Кукольный домик

Лёгкий свет утреннего солнца пробивался через плотные шторы в дом маленькой полосой. Он словно подглядывал за покинутыми вещами, мебелью. На фотографиях ещё виднелись под пылью лицо владельца этого дома, который уже давно не появлялся здесь. На многочисленных полках, сидели сложив руки, скрестив ноги и наклонив головы деревянные куклы с шарнирами. Он сидели, смотрев своим пустым взглядом на мастерскую, где давно не было живой души.

Покинутые короли, шуты, принцессы, рыцари и гномы. Все они давно застыли в одной позе, в вечном ожидании чего-то, а чего они и сами не знали. Да и не могли знать надо сказать. Они же всего лишь куклы. Игрушки для детей и взрослых, которые не чувствуют боли и радости. Они просто не могут этого сделать.

Но если посмотреть на куклы под другим углом, взглядом человечным и понимающим, то и кукла посмотрит на тебя понимающе, утешит и даст сил.

Вдруг, за дверью, которая не открывалась уже много лет, послышались шаги. Шаги тяжёлые, медленные. В этих шагах не было детской лёгкости или энергии, присущей лихой молодости. Нет, это были шаги, наполненные болью и прожитым горем.

Послышался звон ключей, и даже он был будто бы глухим, обречённым. Словно нагоняя тоску, они звенели мёртвым и безрадостным звуком. Щёлкнул замок и дверь, угнетённая тяжёлыми годами со скрипом открылась, пуская свет внутрь.

На пороге стоял взрослый мужчина, скорее старик. У него была густая седая борода и волосы. На нём была рубашка, ботинки, штаны с синими лямками. Всё это не так говорило о нём, в отличие от его глаз. Глаза – зеркало души и на глаза этого человека можно было смотреть очень долго. По краям они были светло-зелёными, потом шёл голубой, а ближе к центру они становились серыми. Но сколько бы цветов глаза не имели, в них не было блеска. Того самого блеска жизни, что горит в каждом. В этих глазах читалось только тяжёлое прошлое, желание уединения и смерти.

Старик сделал один неуверенный шаг внутрь дома. В нос сразу ударил запах дерева, масла и древности, но помимо него был ещё и запах уныния, смерти и боли. Почему старик не почувствовал этих запахов? Наверное потому, что они уже давно с ним. Они с ним с того самого дня.

Прервав, начавшие было возвращаться, воспоминания, старик снова сделал несколько неуверенных шагов и подошёл к старому, но очень крепкому столу. На нём лежала тонна бумаги, уже пожелтевшая с течением времени и приобретшая соответствующий запах. Но в принципе всё осталось целым. Взяв несколько листков, старик погрузился в чтение.

И снова в голову полезли воспоминания. Запах гари, огонь, лица. Всё смазано, но на лицах отчётливо видно страдания и страх. Чувство тревоги, страха, ненависти, обиды и отчаяния. Всё это медленно начинало затапливать маленький домик, расположившийся за городом. Склизкая, вязкая жидкость, смог, который заполонил комнатку. Стало тяжело дышать. С хрипом старик попятился и облокотившись о стену, осел на пол.

Сердце стучало, дышать становилось всё труднее, дым не давал дышать, не давал увидеть хоть что-то. В глазах тёмная пелена, а на душе склизкая жидкость, которая медленно прожигает в нём дыры. Больно, в груди больно. Дыхание учащается. В груди начинает жечь. Старик распахивает рубашку и смотрит на грудь. Там, висит маленькая монетка с дыркой для верёвки. Она настолько раскалилась, что стала почти белой. В воздухе запахло горелой плотью. Из последних сил старик сорвал монету и откинул её в сторону, тяжело свалившись на бок.

Отпустило. Наваждение медленно растворялось, показывая всё ту же картину. Крепкий стол, стул, стеллажи с куклами. Никакой гари, огня, никаких лиц. Тяжело дыша, старик снова сел. Он медленно, словно боясь обжечь глаза, посмотрел на место, куда бросил монетку. Она лежала под столом, совершенно обычная. Старик посмотрел на свою грудь. Ничего. Всё такая же загорелая кожа.

Просидев неизвестно сколько времени старик медленно встал, тяжело оперившись рукой о стену. Пустым взглядом он обвёл комнату, своих кукол. Когда-то он любил мастерить кукол. Когда-то… Вроде бы всего семь лет прошло с тех пор, как он перестал мастерить кукол, а по ощущениям прошла вечность, не меньше. А куклы всё также смотрели на мир своими мертвенно-живыми глазами. В них как-будто читалось сострадание.

Старик усмехнулся. Ему казалось всё это абсурдным. Подойдя к одному из стеллажей, он тихим, охрипшим голосом сказал:

— Ну привет, Ричард

Он обращался к кукле рыцаря. В его ножнах был меч, а голубые глаза сияли отвагой. Он был первым рыцарем, которого сделал, тогда ещё молодой парень. И так как он был первым без дефектов не обошлось. Старик снова посмотрел прямо в глаза Ричарду. Там, на правом боку, почти у лопатки, есть небольшой скол. Он появился из-за не очень большого умения мастера, но был и отличительной чертой маленького рыцаря.

Старик протянул дрожащую руку к кукле. В глазах заиграло какое-то подобие жизни, той самой искры. Легонько коснувшись пальцами рыцаря, старик тут же отдёрнул руку. Кукла жглась, не давала себя взять. Старик понял – они обиделись. Они считают себя преданными и обманутыми и по сути так и есть. Когда-то он обещал им быть всегда рядом, вкладывал в каждую куклу частичку души, а потом просто пропал. Ещё раз посмотрев на Ричарда, старик сказал:

— Прости меня, старого, а, Ричард? Давай как в старые добрые? Помнишь? Когда мы вместе сражались с гномами и спасали принцесс. Помнишь? Прости уж старика, на первый раз.

Ещё одна попытка взять Ричарда и снова жжение. Не простил.. Тогда, старик пошёл дальше по стеллажу, перечисляя имена рыцарей, которых он сделал очень много.

— Неужели вы все? Карл, Ганс, Роберт, Патрик, Джон?

Ни одного тёплого взгляда. Только укоризна и боль. Перечисляя имена всех своих творений, старик тем временем дошёл до последнего стеллажа. Перечислив имена всех и не увидев ни одного радостного взгляда, старик посмотрел на последнюю куклу.

— Остался только ты, Тихон

На старика смотрели добрые зелёные глаза мудрого старика. В них не было злобы или укоризны, но так же и не было тепла и доброты. Равнодушие, как у холодного гранита. Ни одна. Ни одна кукла не была рада его приходу. Он лишь усугубил ситуацию.

Тяжело ступая, старик хотел было пойти к выходу, но его нога за что-то зацепилась и послышался стук дерева. Посмотрев под ноги, он обнаружил руку какой-то куклы. Подняв её, он понял, что забыл о Дурном короле.

Старик подошёл к столу и опустился на стул, выдвинув ящик и достав оттуда куклу с оторванной рукой. Голубые, а по краям карие глаза смотрели с благодарностью, пока старик возвращал руку на своё место. Это была одна из самых сложных его работ. Всплыли воспоминания, как он, бессонными ночами сидел здесь, за этим самым столом и вырезал из дерева эту куклу.

Но с этими воспоминаниями пришли другие. Это была не последняя кукла. Последними были две куклы, которые сейчас не в доме. Снова зажгло в груди, сдавило горло, воздух стал горячим и обжигал горло, нос, живот, обжигал всё тело и даже душу. Это не последняя кукла, не последняя, не последняя. Постоянно повторяя эти слова, старик встал. Комната покачнулась и поплыла, стало больно в груди. Старик посмотрел на свои творения. Они смотрели пустыми глазами, не выражали сочувствия или тревоги. Звуки приглушились, теперь всё заглушал стук крови в ушах, настолько громкий, что старик уже не слышал своего тяжёлого дыхания. Снова тот день, снова огонь, гарь, дым, страх на лицах, страх в душе, отчаяние, полная беспомощность.

Внезапно ноги подкосились и старик рухнул на пол, как мешок картошки. Он хватал ртом воздух, невидящий взор устремился в окно, где он раз за разом наблюдал одну и ту же сцену. Гарь, огонь, страх, гарь, огонь, страх. Безумный хоровод образов роился в голове, стучал в ушах, плыв бледной пеленой перед глазами. Голова заболела. Едва что-то соображая, старик встал и поплёлся к двери. Открыв её, он рухнул на землю, хватая ртом воздух.

Прошла минута, две и наваждение опять отступало. Как же хорошо было дышать не обжигая при этом нос. Медленно, намного медленнее, чем в первый раз, старик встал и посмотрел в лес. Сейчас в его голове боролось две идеи. Пойти или не пойти. Идти было страшно, невообразимо страшно, но если сейчас он не пойдёт, то никогда сюда не вернётся. Он боялся, боялся прошлого, боялся снова встретить его, прочувствовать и отпустить. Да, только сейчас он понял, чего именно боялся. Отпустить. Он боялся отпустить то болезненное прошлое, а вместе с ним и их.

Старик посмотрел в сторону леса. Надо ли идти? Конечно надо. Если он не пойдёт, то прошлое так и останется рядом, съедая его год за годом. Его надо отпустить и он это понимал.

Старик сделал в сторону леса шаг, второй. В воздухе снова понесло горелой плотью, стразом, виной. Нет! Он не способен на такое! Пусть прошлое будет поедать его! Он не вернётся туда!

Старик чуть ли не бежал обратно, как трусливый заяц от волка. Забравшись в машину он завёл её и поехал в город. Нет. Он не пойдёт туда.

На очередной кочке, когда машина подпрыгнула, старик услышал стук дерева на соседнем кресле. Посмотрел туда, он увидел Дурного короля, который смотрел на него с сожалением и укором.

— Не смотри на меня так! — воскликнул старик

Дурной король всё также смотрел на старика. Просьба старика осталась незамеченной.

— Ну не могу я, понимаешь? Не могу! — сказал старик, останавливая машину

От этого действия, голова Дурного короля немного наклонилась. Он так же смотрел на старика. На удивление, в глазах куклы было больше человеческих эмоций, чем у самих людей. Старик тем временем мял руки, смотря по сторонам. В конце концов, он не выдержал и воскликнул

— Сделал же, на свою голову кукол!

Закончил эту фразу, он уже на обочине. Закрыв машину, старик пошёл обратно, к лесу.

Было страшно, очень. Лес отталкивал, приближаясь к нему, старик всё отчётливее ощущал запах гнили и горелой плоти. И вот, он на том же месте, нужно лишь шагнуть и пойти в лес. Всего шаг, дальше само пойдет, но как же трудно сделать этот самый шаг!

Старик глубоко вздохнул. Было страшно, никогда ещё за свою жизнь он так и не боялся, но Дурной король прав, надо идти. Он сделал шаг, второй, третий. Вот, он уже входит в лес и его заливают воспоминания.

Запах гари, дым, который жжёт глаза, лица, нет, два лица, мать и ребёнок. Точно! Дочка.. Там была его дочь. Его дочь и внук. Они поехали к нему в гости. Потом авария. Вот он бежит к машине, перевёрнутой. А там его дочь и внук. Эта фраза начинает стучать в ушах, нарастая с каждым ударом. Его дочь и внук. Они погибли там, их даже не успели вытащить. Он помнил их лица, наполненные ужасом, страхом, болью. Он видел их лица, видел отчаяние. А потом он перестал приезжать сюда. Перестал мастерить кукол. Вот почему он так боялся отпустить прошлое. Его дочь и внук. Он не хотел их отпускать, не хотел принимать их смерть.

Пелена событий прошлого слетела, открыв старику вид на поляну с одиноким дубом. Он дошёл сюда на автомате, значит, много раз здесь был. Но что тут могло быть такого?

Рядом с дубом был небольшой колышек и лопата. Подойдя и взяв её, старик понял, что много раз пытался что-то выкопать отсюда, но каждый раз убегал, не закончив начатое. Что-то под колышком, что-то важное.

Старик взял лопату и воткнул её в землю. Понесло гнилью, настолько сильно, что он чуть не опустошил свой желудок. Но в этот раз он не собирался убегать. Воткнув лопату поглубже, старик поднял лопату земли и кинул её в сторону. Старик капнул ещё раз, и ещё. С каждым разом запах гнили был всё сильнее. Наконец, старик выкопал небольшую жестяную коробочку. От неё и несло гнилью.

И снова он замер. Он боялся открыть. Боялся, что после того как он откроет, всё его прошлое исчезнет. Он не хотел терять дочь, внука, точнее, их образы в голове. Он боялся.

Но тут ему вспомнился взгляд Дурного короля. Этот взгляд дал ему уверенности, всего на мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы открыть коробку.

Из коробки, на него смотрело две куклы: мать и ребёнок. Они смотрели пустыми глазами. Сначала старик даже не понял, что это. А потом вспомнил. Перед аварией, он хотел сделать подарок внуку и его матери. Он сделал для них кукол их самих. Они бы обрадовались. После аварии он не мог видеть их в доме, он взял жестяную коробочку и положил их туда, после чего отнёс в лес и закопал их тут. И вот теперь, эти две куклы смотрят на него пустыми глазами. Пустыми, потому что он не успел их доделать.

Старик встал, положил куклы обратно в коробку и отнёс к себе домой. Там, он с величайшей осторожностью посадил их на стол, рядом с Дурным королём, которым был, в каком-то роде он сам.

Старик посмотрел на свой домик, потом на лес, на закатное небо. На душе было легко, а в глазах играли огни жизни. Прошлое осталось в прошлом, давая место настоящему. И впервые за семь лет на его лице показалась улыбка.