Куропатчатая авиация

Утро выдалось морозное, но солнечное. Фермер Овсеев, накинув китчевый тулуп и вооружившись новой лопатой, вышел расчищать дорожку от крыльца к воротам. Снегу за ночь навалило прилично — сантиметров двадцать, пушистого, лёгкого. Мужчина уже приноровился к таким уборкам: сначала протоптать узкую тропку, потом расширять.

Лопата мерно врезалась в снег, отбрасывая белые пласты в стороны. Овсеев думал о своём — о комби кормах, о том, что Милку пора запускать на сухостой, о дочке Кате, которая обещала приехать на выходные. Вокруг было тихо, только снег поскрипывал под ногами да где-то далеко каркнула ворона.

И вдруг небо будто разродилось грохотом.

Что-то серо-коричневое, стремительное, с шумом упало буквально в двух метрах от него, пробив свежий снег, как торпеда. Овсеев отшатнулся, выронил лопату и замер. Из образовавшейся воронки торчал только хвост. Небольшой, рыжеватый, с тёмной каёмкой.

— Твою ж… — только и успел выдохнуть Овсеев.

Над головой, метрах в десяти, с противным клёкотом пронёсся орёл. Крупный, тёмный, с желтоватой головой. Он сделал круг, заложил вираж и снова пошёл на снижение, явно высматривая добычу. Но добыча уже исчезла. Орёл покружил ещё немного, раздражённо крикнул и улетел в сторону леса.

Овсеев стоял, глядя то на небо, то на хвост, торчащий из сугроба. Хвост слегка подрагивал. Потом из снега показалась голова — круглая, с чёрными бусинками глаз и коротким клювом. Куропатка. Самая обычная серая куропатка. Птица огляделась, стряхнула снег с перьев, выбралась из своего убежища и, смешно переваливаясь, побежала к кустам у забора. Там она скрылась в зарослях шиповника.

Овсеев перевёл дух. Лопата валялась в стороне, сердце колотилось где-то в горле.

— Ничего себе авиация, — сказал он вслух. — Прямо пикирующий бомбардировщик…

Мужчина подобрал лопату, отряхнулся и пошёл дальше чистить снег, то и дело поглядывая на небо. Орёл больше не появлялся. Но мысль о том, что куропатки так спасаются от хищников, засела в голове крепко.

День прошел быстро — а вечером за ужином фермер рассказал эту историю жене Марьяне (она как раз приехала погостить на пару дней).

— Представляешь, — говорил он, нарезая хлеб. — Прямо с неба — и в снег! Бах!

— А ты не знал? — удивилась Марьяна. Женщина как раз заканчивала работу на метеостанции. — У нас в горах куропатки тоже так делают. Если орёл или ястреб, они сразу в сугроб ныряют. Снег мягкий, они пробивают его и сидят там, пока опасность не минует. Так хищник не может их достать.

— Впервые вижу, — признался Овсеев. — Вроде столько лет за городом живу, а такого не встречал.

— Значит, раньше орлы тут не охотились, — резонно заметила Марьяна. — А теперь, видать, появились. Вот куропатки и учат молодёжь. Ты светлую видел — молодая.

На следующий день история повторилась. Фермер вышел почистить снег (намело ещё) и специально посматривал в небо. И точно: часа через два раздался знакомый шум крыльев, и очередная куропатка камнем упала в снег метрах в пяти от него. Орёл — может, тот же самый, может, другой — покружил и улетел.

— Система, — сказал Овсеев, записывая наблюдение в мысленный блокнот. — Работает. Пусть грызунов ест.

Так и пошло. Всю зиму, почти каждый день, Овсеев становился свидетелем куропаточьей авиации. Иногда птицы падали прямо на его участке, иногда за забором, в поле. Орлы (их оказалось два — крупный и поменьше) регулярно наведывались, но каждый раз оставались с носом. Куропатки чётко знали: снег — их спасение.

Фермер Овсеев привык к такому. Он уже не пугался, когда из-под ног вылетал серый комок или когда очередная птица плюхалась в сугроб. Иногда мужчина даже успевал заметить, как куропатка, сидевшая на ветке, вдруг срывалась и вертикально, как камень, падала вниз, стоило орлу появиться на горизонте. Иногда Овсеев даже колол наст, если ночью были морозы — выпускал птиц из плена, так ему подсказала жена.

— Тренировочные полёты, — усмехался он, обращаясь к псу Бяшке, который тоже привык и перестал обращать внимание на эти воздушные манёвры.

Бяшка только зевал и отворачивался. Ему, псу, выросшему среди овец, куропатки были до лампочки.

Сегодня Овсеев решил понаблюдать подробнее. Он взял бинокль, устроился на втором этаже у окна и стал следить. Картина открылась удивительная. Куропатки, которых в округе было довольно много, держались стайками на опушках и в полях. При появлении орла — а те появлялись регулярно — вся стая мгновенно реагировала. Часть птиц взлетала и пыталась увести хищника в сторону, а самые опытные или молодые ныряли в снег. Причём делали это с невероятной точностью, пробивая даже плотный наст, если он был не слишком твёрдым. Фермер приучил — разобьет если что.

— Эскадрилья, — комментировал Овсеев. — Истребители и бомбардировщики. Одни отвлекают, другие прячутся.

Мужчина даже приноровился определять, где примерно упала птица, чтобы потом, когда орёл улетит, посмотреть, как она выбирается. Куропатки отсиживались в снегу иногда по полчаса, прежде чем рискнуть вылезти. Больше они не замерзали — научились выскакивать и зимовать в овечьем загоне.

К весне снег стал оседать, появлялись проталины. И вместе с этим изменилось поведение птиц. Орлы стали прилетать реже, а куропатки больше не ныряли — наверное, укрытия стали ненадёжными. Овсеев как-то вышел утром и долго стоял, глядя на пустое небо.

— Отвоевали, — сказал он. — До следующей зимы.

Марьяна, собиравшаяся утром уезжать в город, спросила:

— Скучать будешь по своей авиации?

— Буду, — честно признался Овсеев. — Привык уже. Как без них? Тишина…

Но тишина была недолгой. Через неделю на участок прилетел тот самый крупный орёл. Он сел на старую берёзу у забора и долго сидел, озираясь. Овсеев вышел на крыльцо, посмотрел на него.

— Что, брат, — сказал он. — Не вышло у тебя с куропатками? Ничего, в лесу мышей полно. Наших-то съел. Спасибо.

Орёл глянул на него жёлтым глазом, расправил крылья и тяжело взлетел, направляясь к лесу.

А Овсеев вздохнул и пошёл кормить овец. Всё идёт своим чередом. Куропатки где-то там, уже, наверное, гнёзда вьют. А он будет ждать следующей зимы, чтобы снова наблюдать это чудо — куропатчатую авиацию, когда серые комочки с неба ныряют в снег, спасаясь от крылатых хищников.

Теперь каждый раз, убирая снег лопатой, он будет поглядывать в небо. Вдруг повторится?