Курлык-курлык

Пустыня раздражала бескрайностью и безжизненностью. Солнце палило, ветер не охлаждал, воздуха не хватало. Но команде из трех человек приходилось идти вперед — до точки эвакуации.

— Сигнал не потерян? Прогноз пути пару часов? — Наум приложил руки ко лбу и осмотрелся. — Направление точное?

Софа кивнула, но поняла, что Наум не увидел ее жест, поэтому добавила словами:

— Мы укладываемся. Но лучше поторопиться, мало ли не получится сразу выйти с шаттлом на связь, оставаться на еще одну ночь на этой жуткой планете не хотелось бы.

— Чего стоим тогда? — Андрей закинул на правое плечо свой рюкзак, на левое — рюкзак Софы и пошел первым, пусть Наум с Софкой обсуждают детали, если им надо, Андрею пока маршрут ясен — шагай себе и шагай.

***

Несколько дней назад эту планету обнаружил их исследовательский корабль. Заметили на ней аборигенов, решили незаметно высадиться, организовать лагерь, понаблюдать — если аборигены разумны, то связь наладить. По ходу дела материалы разные собрать и, возможно, получить разрешение на полноценное изучение найденного объекта.

Но планета встретила гостей не с распростертыми объятиями — вокруг, насколько хватало глаз, оказался песок и пекло, как в парилке. Датчики показали, что дышать можно было без скафандров, но из-за жары это оказалось не так-то и просто, поэтому разэкипровываться группа исследователей не спешила и приготовила респираторы — для перестраховки.

Осмотрелись, доложили капитану обстановку, поделились сомнениями, что аборигены из космоса им привиделись — нет тут, походу, жизни. Разумной жизни. Капитан предложил понаблюдать несколько дней, если ничего интересного не заметят, то возвращаться на корабль. Пользуясь случаем, попросил: пробы взять, замеры сделать, маячки расставить. Но без фанатизма! Далеко от лагеря не отходить. Хотя бы первое время.

Лагерь обустроили быстро, не особо старались, будто чувствовали, что надолго здесь не задержатся. Вечером поболтали под звездами — воздух остыл, дал возможность скафандры снять. Распланировали ближайшие дни, но… реализовать планы не удалось. Утром исследователей ждал сюрприз. Недалеко от лагеря появились три тела. Мертвых тела. Их положили голова к голове, расставили руки, так что они почти касались соседа, ноги раздвинули, глаза и рты остались раскрытыми.

— Это что за, мать вашу, композиция? — проворчал капитан, разглядывая фотоотчет.

От команды полетели предположения: что это какой-то символ, важный для аборигенов. Либо с его помощью чужаков изгнать хотели, либо защититься от них, либо, вообще, восприняли богами, сошедшими с небес и жертвами умаслить решили.

— Выскажу бред, но вам не кажется, что это похоже немного на птичий след? — высказался один из членов команды, но его закидали тапками.

Вот только в общем настроении капитан уловил нотки паники и отдал приказ эвакуироваться до выяснения обстоятельств. Команда поддержала — никто не хотел рисковать и следующим утром стать частью какой-нибудь еще композиции. Прилетел шаттл, но забрал не всех.

Неугомонная Софка убедила капитана оставить небольшой отряд, который сможет, не привлекая внимания «прогуляться по планете».

— Ну не зря же мы здесь оказались. Когда еще подвернется возможность? — аргументы Софка подбирать умела, давила на нужные точки, играла на амбициях капитана. — Лагерь уже есть.

— Временный.

— Воздух дышабельный, природа интересная.

— Пустыня-то? Ты песков нигде раньше не видела?

— Ну просчитались, не там приземлились…

— Вот именно!

Капитан собрался завершить спор, но Софка щелкнула пальцами и выставила вперед указательный палец.

— Точно! На шаттле мы облететь планету не сможем, и местных перепугаем, и главное, что?

В этот момент уши навострили все.

— Ну вы чего? Что-то не так здесь с магнитным полем, мы ввели координаты, должны были приземлиться в местности поживее, видели же деревья и горы, но… — Софка отмахнулась: чего объяснять всем известное. — В общем, надежды на технику нет. А мы, — она указала на себя, — человеки, все проверим глазами, ушами, найдем лучшее место для лагеря и попробуем еще раз.

— На связи быть постоянно! Обстановку докладывать каждый час! И без самодеятельности!

— Спасибо, па… кэп.

Главным в экспедиции капитан назначил Наума. Все знали его инженерный склад ума и особенность: он всегда сто раз подумает и риск ненужный обязательно обойдет, если появится хоть минимальная на то возможность. Андрей отвлекся всего на секунду, от мушки отмахнулся, а капитан решил, что он вызвался. Сам. Никто особо не удивился, решили, что весельчаку Андрюхе скучно на корабле, а тут приключение, да и спину прикроет — его за глаза Халком многие называли.

От большего количества сопровождающих Софка отказалась.

Их трое. Этого хватит. Да, жертв около лагеря тоже было три. И это был либо намек, либо предупреждение. У Софы и на этот счет нашелся аргумент, она взяла на руки робота, напоминающего миньона, и показала капитану.

— Если что, он станет четвертым.

***

АНДРЕЙ

В первый день пути ничего интересного не нашли. Устроились на ночлег, вот только сомкнуть глаз не все смогли — слышались странные звуки. За троицей чужаков, явно, наблюдали.

— К чертям! Вечно ученые кособочат, об аборигенах, мля, и их спокойствии заботятся. Да, ничего с ними не станется. Ну, увидят летающую огромную штуку, ну богам своим молиться начнут. А мы, бац, выйдем и расскажем, как жизнь прекрасна, — ворчал Андрей, глядя на спокойное ночное небо. — А то, значит, им спокойствие, а нам что? Наша психика мимо? Того и гляди жертвами этих аборигенов станем.

— Угомонись, — Наум кинул в него камушком. — Не нагнетай. Вернемся на корабль, там капитану все выскажешь.

— Ага, — Андрей кивнул, так и сделает, обязательно сделает, но, услышав шорохи, вскочил, сжал кулаки, занял боевую стойку.

— Ну, в самом деле, Андрюх, — возмутилась Софка, перевернувшись на другой бок.

Они что, ничего не слышат?

Андрей протер глаза, постучал по ушам — шорохи не исчезли. Закрались мысли, что он словил какой-то вирус — глюкосоздающий. Но почему именно он? Может, наоборот? Он в порядке, а ребята сейчас заснут и…

Некстати вспомнилась троица жертв у лагеря. Андрей понял — уснуть он точно не сможет и просто так не сдастся!

Он отжимался, ходил, стихи читал, звезды считал, но под утро свалился без сил, глаза на одну секундочку закрыл и тут же вырубился. Ненадолго. Его растолкал Наум. Буркнул что-то недовольно. Софка ходила смурная — капитан во время утренней связи приказал возвращаться. Появилась угроза кораблю попасть в метеоритную бурю. Выбрали точку эвакуации, пободавшись нашли компромисс: дать еще немного возможности осмотреться и убраться до того, как будет слишком поздно — мало ли связь оборвется.

Привал уже свернули — готовы выдвигаться, ждали только Андрея. Он быстро размялся, перекусил, как бы между прочим поинтересовался, как Наум с Софой спали, те отмахнулись: жестко, холодно, неуютно. Но никто не пожаловался на странные звуки, Андрей уверился, что его приглючило, убедился в этом, когда осознал, что возле привала не было следов. Никаких. А он пристально вглядывался, пока уходили отсюда.

Солнце жарило все сильнее, из-за песка продвигаться удавалось все медленнее, точка, к которой отряд стремился, не приближалась от слова совсем.

Мираж?

Софа не отрывала взгляд от лэптопа.

Вот, кажется, маячок мерцает, еще пару шагов и отряд дойдет до него, но нет — маячок исчезает, отпрыгивает, заставляя углубляться в пустыню все дальше и дальше.

Куда их заманивают? И кто это делает? Или всего лишь техника снова сбоит?

Андрей пытался себя убедить в последнем, но не мог отделаться от ощущения, что это все планета, от домыслов, что жертвоприношения какие-то процессы запустили. Нет, Андрей не суеверный. Ну и что, что бабушка была местной ведуньей в деревне. Он-то мужик и во всю эту ерунду не верит. Во всем виноваты неправильные пчелы, тьфу, магнитное поле. И Софка так думает, и Наум. Видно же, что не нервничают, значит, повода для переживаний нет.

СОФА

— Впереди горы! — крикнул Андрей и показал на десять часов.

Там и правда виднелись силуэты каменных исполинов. Если это не мираж, то горы подарят прохладу, а может, и влагу — не из фляжек нагретую до кипятка, а ручейковую, чистую…

— Что с сигналом? — Наум обратился к Софии.

— Эм… Слабенький, но пока в пределах нормы. Я слежу. Отставание уже есть, но…

— Вы заметили, что птиц в небе все больше становится? — Наум склонил голову и прищурился.

— Только бы не бомбили, — пошутил Андрей. — А то не отмоемся.

Зря он это сказал. Птицы будто ждали сигнала...

Пришлось увиливать от «снарядов» и бежать, в надежде, что горы окажутся реальными и до этого никто не задохнется от летевшего из-под ног песка. Повезло. Троица скользнула в расщелину. Выдохнула. Недовольный крик птиц намекнул, что здесь они достать беглецов не смогут.

— Целы? — Наум осмотрел своих спутников, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Софа в первую очередь проверила работоспособность лэптопа.

— Сигнал не потерялся. Мы совсем близко.

Андрей грузно упал, скинул оба рюкзака, смахнул пот со лба, достал фляжку с водой. Наум устроился рядом, молча одобрив идею привала. Пока мужчины поедали сухпай, Софа отправила на разведку свою игрушку — робота Козявыча.

— О, парни, есть короткий маршрут, Козявыч нашел лаз. Хорошо, что мы в эту пещеру заглянули.

То, что сделали они это не по своей воли, озвучивать не стали. Зачем? Раз судьба подкинула подарок, надо им пользоваться...

— И? Что там? Опасности есть? — Андрей, цокая, чтобы прочистить зубы от остатков пищи, подошел к Софе.

Она сделала глубокий вдох, подавляя желание сделать замечание — дед любил вот так же поцокать и отгребал подзатыльники от бабули.

Наум заглянул в лэптоп Софы, достал свой, смахнул на него маршрут и двинулся по нему первым. А путь оказался не из простых. Пришлось пригибаться, зажимать нос от смрада, в некоторых местах ползком пробираться.

Андрей юморил. Вернее, пытался юморить, от шуток никто не смеялся.

— Мы, как червяки с вами. Хрю-хрю.

— Извазюкаемся да как распугаем пташек голодных…

— Ой. Ай. Кажется, худеть мне пора. Я застрял!

Софа дернулась было к нему, но поняла, что помощь качку не нужна. Андрей на спину лег, рюкзак на живот положил, руки раскинул и ползет. Медленно, но ползет. Выделывается! Скучно ему, когда нет возможности силу свою показать. А случай-то подвернулся.

У выхода из пещеры робот остановился. И что-то с ним случилось: он бился и бился о камень.

— Опачки. Наш Козявыч ошибся? Нет здесь выхода, — Андрей посветил фонариком на участок скалы. Ни трещинки, ни зазубринки. — Чует моя, эм… ну… она… Нет тут прохода. Нет и все тут. И сигнала тоже нет. Нас за-ма-ни-и-ли, — с распевкой закончил Андрей.

— Да хорош тебе, — Наум тоже стал осматривать скалу. — Еще скажи, что это планета разумная, управляет нами безмозглыми чужаками.

Робот крякнул, хрюкнул, пискнул, закрутился вокруг оси — пошел запах паленых проводов. Софа подбежала к подопечному, перевела взгляд с него на лэптоп и обратно, но не поняла, что произошло.

— Подкоптилась козявочка наша, — съехидничал Андрей, уперся плечом в камень, поднатужился.

Софа сжала зубы. Ага, типа он такой сильный — дыру в горе сейчас сделает… Но его поддержал Наум, тоже уперся плечом, и Софа поняла почему — камень в месте, в которое бился Козявыч, и правда поддался.

Вот только… Отряд ждал очередной сюрприз.

Из темноты пещерных закоулков донеслись шорохи, клекоты, цокот когтей, звук взмаха крыльев. Или все это только казалось? Софа посмотрела на мужчин и поняла, не только у нее перед глазами всплыли образы лужиц, кучек, вони — все, что встретилось на маршруте, а мозг услужливо подкинул догадку: здесь кого-то съели! А теперь съедят их?

Парни сильнее вдавили плечами в камень, желание выжить у обоих било через край, хоть и силы казались неравные. Андрея опасность бодрила, он словно Халк поднатужился, будто раздулся. Того и гляди, правда, скалу проломит.

Только бы завал не устроил…

Софа прижала к себе робота — будто хотела прикрыться железякой.

А те, кто был в темноте, медленно приближались. Их, казалось, много. Они переговаривались. Но… что это за язык? Птичий? Уж не те ли это птахи, что загнали отряд людишек в пещеру? Но для чего?

В пещере вдруг стало слишком… многоптично?

Пора менять тактику.

Софа принялась тормошить робота, просила подсказать, где же выход. Ведь он точно нашел его, не мог Козявыч ее ошибиться. И Софа не могла ошибиться, она же верила любимой железяке. Но робот молчал. Софа положила его на землю и… Козявыч ожил, он как сумасшедший начал копать и постепенно исчезать под горой. Софка могла бы попытаться сразу за ним полезть, но испугалась — ее обычно прикрывали… Теперь Козявыча прикроет она. Только бы он быстрее подкоп сделал, только бы помог им сбежать.

***

НАУМ

Наум наблюдал за действом со стороны, он почти слился с камнями и думал, просчитывал варианты.

Андрей поигрывал мышцами, он безумным птахам просто так не сдастся. Пару-тройку, а то и с десяток птичьих шей свернет. Точно свернет.

— Ну? Курлык-курлык. Кто первый рискнет? — жестом борца на ринге Андрей позвал смельчака.

Птицы же не выглядели глупыми тварями. Они переговаривались, осматривались, крыльями размахивали, но не взлетали.

Когда ожил Козявыч, появилась надежда. Наум жестом показал Софке не дурить, не лезть сразу и… правильно сделал — мелкая птица закружила над ними и скала от взмахов крыльев будто ожила. Она вздрогнула, и лаз, в котором скрылся робот, засыпало камнями. Вот, видимо, их и осталось трое. Что ж.

— Эй! Курлык-курлык! — Наум оторвался от скалы и сделал шаг к группе птиц, медленно надвигающихся на них.

Зря?

Казалось, сотня крыльев раскрылась одновременно, пещеру заволокло каменной пылью. Сознание Наума отсалютовало — адьез…

***

Сколько пробыли они в отключке? Где оказались?

Наум с трудом разлепил веки и осмотрелся. Небольшой сарайчик, крыша, похоже, соломенная, на улице — ночь. Лунная. Стены деревянные, дверь дырявая. Погода прохладная и, благо, сухая. Наум встал, подошел к кулю побольше в дальнем углу, потормошил. Андрей не очнулся, лишь отмахнулся.

Жив. И то слава богу.

В углу напротив свернулась клубочком Софа, обняла рюкзак, в котором носила Козявыча — переживала потерю. Грудь поднимается — дышит. Хорошо.

Наум подошел к двери, посмотрел сквозь щели. Обычный двор, похож на деревню. Только необычную. Домики напоминали скворечники. Эдакий архитектурный ход?

По территории расхаживал важный птах — ну точно охранник. Ему б еще винтовку на плечо, берцы, камуфляж…

Проверять, насколько птах бдительный и что будет, если он заметит попытку побега, Наум не стал. Только подергал дверь — та показалась хлипкой. Даже Софка, если дернет чуть посильней, справится. А уж если за дело возьмется Андрей, то и сарайчик весь сложится. Вот шороху тогда наведем — пожалеют птахи, что пленили троицу, прилетевшую к ним с небес.

«Курлык-курлык», — возмутится их главный. Наум выпятил грудь, руки завел за спину, словно крылья сложил, начал расхаживать, задрав голову. — «Курлык-курлык»…

Сам с себя рассмеялся — юмор был его излюбленным средством снизить градус ситуации, чтобы включить соображалку и найти выход, не из давящей позиции страха «мы все умрем», а из более легкой — «жизнь прекрасна».

Ни Андрея, ни Софку будить пока не хотелось. Лучше сначала попробовать по-тихому выбраться, прозондировать что и как. Чует сердце — валить лучше до рассвета.

Наум повернулся к двери, шагнул к ней, прильнул глазом к щели и чуть не осел. С той стороны к той же щели прильнул птичий глаз.

— Курлык!

Вот вроде по-птичьи сказано, а нотки человечьи. Словно приказали Науму что-то типа «Не шуми», правда, в более грубой форме.

Наум отшатнулся и уперся в спину Андрея. Оказалось, тот вместе с Наумом в дверь посмотрел — умудрился же тихо подкрасться со своими габаритами — и глаз птичий увидел, и реплику услышал. Кулаки сжал, желваками заиграл.

— Ах, курлык? Я вам сейчас покурлыкаю!

Говорил он шепотом, но даже от шепота передавалась угроза. Неизвестно, как отреагировал птах, но у Наума волосы на затылке зашевелились. Он зажал рот Андрею, шикнул, на Софку кивнул. Андрея понял, расслабился. Внешне. Внутри, судя по дыханию, все еще кипел.

Молча договорились осмотреть сараюшку — чем черт не шутит, вдруг подкоп получится сделать или уже кто-то его сделал. Опустились на колени и поползли в разные стороны, ощупывая стык стены и земляного пола. Наум нашел место, откуда повеяло не просто свежим воздухом, а свободой. Начал копать, но его быстро отстранил Андрей — его ладонями-лопатами и правда было сподручнее.

Наум помогал, отбрасывал комья. Странные комья. В них что-то кололось. Мелкие кости и… скорлупа?

Бред. Это просто сарай. Обычный сарай.

Когда Андрей закончит подкоп, Наум отодвинул его и полез в дыру сам — он-то менее габаритный, риск застрять меньше. Только не продвинулся далеко, буквально за миг до свободы его снова встретил птичий глаз. Вернее, морда. Или как там у них называется голова с клювом? Клюв этот оказался верткий. Пришлось Науму руку одергивать несколько раз, парочку раз клюв задел, оставил царапины, содрал кожу. Да еще и слюной своей, что ли, отравил? По венам побежала жуткая боль, словно вкололи острого чили перца.

Наум высунулся из лаза, весь зачесался, тихо завыл. Андрей глазами залупал.

— Что? Что там? — дернулся было к лазу, но Наум его остановил.

— Погодь. Дай подумать.

***

АНДРЕЙ

Но подумать Науму было не судьба, сознание снова позорно сбежало… И не только у него, у Андрея оно уступило инстинктам. Наум рухнул кулем, а Андрей к двери побежал, собирался вынести ее к чертям, но споткнулся и тоже рухнул — во что-то мерзко воняющее.

— Дерьмо! — и это было совсем не ругательство…

Андрей отплевывался, вытирал руки о землю, чертыхался и полз к двери. Уткнулся в нее лбом и… Успел на “театральное представление”.

Из такого же хлипкого сараюшки напротив выбежал мужчина. Что удивительно в термобелье, похожем на их. Тоже из понаехавших? В смысле из понаприлетевших? Одежда выглядела так себе: потрепанная, грязная. Взгляд у мужика безумный — явно, здесь далеко не первый день. Нервы сдали, вот и побежал. Вот только недалеко убежал. Словно коршуны к нему спикировали огромные птицы и… Попировали на славу.

Андрей с трудом сдержал рвотные позывы и отполз от двери подальше. Хорошо, что он споткнулся, хорошо, что не вынес дверь. Плохо, что непонятно, что делать. Наум в отключке, Софка спит, связи с кораблем нет. Был бы тут Козявыч, но… он остался под грудой камней. Жаль.

До утра Андрей так и пробыл в одиночестве: круги по сараюшке наматывал, хуки невидимому противнику раздавал — мстил птахам, ну и мышцы разминал, злость сливал, надеясь, что сознание подскажет, что делать дальше.

С первыми лучами солнца раздалось:

— Ку-ка-ре-ку, — только кричал не петух… а человек.

Андрей подполз к двери, прильнул к ней. Из сараюшек, а их оказалось немало, выходили люди, но не как люди, не на своих двоих, они выходили неуклюже, присев на корточки и изображая утиную походку, руками, как клювами, в земле зернышки словно искали.

— Что за мать вашу, планета обезьян, в смысле птиц?

Но это было только начало, то, что Андрей увидел дальше, его шокировало по-настоящему. К одной из женщин подлетел птах, клювом за волосы ухватил и… потоптал. Как мать его петух, топчет курицу…

Только не говорите, что эти люди потом еще и яйца несут…

***

НАУМ

Очнулся во второй раз. К сожалению, все еще в сараюшке. Софка уже не спала, плечи вздрагивали — плакала из-за Козявыча? Андрей тупо смотрел в одну точку и вздрогнул, как напуганный мальчуган, когда открылась дверь и вошедший птах крылом указал на него.

— Курлык.

Андрей замычал, замотал головой.

Птах пожал плечами, совсем как человек, и указал пером-пальцем на Софку.

Да, конечно, девчонку отдать?

Наум встал так, что теперь перо указывало на него. Птах склонил голову, осмотрел Наума, курлыкнул недовольно. И чем же Наум его не устроил? Стало даже обидно. Ну да, не бугай, и без смазливого личика. И что? Его сила в другом. Наум набрал в легкие воздуха, собрался убедить пернатого, но услышал, как с тяжелым вздохом поднялся Андрей.

Он подошел к птаху, обнял за плечо, развернул и повел к выходу. На пороге обернулся и пояснил свои действия ошарашенному Науму:

— Мозг для спасения, — он постучал по виску, затем по накаченному бицепсу и подмигнул, — явно, важнее, чем мышцы.

Дверь захлопнулась, Софка всхлипнула, села, прижала к себе колени.

— Что происходит? Где мы?

Наум лишь покачал головой и провел по лицу рукой. Сел с Софкой рядом, толкнул плечом.

— Ты как?

Она положила подбородок на колени, вздохнула.

— Мы пропустили сеанс связи.

— Капитан нас уже ищет?

— Сигнал не проходит, — она посмотрела на запястье с девайсом. — Я пыталась, — она постучала по экрану девайса, — его будто глушат.

— Странно, да? Тут всего-то птичий двор какой-то. Ну откуда у них глушилки?

Наум и Софа одновременно посмотрели друг другу в глаза.

— Планета разумна? — высказался Наум.

— Те жертвы — часть ритуала, — дополнила она.

— Ага, нас загипнозили и как зомбаков привели сюда на заклание, — Наум скорчил смешную рожицу, прогоняя сдавившую грудь панику.

Посмеялись и начали обсуждать варианты, что делать дальше. Девайс не отзывался, понять хотя бы примерное место, где они, не удавалось. Наум походил по сараюшке, заложив руки за спины, представляя себя на месте капитана.

— Рискнет отправить шаттл?

Софа помотала головой.

— Слишком большой радиус поиска, если бы они хоть направление знали, но чует мое сердце, птицы это предугадали.

— Погоди, а Козявыч?

Софа снова помотала головой и посмотрела на замершую точку на девайсе.

— Я вижу, что до него сотни километров, если датчик не врет и… он же под завалом, — Софка сдержала всхлип, набрав в легкие воздух.

Наум обнял ее, чмокнул в висок.

— Не дрейфь, мы что-нибудь придумаем. Да и капитан не сдастся.

Прошло, казалось, уйма времени прежде чем дверь сараюшки открылась, и вошел задумчивый Андрей. Птах его подтолкнул в спину и чихнул, будто ругнулся. Но Андрей этот чих воспринял иначе, обернулся и хмыкнул:

— Что, дыхнул я на вас своими микробами? Смотри, перья береги, загнешься. Бу!

Птах поспешил дверь закрыть и пошелестел крыльями, словно, и правда испугался угрозы.

— Ну? Рассказывай! — попросили одновременно Софа и Наум.

Но Андрей не спешил, выставил ладонь, попросил дать время, сел у стены, провел руками по волосам, покрутил головой, разминая шею, погладил шею сверху вниз «против шерсти», щелкнул суставами на пальцах. Либо что-то просчитывал, либо слова подбирал. Сам себе кивнул, встал на колени и принялся рисовать на земле.

АНДРЕЙ

— Значица, смотрите…

Он рассказал, что в деревушке этой скворечников двадцать и примерно столько же сараюшек. В первых жили птицы, а во-вторых… типа люди. Андрей не вдавался в подробности, не хотел вспоминать то, что увидел утром, но в общих чертах обрисовал, что это не совсем люди. Хотя есть вероятность, что когда-то ими были. Ну или эволюция на этой планете по другому витку пошла.

Андрея провели мимо этих строений, как экспонат. Уже после он понял, что птицы оценивали, стоит ли на него ставить, а люди — стоит ли рисковать и вызывать на бой.

— Да, птички тут странные, любят хлеба и зрелищ.

По вечерам в этом птичьем поселении устраиваются бои — между сараюшками. Есть что-то типа арены, и как в петушиных боях, только с людьми, участники выходят группами, как бы стенка на стенку, представители двух сараюшек. Победившая группа забирает одного человека из проигравших, тем самым усиляя свой состав.

— А что происходит с остальными?

— Ну…

Андрей ответил не сразу, почесал подбородок и хмыкнул. Не злобно, а скорее отчаянно.

— Птички эти точно не веганы… Может, супчики варят, может — рагу, или на вертеле жарят. Тебе какой вариант больше нравится?

Софа зажала рот руками, а глаза заблестели от слез. Наум упрекнул Андрея, но больше для проформы, видно было, что ему самому не по себе от перспективы.

— В общем, у нас, как у новичков, есть выбор. Либо мы кого-то вызываем, либо нас.

— Погоди, ты что, курлычий язык научился понимать? — Наум посмотрел на Андрея с прищуром.

— Ага, типа того…

Андрей объяснил, что в логове птиц человек был, как переводчик. Видимо, выслужился. На вопрос, откуда этот человек знал наш язык, Андрей поделился догадкой, вспомнив мужика в термобелье. Что у птиц все на потоке, как-то отправляют сигнал в космос, заманивают любопытных астронавтов и… Почему еще слух не прошел про эту планету? Да кто ж разберет, Андрей не мастак все эти теории разбирать, просто мыслями поделился.

Наум поцокал, поддел за разыгравшееся воображение, а вот Софа сцепила руки и большими пальцами почесала нос.

— В словах Андрея есть здравое зерно…

СОФА

Ребята высказывались наперебой, спорили, но все же сошлись в одном: те жертвы возле их лагеря были частью какого-то ритуала, все началось с него. Всегда начиналось. Наверное. Астронавты поумнее покидали планету. Почему не рассказали о ней? Потому что все забывали. Андрей поделился глюками первой ночевки, Наум согласился, что это могла быть реакция на какие-то смеси в воздухе. Те же из астронавтов, которые поддавались зову любопытства, попадали в ловушку. В этот момент Софа уставилась в землю.

— Простите, ребят…

— Да, ладно, — ее обнял Наум, щелкнул по носу. — Прорвемся.

Что еще вызывало недоумение у троицы: почему пропавших астронавтов никто не искал? На это Андрей поделился еще одной теорией. В логове птиц он заметил предметы, явно, не созданные птичьей расой. Вероятно, корабли разбирали, предварительно их как-то с помощью магнитного поля, их птичьих духов или еще какой хрени на планету притягивали…

— Черт! — Софа вскочила. — Значит, наш корабль в опасности, капитан же сказал, что надвигается метеоритная буря, что, если…

Закончить фразу не дали — дверь распахнулась. Птах курлыкнул и жестом подозвал Андрея. Тот выставил руку и сначала кивнул своим — они встали кругом, коснулись головами, чтобы обсудить решение. Андрей предложил вызвать на бой группу из сараюшки напротив, рассказал ночную сцену, предположив, что там теперь меньше народу, а, значит, они послабее.

— А если там остались такие же бугаи, как и ты? — хмыкнул Наум.

— Да брось, если бы тот чувак чувствовал себя в безопасности, побежал бы он?

— Ты же сам сказал — нервы сдали.

В общем, чуть попрепиравшись, предложение Андрея приняли. Птах, услышав решение, склонил голову, поморгал, Андрей было решил, что пернатый не понял и для убедительности ткнул пальцем в сторону сараюшки, которую выбрал. Птах что-то курлыкнул, развел крыльями, помотал головой. Но Андрей его вытолкал, буркнув, что понабрали тут сомневаек.

Парни сели у стены, ждать, когда позовут на бой. А Софка вернулась к незавершенной мысли:

— Наших надо предупредить, чтобы валили отсюда.

— Спятила? А кто нас спасет? — возмутился Андрей.

А вот Наум поддержал.

— Это же из серии принципа вагонетки.

— В смысле? — Андрей, видимо, уже бой в голове прокручивал, поморгал непонимающе.

— Либо только мы втроем погибнем, либо вся команда, — пояснила Софа.

— Э, мать, ты чего, совсем не веришь в нашу удачу? — наигранно обиделся Андрей.

Ответить Софа не успела — раздался шорох. Все посмотрели в сторону лаза, который выкопали ночью. Парни подбежали к нему, приготовились лазутчика оглушить, но заткнули уши от радостного визга Софки — это оказался Козявыч. Весь грязный, покоцаный, глаза-лампочки мигают.

Софка взяла его на руки, прижала к себе, покружилась. Расцеловала. Осмотрела всего, а тот мерцал, как новогодняя елка — от счастья.

— Как ты нашел нас? — спросил Наум, но робот не мог ответить.

Софка пожалела, что не добавила ему речевой модуль. Она что-то набрала на встроенной в него консоли и подтолкнула к лазу. Вовремя. Дверь сараюшки уже в который раз за день отворилась. Софа прикрыла собой Козявыча и шепнула:

— Ты знаешь, что делать!

НАУМ

По одному троица вышла на улицу, их под конвоем довели до арены. Не обычной арены. В круг посажены кусты, в центре свободное поле — может, кусты и не сажали, а просто выкорчевали рядом растущие другие растения. Хотя какая разница? На кустах устроились птенчики, за кустами находились насесты, их заняли птицы покрупнее. Стоял птичий гвалт, летали перья, пух и смрад неубранного курятника.

Возле кустов в полуприсяде собрались люди, видимо, так кучковались представители сараюшек. Они щелкали пальцами, кивали — что-то обсуждали, и язык их лишь отдаленно напоминал человеческий.

На арену первыми вывели Андрея, Наума и Софу, они встали спиной друг к другу и максимально прижались — по совету Андрея, чтобы быть готовыми к появлению противников из любой точки арены.

Трюк оправдал себя, противники начали появляться по одному из-за кустов. Один. Второй. Третий. Четвертый… Пятый… Настроение троицы потянулось ко дну, а тут еще, добив его, появился и шестой человек.

Наум ткнул локтем Андрея в бок.

— Ну? Их будет меньше…

— Ой, брось, посмотри на них. Хиляки. И жрать толком давно не жрали. Я троих на себя возьму. Соф, — он толкнул Софу, — девчонку с длинными волосами видишь? Заболтай ее вашими женскими штучками: маникюр, шманикюр, прическу посоветуй.

— Я? Где я и женские штучки?

— Ну ладно-ладно, компьютерными приблудами задави, это будет еще страшнее, — Андрей гоготнул. — А тебе Наум, предлагаю вот тех двоих отвлечь, я с троицей быстро разделаюсь и к вам на подмогу приду.

Ага. Как бы не так. Эта шестерка, явно, провела много боев и давно выработала тактику. Они гурьбой с улюлюканьем налетели на Андрея, повалили его на землю, заломили руки, ткнули лицом в землю, прижали ноги — обездвижили, как лилипуты великана.

Софа замерла в шоке, Наум на мгновение тоже, но быстро пришел в себя, рванул к Андрею, ухватил одного хиляка за лодыжку, дернул на себя, тот заверещал, вцепился в Андрея сильнее. Наум дернул еще раз, раздался треск ткани. Штанов Андрея. У хиляка оказались острые ногти. Или когти? Порвалась не только ткань, появилась и кровь.

На трибунах птицы заклекотали, замахали крыльями. Наум словил ощущение, что оказался гладиатором в Колизее, вот сейчас какой-нибудь важный птах опустит перо-палец вниз, вынося приговор хиляку. Или Науму?

Софа тоже принялась оттаскивать нападающих от Андрея, но жилистый мужичок двинул ее по лицу локтем, и Софа рухнула без сознания.

Дела…

Андрей извивался червяком. Недолго. Ему передавили трахею, вывели из строя, вырубив. Наум остался один. И что делать? Сдаваться? Щаз…

Наум принял боевую стойку, осклабился, зарычал — а соперники начали его окружать. Наум оценивал каждого, выискивал слабые места. Белобрысый припадал на правую ногу, у чувака со шрамом на щеке плетью висела левая рука, девушка бегала глазами, будто не могла ни на чем конкретном сфокусироваться, парень с родинкой на щеке рвано дышал, будто пробежал эстафету, еще двое особых признаков усталости не выдавали, только у лысого, которого оторвал от Андрея Наум, с руки капала кровь. Не его.

Пришлось вызвать из памяти все, что Наум знал о боях. Книги не помогут, ролики тоже, сам занятия пропускал, не считал, что это когда-нибудь пригодится, но вспомнил фильмы про Шерлока, как он мысленно бой проводил, прежде чем реализовать серию ударов. Подсечь ближайшего, толкнуть его на соседа, создать суеты, нырнуть им за спину, столкнуть крайних двух лбами. Рвануть к своим, похлестать Софу по щекам, потормошить Андрея. Покопать землю, как собака, поднять взвесь пыли в воздух, дезориентировать соперников, ухватить своих за лодыжки, упереться, потянуть к кустам. Пустым кустам, они буквально в десяти шагах. Повлиять на толпу зрителей, показать пример, взять с земли ком, кинуть в соперников.

Ну а вдруг.

Удивительно, в забаву закидай участников боя, включились птенцы. Дети, что с них взять. Они и правда начали бросать на арену все, что им попадалось под крылья и лапы — возникла неразбериха. Птенцы летали, люди кричали, песок поднимался, создавая завесу — видимость стала почти нулевой.

Неразбериха переросла в хаос, когда раздался рев двигателей.

Наум воспользовался ситуацией, ухватил Софку и Андреем за руки, дотащил до куста, без сил упал, но его окликнула девушка, замахала призывно. Благо Софка очнулась. Андрей тоже глаза открыл, его еще пошатывало, но хорошо, что не придется и дальше тащить на себе. Втроем они потрусили за спасительницей, не забывая оглядываться. И чуть не споткнулись о Козявыча. Софа взяла его на руки. Он засверкал лампочками.

— Ты как здесь?

Вопрос был нериторический. Шаттл-то так и не сел. Видимо, робот как маячок сработал, привел к своим. Только спасательная миссия грозила обернуться трагедией. Шаттлу сесть не давали — в небо взметнулись огромные птицы, они нападали на железного чужака.

Софа наблюдала за сценой со слезами на глазах и упрекала робота:

— Я же о другом просила. Ну зачем ты их привел. Зачем?

Козявыч виновато шуршал шестеренками. Мотор шаттла чихал, птицы радостно клекотали, ожидая скорую победу. Но тут… чихнул уже птах. Вот точно чихнул. На него обернулись. Он развел крыльями, помотал головой, снова чихнул. Этот чих волной прокатился по его соседям-птицам, затронул даже тех, кто в воздухе был. Началась новая паника. Птицы потеряли концентрацию, Наум подтолкнул своих напарников, они побежали в сторону шаттла.

***

СОФА

Она опустила Козявыча, робот поспешил вперед, лавируя между препятствиями, словно показывал путь. Андрей бежал первым, Наум следующим, но протянул руку, чтобы помочь Софе, она помотала головой. Не совсем же слабачка, хотя остановило не это, было предчувствие, которое в момент оправдалось — женщина, которая их сюда вывела, сунула Софе сверток, как от сердца отняла, всхлипнула, взглядом попросила его сохранить.

Спросить, что это Софа не успела, женщина убежала, да и Наум крикнул — поторопил.

***

— Вакуум вас раздери! Под трибунал всех отправлю! Я что говорил? Быть постоянно на связи! Какого черта вы в пещеру поперлись? Если бы не Козявыч ваш…

Капитан распекал троицу. Для вида.

Сам же радовался — все обошлось. Планета со странностями — техника сбоит, карта со снимками из космоса не совпадает. Да и не было там жизни, не было аборигенов, как они могли привидеться — видимо, потоки воздуха и песка создали иллюзию.

Стоило всем ступить на корабль — воспоминания о происшествии словно сдуло ветром. Наум с Андреем разводили руками — шли, шли, от жары спрятались в горе. Софа молча дырявила взглядом пол. Пилот шаттла в лазарет отпросился — голова закружилась. Решили, что все-таки зря без скафандров ходили.

После взбучки Софа в своей каюте обняла Козявыча, а тот открыл ячейку на пузе. Курлыкнул по-птичьи, протянул хозяйке яйцо, передав визуальный образ, как женщина вручила Софе сверток.

— Интересно, оно живое?

Никому о находке Софа не рассказала. Хотела, но мысль каждый раз убегала в другое русло, а Козявычу пообещала:

— Ты что-то знаешь. Точно знаешь, прилетим домой, я организую для тебя речевой модуль.

***

А на планете птичьей в небо смотрела женщина и вздыхала. Послышался свист, она осунулась и поплелась в сараюшку, устроилась в гнезде, погладила камень, имитирующий яйцо, поправила ткань, скрывающую его сущность. Завтра ее накажут за ложь, но ей было уже все равно, у малыша появится шанс на другую жизнь. Наверное. Только бы та девушка не оказалась монстром похуже. Но у нее ведь были такие добрые глаза…