Квантовый Движ 4

«Гранд-отель» оказался именно тем местом, где даже воздух, казалось, был дороже золота. Ароматы полированного красного дерева, воска, редких цветов из зимних садов и, конечно, изысканной еды витали под высокими потолками с лепниной и хрустальными люстрами.

Наш столик в ресторане располагался в эркере с видом на залитый дождём Невский проспект. За стеклом, прочерченным струйками воды, горели огни, скользили трамваи, и жизнь столицы текла своим размеренным, величественным потоком. Здесь же, внутри, царила тихая, изысканная атмосфера. Звон хрусталя, приглушённые голоса и скрипка где-то на балконе.

Сокол, облачённый в новый строгий фрак, выглядел как хищник, случайно попавший в клетку с канарейками. Он виртуозно орудовал ножом и вилкой, но его глаза, привыкшие искать угрозы, постоянно скользили по залу, отмечая каждое движение официантов, каждую тень в дверном проёме.

Я же наслаждался моментом. По-настоящему. После пустошей, драконов и разговоров с призраками древних цивилизаций обычный стейк из магически откормленного бычка зверомагом высочайшего ранга казался верхом блаженства. Я отрезал кусочек, наслаждаясь тем, как нож легко входит в идеально прожаренное мясо, и поднял бокал с тёмно-рубиновым напитком.

— Ну что, дядя, — сказал я, чокаясь с его почти нетронутым бокалом. — Как тебе нравится наша засада? Наверное, ты ожидал, что мы будем сидеть в кустах с луками, а тут официанты с салфетками на локте.

Сокол хмыкнул, сделав глоток.

— Слишком тихо. И слишком много зеркал. В каждом углу видишь своё отражение и думаешь, не притаился ли за ним кто-то ещё. Но еда... — он кивнул на свою тарелку с каким-то изысканным рыбным филе, — еда достойная.

— Вот и славно. Расслабься. Сейчас главное произвести впечатление людей, для которых это — обычный вторник. — Я лениво обвёл взглядом зал. — Видишь вон того старика с бакенбардами, доедающего устрицы? Вероятно, член Государственного совета. А та дама в жемчугах, которая свысока смотрит на меню, — жена какого-нибудь банкира. Они все играют в одну игру. И сейчас мы вошли в их казино с чемоданом фишек, на которые они даже не знают курс.

И все они пахнут страхом, — подумал я, позволяя краешком сознания коснуться «Квантовой эмпатии». — Страхом потерять состояние, статус, влияние. Таким чистеньким, приправленным духами страхом. После запаха гнили и отчаяния пустошей — это почти ароматерапия.

Мы закончили с основным блюдом, и официант с четким профессионализмом унёс тарелки, предложив десертную карту. Я заказал кофе и какой-то невообразимо сложный шоколадный торт с золотой пыльцой.

Именно в тот момент, когда установилась расслабляющая пауза, появился он.

Мужчина средних лет, в идеально сидящем фраке цвета ночи, с безупречно белой манишкой и галстуком-бабочкой. Его движения были плавными и уверенными. Он шёл прямо к нашему столику, и по тому, как замер на полпути главный метрдотель, слегка склонив голову, было ясно — этот человек здесь свой. И не просто свой, а из тех, чьё появление отмечают.

Он подошёл, и на его лице, обрамлённом аккуратной седой бородкой, играла лёгкая, вежливая улыбка. Глаза, серые и пронзительные, скользнули по Соколу и задержались на мне.

— Прошу прощения за беспокойство, господа, — его голос был бархатным, чуть глуховатым, с идеальными столичными интонациями, в которых не было и намёка на провинциальный акцент. — Позвольте представиться: барон Алексей Владимирович Зубов. Я видел ваш экипаж у входа. Герб Шемякиных... Сегодня редкость в наших краях. Не мог удержаться от желания поприветствовать земляков, пусть и опосредованно. Моё бывшее имение, кстати, находится по соседству с вашими угодьями под Краснобелославском.

Земляков? Как мило. И как вовремя. Через пять минут после того, как мы сели ужинать. Очень осведомлённый барон.

Внешне я лишь поднял брови с вежливым интересом и жестом пригласил его присоединиться.

— Князь Артём Шемякин. А это мой дядя и компаньон, Георгий. Очень приятно, барон. Садитесь, пожалуйста. Не часто встретишь в столице человека, знакомого с нашими захолустными краями.

Зубов грациозно опустился на свободный стул, который мгновенно подставил появившийся из ниоткуда официант.

— О, Краснобелославск трудно назвать захолустьем, — возразил он, делая знак официанту, что ничего заказывать не будет. — Крупнейший промышленный город с историей, с потенциалом. Особенно сейчас, когда, как я слышал, там происходят... интересные события.

Сокол, сидевший напротив, напрягся. Его пальцы чуть заметно сжали ножку бокала.

А вот и наш первый гость. Судя по всему, с предложением.

— События? — я сделал удивлённое лицо, отпивая кофе. — Ну, знаете, обычные провинциальные дела. Восстановление хозяйства, борьба с монстрами из разломов, мелкие бытовые склоки. Ничего, что могло бы заинтересовать столичную публику.

— Вы скромничаете, князь, — мягко парировал Зубов. Его улыбка не менялась. — Слухи, знаете ли, имеют свойство путешествовать быстрее почтовых дирижаблей.

В зале на секунду стало тише. Где-то замер смычок скрипки. Вот так всегда. Много изящных намёков и мало фактов, чтобы ненароком не раскрыть того, чего мы не знаем. Люблю таких.

С лёгким звоном я поставил чашку на блюдце.

— Ах, эти слухи! — с лёгким смешком воскликнул я. — Людям свойственно преувеличивать!

Зубов внимательно смотрел на меня, и в его серых глазах мелькнул живой интерес.

— Очаровательная формулировка. И сколь... удобная. Скрывает множество грехов одновременно.

— Стараюсь, — скромно поклонился я. — Но, полагаю, вы пришли не затем, чтобы поностальгировать по Краснобелославским барам.

Барон наклонился чуть ближе. Его голос стал тише, но не потерял своей чёткости.

— Вы правы, князь. Я пришёл озвучить возможность для будущего... сотрудничества. Видите ли, в столице есть определённые круги... Ваше появление вызвало интерес, но не у всех этот интерес доброжелательный.

— Представляю, — с сочувствием вздохнул я. — Бюрократы не любят, когда в их аккуратные отчёты вписывают что-то новое ярко-красными чернилами. Это нарушает эстетику.

Зубов почти улыбнулся.

— Не только бюрократы. Есть и другие игроки. С другими... аппетитами. Те, кого вы уже успели потревожить. Им не нравится, что у них под носом появился независимый элемент.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Я же представляю иной круг. У нас есть ресурсы. Информация. Доступ. В том числе и к тем, кто будет вас доставать.

Сокол наконец заговорил, его голос был низким и опасным, как скрежет камня.

— И что вы хотите взамен? За такую... благотворительность?

— Информация, — честно ответил Зубов. — Возможность быть в курсе. Если вы столкнётесь с чем-то, что не укладывается ни в какие рамки, мы были бы рады первыми узнать об этом. И, по возможности, помочь. А в награду... Мы могли бы, скажем, обеспечить вам некоторую степень неприкосновенности в столице. Предупредить о нежелательных визитах. Посодействовать в... улаживании формальностей.

Он посмотрел прямо на меня.

— Вы ведь ждёте реакции? Я могу гарантировать, что первая реакция будет именно такой, как вы рассчитываете. По крайней мере, какое-то время.

Я откинулся на спинку стула, сложив руки на животе. Внутри всё ликовало. Первая рыба клюнула! И какая умная, с доступом к верхам. Любопытно.

— Барон Зубов, — начал я с театральной задумчивостью. — Вы предлагаете мне стать вашим... эксклюзивным поставщиком слухов. В обмен на зонтик от столичного дождя. Это звучит... интересно. Необычайно интересно.

— Я считаю, что в делах лукавство лишь увеличивает шансы на проигрыш, — сухо заметил Зубов.

— Мудро, — кивнул я. — Что ж, я не против иметь... просвещённых друзей в столице. Особенно если эти друзья умеют вовремя предупреждать о грозе. Мы понимаем друг друга?

Зубов медленно кивнул. В его глазах читалось удовлетворение.

— Вполне. Это именно тот формат, который меня устраивает. — Он вытащил из внутреннего кармана фрака тонкий серебряный бумажник и извлёк из него визитную карточку. Она была из тёмного, тяжёлого картона, с выдавленным гербом и одним словом, написанным элегантным курсивом: «Зубов».

— На случай, если вам что-то понадобится или вы будете готовы чем-то поделиться, — он положил карточку на стол рядом с моей чашкой. — А сейчас прошу меня извинить. Не хотел надолго отвлекать вас от ужина.

Он так же плавно поднялся, кивнул нам обоим, и удалился, растворившись в дверях так же бесшумно, как и появился.

Сокол проводил его взглядом, потом перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Ты веришь этому доброжелательному господину? — с недоверием произнёс он.

Я взял визитку, покрутил её в пальцах и спрятал во внутренний карман.

— Верить? Дядя, в этой игре верить нельзя никому. Особенно тем, кто говорит красиво и честно. Но использовать... Использовать можно всех. Но он сказал правду: мы потревожили больших рыб. И теперь они приплывут к нам, чтобы посмотреть, не отвалится ли от нас какой-нибудь лакомый кусок или, может, мы сами съедим кого-то из их конкурентов. Пускай пока думает, что мы с ним союзники.

Я допил остывший кофе и посмотрел на торт, который уже не казался таким привлекательным.

— Он дал нам самое важное. Подтверждение, что игра уже началась. И что за столом много игроков. И это... — я ухмыльнулся, — это делает всё в разы интереснее.

Сокол мрачно допил бокал.

— Интереснее? Да. Как прогулка по минному полю в темноте с проводником, который не знает, где закопаны мины.

— Именно! — весело согласился я, поймав взгляд официанта и сделав знак, что мы закажем еще. — Но знаешь, что самое главное в минном поле?

— Что?

— Мины обычно ставят там, где есть что охранять. Значит, мы на правильном пути.

Сокол хмыкнул в ответ на мою философскую мысль о минных полях и уже потянулся за портсигаром, когда из тени колонны материализовался официант. Пожилой, с осанкой отставного полковника и усами, напоминающими крылья стрижа. В его безупречно белых перчатках лежало не меню и не счёт, а небольшой конверт из плотной кремовой бумаги.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — его голос был тихим, но настолько чётким, что перекрыл тихую музыку. — Это для вас.

Он протянул конверт мне, слегка склонив голову. На лицевой стороне элегантным почерком было выведено: «Его Сиятельству Князю Артёму Михайловичу Шемякину. Лично».

О, как быстро.

— Благодарю, — кивнул я, принимая конверт. Официант исчез так же бесшумно, как и появился.

Конверт был запечатан сургучной печатью. На оттиске красовался стилизованный вздыбленный лев, держащий в лапах ключ.

Я сломал печать.

Внутри лежал лист такой же дорогой бумаги. Текст был кратким, написанным твёрдым, уверенным почерком:

«Князь Шемякин.

Светлейший князь Сергей Владимирович Горицкий просит вас оказать ему честь и посетить его особняк завтра в два часа пополудни. Адрес: Фонтанка, дом 42.

Ваш покорный слуга, управляющий делами князя Горицкого, П. Л. Воронцов».

Ни угроз, ни лести. Чистое деловое предложение от человека, который привык, что его приглашения — это приказы в вежливой форме. «Светлейший князь». Выше просто князя. И ближе ко двору.

Я перевернул листок. На обороте нет ничего. Просто адрес и время.

— Интересно, — протянул я, передавая письмо Соколу через стол. — Вот и второй гость с приглашением.

Сокол пробежал глазами по строчкам, и его лицо стало ещё суровее.

— Горицкий. Это имя я слышал даже в наших краях. Его состояние сравнивают с казной небольшого королевства. Говорят, он имеет влияние на самого императора. И что он коллекционирует… необычные вещи.

— Коллекционер, — с лёгкой усмешкой повторил я. — Как мило. Надеюсь, у него в коллекции уже есть раздел «Выжившие в адских пустошах». Я бы дополнил его коллекцию парой свежих экспонатов.

Я уже собирался спрятать письмо в карман, как атмосфера в зале снова изменилась.

Скрипка на балконе фальшиво взвизгнула. Приглушённый гул разговоров стих, сменившись настороженным шёпотом. Даже звон посуды из кухни стал тише.

В главный вход ресторана вошли трое. Двое в форменных шинелях столичной полиции с блестящими пуговицами и касками. И один в длинном чёрном плаще поверх гражданской одежды. У него не было никаких знаков отличия, но всё в нём говорило, что это офицер.

Они прошли через зал, не глядя по сторонам, но их присутствие резало праздничную атмосферу, как нож. Гости за столиками замерли, некоторые демонстративно углубились в тарелки, другие с плохо скрываемым любопытством наблюдали за разворачивающимся спектаклем.

А вот и долгожданный третий гость с наручниками. Прямо по расписанию. Как пунктуально.

Офицер полиции, коренастый, с щетиной и решительным взглядом, остановился в паре шагов от нашего столика. Двое его подчинённых встали по бокам, блокируя пути отхода.

— Князь Шемякин? — голос майора был громким, отчётливым и не терпящим возражений.

Сокол медленно положил салфетку на стол. Его тело не двигалось, но я видел, как напряглись мышцы под фраком, как его взгляд мгновенно оценил расстояния, углы, потенциальные укрытия. Он готовился к буре.

Я же откинулся на спинку стула, приняв позу человека, которого только что прервали за чтением увлекательной газеты.

— Вживую и в полный рост, господин офицер, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Чем обязан столь представительному визиту? Неужто у вас в участке закончился портвейн и вы решили проверить винные погреба «Гранд-отеля»? Должен разочаровать, мы пьём кофе только.

Майор проигнорировал шутку. Его лицо оставалось каменным.
Князь Шемякин, вы арестованы по подозрению в причастности к незаконной деятельности. Вы должны немедленно пройти с нами.

В зале кто-то ахнул. Чей-то нож упал на тарелку с тонким звоном.

— Арестован? — я притворно изобразил лёгкий шок, широко раскрыв глаза. — Боже мой, самое страшное, что я сделал сегодня, — это заказал слишком сладкий торт. Вы, часом, не перепутали меня с кем-то? Например, с тем господином у окна, который уже третью бутылку шампанского употребил в одиночку? Вот уж где явная угроза статистике трезвости целой нации!

Один из полицейских сзади, тот, что постарше, едва заметно поднял бровь. Офицер же лишь нахмурился.

— Шутки оставьте при себе и проследуйте с нами. Без сопротивления.

Сокол медленно поднялся. Его движение было плавным, но в нём чувствовалась готовая сорваться с пружины сила.

— На каком основании? — спросил он, и его голос был тише голоса майора, но в нём было вдесятеро больше угрозы.

— Основания имеются, — отрезал офицер, бросая на Сокола холодный взгляд. — А вы, гражданин, не мешайте исполнению служебного долга. Иначе отправитесь следом.

Я вздохнул с преувеличенной обречённостью и тоже встал, отодвигая стул.

— Успокойся, дядя, — сказал я Соколу, но глядя при этом на офицера. — Видишь, какая мне оказана честь. Личный эскорт. Обычно так ходят только кредиторы и очень настойчивые поклонницы. А тут — целый отряд. — Я повернулся к офицеру. — Люблю прогулки в незнакомой компании. Только, будьте любезны, учтите: у меня есть право на один звонок. Ну, или на отправку письма голубиной почтой. Смотря в какой реальности мы находимся.

Офицер кивнул одному из своих подчинённых. Тот шагнул вперёд, в руках у него блеснули магически усиленные наручники, гасящие способности дара.

Ох, милые. Вы думаете, это поможет? Моя магия не в крови, а в артефактах и в архиве, вшитом в мозг. Но сыграем по вашим правилам. Пока что.

— Наручники? — я снова сделал шокированное лицо. — Здесь же дамы! Вы же смутите их нежные сердца видом столь грубых аксессуаров. Может, обойдёмся символическим шёлковым шарфиком? У меня как раз есть один, очень милый, в горошек.

— Наручники, — непреклонно повторил офицер.

Я с театральным вздохом протянул руки.

— Как скажете. Только, чур, не затягивайте слишком туго. Мне ещё предстоит красиво махать руками на прощание.

Холодный металл с мягким щелчком сомкнулся вокруг запястий. Ощущение было знакомым и... почти ностальгическим. Как в старые добрые времена в «Анебере», только здесь интерьер получше и персонал вежливее.

Я встретился взглядом с Соколом. В его глазах бушевала буря. Он понимал, что это похищение. И готов был превратить этот ресторан в поле боя здесь и сейчас.

Я едва заметно успокаивающе покачал головой. Не сейчас. Это всего лишь следующий ход в нашей игре.

— Всё в порядке, Георгий, — сказал я громко, для протокола. — Похоже, возникло небольшое недоразумение. Я схожу, всё проясню и скоро вернусь. А ты, — я кивнул на торт, — доешь мой десерт. Выбрасывать такое — преступление.

Потом я повернулся к офицеру, и моя улыбка стала чуть острее.

— Ну что, господа хорошие? Куда пойдём? В тёмный подвал с крысами и лампочкой? Или в ваш уютный кабинет с портретом императора и печеньем? Я, если спросите, голосую за печенье. Вместо торта будет в самый раз.

Офицер, наконец, не выдержал и бросил на меня взгляд, полный нескрываемого раздражения.

— Пройдемте.

Меня окружили. Мы двинулись к выходу. Все взгляды в зале были прикованы ко мне. Шёпот стал громче. Я шёл ровно, с высоко поднятой головой, как будто я вёл их, а не они меня.

Проходя мимо стойки метрдотеля, я остановился.

— Запишите ужин на мой счет. И передайте шеф-повару — стейк был восхитительным. А вот от золотой пыльцы на торте можно и отказаться. Лезет в глаза.

Метрдотель, бледный как снег, лишь кивнул.

Мы вышли на ночной Невский. Дождь превратился в мелкую колючую изморось. У подъезда ждал чёрный, без опознавательных знаков, бронированный огнемобиль с тонированными стёклами.

О, роскошно. Персональный транспорт. Наверное, с подогревом сидений и баром. Сразу видно — столица. Жаль, в наручниках не очень удобно будет наливать.

Перед тем как меня затолкали в салон, я оглянулся на огромные освещённые окна «Гранд-отеля». Где-то там, за одним из стёкол, сидел Сокол, сжимая в кулаке приглашение Горицкого.

— Что ж, — тихо сказал я сам себе, глядя на отражение в тёмном стекле машины с безумным блеском в глазах. — Впереди ждет вечер в стиле нуарного детектива. Расследовать будем исчезновение двух знойных красоток: холодную блондинку и ее знойную рыжеволосую сестру.

Дверь захлопнулась, отрезав шум проспекта и оставив меня в тишине салона в компании двух полицейских с каменными лицами.

Огнемобиль плавно тронулся с места, растворяясь в темноте столицы.

Игра входит в новую, интригующую фазу.