Квантовый Странник. Путь к звёздам

2149 год.

Инженер-исследователь Нокс Болл с восхищением разглядывал схему космического корабля. Перед ним развернулась карта неизведанных миров. Никому прежде ещё не удавалось создать корабль с таким огромным потенциалом.

Построенный в этом году «Селар-7» уже успел завоевать признание за свою скорость, манёвренность и надёжную защиту. Теперь он казался Ноксу лишь бледным предшественником рядом с его творением. Он создаст не просто корабль, а настоящий монолит из технологий и инноваций, которому суждено покорять бескрайние глубины космоса.

Сравнивать их было не совсем справедливо: «Селар-7» создавался для полётов к лунному городу Селенарис, а корабль Нокса – прорезать тьму космических просторов и открывать новые горизонты человечеству.

Взгляд Нокса задержался на каждом изгибе схемы, на каждой линии и символе. Его корабль изменит ход истории.

– Селарик готов к отправлению. Долго ещё будешь гипнотизировать схему?

В кабинет тихо вошла Лу – молодая помощница и подмастерье Нокса. Её глаза, полные живого интереса и решимости, сразу привлекли его внимание в их первую встречу.

Нокс с лёгкой завистью наблюдал за её работой. Восхищался гибкостью её мышления, умением быстро подстраиваться под ситуацию и находить нестандартные решения там, где, казалось, выхода нет. Нокс разглядел в ней искру будущего, которая однажды приведёт к открытиям, способным перевернуть представления о космосе.

Лу ласково называла «Селар-7» просто Селариком. Этот корабль сконструировал её отец Олеф Макрис. В детстве Лу с любопытством наблюдала за трудами отца. Когда она повзрослела, Олеф предложил присоединиться к нему, но она решительно отказалась. Ей не хотелось быть просто его тенью. Она стремилась к большему. Стать частью чего-то по-настоящему значимого. Раз или два в неделю она заглядывала к нему в лабораторию.

Лу всерьёз заинтересовалась идеей Нокса. Её будоражила мысль о строительстве самого мощного космического корабля. Поначалу помогала советами, искала нужную информацию в Базе. Нокс иногда удивлялся, почему Фисцилла предоставляет такой безграничный доступ для её ID-карты. Он в свои пятьдесят три имел седьмой Уровень Пользы, что было неплохо, но у молодой Лу – восьмой. Пару раз был даже девятый.

Это объяснялось тем, что она окончила УЗ-145 с отличием и часто участвовала в общественных проектах. Помимо работы в лаборатории Нокса, она помогает улучшать софт-программу мониторинга Фисциллы.

– Иди вперёд. Я догоню, – Нокс махнул рукой.

Он снова сосредоточился на голографической схеме, которая растянулась практически на всю стену. В коридоре Лу столкнулась с коллегами из соседней лаборатории и вместе с ними направилась к площадке запуска.

Сегодня важный день. «Селар-7» отправится с группой первых поселенцев на Селенарис.

Нокс завидовал белой завистью. Тихой, но жгучей. Каждый раз, когда думал о достижениях Олефа Макриса. Ему потребовалось одиннадцать лет на создание «Селар-7», в то время как у Нокса шёл уже десятый год упорной работы. И только сейчас наступил ключевой, решающий момент всей его карьеры. Если все расчёты окажутся верны, его корабль уже через три года сможет отправиться в бескрайние глубины космоса, которые никто ещё не осмеливался исследовать.

Он провёл рукой по седой бороде, поправил очки и двинулся к площадке.

Смотровая площадка внутри исследовательского комплекса была словно глаз гигантского механизма. Просторное помещение с высокими потолками и стенами из прозрачного стекла. Отсюда открывался вид на расположившийся на платформе космический корабль нового поколения.

Когда Нокс подошёл к скопившейся группе людей, они уже вовсю обсуждали «Селар-7». Двое молодых лаборантов не скрывали своего восхищения Олефом Макрисом, в красках рассказывая о работе с ним. Младший из них всё никак не мог понять, почему Лу отказалась работать под его руководством. Она улыбалась и отшучивалась, что скоро перегонит его. Не за горами тот день, когда он сам захочет оказаться под её крылом. Третий из лаборантов Макриса ухмыльнулся, бросив взгляд в сторону Нокса, словно говоря: «С таким, как Нокс Болл, тебе здесь ничего не светит». Нокс лишь улыбнулся в ответ. Мнение окружающих давно перестало иметь для него значение. Он точно знал, зачем каждое утро встречает рассвет и к каким звёздам стремится, вглядываясь в ночное небо.

Лу прижалась ладонями к холодной поверхности защитного стекла. Её глаза горели детским восторгом при виде приближающейся группы. Каждый из двадцати пяти членов экипажа выделялся на общем фоне благодаря уникальному идентификатору, определявшему их специализацию. Учёным достались белые жетоны, зелёные для агрономов, а жёлтые – инженерам.

Нокс ни с кем лично не был знаком. По рассказам Лу знал, что У-2 был специалистом по генной инженерии, СХ-5, вроде как, сельскохозяйственный механик, а И-11 – конструктор орбитальных станций. Первые двадцать пять уникальных специалистов, которые отправятся покорять Луну.

Каждого из них лично отобрала Фисцилла. Лу была крайне недовольна, что среди первого экипажа лунной миссии оказался И-7. Неприязнь к нему зародилась ещё в тесных стенах УЗ-145. Ей он казался заносчивым и самовлюблённым болваном несмотря на то, что был гениальным специалистом в робототехнике. После новости о включении его в состав экипажа, Лу несколько раз отзывалась о нём с ненавистью. Однако смирила свой пыл, когда к ней на рабочее место пришли фисцильцы. Стражи порядка быстро объяснили ей, что можно говорить, а чего не стоит.

Из своих мыслей Нокса вернул оживлённый спор между Лу и Максом Норлоком. Макс тоже работал в отделе Нокса и был младше неё на год. Они оживлённо обсуждали человека под номером И-1.

– Он спроектировал модель герметичного модуля с высокой защитой от радиации и температурных колебаний! – спорила она, размахивая руками. – Чего стоит его система рециркуляции воды. Восхитительно!

– Метод электролиза расплавленного реголита был изобретён ещё в двадцать первом веке, – парировал ей Макс.

– Но И-1 разработал систему целого города! Люди в двадцать первом веке только грезили о жизни на Луне.

Макс отмахнулся от неё, и вместе с остальными начал аплодировать, когда экипаж повернулся к ним. Они приветственно махали одной рукой, а в другой крепко сжимали шлемы от скафандров. Всё было готово к предстоящему испытанию.

Нокс даже не заметил, как начал улыбаться. Для других его улыбка скрывалась за густыми седыми усами. «Однажды люди отправятся покорять космос на моём корабле», – мечтательно подумал он.

Когда дверь корабля закрылась за последним человеком, платформа развернула «Селар-7» в вертикальное положение.

Все предыдущие полёты И-1 совершал на «Селар-6». Корабль уже скрипел швами, как стареющий воин, слишком долго носивший доспехи. Путь до Луны занимал более двадцати часов, техническое обслуживание отнимало ещё пять. В сравнении с «Селар-7» его предшественник казался древним артефактом из прошлого. Он был медленным и неуклюжим, теряющим силы с каждым прыжком. Олеф Макрис совершил настоящую революцию в двигательных технологиях, создав плазменную установку на ионизированных газах. Его детище разогнало космический корабль до неслыханных ста двадцати восьми тысяч километров в час. Теперь полёт занимал всего три часа. В качестве защиты Макрис использовал композитные экраны, насыщенные водородными матрицами. Инженеры довели до совершенства систему обнаружения и уклонения от микрометеоритов. Это был не просто шаг, а головокружительный прыжок в будущее космических путешествий.

Взлёт был назначен ровно в полдень. Оставалось всего десять секунд.

– Девять… восемь… семь… шесть… пять… – Лу прильнула всей тяжестью тела к защитному стеклу, но видела лишь струи горячего пара, – четыре… три… два… один!

Толпа взорвалась радостным ликованием. Однако вскоре наступила гнетущая тишина. Пар рассеялся, открывая взорам неподвижный корабль, который так и не взмыл ввысь.

Вокруг воцарился настоящий хаос. Все стремглав бросились по коридорам к своим рабочим местам. Если корабль не взлетел, значит, где-то закралась ошибка в расчётах. Сейчас будут искать виновных.

В помещении остались лишь Нокс, Лу и Макс. Лу с досадой оттолкнулась от холодного стекла и на носках, словно грациозная балерина, плавно развернулась к Ноксу.

– Вот же влетит кому-то.

Нокс ничего не ответил. Он взглянул на опускающуюся платформу. Необходимо ещё раз тщательно проверить свои расчёты, прежде чем предоставить их руководству.

На следующий день, ровно в то же время, объявили очередной запуск «Селар-7». Ликование снова сменилось недовольными возгласами. Вчера выявили неисправность в двигательной установке. Казалось, её удалось устранить, но что-то вновь пошло не так. Лу пожала плечами, глядя на Нокса. Все показатели «Селар-7» были в пределах нормы. На третий день к площадке запуска подошло всего несколько человек с разных лабораторий. Все боялись заглянуть в глаза очередному провалу. Поговаривают, что уволили не меньше двадцати человек.

– Сегодня точно всё получится! – радостно произнесла Лу.

Третья попытка запуска уже не вызывала прежнего восторга у окружающих. Годы напряжённого труда и бессонных ночей казались напрасными. У многих опустились руки. Но только не у Лу. Несмотря на неудачи последних двух дней, она продолжала искренне верить в успех своего отца. «Селар-7» обязательно полетит – иначе и быть не может!

Нокс испытывал волнение. Не от взлёта «Селар-7», а от завтрашней встречи с главой исследовательского комплекса Урисом Шипке. От него зависит дальнейшая судьба его корабля.

Лу вскрикнула от неожиданности, когда тяжёлая ладонь легла ей на плечо. Олеф Макрис, высокий и крепкий, ростом под два метра, на удивление подкрадывался совершенно незаметно. Он наклонился к дочери, которая последние дни не заходила к нему в лабораторию.

– Теперь ты видишь? – негромко спросил Олеф.

Нокс стоял неподалёку и услышал его вопрос.

– Что? О чём ты?

Олеф Макрис выпрямился, ничего не ответив, и стал внимательно наблюдать за действием подъемного механизма.

В помещении становилось всё больше людей. Несмотря на страх неудачи, всем хотелось своими глазами увидеть этот переломный момент в истории человечества. Блеск металлического корпуса «Селар-7» отражался в огромных стёклах, создавая иллюзию звёздного неба. Напряжение и надежда витали в воздухе, переплетаясь в единое чувство ожидания. И вновь начался отсчёт. Сам того не осознавая, Нокс принялся считать вместе со всеми. Пар окутал взлётную площадку. «Пять… четыре… три…» – голоса людей отдавались эхом в ушах, собственного голоса Нокс не слышал.

– Один!

Двигатель корабля взревел. Вибрация прокатились волной по всему телу от кончиков пальцев до самой макушки. Сначала лёгкая, едва ощутимая, она быстро превратилась в гул, пронизывающий до самых костей. Под массивным корпусом загорелись плазменные сопла, переливаясь огнём синих и оранжевых оттенков. «Селар-7» медленно оторвался от стартовой платформы. Затем рванул вверх, разрывая плотный слой атмосферы и устремляясь в бескрайнюю тьму космоса. После него остался лишь длинный шлейф дыма, который постепенно растворялся в небе.

– Ура! Ура! – скандировала радостная толпа.

Когда Нокс оглянулся, он увидел, что практически всё помещение заполнено людьми со всех лабораторий. Учёные и инженера со слезами на глазах обнимались. Каждый норовил пожать руку Олефу Макрису. Тот в свою очередь скромно улыбнулся, поблагодарил всех за тёплые слова и поспешил удалиться из смотровой. Нокс последовал за ним.

– Олеф! – окликнул он его, когда они оказались в пустом коридоре. – Подожди!

Мужчина резко схватил Нокса за рукав его длинного пиджака и вывернул к двери, ведущей на пожарную лестницу. Он оглядывался по сторонам, словно кто-то преследовал его или следил за каждым движением. Это было недалеко от правды.

Искусственный интеллект, известный как Фисцилла, является самым мощным сознанием, когда-либо созданным человеком. Она единственная в своём роде, кто смог приблизиться к обретению настоящего самосознания. Ей удалось связать миллиарды устройств и людей в единую, живую экосистему. Каждому городу Фисцилла присвоила номер и внедрила общую систему двенадцатилетнего образования по всему миру, объединив все учебные заведения под единым знаменем. Всё, что когда-то было известно человечеству стало систематизировано и обрело чёткую цель. Даже язык – виртолианский, – который теперь дети изучали с самого рождения, стал универсальным средством общения. Фисцилла решила: если у всех всё будет одинаково и все станут равны, места для притеснений не останется.

Для одних это стало цифровой тюрьмой. Бесконечный мониторинг, отсутствие свободы и приватности казались неприемлемой ценой. Для других же Фисцилла стала символом новой эпохи, в которой больше не было места бессмысленным войнам, мучительным смертям от голода и болезней. Каждому человеку гарантировали медицину, продовольствие и крышу над головой. Нужно только работать на благо общества и выполнять возложенные задачи. Уровень Пользы, еженедельно вычисляемый Фисциллой, открывал доступ к передовым медицинским технологиям, комфортным жилищным условиям и улучшенному миру дополненной реальности, который прозвали «Райской Колыбелью».

Любые разговоры о недовольстве могли привести к снижению Уровня Пользы. Нокс насторожился, когда Олеф завёл его в угол, где обзора камеры не хватало, чтобы увидеть стоящих под ней.

– Тут слепая зона, – прошептал Олеф. – Скажи, Нокс, ты видишь?

Нокс отметил про себя, что Олеф изменился. В последний раз они виделись несколько месяцев назад. Добродушный, местами заносчивый, полный жизни человек потерялся внутри Олефа Макриса, который сейчас стоял перед ним. Его лицо было измождённым, с тёмными синими кругами под глазами. Взгляд казался растерянным и напуганным, а руки слегка дрожали.

– Вижу что? – с непониманием спросил Нокс.

– Врагов.

Внизу лестницы что-то упало, и Олеф тут же отпрянул. Он быстрым шагом направился назад в свою лабораторию, оставив Нокса одного. В этот момент на его груди завибрировал чёрный небольшой кубик – устройство, подвешенное на плотном длинном шнурке. На поверхности мерцала крошечная мигающая кнопка, которая являлась сканером отпечатка пальца, скрытая под слоем нанопокрытия. Стоило Ноксу нажать на неё, как кубик мгновенно трансформировался, словно живое существо, в прозрачный прямоугольный экран. Перед глазами развернулся голографический дисплей, на котором высветился входящий вызов от жены. Верхняя поверхность устройства была покрыта матовым антискользящим слоем, созданным по новейшим технологиям. Благодаря ему посторонние не могли заглянуть в сам экран. Поляризационный фильтр на дисплее ограничивал угол обзора.

– Что-то случилось, дорогая?

От услышанного у него подкосились ноги.

– Я сейчас приеду к тебе!

Нокс сбросил вызов, вернув телефон в исходное состояние кубика. На выходе, когда он приложил ID-карту к сканеру, система уведомила его о снижении очков Уровня Пользы за преждевременный уход с рабочего места. Но в тот момент это совершенно его не интересовало.

До больницы №14 он добрался быстро. Приветливый робот-секретарь провёл его в кабинет доктора Марка Онлоджа, где уже находилась его жена.

– Добрый день, мистер Болл.

Доктор Онлодж был тучный и с трудом приподнялся со своего кресла, чтобы поприветствовать Нокса. Тот лишь сдержано кивнул и сел рядом с женой. Мирана Болл выглядела крайне подавленной.

В последнее время Мирана всё чаще замечала за собой слабость и лёгкую тошноту. Боль в области подреберья то появлялась, то стихала. Она старалась не обращать на неё внимания. Продолжала день за днём выполнять свои обязанности, чтобы не потерять пятый Уровень Пользы. Но когда боль стала невыносимой, Мирана наконец решила обратиться к врачу.

– Я рассказывал о диагнозе миссис Болл. – Доктор Онлодж устроился в кресле, которое явно не подходило его внушительной комплекции, и подвинулся ближе к столу. – У вашей жены аденокарцинома поджелудочной железы четвёртой стадии. И, к сожалению, это очень коварный вид рака. Зачастую он протекает бессимптомно. Болезнь не проявляет себя, пока опухоль не достигнет значительных размеров. Симптомы появляются уже на поздних стадиях.

– Но ведь мы сдавали генетический тест! – воскликнул Нокс, разведя руки в разные стороны. – Он не показал никакой предрасположенности к раку! Как же так?

– Генетический тест не всегда отражает полную картину. Технологии развиваются, мистер Болл, – доктор вздохнул, – но в любой системе возможны ошибки. В случае вашей жены мутировавший ген обнаружили только при повторном тестировании.

Нокс снял очки и потёр глаза, пытаясь сдержать эмоции. Мирана всё это время молча смотрела в пол.

– Что теперь будет? – спросил Нокс.

– Нужно пройти курс химиотерапии, удалить поджелудочную железу и выполнить трансплантацию новой. Мы готовы провести все необходимые процедуры в ближайшее время. Потребуется заполнить заявку на выращивание синтетического органа.

Доктор Марк Онлодж резко замолчал. На его прозрачном мониторе, растянутом во всю длину стола, замигало уведомление внизу экрана. Он внимательно прочитал сообщение. Ноксу почудилось, что он взглянул на них неодобрительно.

– Для медицины такого уровня, – он сложил руки на столе, – необходим седьмой Уровень Пользы.

– У моего коллеги жена была прикована к постели и не могла работать. Система выдала ей лекарства только потому, что он держал восьмой Уровень Пользы.

– Такое действительно существует, – подтвердил доктор Онлодж, – но минимальный порог для пациента пятый Уровень Пользы.

– У Мираны имеется необходимый уровень.

– Боюсь вас огорчить, но у миссис Болл третий Уровень Пользы.

Нокс переспросил несколько раз, не веря своим ушам. Каждый раз ему казалось, что он неправильно расслышал.

– Это какая-то ошибка! – настаивал он.

В этот момент впервые с самого появления Нокса в кабинете заговорила Мирана.

– Мне часто не удавалось выполнять свои обязанности… – она вновь опустила глаза, – из-за плохого самочувствия. Думала, успею наверстать к концу недели. Сегодня с утра обновился Уровень Пользы. Мне так жаль!

Она подняла глаза на мужа и не смогла сдержать слёз.

– Мы можем подождать? Мирана как-нибудь наберёт нужный уровень…

Доктор Онлодж глубоко вдохнул, откинулся на спинку кресла, которое захрустело под его весом, и ответил:

– В нынешних обстоятельствах, учитывая ваш седьмой уровень, мы можем предложить миссис Болл пятидневный курс химиотерапии. Но этого будет недостаточно.

Нокс молча сжал подлокотники кресла. За окном медленно плыли облака, такие же белые, как больничные стены. В голове вспылил образ Мираны, которая ловит листья на лету. Её смех лёгкий, как шелест ветра. Он бросил на неё взгляд и сразу же стыдливо отвёл глаза. Сейчас рядом сидела поникшая женщина, ссутулившись, с сжатыми пальцами в замок.

Гул кондиционера сливался с тиканьем часов, а доктор продолжил объяснять:

– Для ремиссии требуется минимум четырнадцать дней и пять циклов. На данный момент главной проблемой является поджелудочная. Опухоль разрослась. Орган необходимо удалить. Должен вам сказать, что после операции потребуются особые лекарства. Они доступны пациентам пятого уровня и выше.

– Сколько у нас есть времени?

– С базовым курсом химиотерапии, предполагаю, несколько месяцев. Если удалить поджелудочную, шансы возрастут в разы. Самым лучшим вариантом является трансплантация. Современные биосинтетические органы дают возможность жить полноценно.

Марк Онлодж посмотрел на камеру, расположенную над дверью, и добавил:

– Великая Фисцилла не бросает своих граждан в беде. Обратитесь к системе через свою ID-карту, – он сделал небольшую паузу. – К сожалению, я больше ничем не могу помочь.

Они вышли из кабинета доктора. Будущее, ещё минуту назад такое определённое, теперь расплывалось туманной неизвестностью.

Домой они ехали в тишине. Когда Мирана поднялась наверх и закрылась в ванной комнате, Нокс взял очки дополненной реальности и активировал чат-поддержку «Райской Колыбели». Рядом с ним мгновенно материализовался виртуальный помощник. Молодая, высокая девушка с длинными волосами и чёрным строгим платьем, которое переливалось тонкими нитями энергии. Её глаза светились мягким голубым светом. Только эта черта выдавала в ней искусственный интеллект, а не реального человека.

– Добрый вечер, мистер Нокс Болл. Моё имя Кийра. Мне известна причина вашего обращения, – девушка мягко улыбнулась. – Госпожа Фисцилла составила для вас два возможных варианта решения сложившейся проблемы.

Нокс отступил назад. Перед ним материализовались два иллюзорных полотна с заголовками: «Вариант 1: Действие» и «Вариант 2: Бездействие». Отточенные строки пунктов мерцали в воздухе, будто выгравированные невидимой рукой.

– Начнём с первого варианта, – Кийра провела пальцами по невидимой плоскости. Левая таблица плавно приблизилась, в то время как правая растворилась на фоне. – «Действие». Ваша жена находится на третьем Уровне Пользы. За долгие годы службы её уровень колебался между пятым и шестым. Она родила двух полноценных граждан, безупречно исполняла обязанности жены и матери. Первый пунктом, предложенной госпожой Фисциллой, является увеличение курса химиотерапии, как того требует протокол.

Её пальцы скользнули ко второму пункту. Нокс уже успел пробежать текст взглядом. По его спине прокатилась ледяная волна.

– Вы становитесь главным инженером лаборатории №48 исследовательского комплекса города Н-1267. Ваш отдел будет заниматься разработкой компонентов для Селенариса. При успешном выполнении задач, Уровень Пользы поднимется до восьмого.

Её голос оставался бесстрастным, когда она перешла к следующему пункту:

– Третий пункт. Миссис Мирана Болл переводится на удалённый формат работы. Четвёртый. Тотальная панкреатэктомия, которая будет выполнена после достижения обоими супругами целевых показателей. – Голограмма перелилась, выводя пятый пункт. – Вы возьмёте сверхурочные смены в вечернее время и выходные дни. Как только ваш уровень достигнет девятой отметки, Миране Болл выполнят трансплантацию биосинтетической поджелудочной железы.

Голова шла кругом. Нокс рухнул на диван, ощущая, как земля уходит из-под ног. Ему придётся оставить разработку своего космического корабля. Он сжал пальцами виски, будто пытался выдавить саму мысль об этом кошмаре.

– А что насчёт второго варианта? – спросил он, не поднимая головы.

– Вас не устраивает первый? – Голограмма Кийры вдруг замерцала, подёрнутая статическим разрядом. Она перестала быть похожа на реального человека. – Для вашей ситуации это наиболее подходящее решение.

– Мой корабль уже стал частью меня. Если бы мне дали хотя бы месяц… – Нокс замолчал, подбирая слова. – Мы же стоим на пороге новой эры! Скоро звёзды станут ближе, чем соседние города.

– Понимаю вас, мистер Болл. Тогда вы можете ничего не менять, – внезапно голос Кийры стал резким, как звук ножа по стеклу. – Мирана Болл пройдёт минимальный курс химиотерапии. Каждый день, каждый час будет измеряться не стрелками часов, а тем, как её тело будет выворачиваться от боли, пока она будет задыхаться между приступами рвоты. Через два месяца мы поможем вам подобрать гроб.

– Ч-что? Что ты сказала? – голос Нокса сорвался, превратившись в хриплый шёпот.

Он поднялся на дрожащих ногах, будто удар пришёлся не по сознанию, а прямо в солнечное сплетение. Ладони сами сжались в кулаки – то ли в попытке удержать равновесие, то ли готовясь к настоящему удару, которого не будет.

Кийра взмахнула рукой. На полу перед ним возник гроб из красного дерева с белоснежной атласной обивкой внутри.

– Как вам такой вариант?

В мгновение ока гроб сменился: вместо красного дерева появился тяжёлый цинковый, холодный и безжизненный. Затем простой деревянный, грубый и непритязательный, будто сделанный из кусков забора, сколоченного наспех. И наконец, гроб превратился в чёрный безликий полиэтиленовый пакет.

– Положить её сюда, мистер Болл? – Кийра оказалась у него за спиной. – Утилизировать как ненужный мусор?

Нокс молчал, сдерживая ярость.

– Фисцилла дарует вам шанс. Спасение, – она наклонила голову вбок, переливаясь электрическими импульсами. – От вас требуется принять этот дар с подобающим благоговением и безграничной признательностью.

В его сознании начали складываться слова Олефа Макриса. Теперь они обретали жуткую ясность. Вот, о каких врагах он говорил.

– Согласен, – процедил он сквозь зубы.

2158 год.

Прошло девять долгих лет. Нокса сослали в Н-1267 – небольшой городок, где семьсот пятьдесят три инженера и учёных работали над созданием оборудования для Селенариса.

Здесь не было привычного показного благополучия, как в его родном городе. Сам исследовательский комплекс не был «исследовательским» в классическом понимании. Скорее, гибрид лаборатории и сборочного цеха, где проектировались и тестировались компоненты для лунного города. В вакуумных камерах испытывали новые сплавы, а в стерильных боксах улучшали системы жизнеобеспечения для модулей. За долгие годы строительства Селенарис разросся из скромного форпоста в полноценную колонию. Сейчас под его куполами постоянно проживает не меньше тысячи человек.

Нокс чувствовал, что их пребывание здесь подходит к логическому завершению. За последний год в недрах Селенариса возвели автономный инженерный сектор, оснащённый новейшими репликаторами и сборочными линиями. Он уже обеспечивал львиную долю поставок. Нокс и его коллеги стали задаваться вопросами. Зачем нужна эта огромная инженерная исследовательская лаборатория №48, если теперь всё делалось быстрее и без перебоев?

Первые два года Нокс жил один, пока Мирана не поднялась до четвёртого Уровня Пользы. Она прошла несколько циклов особой химиотерапии. После каждого цикла ей становилось лучше, но со временем состояние вновь ухудшалось. Спустя год, совершенно неожиданно для себя, Мирана достигла пятого Уровня Пользы. Нокс был невероятно счастлив. Его жена смогла поднять свой уровень ещё на один пункт, работая из дома. Её прооперировали. Теперь Нокс работал в два раза больше, чтобы достигнуть девятого уровня. С женой и детьми он встречался лишь изредка. Когда возвращался с работы, дом был погружён в тишину сна, а утром, когда они просыпались, его уже не было. И если двенадцатилетний Лайн Болл сдержанно принимал всё происходящее, проявляя необычную выдержку для своего юного возраста, то пятнадцатилетняя Элайна не могла смириться и яростно бунтовала. Она не хотела покидать свой родной город Н-1273, где остались все её друзья, возлюбленный и привычный уклад жизни. Новый УЗ-479 с одним общим классом из десяти учеников казался ей чуждым и унылым. Всё больше она погружалась в «Райскую Колыбель», тайно используя ID-карту Нокса для подтверждения доступа.

Элайна замкнулась в себе, погрузившись в молчаливую обособленность. Она упрямо отказывалась посещать УЗ-479. Это грозило превратиться в серьёзную проблему. До момента окончания обучения её родители несут ответственность за регулярное посещение занятий. В стенах УЗ начинает формироваться Уровень Пользы ребёнка. Если Элайна продолжит пропускать занятия, показатель может стремительно снизиться до нуля. Тогда её направят в специализированное заведение. Однако она не хотел ничего слушать. В «Райской Колыбели» ей открывался живой мир. Друзья, с которыми разделяли сотни километров, становились осязаемыми, словно стояли рядом. Дополненная реальность создавала иллюзию присутствия. Перед глазами оживали образы, будь то человек или предмет. Границы между настоящим и виртуальным стирались.

Годами Нокс прозябал в этом сером городе, но ни на секунду не забывал про свой корабль. Он мечтал о возвращении, подписывая очередной допуск. Здесь даже звёзды казались ненастоящими. Тусклые точки, как старые лампочки в грязном плафоне.

Трансплантация была назначена на следующий четверг. Долгожданная точка в бесконечном марафоне борьбы. Временами Нокса охватывали страшные мысли. Мысли о том, чтобы отпустить Мирану. Прекратить эти мучения. Она улыбалась, отрывалась от работы, чтобы сбежать в туалет, где её выворачивало наизнанку, и возвращалась обратно. Она верила, что у них всё получится. Нужно подождать ещё немного. Предрассветная тьма сжимала виски стальным обручем, когда Нокс, превозмогая тяжесть в веках, снова выбирался из потрёпанной постели. Бывало, возвращался затемно, когда стальные ворота ночного города смыкались за спиной. Он падал лицом в подушку. Тело дрожало от усталости, но мозг уже отсчитывал минуты до будильника. Казалось, что он звонил буквально через мгновение после того, как закрывались глаза.

После удачной трансплантации вся семья, наконец, смогла вернуться в свой город Н-1273, который не казался уже таким родным. Многое изменилось. Нокс ощущал глубокую усталость. Шёл шестьдесят второй год его жизни. От былой энергии и жизненной силы не осталось ни следа. Когда он подъехал к исследовательскому комплексу, на него разом навалилась тяжесть ответственности и вины, которые он старательно игнорировал все эти годы. Вина за то, что он оставил Лу и Макса, бросил свой корабль, отвернувшись от надежды привнести колоссальную пользу в развитие космического исследования. Одним из условий прибывания в городе Н-1267 была полная цифровая изоляция от всех сотрудников, включая его инженерную лабораторию. Он не знал, что стало с его проектом, с Лу и остальными.

На входе его ID-карта не сразу сработала. Нокс начал волноваться, когда к нему подошёл охранник, но тот сказал, что это ошибка системы. Пока лифт спускался, он разглядывал в зеркальные двери лица сотрудников и никого не узнавал. На минус седьмом этаже его встретил робот-помощник. Когда машина произнесла его имя, несколько людей в белых халатах невольно обернулись, чтобы взглянуть на Нокса. Он приветливо махнул им рукой, но они поспешно скрылись в глубине коридора.

– Прошу за мной, – сказал робот.

Белые стены, освещённые холодным неоновым светом, отражали блеск идеально отполированного пола. По обеим сторонам через большие промежутки тянулись ряды одинаковых кабинетов с матовыми стеклянными дверями, за которыми мелькали силуэты. В коридоре был слышен только приглушённый звук вентиляции и редкие щелчки электронных приборов.

Робот остановился у двери с табличкой «Исследовательская инженерная лаборатория №17. Глава лаборатории Луиза Макрис». Девять лет назад семнадцатую лабораторию возглавлял Олеф Макрис. Ноксу не терпелось поскорее войти и узнать всё лично.

– Теперь вы будете работать в лаборатории №17, – произнёс робот и направился в обратную сторону.

Когда Нокс оказался внутри, сначала не поверил своим глазам. Если сказать, что лаборатория немного изменилась, значит ничего не сказать. Изменилось всё! Повсюду сияли голографические панели с чертежами и интерактивные интерфейсы. Высокие потолки были увешаны системами жёсткого освещения и подвесными кран-балками, способные перемещать тяжёлые модули. Стены украшали экраны с потоками телеметрических данных и симуляцией космических полётов. В углу лаборатории располагалась зона тестирования двигателей: камера с усиленной звукоизоляцией. Рядом – отдел прототипирования и материаловедения. Каждый уголок лаборатории дышал по-новому, ни оставив ни следа о том, что здесь когда-то трудился и создавал свой шедевр Олеф Макрис.

– Давненько не виделись. Вижу, время не пощадило тебя.

Этот голос Нокс узнал сразу. Он не смог сдержать улыбку, когда увидел Лу. Она была одета не в привычный белый халат, а в широкие штаны цвета хаки. Сверху на ней была испачканная серая футболка. Её короткие волосы отросли до лопаток, собранные теперь в аккуратный тугой хвост. На миг ему показалось, что в её взгляде исчез тот прежний блеск. Нокс опустил свою широкую ладонь на её макушку и слегка взъерошил волосы. Лу взмахнула руками и звонко рассмеялась.

– Рассказывай, что у вас тут происходит, глава лаборатории, – Нокс указал на массивную камеру за её спиной.

Лу заметно вздрогнула от его слов. Ноксу показалось это странным. Возглавлять такую огромную инженерную лабораторию в столь юном возрасте было поистине большим достижением.

– Мы пришли к выводу, что для нашего корабля не подходит плазменный тип двигателя как в «Селар-7». Решили вернутся к первоначальной идее варп-двигателя. Только теперь с использованием квионтры.

– Квионтры? – переспросил Нокс.

– Ты всё проспал! – пошутила Лу. – Это экзотическая материя с отрицательной энергией. Её синтезировали несколько лет назад в Н-1125.

– И с чего они вдруг решили поделиться с тобой таким открытием?

– Просто надо знать, как просить.

Лу наигранно игриво подмигнула и продолжила:

– Проблема возникла в хранении квионтры на корабле. Если система даст сбой, повреждение варп-пузыря вызовет гравитационный и энергетический выброс, искажая пространство вокруг.

– Проще говоря, корабль разорвёт на мелкие частицы вместе с экипажем, – мрачно подытожил Макс.

– Нужно создать правильную конфигурацию квантового поля, чтобы удержать квионтру в контейнере.

– А ты учла энергозатратность на поддержание такого поля? – спросил он.

Лу и Макс снова погрузились в привычный для них спор, не обращая ни на кого внимания. Как в старые добрые времена. Они перебивали друг друга, парируя фактами, будто забыли, что рядом кто-то есть. Нокс молча стоял в стороне и с былым интересом наблюдал за ними. Когда Макс наконец заметил его, сначала сдержанно кивнул головой, но потом не удержался и крепко обнял.

– Может, у Олефа найдутся идеи? – предложил Нокс.

Лу опустила взгляд, погрузившись в свои мысли. Макс же начал жестикулировал у неё за спиной, намекая, что не стоит трогать тему её отца.

– Всё в порядке, – сказала Лу. – Мой отец умер год назад. Несчастный случай. Упал с лестницы и сломал шею.

Она замолчала. Видно, как трудно ей было это вспоминать. Пока Нокс находился в цифровой изоляции, он и представить не мог, что здесь творилось.

– Твой проект заморозили, как только ты ушёл, – начал рассказывать Макс, чтобы сменить тему. – Мы с Лу пытались договориться о встрече с главой исследовательского комплекса Урисом Шипке, но пришёл запрос от системы полностью свернуть разработку.

– После смерти отца я возглавила лабораторию, – продолжила Лу, – Лишь несколько месяцев назад мы смогли возобновить работу.

– Почему проект свернули? – удивился Нокс.

– Понятия не имею. Всё рухнуло в одночасье. Без объяснений, без предупреждений.

– Но если тогда…

– Какая разница? – резко оборвала его Лу, явно раздражённая допросом. – Возобновили – вот и радуйся.

Она отвернулась и направилась к инженерам, не желая больше обсуждать эту тему. Нокс отметил, что характер у Лу тоже изменился. Должность главы инженерной лаборатории, которую раньше возглавлял её отец, давила на неё огромным грузом. Это видно было невооружённым глазом. Она ожесточённо спорила с двумя молодыми парнями. Её голос звучал непривычно твёрдо. Раньше Нокс никогда не слышал подобного тона. В конце она пнула мусорное ведро. От удара оно с грохотом полетело в стену и рассыпало содержимое по полу. Лу вышла из лаборатории, хлопнув дверью.

Нокс последовал за ней, нарочито оставив свой кубик на столе. Догнал уже у выхода на пожарную лестницу. Он крепко схватил её за локоть. Это вызвало всплеск возмущения, но он не отпускал. На лестнице она упорно отбивалась, пока Нокс не прижал её к холодной стене в самом углу.

– Что ты творишь, чёрт возьми? Нокс!

– Здесь слепая зона, – прошептал он. – Камеры нас не увидят.

Лу замерла, а потом обмякла в его руках, устав от борьбы.

– Что происходит? – тихо спросил он.

– Проект не просто хотели заморозить, его хотели уничтожить, – её голос дрогнул. – Все наши годы работы, все наши надежды. Всё похоронить в один миг. Свободники дали мне программу, с помощью которой я переписала код и вернула проект к жизни.

Нокс отпрянул. Свободники? Неужели она имеет в виду реконструкторов, которые хотят свергнуть Фисциллу. Внутри вновь вспыхнуло чувство необузданного страха. Как тогда девять лет назад. Если кто-нибудь узнает об этом, её отправят в Зону-081 – жестокий город-преступников, где человеческая сила превращается в источник рабского труда.

– Структуру квионтры ты добыла таким же путём?

Лу замялась на секунду, но твёрдо кивнула.

– Кто ещё об этом знает? – спросил Нокс, машинально скользнув взглядом по лестнице.

– Из наших только ты. И отец. После перевода в другой отдел он сильно изменился. Я перестала его узнавать. Как-то раз решила проследить за ним. Так и вышла на Свободников. Оказалось, все последние годы он сотрудничал с ними. Ты не поверишь, что на самом деле происходит!

Нокс резко прижал Лу к стене. Он схватил её за ворот грязной футболки так сильно, что она невольно встала на носочки, пытаясь удержаться.

– Не смей никому рассказывать! Никому и никогда! Ты хоть представляешь, насколько это опасно?

– Мой отец…

– Вот именно! – злился Нокс. – Мне дорога моя семья! Мирана спустя столько лет поборола болезнь. Лайн хочет пойти по моим стопам, а Элайна… Не могу их потерять. И тебя тоже.

Он оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли кого рядом.

– Лу, давай закончим корабль. Дадим миру шанс сделать шаг туда, где ещё не ступала нога человечества. Разве не ради этого мы всё затеяли?

Он отступил от неё в зону видимости камер и громко произнёс:

– Я благодарен Фисцилле за заботу о своих гражданах. За возможность жить и работать на благо общества. Я рад, что мне доверили участвовать в создании космического корабля.

– Но это твой корабль, а они… – начала было Лу.

Нокс не дал ей договорить. Он толкнул её в грудь и не рассчитал силу, из-за чего она рухнула на холодный пол. Мимо прошли две женщины с отдела квантовой физики. Они бросили на них лишь быстрый взгляд, но вмешиваться не стали. Нокс молча вернулся назад в лабораторию, а Лу – так и осталась сидеть на полу с опущенной головой.

2162 год.

Прошло четыре года с тех пор, как работа над проектом была возобновлена после долгого застоя. Темы Свободников они с Лу больше не касались. Нокс предположил, что она послушала его и разорвала с ними связь. Возможно, думать так ему было легче. Главным было то, что они снова работали вместе. Как раньше, словно никогда не расставались.

Им удалось создать варп-пузырь, в котором квионтра стабильно поддерживала отрицательную кривизну.

– Корпус корабля готов, – с гордостью объявил Макс. – Теперь он выдержит любые экстремальные гравитационные и энергетические нагрузки. Внешняя оболочка усилена новейшими композитами.

– Превосходно! – Лу мягко похлопала его по плечу и обернулась к группе инженеров, которые шли ей навстречу. – Датчики искривления пространства проверены?

– Абсолютно исправны, – ответил самый молодой из них.

– А система стабилизации?

– В полном порядке, – уверенно подтвердил другой.

Нокс не мог отвести глаз от Лу. Это уже не была та юная девушка, которую он когда-то взял под своё крыло. Теперь перед ним стояла женщина, управляющая целой инженерной лабораторией и находящаяся в шаге от мирового космического прорыва. Её волосы, вновь коротко подстриженные, были собраны в маленький хвостик. В этой огромной лаборатории, наполненной гулом техники, Лу стала центром, вокруг которого вращался весь мир.

Нокс положил на язык таблетку, надеясь, что никто не заметит. Последние месяцы выжигали его изнутри. Нервы, годами сжатые в тугой узел, теперь платили ему той же монетой: тело износилось. От былой выносливости не осталось ни следа.

Два года назад Элайна окончила обучение, попала по распределению в Корпус программирования и поддержания систем Фисциллы. Но вылетела в первый же год. Все её мысли были заняты «Райской Колыбелью». Мирана каждый раз шла у неё на поводу – слишком сильно любила дочь – и тайно давала ей доступ через свою ID-карту. Ноксу приходилось цепляться за любую подработку, лишь бы сохранить свой Уровень Пользы. Элайну в любой момент могли забрать в Спецзону – место, ничем не отличающееся от тюрьмы. Разве что иногда позволяют на выходные возвращаться домой. В мире, созданном Фисциллой, каждый обязан трудиться на благо общества, чтобы заслужить право на собственные блага. Так больше продолжаться не могло. После запуска корабля Нокс поговорит с дочерью.

– Эй! Ты слушаешь? – голос Лу мягко, но настойчиво вывел его из мрачных раздумий.

– Прости. Что ты сказала? – он моргнул, возвращаясь в настоящий момент.

– Уверен, что сможешь сегодня в последний раз объяснить экипажу, как работает корабль?

Нокс кивнул, отгоняя усталость и собираясь с силами для предстоящей встречи. Сегодня, спустя тринадцать лет после запуска «Селар-7», первый экипаж ступит на его собственный космический корабль.

Когда он вошёл в огромный зал, освещённый холодным неоновым светом, за продолговатыми столами уже сидели люди. Все сорок два человека экипажа.

– Приветствую всех. Сегодня состоится наш последний инструктаж перед полётом в неизведанное.

Перед ним сидели молодые, но уже закалённые опытом пилоты, летавшие на «Селар-6» и «Селар-7». Инженера, которые участвовали в создании космического корабля нового поколения и другие специалисты. В их глазах пылала жажда знаний. Они были готовы встретить неизведанный космос лицом к лицу.

Как голографический архив всплыли воспоминания в сознании Нокса: юный он, полный мечтаний, впервые услышал о грандиозной идее. Мальчишки на детской площадке грезили о корабле, способном покинуть пределы Млечного пути и устремиться в глубины Вселенной. Тогда его охватило невероятное любопытство. А вдруг там, среди звёзд, живёт разумная жизнь? Какая она? Дружелюбная или враждебная? Эти вопросы жгли его сердце и манили узнать ответы. И вот теперь, стоя перед экипажем, он понимал, именно его руки создали этот корабль. Первый в своём роде, готовый отправиться в бескрайние космические дали.

– Я уже не раз объяснял принципы работы корабля, – сказал он, заглядывая каждому в глаза. – Вы – хранители своих систем. Вы знаете каждую мельчайшую деталь. Однако протокол есть протокол. Сегодня вы отправиться туда, где не ступала нога человека.

Многие улыбнулись и кивнули, ощущая в себе прилив решимости и гордости. В этот момент в помещении повисла особая атмосфера.

– Всё начинается с запуска реактора, который генерирует мощный поток энергии, – начал Нокс, указывая на голографическую проекцию, парящую над столом. – Затем сверхпроводящие катушки создают квантовое поле, формирующие ловушку для квионтры. Она концентрируется в контейнере, создавая отрицательную энергию и давление. Вокруг корабля происходит искривление пространства. Система управления корректирует интенсивность и конфигурацию полей для движения. И, наконец, корабль перемещается внутри варп-пузыря, который движется быстрее света.

– Может ли при взлёте случиться такой же сбой, как в «Селар-7»? – спросил мужчина с заколотыми назад волосами. Нокс узнал его. Это был пилот первого экипажа лунной миссии.

– Маловероятно, – ответил Нокс с уверенностью. – В «Селар-7», как вы помните, был плазменный двигатель. В нём тогда заключалась проблема. Наш варп-двигатель является результатом бесчисленных испытаний и симуляций с квионтрой. Он стабилен. Как и экзотическая материя. Если, конечно, все системы работают исправно, – после паузы добавил Нокс, подмигивая Лу.

– Эй! – возмутилась она. – Мои системы не могут работать неправильно!

По залу прокатился лёгкий смех, разряжающий напряжение. Нокс тоже улыбнулся. Внезапно его охватило резкое головокружение. Ему пришлось ухватиться за край стола, чтобы не потерять равновесие.

– Нет причин для волнения.

– А что насчёт имени? – спросила молодая девушка с первого ряда. – Сегодня нам обещали раскрыть название корабля.

Оставить в тайне название корабля было идеей Лу. Она хотела открыть его на заключительном инструктаже в день полёта. Ранним утром на корпусе появилась надпись, которую ещё никто из экипажа не видел.

– Наш корабль будет называться…

Лу с гордостью начала объявлять, но заметила помутневший взгляд Нокса и бросилась к нему. Он схватился за сердце, оглядываясь по сторонам, словно искал помощи у присутствующих. Не смог устоять на ногах и рухну на пол. Свет неоновых ламп отражался в его глазах. Голос Лу звучал где-то вдали.

– Кто-нибудь, – кричала Лу, – позовите доктора! Скорее!

Вокруг них собралась толпа: одни суетились, другие – с ужасом наблюдали за происходящим. Нокс, собрав последние силы, поднял дрожащую руку и мягко провёл ладонью по голове Лу.

– Всё будет хорошо, – прошептала она, сжимая его руку. – Разве ты не хочешь своими глазами увидеть, как полетит наше детище? Мы столько мечтали об этом. Как же все эти манящие тайны Вселенной, а, Нокс? Разве не интересно узнать, что скрывается в её глубинах? Держись, пожалуйста. Оставайся со мной!

Его взгляд застыл, словно звезда в ночном небе – такой же яркий, но безжизненный. Появившимся врачам оставалось лишь констатировать его смерть. Ко всеобщему сожалению Нокс Болл умер от остановки сердца в шестьдесят шесть лет сегодня в десять тридцать пять.

Несмотря на горечь утраты, было принято решение не откладывать запуск корабля. Труды Нокса и всей исследовательской инженерной лаборатории №17 не должны пропасть впустую. После запуска корабля Лу хотела лично сообщить Миране и детям о произошедшем. Нокс Болл был выдающимся человеком. Его имя навсегда останется вписанным в звёздные хроники.

На смотровой площадке царила тишина. Каждый присутствующий ощущал невидимую связь с Ноксом, словно его дух витал среди них, прощаясь и благословляя полёт. Ни один голос не осмеливался нарушить эту священную паузу, пока не раздался глубокий гул двигателей. Корабль оторвался от земли, рисуя в воздухе сияющие хвосты. Он взмывал всё выше, растворяясь в лазурном куполе, превращаясь в яркую точку, устремлённую в бесконечность.

Пусть этот мир, пронизанный светом голограмм и шёпотом нейросетей, далёк от совершенства и не каждому по душе. В нём люди обретают жизнь, в нём плетутся надежды и разгораются конфликты между теми, кто приветствует будущее, и теми, кто борется за утраченную простоту.

Лу улыбнулась.

– Видишь, Нокс, – прошептала она, – наш Квантовый Странник отправился покорять космос.

В этот момент казалось, сама вселенная откликнулась на её слова, приветствуя космический корабль, построенный великим мечтателем.