Куница

Сумрак окутывал уже почти отошедший ко сну дом. Только на чердаке мерцали огоньки — догорали две свечи, при которых приёмная дочка местного старосты с подружкой решились погадать на женихов. Уж больно хотелось девчушке узнать, правда ль её любимый Бажен намерен дать кольцо. Вместе с ней была и подружка — Марьишка. Девушки беспокойно ёрзали и до рези в глазах всматривались в огоньки и оплавленный воск у основания фитилей.

— Ну что, что там, Иренка? Есть аль нет? Будет свадьба по этой весне? Подёшь за свого любого?

Ухнула снаружи сова, свеча сыпанула колючими искрами, заставив Иренку отшатнуться. Через миг огонёк с шипением погас. Дочка старосты с перепугу едва не плюхнулась на пол, но удержалась — Марьишка поддержала подругу и продолжила шёпотом лепетать:

— Вот бы уговорить твоих родителей на благословение и помолвку! Бажен такой ладный, статный, а уж как силён — с ним ничего не страшно!

— Идём, — Иренка крупно дрожала — ей хотелось поскорее вернуться в тёплую горницу.

— Может, нам надобно было сначала домовому хлеба с молоком оставить? А? Давай завтра ещё раз попробуем? Притащил пару подносов, натрём их хорошенько...

— Цыц! — шикнула на подружку Иренка, и, тихонько на цыпочках прокравшись к двери, приоткрыла створку.

Короткий скрип петель показался оглушающим. С гулко ухающим в груди сердцем прислушалась. Тишина. Только где-то сверчок поёт. Или домовёнок за печкой песенку мурлычет. С единственно горящим огарком девушки проскользнули в комнату. Заперлись на засов. И выдохнули. К сожалению, толку с гадания было чуть, так и осталось неясным — случится помолвка или нет.

Марьишка подсела к подруге, подтянула со столика гребешок и принялась водить им по волосам Иренки.

— Лада вашу любовь наверняка уж давно приметила! Всё у вас будет: и дом свой, чистый да светлый, и ребятня — настоящих богатырей вырастить, дай только время! А не Бажен так кто другой позовёт да сердце своё предложит. Да и свахи нынче куда лучше женихов приводят, не то, что раньше!

Марьишка причёсывала и говорила, говорила, говорила. Её голосок постепенно будто слился в монотонное журчание, смысл слов терялся, ускользал.
Сама дочь старосты молчала. А что ей было говорить? Только и красоты в ней, что коса цвета гречишного мёда, сама хрупкая, руки тонкие, силы в них почти нет, да ещё и ростом не вышла – похожа на какого-нибудь мелкого зверька! Что уж там, Бажен частенько называл саму Иренку куницей, на руках носил как маленькую да сладостями угощал. Отец же только головой качал да вздыхал разочарованно: та, кто должна стать хорошей хозяйкой была обузой. И, сколько бы девушка не старалась, ничего не выходило.

— Ты же умница, никакой работы не боишься, а надо — так до самой реки Смородины пойдёшь, да по мосту Калинову туда-обратно переправишься! -- Да что я в Нави-то позабыла?! Здесь бы разобраться да место своё отыскать, а ты про миры иные толкуешь.

— А знаешь, сколько людей на ту сторону ушли и ничего, хорошо им...

— А хочешь со мной завтра на санях покататься? — Иренка вспомнила как давеча по весне Марью едва успели из пруда вытащить — глупая к русалкам пошла, попыталась песни выучить, чтоб любимого порадовать, а те чуть не утащили на дно. С того дня подружка часто к воде ходит, подолгу смотрит на тёмную поверхность или стоит закрыв глаза да легонько раскачивается, будто в такт неслышимой песне.

— Да нет, зачем? — с грустной улыбкой откликнулась Марьишка. — Вы с Баженом миловаться будете, а мне что? Муку терпеть на ваше счастье глядячи? Я лучше к подружкам пойду, хороводы водить станем, играть да, может, ещё попадаем. А ты поезжай, снег нынче хороший, только у Хозяина Леса попроситься для доброго пути не забудь, да подарки оставить.

— Угу.

Марьишка ласково провела прохладной ладошкой по макушке подруги, аккуратно коснулась губами пахнущих травами волос.

— Давай спать. Утро вечера мудренее.

Свеча погасла сама собой.