоришь. И семей мы завести так и не смогли. Не с нашей жизнью «надо мир спасать, кто если не мы». Всё. Отсражались. Считайте, что теперь ваша очередь. Мы уходим на покой! — припечатал Георг.

— Гильдии так и передайте!

Шао Лунь и Григор принялись уговаривать наёмников одуматься. Один наседал на стариков тем, что не все подвиги ещё выполнены и не все песни в честь троицы придуманы. Надо продолжать геройствовать, пока ещё есть силы. Второй напоминал, что город странный, пугающий и противоестественный, оставаться в нём опасно и вообще нужно немедленно бежать в зиму и вьюгу подальше от Конфитюренбурга. Доводы обоих были проигнорированы. Лесавка и Мандаринка зачарованно смотрели на танцующих и не принимали участия в беседе, а Вуолин деловито проверяла напитки на столе. Судя по её виду, алкоголя там и в помине не было.

Ульяна замялась, но, после недолгих колебаний, вынула из сумки лист бумаги и карандаш.

— Гильдия не требовала вас привести. Лишь узнать, что с вами стало, и предоставить доказательства. Напишите письмо, что вы в здравом уме и действительно отошли от дел, — предложила она.

Её бесконфликтный вариант наёмникам понравился. Вмиг было написано письмо, описывающее в весьма панибратской и грубой форме насколько гильдия встала троице поперёк горла. Вкратце Георг, Август и Клара желали гильдии пойти куда подальше и больше их не искать, а они уж потратят оставшиеся годы в спокойствии и отдыхе.

— Спасибо, — кивнула тифлингша, убирая письмо. — Мы вас больше не побеспокоим. Но… почему именно это место?

— Ты ещё очень юна, дитя, — вздохнула Клара, отпивая лимонад. — А мы… мы были злыми и обиженными на весь мир наёмниками. Жизнь почти опустела для нас, всё утратило смысл, только смерть скреблась в тенях. И вот мы набрели на этот чудесный город. Сначала мы тоже были настроены скептически.

— Даже враждебно. Похуже вашего мастера монаха. Но замечательный мэр этого города, Дроссельмаер, нас принял и в мирной беседе поменял наши взгляды на жизнь. Мудрейший мэр из всех, что я встречал. Он… да вы сами с ним поговорите. Неровен час тоже передумаете, — махнул рукой Георг.

К ним подскочили недовольные и нетерпеливые Мари и Фриц, напоминая, что они вообще-то не для разговоров во дворец пришли, а куклу несли мастеру Дроссельмаеру. Так что сначала кукла, а потом уже балы, разговоры и лимонад. От серьёзного требовательного тона Мари хотелось рассмеяться, но девочка была права.

В любом случае им следовало встретиться с этим мастером над большими куклами.

***

Ульяна чувствовала себя растерянной и сбитой с толку. Она словно начала расщепляться на двух разных Ульян, каждая из которых имела своё мнение на ситуацию.

Одна Ульяна напоминала, что таких милых мест как этот город маловато. Подумаешь, здесь странно. Кому какое дело, что люди похожи на кукол? Вокруг праздник и веселье. Город похож на сказку. Никто никогда не грубит. У всех хорошее настроение. И хорошие манеры. Это идеальное место для праздников! Сюда можно пригласить родителей, чтобы они повеселились. Зачем искать ответы? Ведь так можно всё испортить! Испортить идеальный городок!

Но другая Ульяна соглашалась с Шао Лунем. Она была уверена, что нужно разнюхать всё на свете и сорвать все завесы тайн. Такой город может оказаться результатом могущественной и очень опасной магии. Ценой за такие подарки и радость может стать всё и немного больше. Принесённые в жертву жители. Или их души. Или регулярные жертвоприношения гостей. Цена за сказку может оказаться воистину чудовищной. И тогда под вопросом останется одно — успеют ли они сбежать?

Поворот сменил длинный коридор. Ульяна, занятая попытками примирить две свои противоборствующие стороны, чтобы принять одно верное решение, едва смотрела по сторонам. Краем уха она слышала тихое движение множества лапок. Словно стая грызунов неотъемлемо следовала за ней. Но существовали они на самом деле или оставались её выдумкой — она не знала.

Они миновали коридор и замерли у единственной запертой деревянной двери, которая выглядела не в пример всему скромненько. Дети решительно постучали в дверь, и та, спустя пару секунд, отворилась. За ней располагалась скромная мастерская, полная мелочей, деталей, игрушек и книг. За рабочим столом, сгорбившись и закутавшись в плащ, сидело жутко выглядящее создание: длинные руки переходили в паучьи пальцы, лицо, являющееся чем-то средним между человеческим и звериным, утопало в морщинах. Правый глаз скрывался за чёрным пластырем, а здоровый светился опасным белым огнём. При виде гостей оно встало из-за стола, выпрямляя свою спину. Макушка существа практически касалась потолка.

— Тятя Дроссельмаер, посмотри! Крысы почтальона погрызли! — запричитали дети, пока Ульяна с подругами укладывали куклу на стол.

Несмотря на пугающий вид существа, дети его совершенно не боялись и воспринимали с теплотой. Это не было похоже на очарование или воздействие иллюзии, Мари и Фриц понимали, кто перед ними, но при этом стремились по-семейному обнять Дроссельмаера.

— Вижу-вижу, что крысы лютуют, — печально вздохнул он, но, заметив расстроенные лица детей, подбодрил их: — Ничего, я вмиг нашего почтальона поправлю, и царапинки не останется. А вам до отбоя всего час остался! Лучше используйте его с умом, бал на ёлке прекраснее всего перед самым финалом.

Повеселевшие Мари и Фриц получили по красивой карамельке и, гигикая, помчались в сторону большого зала, где разливали лимонад, звучала музыка, а среди огромных ветвей продолжались танцы. Дроссельмаер остался наедине с остальными. Девушки поспешили снять верхнюю одежду. В мастерской было необычайно тепло. И дело не только в печах, которые не остывали во дворце. В его комнате царило магическое тепло, которое присуще иным планам. Ульяна по своему опыту сравнила его с жаром Аверно, особенно в Саду, но в Бааторе атмосфера была иной, хоть некоторые общие черты неуловимо ощущались.

Только Григор и Шао Лунь остались кутаться в свои плащи и даже перчаток не сняли.

— Жаль, что наше знакомство состоялось при подобных обстоятельствах, — мягко отметил Дроссельмаер, мимоходом ремонтируя куклу. — И всё же, я рад приветствовать вас в нашем городе, в Конфитюренбурге. Моё имя вам уже известно, так что на правах мэра я говорю вам «добро пожаловать».

Путники вразнобой поздоровались.

Лесавка, несмотря на свою склонность падать в обморок от любого чиха, смотрела на него без испуга. Мандаринка заинтересованно обнюхивала ногу мэра. И даже Миттенс, котик Григора, высунулся из-за плеча своего волшебника и решил хорошенько рассмотреть странного мастера. Дроссельмаер не противился такой проверке и рассеянно погладил животных по холке. Удивившись, Ульяна прислушалась к своим чувствам и тоже заметила, что стоящее перед ними существо отталкивает лишь внешним видом. Все глубинные чувства молчали. Никакой угрозы, тёмной магии, скрытых злых умыслов не ощущалось. Хотя, при всём при этом, от рук мастера ощутимо пахло концентрированной свежестью, как после сильной грозы.

— Марионетками переполнен город ваш, заметил я, — пустился с места в карьер Шао Лунь. — Всюду процветает гармонии иллюзия!

— Да, Лунь верно говорит, — поддакнул Григор. — У вас странный город. Люди как марионетки. А вот этот ваш почтальон кукла или на самом деле он был как все люди, пока его не погрызли? Тут вообще есть живые люди?!

Ульяна неодобрительно посмотрела на спутников. У неё накопились вопросы, но бить ими в лоб ей казалось верхом невежества. Дроссельмаер с печалью и нежностью провёл рукой по сломанной кукле.

— Этот город… — он печально вздохнул, параллельно ремонтируя куклу, — когда мы встретились впервые, он был несчастен. Лишён радости. Лишён способности мечтать, надеяться и фантазировать. Он напоминал заскорузлый часовой механизм. А люди были в нём винтиками. Они следовали шаг-в-шаг друг за другом от рождения до смерти. И совершенно не обращали внимания на растоптанные под ногами мечты маленьких детей, как Фриц и Анна. Детей, которые ещё не забыли чувство восторга и радости, грёз и надежд. Этот город уже был безжизненным отлаженным механизмом.

После слов Дроссельмаера стало неловко. Ульяна видела подобные города и селения. Мама рассказывала, что от чего-то похожего она в своё время сбежала во Врата Балдура, где встретила отца. Жутковатая рабочая кабала, переполненная серым цветом. Настолько пугающая своей неотвратимой безысходностью, что любые монстры бледнели.

— Безжизненность города увидев, помыслили вы, что в праве марионетками всех обратить, хм? — проскрипел недовольный Шао Лунь. Вечно недовольный.

Дроссельмаер снисходительно улыбнулся. И, несмотря на откровенно отталкивающий вид, его улыбка понравилась Ульяне. Она была всецело искренней.

— Жители города давно были марионетками. Я лишь привнёс радость праздника в их унылый танец прозябания от рождения до смерти. Вернул детям мир фантазий и надежд.

Впервые на памяти Ульяны, ей было нечего сказать. Этот жутковатый мэр города казался открытым перед ними и удивительно правым. Хотя был небольшой червячок сомнения, слова которого озвучил Григор.

— А как насчёт несогласных? Да, возможно, рутина этих людей ничем не лучше игры марионеток, но это не причина принуждать их становиться куклами для вашего идеального мира! — выпалил волшебник, а его кот Миттенс авторитетно мяукнул.

— Несогласных… — медленно протянул Дроссельмаер, проводя рукой над телом большой деревянной куклы, и под его ладонью следы укусов на дереве начали исчезать. — Не рисуйте, мастер Григор, из меня фигуру злого колдуна, в том нет правдивости. Когда пришёл мой час, я предстал перед жителями города в моём истинном виде и предложил им выйти из ядовитого кольца их рутины, превратить унылые будни в восторженный праздник, обрести тот забытый искренний детский трепет перед каждой падающей звездой.

Он сделал эффектную паузу. В кабинете воцарилось молчание. Все ждали продолжения. Дроссельмаер продолжил колдовать над почтальоном. Части дерева, которые не исцелились под его рукой, он заменил. Затем нанёс на куклу состав, отдалённо напоминающий лак для дерева, но тот испускал тусклое сияние.

— Они согласились добровольно, — закончил он, покрывая куклу искрящимся составом. — Приняли новые правила. Позволили сменить участь понурых марионеток на праздник счастливых кукол. Теперь этот город утопает в вечном празднике. Здесь нет ни страданий, ни болезни, ни старости. Нет унылой работы и необходимости ежедневно делать рутинные действия. Лишь восторг, балы, угощение, радостные вечера и новое рождение!

Кукла открыла глаза. В тот же момент деревянные элементы стали меняться на плоть и ткань, мягко переходя в более обтекаемую форму. За считанные секунды кукла превратилась в сонного почтальона, который непонимающе смотрел на присутствующих.

— Бал ещё не закончился. Не упусти своё время повеселиться до отбоя, — посоветовал ему Дроссельмаер.

Почтальон кивнул, поздравил гостей города с праздником и твёрдой походкой направился прочь из мастерской. Ульяна провожала его задумчивым взглядом. Город, полный покорных кукол, которые подчиняются воле одного-единственного кукловода. Всё это слишком напоминало сказки с лубочными плоскими злодеями. И при этом образ злодея, который заставил весь город стать легко ремонтируемыми куклами, проводящими дни в радости и веселье, совершенно не складывался.

«Подумаем логично. Или он врёт, или говорит правду. Если он врёт, то он превратил город в кукол для того, чтобы… Ради чего? Территории? Ресурсов? Места силы? Создания армии? Поклонения монстрам или тёмным богам? Но зачем тогда вообще с нами разговаривать, а не убить на месте? Или просто не впускать в город, чтобы мы насмерть замёрзли? А до этого он бывалым воякам сумел заговорить зубы?! Нет… Не собирается картинка. Тогда, если он говорит правду, то что?..» — пребывала в задумчивости Ульяна, не зная, что сказать.

Её подмывало предложить эксперимент. Пусть Дроссельмаер превратит её в куклу. И если её поведение сильно изменится, то, значит, он им врал. Но что если он не умеет превращать обратно? Не хотелось бы навсегда стать куклой. Такую странную магию едва ли даже Зариэль сможет развеять.

— Неведомой становится истина в словах марионетки. Ваши слова кто-то в городе сможет подтвердить в полной свободе воли, хм? Что скажет кукловод, то сообщит и кукла! — недовольно заскрипел мастер Лунь.

Дроссельмаер развёл руками, никак не отвечая на его слова.

— Я никого не удерживаю силой. Вы можете свободно покинуть наш город, если он вам не по нраву. В любой момент, — подчеркнул он, будто бы мягко добавляя, что не гонит их в ночь из северного городка. — Вы можете остаться, как ваши предшественники. Они тоже были настроены скептически, но изменили своё мнение.

Шао Лунь и Григор как-то странно затихли. Было в их напряжённых позах что-то. Какая-то недосказанность. Явное несогласие, которое они почему-то скрывали. Ульяна не могла понять, что именно. Но между этими двумя словно назревала какая-то негласная тайна.

— Почему крысам не нравятся ваши куклы? — внезапно спросила дрожащим голосом Лесавка. — Крысы неглупые существа и не станут просто так нападать на кукол. Особенно, на заколдованных.

Спросив, друидка едва не хлопнулась в обморок. Только похрюкивание Мандаринки держало её на ногах. Ульяна заинтересовалась. И вправду, отчего крысы решили погрызть среди ночи в лесу деревянную куклу? Для них привычнее воровать еду, благо, в городе её много.

— Потому что это не просто крысы! — вдруг уверенно заявил Григор, скрестив руки на груди. — Не так ли?

— Крысами обращаются все несогласные, хм? — добавил Шао Лунь.

Девушки удивлённо уставились сначала на мужскую половину команды, а потом на Дроссельмаера, чтобы тот опроверг эти неподкреплённые ничем обвинения, но мастер над марионетками развёл руками.

— Увы, обратной стороной вашей человечной свободы воли является стремление к насилию, разрушению и уничтожению уже созданного порядка. Полная и слепая неспособность смириться со счастьем тех, кто выбрал иной путь.

— То есть? — хриплым голосом уточнила Ульяна, чувствуя дрожь в коленках. — Все, кто согласился с вашим видением, стали куклами, а кто не согласился — крысами?

Дроссельмаер снисходительно вздохнул.

— В этом городе простые правила. За все хорошие поступки — вознаграждение, за все плохие поступки — наказание. Воры, лжецы, подлецы, жадины, негодяи и прочие личности, способные словом, делом или бездействием причинить вред — наказываются. Покуда не могут поступать по-человечески — быть им крысами! — объявил он. — Я милосерден и терпелив. Я готов ждать их раскаяния столько, сколько потребуется. Даже полностью уподобившись животным, они могут вернуться к человеческому облику. Любой может.

Последние слова было настолько подчёркнуто обращены к гостям, что Ульяна не отрывала внимательного взгляда от Шао Луня и Григора. Не может же быть такого, что во время всеобщего празднования эти двое умудрились нарушить простые правила? Или может? Злые шутки Григора считаются? Тогда под плащом он?.. Она нервно сглотнула, понимая, что не слишком жаждет увидеть правду.

— Дорогие гости, час уже поздний. Не сочтите за грубость, но до отбоя у меня есть несколько неотложных дел, — склонил голову мэр. — Вы можете остаться на ночлег в этом дворце, здесь хватит спален для всех и на любой вкус. Негоже доброму хозяину спроваживать гостей на улицу ночью. Первый этаж. Северное крыло, рядом с библиотекой. Там тепло и тихо. Идеально после праздничного вечера. Слуги вас проводят. Засим прощаюсь с вами до завтрашнего утра. Вас позовут на завтрак.

***

Не оставляя ни единого манёвра для протеста, он передал их под опеку сразу двух вышколенных слуг, которые увели их на самую тихую часть дворца. Впрочем, время действительно подходило к отбою. Музыка стала тише. Танцы прекратились. Яркий праздничный свет уступал ламповым полутеням, погружающим длинные коридоры в сонное состояние сказочного секрета.

В этот раз негласно было решено выбрать одну общую спальню, которая действительно нашлась. Спальня на пятерых, включающая большую лежанку для капибары и маленькую для кота. Милая чистая комната. Наполненная множеством искусно выполненных мелочей — механическими перьями, шкатулками и заводными игрушками. Окна спальни открывали вид на захватывающую гладь зеркального ледяного озера и замёрзшие водопады. Куклы-слуги с вежливыми поклонами привели их в спальню, показали, как позвать кого-то на помощь и где библиотека, если кому-то захочется почитать на ночь сказки.

Стоило куклам покинуть гостей, как все три девушки, даже робкая Лесавка, встали в позу, скрестив руки на груди.

— Что, Гришуль, крысиную сучность свою покажешь? — безапелляционно начала Вуолин.

— Не понимаю, о чём вы… — попытался было сказать волшебник, но голос его подвёл.

Более того от такого явного вранья его тело задёргалось в короткой судороге, выдавая с головой.

— Мастер Лунь, попытаетесь тоже сделать вид, что ничего не знаете? — поинтересовалась Ульяна.

— Ложью пятнать не стану я себя, — покачал головой мастер тортл и снял с себя шерстяной плащ. А следом за ним перчатки.

Взору девушки предстал наполовину тортл наполовину крыса. По большей части Шао Лунь остался узнаваемым. Крысиными стали его задние конечности, которые теперь едва справлялись с массивным телом, передние конечности и тонкий хвост. Остальное тело пока что казалось нормальным. Впрочем, кто знает, что у тортла под панцырем.

— Гришуль, давай, раздевайся. Показывай своё тщедушное тело по примеру старших! — потребовала тритонида, повернувшись к волшебнику с видом «а иначе я…».

Лучше не доводить мистика до состояния «а иначе я…». Никогда не знаешь, что они могут учудить.

Мандаринка, угрожающе хрюкая, наступала на Григора. Котик Миттенс шустро покинул своего хозяина, перебравшись на пушистую лежанку. Лунь отступил в сторону, больше интересуясь убранством общей спальни, чем вскрытием покровов парня. Понимая, что он остался в одиночестве, волшебник нехотя скинул с себя шерстяной плащ и перчатки с шарфом.

— Восьмое пекло, ну ты и крыса! — вырвалось у Ульяны.

Безразмерная мантия старательно скрывала под собой крысиное тело. Григор по самую шею стал крысой. От него осталась только человеческая голова. Всё остальное изменило форму и обросло серой шерстью. Даже странно, что Миттенс никак не отреагировал на изменения хозяина.

«Судя по всему, он во время праздника не только над нами тремя решил злобно подшутить», — подумала Ульяна, понимая, что для такой внешности надо изрядно нагрешить.

— Да, это магией друидов не исправить, — пробормотала шокированная Лесавка.

— Тебя теперь разве что на пиратском корабле примут. И то по моей протекции, — хмыкнула Вуолин, нервно пытаясь выпить ещё немного вина из фляги, но та давно была пустой. — Хорошо, что тут за алкоголизм не наказывают. Было бы две крысы!

Несмотря на напряжённую ситуацию, тритонида не отказала себе в искреннем хохоте. Григор потупился, но не сказать, что обиделся, особенно после того как хохочущая девушка, потрепала его по серой шерстке на шее. Лесавка смутилась и повернулась, чтобы погладить по шёрстке Мандаринку. Ульяна не присоединилась, но чувствовала себя немного легче. Напряжение, которое она только сейчас осознала, стало отпускать.

— Предыдущим постояльцам послание? Или нынешним? — привлёк всеобщее внимание мастер Лунь, который под шумок обнаружил забытый на столе лист бумаги.

При ближайшем рассмотрении находка, потемневшая и пожёванная, оказалась короткой запиской. Но буквы прыгали так, словно писавший держал перо в зубах, брызгая чернилами во все стороны:

Друг, прошу, если в тебе осталось что-то человеческое, если ты все ещё не потерял волю и не стал пустой деревяшкой, молю, приди в библиотеку сегодня после бала, в наше тайное место. Не броди по заложенному в тебя маршруту… если же нет, то я спасу тебя от страданий. Прости. Я был рад, знать тебя ещё живым.

— Сколько сейчас времени? — поинтересовалась Ульяна отчего-то шепотом.

— До полуночи чуть больше часа, — шепнула Лесавка.

— Но бал уже должен был закончиться, — добавила Вуолин, не опуская голоса, из-за чего её слова прозвучали контрастно громко.

— Тогда предлагаю отправиться в библиотеку и подслушать встречу друзей… если она состоится, конечно, — предложил Григор.

В отсутствии иных идей, они осторожно вышли в коридор. Библиотека располагалась рядом. Пока они шли, Ульяна спрашивала себя, на чьей она стороне. Лунь и Григор были категоричны в своих суждениях, однако можно ли считать их оценку справедливой? Город за плохое поведение начал превращать их в крыс. Разумеется, они обижены и злятся. И в своей злости будут воспринимать в штыки всё — и плохое, и хорошее. Превращение в крыс очень неприятно, но ведь они живы и здоровы. А если попросить Дроссельмаера, то он согласится снять чары. Она была в этом уверена.

Никто из троицы девушек не пострадал от города, хотя они не стремились намеренно быть паиньками. От ограничений пострадала только Вуолин, но за любовь к алкоголю она не превратилась в крысу. Лесавка даже подружилась со своей уменьшенной копией, и теперь та сидела у неё за поясом, как и дьяволёнок Ульяны. Они провели весь вечер, просто оставаясь собой, и чувствовали себя прекрасно. Даже лучше чем прекрасно — она ощущала вдохновение и небывалый подъём. Будто сама вибрация воздуха подталкивала её к новым идеям.

Библиотека встретила их тишиной. Идеальные стеллажи с книгами. Ровно стоящие столики с небольшими лампами. Кресла для чтения. Чистота и порядок. И странная атмосфера не запустения, а скорее одиночества. Здесь не было мелочей, которые демонстрировали, что это место кем-то посещается. Его словно создали для галочки. Чтобы было. Высокий ворс ковра стал немым свидетелем, что в библиотеку никто не входил. Возможно, никогда.

В этой звенящей тишине тонкий слух Ульяны уловил тихий писк и скрип от маленьких лапок. Попытка обнаружить крысу себя не оправдала. Даже бросившийся в самый тёмный угол Миттенс вернулся с разочарованным мявом. Возможно, они только что спугнули одного из друзей. Но стоило им выйти из тёмной библиотеки в коридор, как им предстала ужасающая картина.

В тёмно-синем ночном коридоре, освещённом только голубым светом зимней луны, их встретил силуэт, отдалённо похожий на человеческий. В своей лапе существо держало что-то выглядящее как пульсирующее человеческое сердце. Тук-тук тук-тук. От его биения по коже бежали мурашки. А под когтистыми ногами существа в груде осколков чайного сервиза, неподвижно лежал дворецкий с пробитой грудной клеткой. Зловещее безмолвие обрывал звук капающей жидкости. Кап-кап-кап. На пол. С лапы, продолжающей сжимать сердце. Тук… Сердце замерло.

Даже беглого взгляда на дворецкого было достаточно, чтобы понять — Дроссельмаер его не починит.

Открывшаяся дверь не вовремя скрипнула. Убийца повернул к вошедшим крысиную морду. Чёрные глазки пугающе округлились.

— Fiat lux! — крикнул Григор, и в слепящей вспышке белого света убийца бросился бежать.

— Хватай! — крикнул кто-то из них.

Существо окончательно стушевалось, сообразив, что пятеро с капибарой и котом будут крепче и опаснее куклы дворецкого. Крысиное тело на редкость прытко понеслось вперёд. Григор на бегу пытался атаковать убийцу несколькими заклинаниями, но всё летело в молоко. Мандаринка и Миттенс оказывали всяческую помощь, оттесняя зверюгу. Но в какой-то момент гигантская крыса уменьшилась до размера обычной, добежала до небольшой норки в стене и скрылась.

— Ах ты тухлая вобла! — рявкнула Вуолин, бросаясь вперёд с целью если не ударить заклинанием, то бросить через нору чем-нибудь.

В тот же момент стены дворца вдруг стали удлиняться, а высокий потолок становиться ещё выше-выше-выше. Ворс ковра приближался с невероятной скоростью, на глазах становясь больше. Из-за пояса на пол упали куклы маленькой Лесавки и дьяволёнка, увеличиваясь до человеческого роста. Мандаринка и Миттенс тоже начали расти на глазах. Маленькая норка расширялась, пока не стала вполне комфортной для прохождения в неё.

— Восьмое пекло! — выдохнула Ульяна, когда до неё дошло, что в процессе погони они не обратили внимание на очень важный момент.

— Мы уменьшились! — закончил за неё Григор.

Только они пятеро. На их зверей-спутников и кукол неведомая магия не действовала. Капибара и кот не могли протиснуться в крысиную нору, зато могли их хозяева. Мандаринка послушно села у норки, слушая приказ Лесавки держать стражу. Котик Миттенс проигнорировал все слова Григора и просто лёг спать, шмякнув лапой своего хозяина. Ульяна проверила лиру, сжавшуюся вместе с ней. Магия всё ещё была при ней.

Погоня продолжилась.

Прогрызенный множеством крыс тоннель витиевато вёл их куда-то вниз и вглубь замка. Он не разветвлялся, а шорох когтистых лапок подсказывал, что убийца недалеко. Наконец, узкий крысиный лаз закончился, и они вышли на открытое пространство.

— Sol Invictus! — прошептал волшебник и над ними вспыхнуло несколько пляшущих огоньков.

Повинуясь воле заклинателя, они поплыли по воздуху вперёд. В их свете перед авантюристами предстал маленький городок, населённый исключительно крысами. Несмотря на внешний вид, совмещающий образ нор и маленьких домиков, угадывались улочки, дома, даже школа и небольшой дворец.

— Добро пожаловать в царство крыс, — пробормотала Ульяна.

— Гришуль, ты дома! — хмыкнула Вуолин.

— Интересно, в этом дворце есть крысиный король? — прошептала Лесавка.

Ответа не последовало, в слишком сильном шоке пребывали все пятеро. Некоторое время они просто стояли и смотрели. Пока не услышали звук сразу нескольких пар крысиных лап за спиной.

***

Крысиная стража окружила их на удивление быстро. Казалось, что за спиной всего несколько пар лап, но из темноты вышел целый отряд в полном военном обмундировании, удерживающий в руках копья.

— Именем Крысиного короля, вы задержаны! — прогремел голос одного из стражников. Судя по отличительным знакам — капитана.

Несмотря на полностью крысиное тело, он не утратил военной выправки и сильного низкого голоса. Хотя перед ними был всего лишь отряд крыс, он выглядел очень внушительно. Особенно после того, как Ульяна с остальными уменьшилась до равного с ними размера.

— Переговоры! — крикнула она и добавила: — Мы всего лишь гости города и понятия не имели, что здесь есть чьё-то отдельное королевство. Мы просим… гостевую визу и дипломатическую неприкосновенность!

— Кого? — казалось, что этот вопрос задали не только растерявшиеся крысы, но и спутники Ульяны.

Тифлингша хмыкнула. Красивых слов она набралась у мамы, пока бездельничала в Аверно и нехотя наблюдала за родительской работой.

— Мы не шпионы и не враги. Мы ваши гости. И никому не желаем зла! — произнесла она.

Она не лукавила. Даже в зоне истины её слова посчитались бы искренними. Если они не знали про королевство крыс, то они понятия не имеют, кто в этом городе живёт и поэтому не могут желать никому зла. Во всяком случае, пока. Все остальные активно согласились и наперебой повторили её слова, что в этом государстве являются гостями, и никому зла не желают.

Стража переглянулась. Какое-то время они обменивались короткими фразами. Наконец, капитан сухо приказал:

— Следуйте за мной.

Крысиная стража держалась отстранённо, но враждебности в их поведении не было. Они выглядели странновато, но ничем не отличались от обычной человеческой стражи. Если не смотреть на их внешний вид, то разница совсем пропадала. Их привели ко входу в город-нору. Границами служила железная решётка расходящаяся вдаль, пока не исчезала из виду. Железные ворота были единственным входом, а перед ними находился самый настоящий пост. Теперь Ульяна позволила себе рассмотреть первую ступень королевства.

Помня, что все они сейчас миниатюрные, она подивилась окружению. У стражи были копья, полная броня, небольшой домик-пост у границы королевства. Ворота щеголяли изящными коваными вензелями. В окнах домика можно было рассмотреть наличие добротной мебели и даже приятных мелочей — подушек, посуды, книжного шкафа с книгами. Всё это выглядело так же хорошо, как и убранство Конфитюренбурга. Даже стиль и отделка почти не отличались. Что наводило на мысли, что Дроссельмаер, быть может, делал не только кукол, но и всё необходимое для крохотного царства.

В конце концов, не крысиными лапками делать резную мебель!

— Итак. Ещё раз. Имена. Цель прибытия, — отчеканил тем временем капитан, больше по долгу службы чем из личного недоверия.

— Ульяна. Здравствуйте. Мы… — она замялась, но продолжила говорить правду, — ну вообще-то мы преследовали убийцу. Он вырвал сердце бедному дворецкому и скрылся в направлении города.

Остальные вразнобой сообщили то же самое. Стражник тяжело вздохнул и потёр лапкой переносицу, но в процессе поймал себя на бездумном действии и встал по стойке смирно. Остальные стражники тоже отреагировали на слова об убийце как на постоянную зубную боль. Но не удивились. Никто не удивился.

— Самостоятельно искать убийцу в нашем государстве вам запрещено. Самосуд будет считаться страшным преступлением. Мы донесём ваши слова об убийце Крысиному Королю.

— А мы можем поговорить с королём? — перебила его тифлингша. — Нам есть что рассказать. И о чём спросить. А ещё… возможно, чем-то помочь, если вы конечно не считаете крысиный вид пределом мечтаний.

Стражники переглянулись. Считывать их настроение с крысиных морд было непросто, но, Ульяна была уверена, что в глазах-бусинках промелькнуло одобрение. Их повели прямо через город-нору, не позволяя останавливаться у встречных домиков. Ульяна могла лишь мельком видеть поведение местных. Не в пример той крысы-убийцы, они вели себя неагрессивно. Занимались повседневными хлопотами и празднованием чего-то похожего на СимрилЕжегодный зимний фестиваль, в основном празднуется на Побережье Мечей. С меньшим размахом, чем в Конфитюренбурге, но тоже мило. Но столах через окна можно было заметить миниатюрную вкусную еду, множество маленьких вещей и крохотной мебели.

Сомнений не оставалось — Дроссельмаер обеспечивал крысиный народ всем необходимым. Едва ли брошенные на произвол судьбы крысы стали бы тратить своё время на качественно созданные предметы мебели, посуды, столовых приборов, интерьера, одежды и всего того, что раньше было им доступно. Для этого нужно иметь как минимум миниатюрные инструменты для создания всего этого счастья. Можно ли просто так из палок и веток крысиными лапами сделать ткацкий станок или токарный? Миниатюрная еда стала финальным аргументом — уменьшать еду точно никто бы не стал. Её бы просто стащили и съели. А вот волноваться за неприкаянных крысок и обеспечить им предельно человеческие условия жизни — это вполне было в духе мастера-мэра. Внутренним чутьём Ульяна понимала, что тот не от мира сего по веской причине, и двигали им исключительно благие намерения, хоть и очень своеобразные.

А ведь существуют расы у которых своя, вывернутая наизнанку логика действий, феи, например.

Небольшой городок, отчасти напоминающий миниатюрный Конфитюренбург быстро пролетел перед глазами. То, что бросалось, в глаза составляло о крысах хорошее впечатление. Крысы-дети играли на улице. Крысы-родители пытались загнать их домой поужинать и, срывая горло, напоминали, что даже в праздник спать ложиться следует вовремя. Крысы-старики посмеивались над молодёжью и, сидя в маленьких креслах-качалках, обсуждали между собой какие-то сплетни и прочитанные книги. Они не превратились в озлобленную стаю, а остались людьми со своей суетой и спешными попытками сохранить былую жизнь.

Дворец чем-то напоминал марципановый, хотя был проще чем обитель Дроссельмаера. Отсутствовало множество башен и бальных залов. Зал был всего один и тот для приёмов. При этом небольшой дворец не страдал от скромности. Пол сверкал узорчатой плиткой, изогнутый потолок поддерживали каменные колонны, обвитые гирляндами с хвойными иголками. Две кованные люстры ярко освещали белый зал. На пьедестале располагался гигантский трон, на котором восседал Крысиный король.

При виде короля Ульяна сглотнула. Она слышала про гадкую игру бедняков — выборы крысиного короля. Они стравливали в банке множество крыс в бои до последнего выжившего. Последняя крыса считалась крысиным королём. Но это был явно не тот случай. В богатых, но не вычурных одеждах перед ними восседал огромный крысолюд. Будь они нормального размера, это создание достигло бы в росте добрые два с половиной метра, если не больше. Тело короля — переплетение мышц и костей семерых крысолюдов. Семь хвостов сплелись в не развязываемый узел, а от чёрных глаз семи голов будто бы ничего не могло скрыться.

— Позвольте представить вам могущественного правителя, объединившего под своим началом самых умных и амбициозных крыс со Конфитюренбурга. Его Величество Крысиный король, — объявил капитан стражи.

— Добро пожаловать в единственный оплот свободомыслия, мои гости, — кивнул пришедшим Крысиный король.

Его голос оказался смесью женских, мужских, высоких и низких голосов. Все головы говорили одновременно. И каждое слово семерых голов казалось оплотом уверенности и целеустремлённости.

Ульяна выступила вперёд.

— Ваше Величество, мы туристы в вашем городе и мало что понимаем, но если вам нужна помощь… — неуверенно начала она, но подходящих слов не находилось. — Нам бы только понять, что вообще происходит.

Крысиный Король кивнул. По его немому приказу капитан стражи откланялся. В тронном зале остались только они. Ульяна удивилась. Обычно королевские особы не остаются наедине с непроверенными гостями. Да и с проверенными тоже. Или этот король обладал недюжинной силой и не сомневался, что запросто расправится с пятёркой авантюристов, или где-то в стенах прятались его подданные, готовые в любой момент защитить сира.

— Милое дитя, мы бы поведали тебе обо всех горестях нашего города, но, боимся, время позволяет поведать лишь краткую историю. Конфитюренбург когда-то был нашим домом. Не хуже и не лучше других маленьких городков, — Крысиный Король позволил себе встать с трона и указал на один из гобеленов на стене, который демонстрировал простой рабочий городок. — Так было пока Дроссельмаер не решил сделать из всех жителей кукол. Согласившиеся превратились в бездушных безвольных деревяшек. Отказавшиеся стали крысами.

Ульяна нахмурилась. По мнению Короля, да и всех остальных крыс, их любимые и близкие стали безвольными деревяшками. И, судя по тону, они приняли это как постоянное проклятье.

— Дроссельмаер сказал, что крысиный образ обратим, — негромко возразила она.

— Мастер кукол вам солгал! — уверенно ответил Король. — Он много о чём лгал нам с самого начала. Особенно про крысиный облик.

Когда речь зашла о кукольнике и его жертвах, собеседник заметно ожесточился. Семь пар глаз-бусинок покраснели от ярости. Когтистые лапки сжались в кулаки. Семь носов гневно выдыхали воздух, заметно сдерживая свои порывы.

— И убийство это выход? — едва слышно спросила Лесавка, вновь зашатавшись в предобморочном состоянии от собственного поступка.

Все кивнули. Чем бы ни были продиктованы действия «благородного» народа крыс, убийство никак нельзя было облагородить. Особенно, настолько жестокое. Более того, куклы, движимые по чётко запланированному сценарию, были беззащитными как младенцы и даже случайно не могли оказать отпор, что делало преступление ещё более отвратительным.

— Милое дитя, они существуют, а не живут. Для нас это мало отличимо от некромантии. Да, мы не одобряем подобного поведения, но понимаем. Тяжело смотреть, когда твои любимые и друзья являются живыми мертвецами, — уверенно заявил Король, заставив Ульяну сомневаться.

Едва ли житель простого северного городка даже после столкновения с всесторонне магической сущностью мог набраться всех энциклопедических знаний по ритуалам, проклятьям, заклятьям и приворотам. Даже знаний Ульяны и Григора не хватало, чтобы оценить, обратимы изменения Конфитюренбурга или нет. А они в магии кое-что смыслили.

— А вы не думали, что это состояние обратимо? — скрестил лапы на груди волшебник, видимо, тоже чувствуя ошибочность суждений Короля. — Если сравнивать данную ситуацию с некромантией, то значительная часть тёмных практик обратима. Пока не отрубишь голову или не вырвешь сердце. Деревянные жители никак не мешают вам. Убивать их из-за своих душевных неприятий — это невероятная подлость.

— Их души заперты в оболочке и контролируются чужой волей! Смерть неприятна всем, но она освобождает их! Освобождает с большей вероятностью, чем обещание когда-нибудь получить избавление! — яро ответил Крысиный Король, притопнув лапой, показывая, что в этом вопросе маленький народ непреклонен.

— Убить готовы вы детей тоже, хм? — проскрипел Шао Лунь. — Пляску под дудку мэра посчитав за преступление?

Крысиный Король немного успокоился и отрицательно покачал головой:

— Мари и Фриц, пожалуй, вволю зачерпнули горя с появлением Дроссельмаера. Мы не можем винить детей. Они вне всяких сомнений зачарованны могуществом этого безумца и, как и любые малыши, наивно верят в то, что куклы вокруг — счастливы. Однако сегодня всё закончится.

— Вы собираетесь убить всех кукол? Это ваш план?! — возмутилась Ульяна, понимая, к чему он клонит. — Среди этих людей есть те, кто и нам не безразличен. Даже в форме деревяшек!

Тифлингша лукавила. Троица пропавших, по сути, не приходились ей никем. Но они давали ей хоть какое-то ощутимое право встать против Короля. Чуть большее, чем стремление оставить город таким, каков он есть. Или провести переговоры.

— Нет. Ваши близкие не пострадают. Разумеется, если не встанут на нашем пути, — отмахнулся от неё Король.

— Ваше Величество, мы на вашей стороне. И мы бы хотели помочь. Вы сами видите, что мы уже пострадали от магии этого… мэра, — с готовностью определил свою сторону Григор. — Поверьте, мы не помешаем. В самом крайнем случае будем держать наших ребят подальше от вас, чтобы случайно не пострадали.

С другой стороны, а чего ещё ждать от человека-крысы?

— Доверие уже сыграло с нами злую шутку, когда мы впустили в наш город Дроссельмаера, — ответил на предложение волшебника Король, но, задумавшись, сменил своё мнение: — Мы позволим себе эту роскошь. Не из милости, а из здравомыслия. Вы, пять авантюристов, не сладите ни с нами, ни с нашей армией. Встанете против — падёте. Но вы можете помочь. Держать подальше невинных кукол. И невинных детей. Бойня не для них.

Ульяна вспомнила, как слышала звуки множества лапок во дворце. Внутри стен. Дворец мэра уже протоптан ими вдоль и поперёк. И не просто так.

— Вы… вы ведь давно это планировали, не так ли? — догадалась она.

Крысиный Король с гордостью кивнул.

— Верно. Нам потребовалось время. Мы смогли сравняться с мощью Дроссельмаера, и сегодня после полуночи грядёт возмездие за то, что этот безумец сотворил с нами и нашими любимыми. Этой ночью куклы получат свободу. Тиран падёт там, где расположились остатки его боевой силы — на ёлке. Там мы начнём. Там мы закончим.

Его довольство собой читалось в каждом жесте крысолюда, отчего стало по-настоящему жутко. На что готово существо, которое уже сделало с собой подобные манипуляции? Этих семерых в одного явно не Дроссельмаер срастил.

— Но что если под удар попадут невинные? — напомнила ему тифлингша.

— Чтобы этого не случилось, я поручаю вам, как нашим новым союзникам, оградить невинных от зоны боевых действий. Заприте их по комнатам. Пусть бессильно сидят взаперти, но останутся целы. А после смерти тирана, мы найдём способ спасти их. Или освободим их души.

«Не вся магия развеивается со смертью заклинателя. Иные чары может снять лишь наложивший. Они поубивают большую часть города! Надо предупредить Дроссельмаера!» — решила для себя Ульяна, пока Шао Лунь и Григор договаривались с Королём.

Кукольник совершенно точно был не прав. Но и методы крыс пугали. Пока мирные крысы тихо и спокойно жили, относительно смирившись со своей участью, их король решил устроить полуночную бойню. Что если он проиграет и гнев Дроссельмаера падёт на невинные крысиные семьи? Что если он победит и столкнётся с градом кукол, которых вернуть мог бы только сам кукольник. Повырывает всем сердца? Просто потому что… потому что так души будут свободны, а крысиное сердце не может выдержать вида счастливых марионеток?! Как вообще можно поддерживать подобное?

***

Ульяна молчала. Лесавка и Вуолин тоже. Тритониде заметно не нравилось царство крыс. Настолько, что она предпочла отмалчиваться в тени. Лесавка после одного возражения до сих пор приходила в себя. Тифлингша думала о том, как ей следует поступить. Не хотелось бы раскалываться с группой по мнениям, но она не поддерживала мастера тортла и волшебника. Крысиный Король слишком жаждал крови, чтобы заметить последствия своих деяний.

Она помалкивала, когда Король приказал страже вывести их из королевства самым коротким путём. Она не проронила ни слова, пока Шао Лунь и Григор обсуждали как будут запирать комнаты, чтобы оставить Дроссельмаера без поддержки. Она притворялась беззвучной мебелью, слушая слова капитана стражи о запланированном нападении. Через час после полуночи. И времени осталось очень-очень мало. Крысиная армия уже выступила.

Когда они выбрались из норки, привычный размер начал возвращаться. С каждым шагом прочь от норки, стены и потолок подползали ближе, вызывая сильное головокружение. Ульяна даже не устояла на ногах и плюхнулась на пол. Рядом со своим игрушечным дьяволёнком. Точно так же на ногах не выстоял мастер Лунь и Лесавка. Вуолин опрокинулась на колени. А вот волшебник Григор проявил удивительную устойчивость своих крысиных лап.

Дьяволёнка Ульяна решила оставить в коридоре. Не хотелось бы, чтобы он пострадал. Лесавка точно так же поступила с маленькой копией себя. Сонная Мандаринка и откровенно храпящий Миттенс пережили отсутствие хозяев спокойно. Внешне казалось даже, что ни в каком крысином городе их не было и всё это глупый полуночный сон.

Но времени оставалось слишком мало.

— Надо остановить это безумие! — решительно заявила Ульяна и помчалась по коридору в сторону бального зала.

Мысленно она уже преодолела коридор, пересекла бальный зал, ещё один коридор и рассказывала Дроссельмаеру о происходящем до того как начнётся бойня. Этот конфликт слишком далеко зашёл и, если ничего не сделать, то всё закончится множеством мёртвых тел. Конфитюренбургу требовался не кровавый переворот от имени Крысиного Короля, а полноценные переговоры.

Но уже на полпути ей преградил дорогу шустрый Шао Лунь.

— Собралась ты куда-то? — проскрипел он.

— Весь план Короля — это чистое безумие! — воскликнула тифлингша, поражаясь, что старый мастер не видит очевидного. — Мы должны рассказать обо всём Дроссельмаеру! И решить всё мирно!

— Этот безумец превратил их в крыс! Мирного решения не будет! — за спиной подкрался Григор.

Ульяна повернулась к волшебнику.

— Ты крысой стал за то, что вёл себя как крыса, — безжалостно заявила она. — Вуолин, я и Лесавка не слишком согласны с мэром, но у нас нет крысиных черт, так что Король соврал. Ты шерстью оброс заслуженно! Может, время вспомнить, что ты человек, а не крыса и поступить по-человечески?!

— С великой доброй целью немалых бед мэр натворил. Закончится сегодня правление его! — проскрипел Шао Лунь.

Ульяна подняла взгляд на девушек. Вуолин кивнула ей, доказывая, что на её стороне. Лесавка предпочла отступить в сторону и нервно гладить капибару. Итого двое за бойню, двое за переговоры и одна пугливая друидка за Мандаринкой.

— Я тебе так скажу, Гришуль. Если вдруг ты стал для кого-то плохим, значит, много хорошего было сделано для этого человека. А Крысиный Король явно зажрался на своём посту, что решил откусить руку, которая его кормит! — выступила вперёд Вуолин. — Беги, рогатая!

Последние слова стали знаком для Ульяны. Она сорвалась с места и попыталась пробежать мимо мастера тортла. Григор немедленно бросился следом, на ходу колдуя заклинание. Эта подлость стала последней каплей для города. Волшебник окончательно утратил человеческий облик, обратившись в большого крысолюда. Он немедленно получил ментальный удар силовым полем Вуолин и был отброшен на добрый десяток футов. Тритонида тем временем замерла на месте, настраиваясь. Её чешуйчатая кожа начала покрываться льдом. Она взмахнула руками, и пол вокруг Григора превратился в идеально ровный ледяной каток, вынуждающий стоять на месте.

Но не успела Ульяна обрадоваться, как столкнулась с неприятным фактом — никто не может быть быстрее и увёртливее, чем мастер-монах, даже с крысиными лапами. Шао Лунь едва ли не играючи перехватил её попытку побега. Его медвежья хватка, прижимающая её к брюшному щиту панциря, не позволяла ни вырваться, ни оказать хоть какое-то сопротивление. Неудобное положение блокировало все возможные заклинания крови исчадий, которые требовали стоять к противнику лицом к лицу.

— Veni et iuva me! — призвала она от безысходности магическую руку, которая начала всячески дёргать мастера Луня за ноздри, чтобы ослабил хватку.

Голова мастера тортла тоже превратилась в крысиную и только панцирь отличал его от Григора. Спор перерос в вялое столкновение, когда доказательство правоты спотыкалось о нежелание по-настоящему вредить друг другу. Все заклинания и фокусы шли в четверть силы. Чтобы добиться своего, но потом не хоронить даже нелюбимого соратника. В своей агрессивной возне, они полностью забыли о времени и только крик Лесавки привлёк всеобщее внимание:

— Прекратите! Мы уменьшаемся! — пропищала друидка, в ужасе хватаясь за капибару.

Мандаринка и Миттенс, как и раньше, не изменились в размерах. Чего нельзя было сказать об остальных. Магия города крыс расползалась по замку, иного объяснения и быть не могло.

«Вот в чём план Крысиного Короля, он уменьшит Дроссельмаера до своего размера!» — поняла Ульяна, осознавая, что они потратили драгоценное время на распри.

То же самое поняли и остальные. Шао Лунь отпустил её, а Вуолин с Григором закончили пикировку «чья сила сильнее — волшебника или мистика». Уменьшение грозило прекратить пятиминутный путь до бального зала в длинный поход с препятствиями. План быстро добраться до Дроссельмаера и предупредить рассыпался на глазах. Теперь у них было мало шансов даже успеть к финалу противостояния.

— Хватайтесь! — крикнула Лесавка, забираясь на Мандаринку верхом.

В новой форме капибара смотрелась как ездовой мамонт на несколько персон. Ульяна, мастер Лунь и Вуолин поспешили схватиться за шерсть Мандаринки и вскарабкаться на неё.

– Loquere si tibi placet!

Лесавка окутала Мандаринку облаком магии. Взгляд капибары в тот же момент стал осмысленным. Подчиняясь слову друидки, животное не мешало троице забраться на неё и, когда они угнездились на спине, помчалась вперёд. На повороте к бальному залу их нагнал Миттенс с Григором на спине. Волшебник-крыса цепко держался за ошейник котика.

Безумный бег двух животных заметно выиграл время, однако когда Мандаринка достигла бального зала, битва уже была в самом разгаре. Звон и хруст хрусталя стал главной мелодией боя. Крысы прогрызали себе путь из-под пола. Шуршание веток вторило хрусту — куклы пришли на помощь своему мастеру. Но битва, начавшаяся у подножия ёлки, давно ушла к самой макушке. Лидеры двух противоборствующих сторон стояли на самых высоких ветвях всем своим видом доказывая, что переговоров не будет.

Дроссельмаер уже уменьшился до размера крысиного короля и вступил с ним в битву. Король, размахивая явно магическим жезлом, наступал со звериной яростью сразу семи крыс. Щелкунчик, один из самых крепких кукол в форме стражи, помогал мэру отбиваться от нападавшего. Но сил двоих против Короля было явно недостаточно. От удара семи сплетённых хвостов кукольник едва не упал с ёлки, но в последний момент неестественно выпрямился во весь свой рост и начал меняться. Уродливое создание покрылось инеем как коконом и мгновение спустя, сбрасывая хлопья снега, перед Королём предстало создание неземной красоты. Его хрустальная кожа отражала свет звёзд и огней ёлки, подобно первому снегу.

«Архифея!» — ахнула Ульяна и теперь поняла, что чувствовала присутствие феи, но не обращала внимание.

Аромат, исходивший от Дроссельмаера был запахом чистой магии, который стойко окружает магических существ высокого порядка. И тепло, которое от него исходило, напоминало истинно магический план, но не Аверно. Это было тепло из плана фей! Теперь всё начало складываться в её голове. В том числе искреннее непонимание кукольника, почему кто-то не рад его подарку. Фейская логика!

Раздался звук выстрела игрушечной пушки, напоминая о бое. С криками, обе стороны бросились в последний бой. Ульяна схватилась за голову, думая, как остановить это безумие. Если они встанут между двумя армиями, их просто раздавят! Дроссельмаер и Король не станут их слушать и не остановятся, пока одна сторона не будет уничтожена.

Разве что…

Разве что кто-то истинно невинный встанет между ними и попросит о мире!

— Я знаю, что делать! Надо привести детей! — уверенно сказала Ульяна. — Так мы заставим их остановиться и поговорить.

— Но… — заикнулся было Григор, но получил испепеляющий взгляд от обозлённого барда.

— Хочешь увидеть резню мирных горожан во имя своей правоты?! — инфернальным голосом, рвущимся наружу, рявкнула Ульяна. — Сколько должно остановиться сердец, чтобы ты обрёл немного человечности и понял, что война не выход?

Тревожащие слова заставили волшебника растеряться и опустить голову в сомнении. Шао Лунь на этот раз не стал поддерживать своего товарища по несчастью.

— Что до́лжно — делай, а я задержу кровопролитие! — проскрипел мастер и ловко спрыгнул с капибары на пол.

— Мы задержим, — кивнул волшебник и направил котика на ёлку.

Миттенс недовольно замяукал, напоминая, что он не ездовое животное. Но несколько успокаивающих слов Лесавки заставили котика сменить гнев на милость.

— Погодь, Гришуль, я с тобой! — с капибары на кота перепрыгнула Вуолин. — Трое лучше двоих.

Они помчались к ветвям ёлки, вступая в бой так, чтобы отбрасывать противников в разные стороны, но не причинять ощутимого вреда. Котик от себя добавлял личного неодобрения такого количества крыс. Его удары лапой стоили как минимум одного бойца.

— Нам надо найти детей. Анну и Фрица. Король и Дроссельмаер относятся к детям мирно, — крикнула друидке Ульяна. — Они где-то во дворце.

«Но где?» — метались мысли.

Дворец слишком большой, чтобы в одиночку проводить в нём обыск. Пока она прикидывала, где может оказаться детская спальня, Лесавка вытащила из поясниго мешочка рунные камешки и прошептала

— Secreti umbrarum! — в этот момент она подбросила камешки в воздух, поймала перед приземлением на спину Мандаринки и всмотрелась в их положение. — Второй этаж. Южный коридор.

Капибара, бодро переставляя своими мохнатыми лапками, помчалась к лестнице. За спиной гремела битва. Миниатюрные пушки стреляли с грохотом, сопоставимым с настоящими. Слышались громовый крики волшебника, раскидывающего крыс и кукол, глухой удар от посоха Шао Луня и едкие комментарии от Вуолин. Мандаринка бежала на пределе своих сил, но этот бег показался Ульяне вечностью. Мысленно, она представляла каким будет дворец, если они опоздают — кровавым побоищем из кукол и крыс.

Дверь в детскую спальню не была заперта. Анна и Фриц, нормальных размеров, крепко спали на двух разных кроватях. Попытка двух девушек размером с мышь докричаться до детей провалилась моментально. Так в бой вновь вступила Мандаринка. Капибара, науськанная Ульяной, запрыгнула на кровать сначала Анны, а потом Фрица, и хорошенько потопталась поверх одеяла. Для усиления эффекта Ульяна использовала иллюзию грохота салютов, чтобы заставить детей подпрыгнуть на постелях.

«Да, не самый лучший поступок, но суровые времена требуют суровых мер!» — подумала тифлингша и с ужасом заметила, что её хвостик заметно похудел и с него сполз заказанный чулок от холода. Под чулком обнаружился лысый крысиный хвост. В этот раз она разозлила магию архифея.

— Дети! Нужна ваша помощь! Скорее! Дроссельмаер и Крысиный Король хотят поубивать друг друга! — закричала она, когда проснувшиеся Анна и Фриц заметили её.

Побледневшие дети немедленно бросились прочь из спальни с криками «тятя Дроссельмаер!» на полпути к лестнице заклятие крыс подействовало и на них. С визгом они начали стремительно уменьшаться. Вовремя подоспевшая Мандаринка и помощь Ульяны с Лесавкой не дали им окончательно впасть в панику и помогли забраться на капибару.

— Держитесь крепче! Propera! — крикнула Лесавка и погнала капибару непривычно быстро для животного.

Добравшись до ёлки капибара встала на дыбы, опираясь передними лапами в ветви. Дальше Мандаринка следовать уже не могла. Лесавка и Ульяна, держа под руку детей, помчались наверх. На нижних ветвях их встретил Шао Лунь, бодро раскидывающий крыс и кукол в противоположные стороны. Размахивая посохом, он сумел очистить им путь на добрую треть ёлки вверх, но затем на него набросился целый рой крыс, оттесняя вниз.

— Не останавливайтесь. Задержу я их. Сколько смогу, — крикнул мастер тортл отсекая рой от девушек с детьми.

Стоило им подняться ещё выше как штыки кукольной армии были направлены против них. Защитники Дроссельмаера уже не разбирались, кто враг, а кто просто гость. И что хуже, троица героев, была среди них.

— Detono! — крикнула Ульяна и ударила по струнам лиры, вкладывая все силы в простенькое заклинание.

Мощная звуковая волна отбросила половину кукол вниз. Не в пример крысам, удар об землю не особенно вредил куклам, и они моментально поднимались на ноги. Вторую половину противника отбросила силовая волна Вуолин.

— Есть люди, в которых живет бог. Есть люди, в которых живет дьявол. А есть эти, в которых живут блохи или термиты! — азартно припечатала она одной из своих фразочек и немедленно начала покрывать нижние ветви идеально ровным полотном льда.

Бег наверх продолжился. К чести детей, они почти не визжали и не впадали в панику от побоища, творящегося вокруг. Более того, они выполняли все приказы и шустро перепрыгивали с ветки на ветку. Путь до вершины ёлки прикрывал Миттенс и его крысиный волшебник. Вдвоём они стали грозным врагом и для крыс и для кукол, раскидывая и тех и других. Один — лапой, другой — магией.

Последний рывок до верхушки. Казалось, ещё немного, но перед четвёркой встал Щелкунчик. Клацая своей непомерной челюстью, он угрожающе двинулся на них. Дети завизжали. Ульяна несколько раз ударила куклу громовой волной, но та оказалась слишком крепкой. И наконец…

— Расступись! — фыркнула Лесавка и бросилась в атаку.

Одним мощным заячьим прыжком она преодолела расстояние между ними, в воздухе обратившись гигантской ящерицей. Грозно застрекотав, она сбила Щелкунчика с ног и они оба полетели вниз. Пользуясь моментом, Ульяна взяла детей под руки и помчалась вперёд.

Бой Крысиного Короля был в самом разгаре, когда с криком «Detono!» Ульяна с детьми не оказалась между ними. Грохот на несколько секунд дезориентировал обоих противников и заставил отступить друг от друга на несколько шагов. Когда гул в их ушах стих, они заметили детей и остановились.

— А теперь самое время переговоров! Бойней вы ничего никому не докажете! — призвав всю силу крови исчадия, рявкнула тифлингша, позволяя тревожащим словам расшатать уверенность обоих лидеров.

Крысиный Король хотел было вновь броситься в бой, но вид едва не плачущей Анны его остановил. В самый последний момент тело семи крыс остановилось и вновь отступило назад. Оба лидера, не сговариваясь, дали знак армиям остановиться. В бальном зале вновь зазвенела тишина.

— Время переговоров закончилось! — запальчиво произнёс Король.

— Пока вы способны разговаривать, оно не закончилось. Что вы собираетесь оставить своим детям? Что вы собираетесь оставить этим детям? Историю о бойне среди своих родных, друзей и соседей? Это будет вашим наследием?! Подумайте во что вы превратились! — сердито прокричала она.

Король Крыс хотел было что-то возразить, но отчего-то замешкался.

— А вы, — она повернулась к Дроссельмаеру. — Вы заигрались. Если половина города не согласна с вашими правилами и обрастает серым мехом, значит, в правилах что-то не так! Задумав добро, вы причинили немало боли невинным жителям!

— Я превратил их в крыс для того, чтобы они исправились! — возмущённо ответил архифей и с праведным гневом ткнул пальцем в Короля. — А вы стали ещё более озлобленными и жестокими, раз за разом ломая кукол.

— Исправились? Для чего? Чтобы стать достойными превращения в бездушные деревяшки?! — скривился тот.

— Чтобы стать счастливыми! Мои куклы больше не страдают как раньше, не боятся будущего и неизвестности, а я даю им всё, что они только пожелают! Эти люди сами согласились на мой дар. Они разрешили мне управлять их эмоциями.

— Ты просто заморочил им головы. Околдовал!.. — вновь вспыхнул яростью Король, сжимая лапки в кулаки.

— ХВАТИТ! — гаркнула Ульяна. — Может хоть раз спросите тех, кто согласился, что они об этом думают?

— Куклы будут говорить только то, что позволит им кукловод!

— А дети? — перебила Короля тифлингша. — На них нет никаких чар. Я могу лично проверить при вас. Они не околдованы и вполне способны сказать за себя.

На глазах Крысиного Короля она провела пальцами по струнам лиры, собирая нити Плетения и подняла руку над головой сначала Фрица, потом Анны. Свечения наложенных чар не появилось, кроме заклинания уменьшения. Дети были просто детьми. Напуганными и готовыми расплакаться.

— Мы не хотим, чтобы кто-то умирал! — воскликнул Фриц Крысинуму Королю. — Почему вы обижаете кукол? Им же больно!

— Тятя Дроссельмаер, — всхлипнула Анна, — мы больше не хотим так играть. Мы не хотим, чтобы вы ссорились из-за нашего желания!

От плача двух детей зазвенела сама магия, сотворившая дворец и все его чудеса. Оба лидера обескураженно молчали. Крысиный Король оглянулся на нижние ветви ёлки, словно впервые увидел то, что на них творилось. В растерянности он взглянул на свой жезл.

— Счастье у каждого своё. И чтобы его найти, людям нужна свобода воли, — произнесла Ульяна, обращаясь к архифею, но тут же повернулась к Королю. — А ещё им нужно помнить о чуде, даже странном и непонятном. Им нужны такие дни, как праздник Нового Рождения и такие чудотворцы как Дроссельмаер, просто не каждый день. Вы перестарались. Вы оба перестарались! Но ещё не поздно всё остановить и поступить правильно.

Архифей расстроенно кивнул. Осознание, что его великое добро обернулось отчасти злом, его сильно задело. Он сунул руку в карман и вытащил Кракатук.

— Это ваш дом. Пусть решение будет за вами, — произнёс он, передавая волшебный орех Анне и Фрицу. — Загадайте желание и разбейте орех.

Дети переглянулись, удерживая в руках орех, словно это была хрупкая снежинка.

— Хотим, чтобы заколдованные крысы снова стали людьми, — загадала Анна.

— Хотим, чтобы заколдованные куклы тоже превратились в людей, — добавил Фриц.

Кукольник грустно улыбнулся, отступая в тень.

— И чтобы тятя Дроссельмаер остался с нами, — хором крикнули они, разбили орех и бросились обнимать удивленного кукольника, не позволяя ему уйти.

Кракатук разлетелся на части с хрустальным звоном. Повинуясь магии архифей, все, кто был на ёлке, пёрышком спустились вниз. В волнах хрустального звона все начали стремительно расти, увеличиваясь до человеческого роста. Крысы на глазах теряли шерсть и превращались в обычных людей. Крысиный Король развалился на семерых человек, держащихся за руки. Григор и Шао Лунь вновь стали похожими на себя. Однако…

— Кхем, мистер фей, вы не могли бы?.. — прервала Ульяна идилию между Дроссельмаером и детьми, указав на свой изменённый хвост.

— Да, разумеется, — хвост вернулся в прежнюю форму. — Мне жаль, что вас коснулось наказание, но будить среди ночи детей — дурной тон.

А ночь только начиналось. Весь городок крыс внезапно был перемещён на главную площадь города, куда сбегались люди, разбуженные своей внезапно проявившейся человечностью.

***

Ульяна с тоской смотрела на утренний Конфитюренбург.

«Был такой радостный праздничный город, а теперь он какой-то… обычный! Фи!» — тоскливо думала она, глядя на идущих по своим делам людей с балкона гостиницы.

Троица пропавших героев после возвращения к свободе воли предпочла остаться в маленьком северном городке. По их словам, даже в таком виде это лучшее место для того, чтобы уйти на покой и встретить старость мирно. Дроссельмаер остался в городе, сделался защитником от злых сил и помощником всем обездоленным. Мари и Фриц стали его помощниками.

Вкратце они рассказали как из-за пьянствующих родителей однажды едва не замёрзли в лесу и встретили там фея. У них завязалась крепкая дружба. Фей, видя как дети страдают из-за суровости собственного города и родителей, подарил им радостный град вечного праздника. Не смог подарить им лишь родителей. Бывшие пьяницы решили, что Мари и Фриц фейские подменыши и отказались от детей, выбрав покинуть город навсегда.

Со своим новым опекуном дети даже в вернувшемся городе были вполне счастливы. Семеро людей, ставшие Крысиным Королём, возглавили совет правления города. К Дроссельмаеру люди относились с подозрением, помня о прошлых деяниях, но присутствие детей сглаживало все намечающиеся недопонимания.

Со временем архифей сумел прижиться в городе. Он помогал скрасить серые будни жителей, устраивая праздники и радуя случайными чудесами. Порой в городе птицы начинали петь бардские песни, а фонтаны напоминали по вкусу лимонад. А если наступала пора праздников, то Дроссельмаер с детьми не сдерживали свою фантазию. Об этом Ульяне рассказали родители, когда посетили город на Симрил. Но это уже совсем другая история.