Курлык

- Оуш, уоохи, - Сонный городок разбудил бродяга ветер, зашуршал листвой, насмешливо подвывая, задул в щели деревянных окон. Попроказничал и угомонился в тупике улочки, пригрелся на крыше старинного особняка, ласкаясь, обвился вокруг ствола дремлющей березы.

Старая береза прижалась к кирпичной кладке старинного особняка. Когда-то давно маленький росток вцепился корнями в кусочек земли у фундамента, и с тех пор рос в непрерывном противостоянии жизни с мертвой твердью камня. Настойчивость дерева поражала, и даже люди не посмели убить его.

Сейчас береза, истомленная дневным жаром бабьего лета и ласками ветра, сбросила на мостовую золотистый десант.

- Ах, люли, люли, - Береза вздохнула по утраченному наряду. Потом решила, что мудрость - в умении вовремя отказаться от части, чтобы выжить, сохранить свою целостность. Взмахнула береза голыми ветвями, готовясь к очередному раунду борьбы с ледяной беспощадностью зимы.

Солнечные зайчики выскочили из облаков и удивленно вытаращились на старую вывеску на фасаде особняка. Ее потрескавшаяся краскаизогнулась в замысловатых узорах, скрывая истинное предназначение. Особняк жил прошлым: звуками маршей, ритмом мазурки, отблесками брильянтов и страстными признаниями в любви. Здание не подавалось нововведениям, и даже треснувшая штукатурка пыталась поглотить эту вывеску, больше похожую на магическое проклятие.

- Лаборатория Россыргосстандарт, - с трудом разобрали солнечные зайчики, и, решив, что это страшное заклинание, разбежались в разные стороны.

- Ууз - жож, - надрывно застонали ржавые петли в двери конюшни при особняке. Дверь распахнулась, недовольно повизгивая, ударилась об кирпичную стену. Взметнулось облачко красной пыли, закружилось в объятьях сквозняка. Из открывшегося проема вышел мужик, почесал лохматую голову, потер подбородок заросший щетиной. Вздохнул, размял плечи, достал из тьмы закутка метлу. Задумчиво посмотрел на рассыпавшееся шуршащее золото.

- Бжих, бжис, - недовольно проскрипели потревоженные булыжники мостовой.

- Вжик - вжик, - понеслась метла в утреннем угаре. Чудилось ей, что это опять шалун - ветер запутался в ее ветвях, нежно целует каждый листочек. Очнулась, вспомнила об утраченной девственности. С ненавистью ощутила на себе жар сильных рук. Замерла на мгновение, осознавая реальность.

- Вжаах, вооор, воон, - залепетала метла, отталкиваясь от тверди булыжников.

- Судьба, дааа, - проскрипела телега, везущая бидоны с молоком в Лабораторию Россыргосстандарта.

- Тринк, транк, - стучались друг об друга безмозглые бидоны. Огонь выжег в них воспоминания о матушке - горе, что нянчила их в своем лоне. Легче служить, когда ничего не помнишь.

- Плеск - пласк, - причитало молоко, боясь прокиснуть.

- Ихх - ого, - вздыхал старый мерин, мечтая о горбушке хлеба, которой иногда угощал его молочник.

И только воробьи радостно скакали в ветвях дерева в ожидании добычи.

- Вьютик - фьют, фарт, - поблескивая бусинками глаз, следили маленькие разбойники. Замерли в надежде: "вдруг упадет колосок овса, запутавшийся в гриве мерина, а может, молочник случайно обронит кусок горбушки".

Мужик устал размахивать метлой, остановился, растопырил ноги, удерживая землю в равновесии. Нечленораздельно поприветствовал молочника. Сплюнул едкую слюну, представляя, как освежит пересохшее горло глоток молока.

- Эх-хе-хе, - приветствуя его, взмахнул рукой молочник, слезая с телеги, - Кабыть летом, тогда бы - да.

- Прощай, уии, курлыы - В небе пронзительно закурлыкали журавли, выстраиваясь в клин.

Мужик и молочник задрали головы, наблюдая за неторопливым величественным полетом грациозных птиц.

Даже листья, тронутые ветром, приподнялись, чтобы увидеть счастливчиков, летящих на юг. Все вздыхали и завидовали свободе небесных странников. Свободе иметь будущее.

- Охо - хо, - Особняк вздрогнул, на мгновение вырвался из сладострастного сна, где царили звукимазурки, задохнулся в шепоте признаний в любви, заблудившихся во тьме его коридоров. Почудилось старику, что и он может птицей взлететь в небо. Вытянулся, но прижатый временем и земным тяготением, но только осел, вдавливая в плоть земли свой фундамент.

Молча встрепенулся, взмахнул крыльями гипсовый ангел на фронтоне здания. Но только отломился от него кусок и упал под ноги мужику, рассыпаясь белой крошкой.

- Так- то оно так! Осень - жди стужу, - пробормотал мужик, почесал лохматую голову. И с новой яростью обрушился, пытаясь победить разлетающееся во все стороны золотое покрывало бабьего лета.

- Свобода! Да, да! - радовались солнечные зайчики, беззаботно скача по крышам домов, догоняя клин журавлей.

- Ого-го, свобода, - взбрыкнул старый мерин, но молочник стегнул его вожжами, напоминая об обязанности. Телега тронулась, жалобно зазвенели бидоны, в них вздыхало молоко, боясь скиснуть без движения.

- Курлык, понимаешь! Своих дел невпроворот, - Молочник недовольно нахмурился. Вспомнил, как в детстве мечтал о путешествиях, смахнул невесть откуда накатившуюся слезу и побрел спасать молоко.

- Каждому свое предназначение, - подумал ветер и понесся дальше, радуясь свободе.