Купчиха-детектив

— Дуся! Собирай мои вещи в дорогу, на следующей неделе еду в Петербург, на ярмарку! — после воскресной службы объявила домочадцам.

Старуха управительница дома, моя правая рука и по совместительству бабка покойного мужа схватилась за голову и взмолилась:

— Соколица ненаглядная! Не пущу, пусть Васька едет.

Василий Степанов служил у меня приказчиком на фабрике по производству ультра модных шалей. Досталась она мне от мужа Григория, а дело было так.

Я попала в тело Авдотьи Никифоровны Боровиковой два года назад. Приняла вечером таблетку в родном Иркутске и легла спать, а очнулась, чуть живая в Москве одна тысяча восемьсот двадцать третьего года, в теле молодой женщины двадцати трех лет.

Они с мужем вместе весело проводили время на Масленицу, ходили по ярмаркам, ели сытные блины, запивая горячим чаем прямо на улице, одним словом, отрывались перед Великим постом. А затем Григорий захотел поучаствовать в кулачных боях, уж больно горазд был до задорных развлечений. Бился и «стенка на стенку» и попарно. Это мне уже потом соседи рассказали. В какой-то момент, разгоряченный потехой скинул с себя тулуп, да видно и застудился. Я же наотрез отказалась идти греться, поддерживала его кричалками, околела до черных губ, опять же со слов соседей. Большая любовь между нами была. А на утро оба слегли, да так, видимо оба и покинули этот мир, а в тело Авдотьи перенеслась я.

Первой реакцией был испуг. Я же даже говорю иначе, нежели местные. Те при каждом слове ссылаются на волю Божию, и поминутно крестятся на иконы. А я? Простой бухгалтер на заслуженном отдыхе, романы исторические плохо помню, все в интернете картинки разглядывала, да короткие статьи читала. А надо было на историю налегать.

В общем первые два года я училась всему, больше молчала, чем говорила и во все глаза смотрела по сторонам.

Мужа покойного поминала всегда на утренних и вечерних молитвах добрым, благодарным словом, а в церкви неизменно ставила ему самую дорогую свечу за упокой. Мудрый мужик был, ему бы жить и жить…

После войны двенадцатого года, не только знать, но и простые мужики повидали Европу, когда гнали Наполеона с наших земель. А вернувшись, рассказывали увиденное. И Гриша смекнул, каким ажиотажем пользуются шали у женщин, начиная от крестьянок и мещанок, и заканчивая дворянками.

Привозные тоже были, но стоили как три телеги дров. Далеко не всем они были доступны, а принарядиться отчаянно хотелось всем, от крестьянок, до княгинь.

И вот пять лет назад открыл он свою фабрику по производству шалей. Денег назанимал у родни, у знакомых, закупил станки, да и открыл при доме. Так большинство поступало. Уже через год расплатился со всеми долгами, а перед той роковой Масленицей, мы переехали в новый дом в Лефортово, который муж купил, по словам прислуги, за десять тысяч серебром. Для понимания поход в общественную баню стоит три копейки, телега дров пятнадцать рублей, а самая роскошная карета четыре тысячи рублей. Представляете примерный доход?

Производство расширилось, и находилось в пристрое нового дома.

Таким образом за пять лет наша семья из мещан превратилась в крепкую купеческую третьей гильдии.

Едва смекнув, какой золотой бизнес мне достался, переоформила в Казенной палате бумаги на себя, так многие вдовы поступали, друзья Гриши мне подсказали, и принялась вникать в бизнес.

За работников держалась мертвой хваткой, а приказчику Василию подняла жалование. В общем выстояла, не дала бизнесу затухнуть.

В качестве сырья муж закупал шамаханский и кашанский сорта шелка сырца, который в Москву в большом количестве из Шемахи и Кашана, что располагались в Персии, привозили торговые посредники через Астраханскую таможню. Деловые связи налажены, объемы выверены, скидки вытребованы — шей и только.

Шали моя фабрика выпускала стандартного размера метр семьдесят на метр семьдесят, а края обрабатывались либо узорчатыми коймами, либо роскошными кистями, до тридцати сантиметров длиной. Последнее — моя придумка.

Чем хороши мои шали: помимо качества они не теряли ярких цветов, не выгорали на солнце, и не деформировались при стирках. Но полгода назад я стала замечать спад продаж.

Во-первых, хитрые дельцы прознали на чем можно заработать, и заполонили Москву дешевыми подделками. А народу это только на руку.

А во-вторых, я понимала, что надо расширять продажи в другие города. Ну сами посудите. Купила модница зеленую шаль на Петра и Павла, голубую — Богородичную, черную на Великий пост, красную — Пасхальную, ну и яркую цветастую на простые дни. Сносу им нет, лет двадцать будут украшать и греть своих хозяек. А значит больше они не купят. Следовательно, мне нужно расширять свой бизнес на другие города.

Выбор пал на столицу — Петербург, и Нижний Новгород. Там, со слов знакомых купцов сосредоточение торговых путей, и за лето совокупный оборот ярморок достигает десяти миллионов рублей.

С Василием договорилась заранее, а домашним сообщила в последний момент, но все равно, паника поднялась страшная.