Куркисима

Где я? Что это за место? Странная белая комната в которой нет ничего. Ни окон, ни дверей, сплошная стена, коробка. Подхожу к стене. Она такая же как и все остальные, но что-то привлекает меня к ней. Как будто за ней выход. Я осторожно касаюсь пальцем стены и она тут же раскрывается, показывая внутренности своего страшного организма. Чувствую как тело тяжелеет и падает вниз, в глотку. Гравитация сменилась!

— Блять!

— Всегда к услугам, париш тер би серко!

Смотрю вправо, хотя звук идёт слева, снизу, со всех сторон, из ниоткуда, звучит прямо в голове. Но справа вместе со мной падает это омерзительное существо. Один глаз больше другого. Жёлтый и радужный. Зелёная кожа как гармошка раскладывается от движений. Три руки с четырьмя не то пальцами, не то обрубками машут в стороны, из них летят искры, экскременты, конфетти. Снова открыв рот, существо показывает кишечник вместо языка. Зубы в мгновение ока превратились в стекляшки, которые слепили глаза разными цветами, огромный нос-картошка отвалился и отрастила ноги начал танцевать какой-то причудливый танец.

Всё это длилось несколько секунд. Или нет? Чувство времени пропало, всё неслось вокруг меня с такой скоростью, но при этом поражало своей размеренностью. Существо приблизилось ко мне вплотную и тут же разлетелось на рваные лоскуты белой ткани, они полетели вниз, превращаясь то в листья, то в шишки, то в книги, бумагу. Они подали вниз, оставляя меня далеко позади.

Я посмотрел наверх. Ещё один монстр смотрел на меня. От его дыхания искажалась материя, черная шерсть вилась и шипела. Не шерсть. Змеи! Это змеи вились и, отрываясь, падали вниз.

Я моргнул. Змеи стали мишурой, внутренности стены сменились на воду. Я тону! Чувствую как вода течёт в лёгкие. Задерживаю дыхание и понимаю, что лёгкие начали вздуваться. Они росли, просачивались через внутренности и кожу. Раздувались за пределами тела. Очень больно, глаза выпали из глазниц. Нос расправил крылья и полетел в небо. Но ведь вокруг вода!

Я смотрю по сторонам. Я на полу в поезде. Встав, роняю раздувшиеся и порванные лёгкие на пол. Пытаюсь подобрать глаза, но они катятся от меня в сторону локомотива. Я беру лоскуты лёгких, но они становятся белой пеной и разлетаются по коридору.

Бегу. Куда? Зачем? Вокруг меня лес. Слышу выстрелы. Я олень. Нет, бык! Носорог. Я несусь по полю чёрным конём. Моя грива пылает синим огнём. Волосы, кожа, всё сгорает, обнажая скелет.

Нет, я не лошадь. Я всадник. Мои кости похожи на желе. Я таю, растекаюсь по коню, падаю кусками на землю. Земля проваливаться и я падаю в могилу. Слишком много событий, из ушей под напором бьёт пар, верхняя часть черепа, как крышка кастрюли подпрыгивает и звенит. Взрыв! Я лежу и смотрю уставшим взглядом в небеса.

Я снова тот. Как прежде. Руки, ноги, голова. Всё на месте. Немного тишины и покоя. Я лежу на траве на каком-то знакомом мне холмике. Шуршат листья, но деревьев рядом нет. Я смотрю ввысь. Там, на самой верхушке моего сознания, танцуют звёзды. Их фантастический вальс сливается в линии, линии в полосы, полосы в вспышки света. Они мелькают вокруг, вспыхивая тысячей огней и прожигая голову, мозг. Ночное небо как волнующееся море. Даже слышен плеск волн. Не замечаю как вспышки становятся снежинками, а трава подо мной – палубой. Я на корабле, что вмерз в ледник много лет назад. Надо мной тихо плещется море.

Надо мной? Вода с грохотом падает вниз, пытаясь раздавить меня своими габаритами. Меня прибивает к палубе, плющит, слышны крики команды корабля, треск дерева. Нет, это не треск, это пули! Они свистят надо мной. Я на поле, повсюду трупы. Я кидаюсь вперёд и в голову прилетает смерть, пробивая мой череп. Смотрю на лицо врага. Это мой брат! Я падаю, земля пропадет я смотрю наверх. Нет! Я смотрю как в десяти метрах впереди падаю я, сраженный моей пулей.

— Что тут происходит?!

Кричу в пустоте бескрайнего космоса. Я… нигде.

— Алпэицжм! Эфрскь аэьу иыгсш.

«Пустяки! Такое здесь обыденность.» Это говорит потолок моей спальни. Я падаю, куча листов летит мне навстречу. Бланки, договора. Они режут меня, сначала немного, потом рубя кусками. Последним моим осознанным действием стал крик. Крик нестерпимого ужаса. Он заполнил пространство вокруг, сдавил горло. Звучал повсюду и нигде. Он звенел, громко и беспрерывно. Последнюю мою осознанную часть разрезает моя фотография и…

Я открываю глаза. Тяжёлое дыхание, холодный пот, который ручьями льёт с меня. На тумбочке у кровати отчаянно надрывается будильник. Я выключаю его и сажусь.

— Ну и приснится же такое.

Тяжело встаю. На календаре воскресенье, а значит у меня будет куча времени обдумать этот бред. Хотя, стоит ли?