Кузнец S Ранга: Враг в Отражении

— Кир…

Мирта стоит надо мной и улыбается, убирая прядь огненно-рыжих волос за ухо.

— Кир. Ты нам нужен.

Блеск губ. Её голос такой теплый. Она наклоняется вперёд.

На её груди сверкают капельки мёда, стекая в глубину декольте.

— Ну же, Кир.

Мягкое прикосновение её ладони к моей щеке. И что мне ответить, когда я не могу отвести от неё взгляд? И сердце будто не на месте.

— Кир. Без тебя мы не справимся.

Сквозь омут доносится голос Эльзы. Вижу её образ. Размыто, но запах шоколада узнаю безошибочно, и жар её дыхания у моих губ. Кажется, совсем недавно я ощущал их вкус.

— Прости нас Кир… но.

Простить? За что я должен их простить? Эльза подносит что-то к моему носу. Аромат сладости сменяется чем-то ужасно вонючим! Прошибающим ноздри до самых мозгов!

Звуки возвращаются в норму, словно меня вытащили из-под толщи воды.

— Кир! Подъем! — кричит Мирта, — Они сейчас здесь все разнесут!

Я моргаю. Часто-часто. В ушах больше не шумит, зато в зале стоит такой гвалт, будто я очнулся посреди рыночной драки. Так и есть, демоны побери.

Зал таверны «Дворфец» напоминает осиное гнездо.

Мирта уже встала в стойку, на пальцах пляшут искры. Эльза отступает к стойке, цедит что-то из склянки в кружку — настойка шипит, как змея. А Ферро…

Ферро проверяет на прочность чьи-то зубы. Зубы проигрывают бой со счетом три… нет, четыре-ноль.

Она держит за грудки мужика в кожаном фартуке с эмблемой Бронзового Молота. И усиленно бьет ему лицо. Голова под её ударами качается как маятник. Туда-сюда. Туда-сюда.

Ритмично, со вкусом, будто она кузнечным молотом по заготовке работает.

Волчий хвост хлещет воздух, уши прижаты — кайфует.

Рядом тощий с кинжалом пытается зайти ей со спины, но не решается. Переступает с ноги на ногу, примеряется, снова отступает. Ферро даже не оборачивается — дернула хвостом, и тощий подпрыгивает, едва не выронив оружие.

Слева Мирта развлекается с двумя сразу. От её ладоней в разные стороны пляшут искры, мужики шарахаются, натыкаются друг на друга, матерятся и трут обожженные места. Один попытался схватить ее за руку — получает по пальцам огненной плетью и теперь дует на них, подпрыгивая на месте.

Эльза пристроилась у стойки. В одной руке склянка, в другой кружка. Плеснула чем-то в морду третьего нападающего — тот взвыл, схватился за лицо и побежал к бочке с водой, по пути сбив лавку.

— А ну поднял! — рявкает хозяин из-за стойки.

— Момент!

Мужик на бегу разворачивается, поднимает лавку, ставит на место и продолжает бежать к бочке.

Меня без внимания тоже не оставили. Бугай размером со шкаф только что схватил стул и кинулся на меня.

— Ты покойник, кузнец! Покойник!

— Мебель не ломать! — рявкает хозяин таверны.

— Извините! — бугай тушуется, аккуратно ставит стульчик и с разбегу несется на меня.

Какое злое зло я ему сделал?!

Я уклоняюсь, он врезается в стену. Отскакивает, мотает башкой и идет по новой.

Кто-то из его подельников пытается запустить кружкой в Ферро. Промахивается. Кружка свистит мимо, но хозяин таверны ловит ее на лету, не глядя, и ставит обратно на стойку. Даже бровью не ведет.

— Уфомони сфою кофку, у мефя зубоф уфе неф! — воет тот сквозь разбитые губы, которого разматывает Ферро.

— Я тебе лицо сейчас отгрызу, — Ферро оскаливается, демонстрируя звериные клыки.

— Ааа, мама!

В общем он делает правильный выбор и стоически теряет сознание. Ну, хоть не обмочился.

Тощий наконец решается, подскакивает к Ферро сзади, замахивается — и в этот момент она, не оборачиваясь, отмахивается хвостом. Хвост хлещет тощего по лицу, тот взвизгивает, выронив кинжал, и хватается за нос. Кинжал падает на пол. Все замирают. Провожают взглядом.

— Хм. Это будет за счет Бронзового молота, — говорит хозяин.

— Справедливо, — Кивает бугай.

Драка продолжается.

Бугай снова прет на меня. Я ухожу вниз, подсекаю его под колено, он рушится плашмя, едва не приложившись башкой об угол стола. В последний момент успевает выставить руки и просто тюкается лбом в пол.

— Ай, мать твою! — выдыхает он, поднимая голову.

— Лежи уже, — советую я.

Из угла доносится бульканье. Третий нападающий, тот самый, что бежал к бочке, теперь сидит на полу, обхватив голову руками, и мелко дрожит. Перед ним стоит Эльза и задумчиво болтает остатками какой-то фиолетовой жижи в склянке.

Мирта загнала двоих своих в угол у камина. Они жмутся друг к другу, выставив перед собой руки, а она играет огоньками на пальцах, как кошка с мышами.

Ферро добивает своего. Мужик обмякает, сползает с лавки и растекается по полу. Тощий рядом с ним тихонько поскуливает, зажимая разбитый нос.

Я оглядываю зал. Бугай лежит у моих ног и старательно дышит в пол, чтобы случайно не задеть что-нибудь головой. В углу дрожит облитый. У камина жмутся двое. Посередине валяется тот, с которого Ферро слезла, и рядом скулит тощий.

Хозяин таверны выглядывает из-за стойки. Окидывает взглядом помещение. Кружки на месте. Лавки стоят ровно. Столы не поцарапаны. Даже стул, который бугай хотел зашвырнуть, сиротливо стоит у стены целехонький.

— Ну, — говорит он. — Бывало и хуже.

— Что ж, время выносить мусор, — я отряхиваю ладони, хватая бугая за шкирку. Тяжелый конечно, но мне не привыкать.

Сначала примеряюсь к окну. Вылететь должен красиво, вместе с рамой. Но тут же поймал взгляд хозяина, который заставил меня передумать. Не удивлюсь, если под лавкой у него припасен заряженный арбалет.

Ладно, пошли по-человечески.

— За дверь то вышвырнуть можно?

— Ну…

— Я петли подлатаю, обещаю!

— Ладно, но чтоб сразу!

— Спасибо.

— Стой, стой, стой! — паникует бугай, — Только не головой вперёд. Пожалуйста.

— Дык как-то неприлично задом выкидывать. Могу котелок тебе на голову напялить. Не так больно дверью вышибать будет. Сгодится?

— Поди сгодится. — обреченно соглашается он.

Я беру котелок. Пошире такой, в котором хорошо кашу варить на дюжину голодных авантюристов. Надеваю на голову бугая. Тот мычит, но не сопротивляется — видимо, понял, что спорить бесполезно. Для верности бью сверху кулаком — котелок садится плотно, как влитой.

— Ай!

— Не бухти, зато крепко сидит.

Толкаю дверь плечом. Вечерний воздух бьет в лицо — холодный, влажный, пахнет талым снегом и жареными каштанами с уличного лотка. Ранняя весна. Под ногами хлюпает, с крыши напротив капает, и в свете масляных фонарей блестят лужи.

Я разбегаюсь. Бугай в котелке вылетает на крыльцо красивой дугой, приземляется в самую глубокую лужу — фонтан ледяной воды веером. Котелок с грохотом катится по брусчатке, бугай сидит, мотает головой и шумно выдыхает.

Ферро выходит следом, без лишних церемоний швыряет тощего лицом в сугроб у крыльца. Тот даже не ворочается — только тихо поскуливает в снег.

— Ты за это поплатишься! — вопит облитый Эльзой, которого Ферро только что отправила следом. Он пытается встать, поскальзывается на льду и снова плюхается в лужу.

— Нам очень приятно, что Бронзовый Молот решил нас тепло встретить по случаю возвращения, — вздыхаю я, глядя на это безобразие. — Но знаете что? Вместо того чтобы выплескивать обиды за просранную репутацию и заливать горе выпивкой, лучше займитесь делом. Верните цеху былое величие.

Бугай в луже поднимает на меня мутный взгляд. Кажется, до него медленно доходит, что я не шучу.

И тут я замечаю фигуры со стороны улицы.

— Что вы здесь устроили, мать вашу?!

Стефан Горн собственной персоной на пороге. Кряжистый, седой, с руками, исполосованными шрамами от окалин. Стоит, уперев руки в бока, и буравит меня взглядом. Рядом с ним — Мастерица Гелла, владелица «Котла и пера», где раньше работала Эльза. Острый взгляд, седые волосы убраны под косынку, от нее пахнет травами и чем-то едким. Даже в вечернем полумраке видно, как дернулся её нос — профессионал, оценивает обстановку по запахам.

А со стороны улицы, не торопясь, подходят двое. Знакомые силуэты. Брок и Лок. Оба в потертых доспехах, оба с ленивыми ухмылками на лицах. Брок машет мне рукой, Лок показывает большой палец, глядя на распластанных в лужах мужиков.

Хах. Я скучал по этим засранцам.

— Официальную часть вечеринки по случаю возвращения, — отвечаю я, расплываясь в улыбке.

Стефан обводит взглядом лужу. Затем бугая в воде, котелок в канаве, сугроб с тощим, ну и довольную Ферро.

— Боюсь представить, чего вы задумали для неофициальной…

— А ты проходи, — я хлопаю его по плечу, — и все узнаешь.

Стефан кряхтит, но в глазах пляшут чертики. Гелла уже перешагивает через лужу, не глядя на бугая — он её не интересует. Брок и Лок подходят, хлопают меня по спине, и мы все вместе заходим в таверну.

Дверь закрывается.

Бугай в луже смотрит на котелок. Котелок смотрит на бугая. Где-то на крыше звенит капель — весна, будь она неладна.

***

— Во дела! Пацан, ты всё правильно сделал! Нахрен этот Аргентис, я как знал, что там ниче путного не будет, один вред. И механизмы эти, хатфу на них! Одни проблемы.

— Не будьте столь радикальны, мастер.

— Я? Я радикален?! Да я самый лояльный, самый прогрессивный, самый…

Дальше он бы вещал до утра, но к счастью, в этот момент перед нами приземляется поднос с кружками пенного. Стефан хватает одну, делает глоток, и характер у него смягчается прямо на глазах — будто старые петли маслом смазали. Скрипеть перестал, и ладно.

Лок и Брок тем временем осаждают Ферро. Ещё бы — не каждый день в «Дворфец» посещает зверолюдка, да ещё и авантюристка.

— Так какой заказ, говоришь, самым запоминающимся был? — Лок подается вперед, готовый слушать.

— На оборотня! — Ферро раскидывает руки так широко, что чуть не сшибает кружку со стола. — Вот та-а-акенного медведя искала! Клянусь, более здоровой твари я в жизни не встречала! Три дня этого урода выслеживала. Следы — во! Такой лапой махнёт — и вместе со скальпом голову снесёт.

— Да иди ты! — Лок отмахивается. — Не бывает таких.

Зверолюдка подскакивает так, что стул с визгом уезжает назад. Уши прижаты, хвост трубой.

— Я по-твоему брехло, а?! А ну пойдём выйдем! Я покажу, кто в стае главный, щенок!

— Тише-тише, — Брок примирительно поднимает ладони. — Не будем ссориться. Он молодой, смешливый. Ты не серчай. Лучше расскажи: что там с медведем? Оборотень всё-таки или кто?

Ферро фыркает, плюхается обратно и мрачно болтает кружку, выискивая на дне утешение.

— Да если бы. Оборотни — они хотя бы опасные. А этот… — она закатывает глаза. — Оказалось, он из бродячего цирка сбежал. Потому и в одежде. Жилетка, мать его, расписная и феска на башке косматой. Представляешь? Идёт по лесу, важный такой, феска набекрень…

— И чего ты с ним в итоге? — Брок уже давится смехом.

— А что я с ним? — Ферро пожимает плечами. — Приманила бананом и отвела обратно в цирк. Благо он всего в двух часах ходьбы был. По дороге ещё и жилетку ему поправляла, чтоб не сбивалась. Артист, хренов.

Лок ржёт в голос. Брок утирает слезу. А Ферро довольно щурится и тянется за новой кружкой.

***

— Пей! Пей! Пей! Пей!

Да пью я, пью!

Кадык дёргается с каждым глотком. Напиток тонкими струйками течёт по подбородку. Не успеваю поставить опустевшую кружку на стол, как вижу довольную рожу Стефана Горна с пивными усами.

— Я мастер! Ма-а-астер. Тебе ещё учиться и учиться, пацан! Ха! Ну, понял, кто тут батя? А? А?! — Стефан смачно отрыгивает. — Дико извиняюсь перед барышнями.

— Вы же бросили пить, — прищуривается Мирта.

— Та разве ж я пью? — Стефан картинно разводит руками. — Так, учу своего сынка уму-разуму.

— Урок не усвоен! — заявляю я, хотя перед глазами уже начинает двоиться. — Мы не закончили! Давай ещё по одной!

— Вот это я понимаю, мой мальчик!

Пока мы наливаем, мой взгляд падает на соседний стол. Там идёт своя война.

Перед Ферро высится пирамида из кружек. Шесть штук. Нет, семь. Она сидит с абсолютно невозмутимым видом, только хвост слегка подрагивает. Напротив неё Брок пытается допить свою пятую — и, кажется, проигрывает этот бой. Кружка ходит ходуном в его руке, пенное плещется через край.

— Давай, давай! — подначивает Лок, который давно уже сошёл с дистанции и теперь просто болеет. — Она же девушка! Тебе не стыдно?

— Она… она не девушка… она стихийное бедствие… — выдыхает Брок, с мольбой глядя на кружку.

Ферро молча пододвигает к себе восьмую. Даже не чокаясь. Просто берёт и начинает пить. Брок смотрит на это с ужасом и обречённо роняет голову на стол.

— Сдаётся, — констатирует Мирта, которая пьёт наравне со всеми, но держится подозрительно бодро. — Только что у нас появился новый чемпион.

— Это мы ещё посмотрим, — бурчит Лок, но лезть в бой явно не рискует.

Я отворачиваюсь к Стефану. У него уже третья на подходе, и глаза подозрительно блестят.

— Значит, говоришь, не пьёшь? — уточняю я.

— Учу, — важно кивает он. — Исключительно учу.

Из-за соседнего стола доносится глухой стук — это Брок окончательно капитулировал и встретился лбом со столешницей. Ферро довольно ухмыляется и тянется к девятой.

***

— Мастерица Гелла! — Эльза горячо зашептала, придвигаясь ближе и косясь на шумный стол, где Стефан как раз рассказывал очередную байку про то, как он выковал меч для самого герцога. — вы со Стефаном?! Как?! Он же… ну…

— Эльза, женщине нужно крепкое мужское плечо.

— Но, мастерица, — Эльза замялась, покосилась на Стефана и понизила голос до шепота. — Я не хочу обидеть мастера Стефана, но он же выглядит как сальный тролль!

— Деточка, — Гелла назидательно подняла палец. — Так и должен выглядеть НАСТОЯЩИЙ мужик. Могуч, вонюч и волосат. Чтоб если обнимет — кости хрустнули. Чтоб если поцелует — неделю оттиралась.

— Фу!

— Не фукай. — Гелла довольно хмыкнула и стрельнула глазами в сторону Стефана. — Для меня отличный вариант. В моём возрасте главное, чтоб грел и не капризничал. А этот ещё и руками работать умеет. Ценный экземпляр.

Эльза открыла рот, но ничего не сказала.

— И ты не тормози. Посмотри на своего парнишку, хватай его пока он молодой и бойкий. Потом оглянуться не успеешь — обзаведется брюхом, лысиной и женой с приданым.

— Мастерица, я…

— Что мастерица? — перебила Гелла. — Мастерица тебе говорит, что хватит в девках сидеть. Парнишка красивый, это ж видно невооруженным глазом. Такого упустишь — век будешь жалеть, по ночам в подушку плакать и травки от одиночества заваривать.

Эльза густо покраснела.

— Вот, — Гелла полезла куда-то под стол и выудила маленький флакон с розовой жидкостью. Протянула Эльзе, прикрывая ладонью. — Держи. Подарочек. Как знала, что пригодится, потому взяла два.

Гелла протянула Эльзе под столом маленький флакон с розовой жидкостью.

— Это что? — Эльза трясущимися руками взяла флакончик, пряча его в кофр. — Пыльца феи?!

— Тююю, разве ж я бы до такого опустилась? Обижаешь, деточка. Это «Слезы суккуба».

— Мастерица, — прошипела Эльза, — это же незаконно!

— Не шуми, деточка. — Гелла невозмутимо отхлебнула из кружки. — Где-то законно, где-то нет. Ты не представляешь, как сейчас сложно достать качественную контрабанду. Особенно такую, которая придает столько страсти. Используй с умом. Один вдох и ты и твой кузнец превратитесь в кузнечиков, которые будут всю ночь прыгать друг на друге.

Цвет лица Эльзы, как химический реагент изменился с белого на пунцово-красный.

— Я не могу это принять!

Из-за спины донеслось тяжёлое топанье — это Стефан Горн собственной персоной направлялся к их углу. Красный, довольный, уже приобнял Геллу за плечи своими ручищами.

— Мастерица Гелла! — прогудел он. — Разрешите пригласить вас на танец? Я ещё достаточно трезв, чтобы не наступить вам на ноги. Ну, может, всего пару раз.

— Конечно, как я могу отказать столь статному мужчине.

Эльза порывалась вернуть флакон, но Гелла решительным жестом ее остановила.

— Невежливо отказываться от подарков. Живи свою лучшую жизнь, деточка, — подмигнула она Эльзе. — И не забудь надеть кружева.

Она подхватила Стефана под руку и утянула его в сторону импровизированного пятачка для танцев.

Эльза осталась сидеть, держась за кофр с флаконом так, будто он мог взорваться. Сквозь ткань она чувствовала тепло стекла. Или ей казалось.

Напротив, через стол, Кир как раз смеялся над очередной шуткой Лока.

Эльза сглотнула.

— Кузнечики, значит…

***

— Ух и крепкая у тебя рука, — Лок пытается побороть меня в армрестлинге, но куда ему.

— А то, — усмехаюсь и без особых усилий заламываю его кисть, с глухим стуком припечатывая к столу. — Я ж кузнец. Молотом целыми днями машу, пока вы, бездельники, по тавернам прохлаждаетесь.

— Со мной-то не сладишь, Кир, — бросает Брок вздернув подбородок.

— А ты со мной? — вмешивается Ферро.

Она облокачивается на стол так, что грудь сжимается локтями, хвост машет из стороны в сторону. Взгляд уже хищный, предвкушающий.

— Э-э-э-э… — Брок заметно скисает. — С женщинами не борюсь. Не хочу поранить, пойми.

— Уууууу, — доносится с края стола, где шепчутся Эльза с Миртой. — Ты попал.

— Чего? — вскидывает брови Брок, не понимая, почему девушки так заулыбались.

Ферро без лишних слов хватает Лока за шкирку и оттаскивает от стола, занимая его место. Лок только рот открывает, но возмущаться не рискует.

Я же уступаю место Броку, хлопаю его по плечам, усаживая поудобнее.

— Я надеюсь, страховка гильдии это покрывает? — улыбается Мирта, подпирая щеку кулаком.

— О чем она? — Брок смотрит на меня, не понимая, во что вляпался.

— О твоих похоронах. — Я похлопываю его по спине. — Не волнуйся, они будут пышными. И поминки тоже.

Брок нервно сглатывает.

— Если ты настолько крепок, как бахвалишься, — оскаливается Ферро, выставляя руку на стол. Локоть уходит в столешницу твердо, без дрожи. — Я, возможно, захочу от тебя щенков.

У Брока глаз дергается.

— Ставки только что возросли, брат, не облажайся! — Лок, забыв про обиду, протискивается обратно и начинает интенсивно массировать Броку плечи. — Не посрами честь мужиков!

— Ни за что! — Брок собирается, хмурит брови, выдыхает и ставит локоть напротив локтя Ферро. Контраст впечатляет: его рука в два раза толще, но Ферро это, кажется, только забавляет.

— Все готовы? — спрашиваю я, кладя ладонь поверх их сцепленных кистей. — Раз, два, погнали!

Я убрал ладонь.

На всё про всё уходит две секунды.

Ферро делает одно резкое движение — и Брок не просто проигрывает. Его буквально складывает корпусом вперед, он теряет равновесие, хватается за столешницу свободной рукой, но поздно — стол накреняется, кружки едут в сторону, и вся конструкция с грохотом рушится на пол.

Брок оказывается сверху на столешнице, лицом вниз, раскинув руки. Ферро даже не сдвинулась с места — сидит, опираясь локтем на пустоту, и довольно скалится.

— Без шансов… — выдыхает Мирта.

— Полный провал… — констатирует Эльза.

Лок стоит с открытым ртом, потом медленно переводит взгляд с поверженного друга на довольную Ферро.

— Я… я могу переиграть? — шепчет он. — Ну, типа, реванш? С ней?

Я только хлопаю его по плечу, качая головой.

— Стол кто мне починит, а?! — рявкает хозяин таверны, выглядывая из-за груды посуды.

Ферро поднимается, перешагивает через распластанного Брока и направляется к стойке за новой кружкой:

— Угомонись, старая перечница. — довольно щурится она. — я починю. Только плесни мне ещё кружечку.

Брок со стола тихо стонет. Лок наклоняется к нему:

— Брат, ты как?

— Она… она сказала про щенков? — сипит Брок.

— Сказала.

— Это… это предложение еще в силе?

Лок задумчиво смотрит на друга, потом на Ферро, которая уже опрокидывает в себя кружку у стойки.

— Я так не думаю, брат.

— Эх…

***

За окнами таверны давно уже глубокая ночь. Масляные лампы коптят, дрова в камине прогорели до алых углей, и даже хозяин перестал следить за сохранностью мебели — просто сидит за стойкой, подперев щеку кулаком, и клюет носом.

Компания потихоньку рассасывается.

Брока и Лока мы буквально выпихиваем за дверь вдвоем. Лок еще пытается что-то рассказывать про тактику боя с троллями, Брок просто мычит и периодически норовит прилечь прямо на крыльце. Ферро вызывается их проводить — якобы «чтоб не заблудились по дороге в выгребную яму», но по хитрому прищуру видно, что ей просто не хочется заканчивать вечер. Уши торчат, хвост ходуном — проводит и, может, еще куда зайдет по пути. Кто ж её разберет.

— Пригляди за ними, ладно? — говорю я ей на прощание. — Только давай без приключений.

— Обижаешь! — фыркает Ферро и, подхватив обоих авантюристов под руки.

Брок почти на голову выше, но она тащит его как мешок с картошкой, и скрывается в темноте.

Эльза… Эльза как-то подозрительно быстро собралась. Схватила свой кофр, обняла Мирту, Геллу, кивнула мне и выскользнув, пошла на второй этаж таверны, даже не попрощавшись толком. Только на пороге обернулась, посмотрела на меня странно — и пропала за дверью.

— Странная она сегодня, — бормочу я.

— Влюбленные все странные, — философски замечает Стефан и тут же получает от Геллы локтем под ребра.

Я смотрю на Мирту. Она сидит, уронив голову на сложенные руки, и, кажется, уже дремлет. Огненно-рыжие волосы разметались по столу, губы чуть приоткрыты, дышит ровно и глубоко. Во сне она улыбается чему-то своему.

— Стефан, отведем её в кузню? — спрашиваю я. — Тут недалеко.

— Чем таверна не угодила? — начинает Стефан, но я качаю головой:

— По пути расскажу.

— Ладно, парень. Гелла, я провожу молодежь? — гудит он, и в голосе появляются такие нотки, каких я у него никогда не слышал.

— Проводи, заблудятся еще, дел натворят, — усмехается Гелла. Оглядывает меня и Мирту, — Только не заставляй меня ждать.

— Разве ж я посмею! Кхм, так, пацан, поднимаем девчонку.

— Мирта, — я потряс её за плечо. — Подъем.

— М-м-м? — Она поднимает мутный взгляд. В глазах плещется хмель и что-то еще, теплое и расплывчатое. — А? Кир? Ты такой… размытый.

— Пора собираться. Поспишь у меня в кузне.

— У меня в кузне, — машинально поправляет Стефан.

Подхватываю её под руку, помогая встать. Мирта послушно поднимается, делает шаг, спотыкается и повисает на мне. Я ловлю её, и она утыкается носом мне в плечо.

— Ой, — выдыхает она мне прямо в шею. — Ты теплый. И от тебя так вкусно пахнет гуляшом.

— Спасибо, — говорю в пространство, но чувствую как по коже бегут мурашки.

Ночь встречает нас холодом и тишиной. Лужи затянуло тонким льдом, он хрустит под ногами. Со скатных крыш бегут ручейки подтаявшего снега. Где-то вдалеке лает собака, и ей отзывается вторая.

— Зябко, — мурчит Мирта, цепляясь за мой рукав. — ты меня погреешь?

— В кузнице тепло, да и шкуры есть, так что.

— Не-е-ет. Это не то… я хочу, чтобы ты меня согрел… — шепчет она и еще крепче прижимается, после чего замолкает.

Кузница встречает нас тишиной, запахом остывшего угля и железа. В горне еще тлеют угли — Стефан с утра подкинул, чтоб не разжигать заново. Красноватый отблеск танцует на стенах, выхватывая из темноты наковальню, развешанные на стенах инструменты, груду заготовок в углу.

Мирта заходит, держится за косяк, делает два шага и просто оседает на лавку у стены. Глаза уже закрываются, голова клонится к плечу.

— Я тут… посижу чуть-чуть… — бормочет она.

— Давай-ка наверх, — киваю на лестницу. — Там кровать, подушка, одеяло. Поспишь по-человечески.

— М-м-м… — Мирта пытается что-то возразить, но сил хватает только на то, чтобы встать и, пошатываясь, побрести в указанном направлении.

На середине лестницы Мирта останавливается. Ноги подкашиваются, она хватается за перила и замирает, глядя вверх на оставшиеся ступеньки как на неприступную скалу.

Я смотрю на неё. Стоит, покачиваясь, волосы рассыпались по плечам, глаза мутные.

— Держись за меня, — говорю коротко и подхватываю её на руки.

Мирта ойкает, инстинктивно обвивает руками мою шею. Она легче, чем я думал — или это просто адреналин играет.

— Ты сильный, — шепчет она мне прямо в ухо. Губы касаются мочки, по спине бегут мурашки.

— Я ж кузнец, — отвечаю хрипло и начинаю подниматься.

Она прижимается щекой к моей шее, дышит тепло и часто. Пальцы перебирают волосы на затылке. С каждым шагом ее тело будто тяжелеет, но не от веса — от того, как она расслабленно льнет ко мне, доверяет полностью.

Наверху темно. Я заношу ее в комнату, прижимаю плечом дверь. На столике догорает свечка, оставленная мной сегодня перед выходом в таверну. Мягкий свет заливает маленькое помещение.

Подхожу к кровати. Хочу опустить ее на одеяло, но Мирта не разжимает рук. Смотрит снизу вверх, и в этом взгляде столько всего, что я застываю.

— Не отпускай, — просит тихо.

Я не знаю, что отвечать. Просто стою, держа её на руках, и чувствую, как бешено колотится сердце.

Она тянется ко мне сама. Медленно, словно дает время отстраниться. Её губы находят мои — сначала неуверенно, потом смелее. Целует так, будто хочет запомнить вкус.

Я отвечаю — не могу не ответить.

Мы заваливаемся на кровать вместе. Я успеваю подумать, что надо бы аккуратнее, но Мирта тянет меня на себя, и мысли путаются.

Она подо мной — волосы разметались по подушке, глаза блестят в полумраке, губы припухшие. Руки на моих плечах, пальцы впиваются в кожу.

— Кир, — шепчет она.

— Что?

— Помоги мне раздеться…

Голос тихий, просящий. Пальцы теребят ворот рубашки, но не слушаются — путаются в застежках, соскальзывают.

Я медлю. Смотрю в её глаза — в них плещется что-то теплое и доверчивое. И столько всего, чему я боюсь дать название.

— Мирта… — начинаю осторожно.

— Я знаю, что пьяная, — перебивает она. — Но я хочу, чтобы это был ты. Не потому что пьяная. А потому что… ты.

Она замолкает, будто сказала слишком много. Отводит взгляд, кусает губу.

Я протягиваю руку. Пальцы касаются первой застежки — маленькой, неподатливой. Расстегиваю. Потом вторую. Третью. Стараюсь не думать о том, как близко ее кожа, как пахнут ее волосы — медом, корицей и чем-то легким, травяным.

Она смотрит на меня. В полумраке свечи ее глаза блестят.

— Кир, — выдыхает она.

— М?

— Ты дрожишь.

Я и правда дрожу. Смешно — кузнец, привыкший к раскаленному металлу, а тут пальцы ходуном ходят.

— Правда? — стараюсь сохранить непринужденность. — Наверно от холода.

Она тянется ко мне. Кладёт ладони на щеки, притягивает к себе. Наши губы почти соприкасаются.

— Я тоже, — шепчет она. — Согреешь меня?

И в этот момент икает.

Тихо, почти виновато. Прямо мне в губы.

Мы замираем. Секунда. Две. Я чувствую, как её щеки вспыхивают жаром под моими ладонями.

— Прости, — выдыхает она, утыкаясь лбом мне в плечо. — Я не специально.

Я обнимаю её. Прижимаю к себе, чувствуя, как колотится её сердце. Или мое — уже не разобрать.

— Тише, — говорю в макушку. — Всё хорошо.

Она поднимает голову. Смотрит на меня — смущенно, благодарно, и в этом взгляде столько тепла, что у меня внутри всё переворачивается.

— Кир, — шепчет она.

— Что?

— Поцелуй меня еще раз. Пока я не уснула.

Я наклоняюсь. Ее губы мягкие, теплые, чуть соленые. Целует она неумело, но так отчаянно, что у меня темнеет в глазах.

Когда мы отрываемся друг от друга, она уже почти не соображает. Глаза слипаются, дыхание становится ровнее.

— Кир, — бормочет она, зарываясь носом мне в шею.

— М?

— Ты останься… пожалуйста…

Я смотрю на неё. На рыжие волосы, рассыпавшиеся по подушке. На беззащитное лицо. На губы, которые только что целовали меня.

— Останусь, — говорю тихо. — Полежу рядом.

Мирта тут же прижимается, утыкается носом мне в плечо, накрывается краем одеяла, утягивая и меня.

— Теплый… — мурлычет она и затихает.

Через минуту дыхание становится ровным — спит.

Я лежу, смотрю в потолок. Надо бы встать. Надо бы спуститься к Стефану. Надо бы…

Мирта во сне что-то бормочет, теснее прижимается, и рука сама ложится на ее талию. Просто чтобы не упала. Просто чтобы было тепло.

Аккуратно встаю, накрываю её одеялом, натягивая до плеч. Смотрю ещё мгновение — спит, улыбается чему-то во сне. Тихо выхожу, притворяя дверь.

Спускаюсь вниз. Стефан сидит на том же месте, где я его оставил — за верстаком, задумчиво крутит в пальцах какую-то железку. Услышав шаги, поднимает голову.

— Уложил? — спрашивает буднично, но в глазах играет улыбка.

— Угу, — киваю я, усаживаясь напротив и старательно делаю вид, что ничего особенного не случилось.

Тишина. Только угли потрескивают. Стефан откладывает железку, смотрит на меня выжидающе. Я молчу, собираясь с мыслями.

— Так и чего в таверне спать не остались? — спрашивает Стефан.

— Пьяной ей нельзя домой, — наконец объясняю я.

— Почему?

— У неё отец шибко заботливый.

Стефан крякает, задумчиво чешет бороду.

— Какая избирательная забота у Радомира, — усмехается он. — Дочурке, значит, в авантюристы податься можно, в столицу смотаться к черту на куличики, а хорошенько надраться в компании друзей — нельзя?

Радомир. Вот, значит, как зовут отца Мирты. Запоминающееся имя. Под стать человеку, который, судя по всему, умеет создавать проблемы на пустом месте.

— Тут скорее дело именно в компании, — вздыхаю я. — В моей компании.

Я лаконично умалчиваю, что тут проблема куда больше. Мирта с момента нашего возвращения дома не появлялась. Как ей объяснить папане, что она и семестра не проучилась? А всё почему? Правильно — из-за меня.

— Хм, — Стефан прищуривается. — А что с тобой не так?

— Ну… — я вспоминаю нашу единственную встречу с Радомиром. Короткую, но очень показательную. — Сначала он принял меня за говночерпия.

— Пха-ха-ха! — Стефан ржет так, что подвешенные к потолку связки сухих трав вздрагивают. — За кого-о-о?!

— За говночерпия, — повторяю я мрачно. — Представляешь? Я к Мирте в гости заглянул, как раз из кузни, чумазый, прокопченный…

Стефан утирает выступившие слезы.

— И он тебя с ним перепутал?

— Ага. И главное, когда я объяснил, кто я на самом деле, он смотрел на меня так, будто я пытаюсь втереться в доверие к его дочери под видом честного ремесленника.

— Ну, вообще-то ты и пытаешься, — резонно замечает Стефан.

— Я не пытаюсь! То есть… не так! — путаюсь я. — Мы просто… ну, дружим.

— Ага, — кивает Стефан с умным видом. — Я тоже с Геллой просто дружу. Знаешь, по-соседски.

Я закатываю глаза.

— Вот тебе смешно, а первое впечатление второй раз не произведешь!

Стефан перестает улыбаться, становится серьезным. Кивает.

— И то верно.

Мы решили помолчать. Тишина в кузнице — редкая гостья. Обычно здесь звенит металл, шипит вода в чане, гудит мех. Сейчас только потрескивают угли в горне, да где-то за стеной скребется мышь.

Стефан поднимается, подходит к печурке в углу, которую обычно топят в холода. Шурует кочергой, подкидывает пару полешек, ставит закопченный чайник.

— Чай будешь? — спрашивает буднично.

— А ты? — уточняю на всякий случай.

— На двоих ставлю.

Я смотрю, как он колдует над заваркой. Движения уверенные, хозяйские. Чайник ополаскивает, заварки не жалеет, накрывает чистой тряпицей — видно, что дело привычное. И как-то странно это видеть. Стефан Горн, старый кузнец, который обычно пьет только пиво и только из литровой кружки — и вот он, колдует над чаем, как заправская травница. Непривычно видеть его таким — уставшим, но довольным. Без вечной ворчливости, без назидательного тона. Просто… человек.

Я смотрю на него и вспоминаю, каким он был еще недавно — вечно пьяным, ворчливым, злым на весь мир. А сейчас передо мной сидит совсем другой человек. Тот самый, который когда-то нашел меня на улице, продрогшего, и привел в кузницу. Просто сказал: «будешь работать — будешь жить».

Разливает по кружкам. Горячий аромат плывет по кузнице, смешиваясь с запахом угля.

— Кхм, — Стефан отхлебывает чай, смотрит в стену, потом на меня. — А у тебя с ней вообще как?

— М-м-м? — я грею руки о кружку.

— Ну, — он мнется, что для него редкость. Кашляет в кулак. — Кхэм… Деток планируете?

Я поперхнулся. Горячий чай обжигает горло, я закашливаюсь, кружка прыгает в руках, расплескивая несколько капель на верстак.

— Ты спятил?! — выдыхаю я, когда ко мне возвращается способность говорить.

Сразу вспомнился тот чокнутый в Аргентисе, который предсказал мне с Миртой свадьбу.

Я тогда не придал этому значения.

А сейчас вот сижу, смотрю на лестницу, где только что скрылась Мирта, и чувствую себя как-то странно. И сердце будто не на месте.

— Чего спятил? — Стефан хлебает чай совершенно невозмутимо. — Дело молодое. Ты парень видный, она девка огненная, да и аристократка. Чего тянуть-то? Такой шанс выпадает раз в жизни и то далеко не всем.

— Мы просто друзья, — бормочу я, отводя взгляд.

Стефан смотрит на меня поверх кружки. Очень выразительно. Так, что хочется провалиться сквозь землю.

— Ну-ну, — только и говорит он.

Чайник на печке тихонько посвистывает. Где-то в мастерской капает вода — видно, снег на крыше подтаял за день и теперь просачивается. Сверху со стороны спальни, доносится легкое посапывание Мирты.

В кузнице тепло. И почему-то уютно.

— Ладно, — Стефан отодвигает стул, потягивается до хруста, — Шуруй давай к своей девчонке, а моя дама уже заждалась поди.

— Угу, увидимся утром.

Стефан уже берется за ручку, когда в дверь тяжело грохают. Так, что вздрагивают подвешенные к потолку травы.

Да кого ж нелегкая приперла?

Дверь отворяется, на пороге стоит начальник стражи. С фуражки стекают капли мороси.

— Пётр, чем можем помочь в столь поздний час? — удивляется Стефан.

— Вы? — начальник стражи нахмурился, — ничем. Скорее только помешаете, но сообщить я обязан.

— Ну, сообщайте.

— Мирта Пламенева здесь?

Я напрягся. Чувствую, что начальник стражи вряд ли бы пришел сюда по указке барона.

— Девочка спит, Петр, — ворчит Стефан, — Не нужно её будить по пустякам. Присядь, старый друг, не суетись. Что случилось?

Стефан берёт с полки ещё одну кружку и наполняет ее из чайника, предлагая начальнику стражи сесть за стол.

Петр, однако, не принимает приглашение и тяжело вздыхает.

— Барон Радомир Пламенев арестован.

— Что?! — восклицаем мы со Стефаном.

— Приговор уже вынесен, — Петр опускает голову. — Сожалею, но через два дня его казнят.

Тишина.

Словно сам воздух в кузнице заледенел. Я смотрю на Петра, не в силах поверить. Казнь? Отца Мирты? За что?

И тут слышу скрип половицы на лестнице.

Поднимаю голову — и сердце проваливается в пятки.

Мирта стоит на середине лестницы, закутанная в одеяло. Бледная как мел. Глаза распахнуты — в них уже не сон, это пронизывающий страх. Она смотрит на Петра. Потом переводит взгляд на меня.

Она слышала. Всё слышала.

— Мирта… — начинаю я, вскакивая.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов из горла вырывается только тихий, сдавленный всхлип. Глаза закатываются. Ноги подкашиваются — и она валится вниз, прямо на ступени, запутываясь в одеяле.

Я бросаюсь вперед, перелетаю через табурет, не чувствуя удара. Стефан что-то кричит, но я ничего не слышу — только грохот собственной крови в ушах.

Успеваю. Подхватываю её в последнее мгновение до удара. Одеяло сползает, я прижимаю её к себе — она безвольная, тёплая, но совершенно невесомая. Голова мотается, рука безжизненно падает вниз.

— Мирта! Мирта!

Никакого ответа. Только бледные губы и чёрные круги от ресниц на побелевшей коже. Я сажусь прямо на пол, прижимая её к груди. Она в одной тонкой рубашке — одеяло свалилось, тулуп ещё не накинули. Испуганная. Потерянная.

Петр мнется на пороге, теребит фуражку.

— Я… мне жаль, — глухо говорит он. — Если что… я не знаю. Я пойду.

Дверь закрывается. Тишина. Только угли потрескивают да Мирта дышит — слишком тихо, слишком слабо.

Стефан подходит, накидывает на неё тулуп. Смотрит на меня.

— Неси наверх. Я тут покараулю. Никого не пущу.

Я киваю. Поднимаюсь, держа её на руках. Она легкая. Слишком легкая.

На лестнице останавливаюсь на миг, оборачиваюсь. Стефан стоит посреди кузницы, смотрит на догорающие угли. Старый. Уставший.

Поднимаюсь. В комнате всё так же — догоревшая свеча, сбитое одеяло. Укладываю Мирту, укрываю, поправляю волосы, упавшие на лицо. Она не приходит в себя.

Сажусь рядом. Беру её руку — холодная. Непривычно холодная для девушки, чья стихия — пламя.

За окном брезжит рассвет — серый, холодный, ранний. Где-то далеко орет петух, ему вторит собака. Город просыпается, даже не зная, что этой ночью у кого-то рухнул мир.

Я сижу на краю кровати, сжимаю ладонь Мирты. Она так и не пришла в себя — дышит ровно, но во сне хмурится, будто даже в беспамятстве её догоняет этот кошмар.

В глазах рябит.

Я тру лицо ладонью. Замираю.

Перед глазами, прямо в воздухе, вспыхивают знакомые синие строки.

【Системный квест принят: «Quo pro Quo» 】
【Цель: Спасти жизнь Барона Радомира Пламенева. Любой ценой】
【Срок: 45:13:35 】
【Награда: 】
● Повышение репутации в семье Пламеневых
【Провал: 】
● Смерть Радомира Пламенева, полное падение боевого духа группы

Сорок пять часов.

Я смотрю на таймер. Секунды тикают вниз. 45:13:28… 45:13:27…

Сорок пять часов, чтобы спасти отца Мирты.

Любой ценой.