Квартира на перекрестке

Квартира будто застыла во времени. Воздух казался густым, вязким, и в нем медленно крутились пылинки, словно не решаясь осесть. Обои, покрытые желтоватыми разводами сырости, отклеивались по углам и швам, показывая серый бетон. Старая мебель ещё советских времён торчала тяжёлыми тенями в углах, а рядом — словно чужеродные вкрапления — стояли вполне современные вещи: микроволновка, блестящий чайник, телевизор с плоским экраном.

Саша шёл следом за риелтором, не отставая ни на шаг, будто хвостик. Женщина говорила быстро, бойко, перечисляя всё подряд: удобное расположение, тихие соседи, прочные стены, «дом с богатой историей». Но каждый её довод в итоге сводился к одной фразе:
— Это дешево и очень выгодно.

Саша, в принципе, и не надеялся за такую стоимость увидеть евроремонт, но всё равно удивился: в 2025 году, оказывается, всё ещё встречаются такие «бабушкины» варианты.

Полная женщина, показывающая квартиру, не умолкала ни на минуту. Она говорила торопливо, иногда сбивчиво, словно хотела закидать парня словами, пока он не успел хорошенько присмотреться. И всё время будто куда-то спешила: то шаг ускорит, то взгляд метнёт к окну, будто ожидала кого-то или, наоборот, боялась задержаться здесь даже минуту.

— Ну, что думаете? — подвела она итог, когда они сделали, казалось, уже третий или четвёртый круг по квартире.

— В принципе, нормально, — ответил Саша, оглядываясь. — Правда, всё тут немного старое, если честно.

— Ну… такое, винтажное, можно сказать! — женщина неестественно расхохоталась, сразу же осекшись.

— Да, зато близко к универу, — согласился он. Хотя на деле близость к ВУЗу уже не имела для него особого значения. Саша заканчивал пятый курс: ГОСы позади, диплом написан и утверждён. Осталось только защита летом, и можно было наконец переключиться на поиски работы и подготовку к «взрослой» жизни.— Всё равно не совсем понимаю… почему так дешево? — он постучал кончиком пальца по дверному косяку в коридоре. От удара пошла глухая дрожь.

— Ну, мы тут просто исполняем желание хозяйки, — риэлтор развела руками. — Она цену назначила, а мы только за деньги и документы отвечаем.

— Кстати, а где хозяйка? Нам с ней нужно будет встретиться, чтобы заключить договор?

— Нет-нет, не нужно. У нас есть доверенность. Мы заключим договор, деньги тоже мы принимаем — или переводом, или заходите лично. Раз в три месяца будем появляться для отметки об оплате… ну или можете к нам в офис зайти.

Саша нахмурился.
— А давно она съехала-то?

Женщина замялась, словно не ожидала вопроса.
— Ой… я не знаю, если честно, — это прозвучало, пожалуй, единственным по-настоящему искренним ответом за всё время. — Эту квартиру мы уже давно сдаём, много лет… больше двадцати, так точно. Год стояла пустая после прошлого жильца. А сейчас хозяйка вот сказала, что можно опять сдавать.

— А почему простаивала? — удивился Саша. — Жилец внезапно пропал или ещё что?

— Ещё что… — тихо проговорила риэлтор и опустила глаза.

— Помер тут, что ли, кто? — осторожно уточнил он.

— Ну-у… да. Последний арендатор, к сожалению, погиб, — женщина понизила голос почти до шёпота, а потом, словно спохватившись, натянула на лицо дежурную улыбку. — Но это было целый год назад!

Она замолчала, и в коридоре повисла пауза. Казалось, она подбирает слова, но в итоге лишь отмахнулась:

— В общем, пустяки. Всё уже в прошлом.

— А где он умер? — Саша выглянул из коридора в комнату и посмотрел на старенький диван напротив окна. — Неужели на…

— Нееет, что вы! — женщина всполошилась неожиданно резко. — Он погиб у входа… тут. Видимо, думал, что дойдет до выхода, но… не смог.

Они одновременно посмотрели себе под ноги. Саше стало внезапно зябко, будто пол под ним оказался холоднее, чем секунду назад.

— Это немного меняет дело… — начал он неуверенно.

— Послушайте, — голос риелтора вдруг стал резким, почти приказным. — Этот дом, как и весь район, очень старый. Конкретно этому дому уже почти восемьдесят лет, построен вскоре после войны. В таких домах, где прожило не одно поколение, в каждой квартире кто-то да умирал. Год назад или десять лет назад — это настолько важно для вас?

С каждым словом её тон становился мягче, она словно снова натягивала на себя маску доброжелательности.
— К тому же, за такую стоимость подобный вариант вы нигде не найдете. Сами подумайте: второй этаж двухэтажного дома, всего четыре квартиры на подъезд. Вы говорили, у вас кот есть? Ну вот, хозяйка не против животных. А тот, кто тут жил, мужчина… он пил много, возраст был. Вот из-за этого и скончался. Тут всё вымыли, всё убрали. Никакого криминала никогда не происходило.

Саша слушал её, но в груди становилось всё тяжелее, словно воздух в квартире начал давить.

— Давайте на чистоту, Александр, — продолжила женщина уже деловым тоном. — Лот выложили вчера, вы первый, кто его посмотрел. У меня, — она достала телефон и быстро пролистала экран, — девять заявок на просмотр. И я вас уверяю, сразу после вас его заберут. С руками оторвут. Ну так что?

— Я согласен. Давайте оформим, — выдохнул Саша.

Риелтор широко улыбнулась и быстро зашагала к кухонному столу, доставая документы из папки.

Этим же вечером Саша стоял посреди комнаты в окружении коробок. Переезд из общежития прошёл быстро: вещей оказалось не так уж много, да и паковал он их в спешке. Картонные коробки, торчащие стопкой у стены, ещё пахли свежей лентой, а на полу всё было заставлено сумками и свёрнутыми пакетами.

Пудж — большой, ленивый и нагловатый кот, которого Саша вот уже почти полгода прятал от комендантши, — деловито обследовал новое пространство. Он обнюхивал углы, осторожно залезал на подоконники, а потом, шлёпнувшись на пол, принялся яростно тереться боком о ножку стула, будто спешил пометить эти места как свои.

Саша, наблюдая за этим, улыбнулся. В голове уже вертелись планы: вот здесь он повесит полку под книги, тут — компьютерный стол, у окна обязательно бросит кресло-мешок.

Коридор шёл сквозь всю квартиру и упирался в дверь туалета. Справа тянулась узкая длинная кухня с облупившейся краской на подоконниках и тяжёлым запахом старого линолеума. Слева — большая комната с диваном, рядом — маленькая, угловая, с двумя окнами, выходящими на разные стороны улицы. Именно её Саша выбрал для своей будущей студии.

Он давно мечтал о собственном уголке для музыки, где можно будет играть и, наконец, нормально записывать гитару. В общежитии приходилось юркаться в подсобках или снимать кабинеты на час, а теперь — целая комната в его распоряжении. Саша даже воодушевился: казалось, новая квартира могла стать началом чего-то большего.

Когда посуда была разложена, а чай успел завариться, в дверь неожиданно позвонили. Саша вздрогнул, он ещё не привык к тому, что теперь у него собственная квартира, и звонок показался слишком громким в пустых стенах.

На лестничной клетке стояла милая старушка. Коричневая юбка в пол, старенькая, но аккуратная кофточка, волосы собраны в пучок. В руках она держала большой бумажный свёрток, из которого тянулся густой аромат выпечки.

— Здравствуйте, — неловко проговорил Саша.

— Добрый день! — отозвалась она с тёплой, почти материнской улыбкой. — Вы наш новый сосед, да?

— Да, только что заехал, — кивнул он, уловив, что запах от кулька будто бы на секунду перебил старую сырость подъезда.

— Ну, обустраивайтесь. Если что-то нужно будет — я живу прямо напротив, — старушка протянула свёрток. — Это пирожки. С мясом и с яблоком. Сегодня испекла, ещё тёплые! Угощайтесь.

Саша растерянно принял кулёк. Тепло приятно грело ладони.
— Ой, спасибо большое! Даже не знаю, как вас отблагодарить…

— Ну что вы, что вы, — замотала руками бабушка. — Главное — не шумите. У нас тут все порядочные и тихие. Меня Антонина зовут, но можно просто Баба Тоня. Так все говорят. Ну, не буду мешать: кушайте, отдыхайте, обживайтесь!

Она кивнула и скрылась за дверью напротив.

Саша, улыбаясь, вернулся на кухню. В свёртке оказалось с десяток увесистых пирожков. Тёплый запах начинки быстро вытеснил из комнаты все другие ароматы — даже чай словно померк на фоне этого насыщенного аромата свежей выпечки.

Пудж, до этого дремавший на стуле, поднял голову, сонно моргнул и сразу же подошёл к хозяину. Любопытно фыркнув, кот поднялся на задние лапы, уткнулся носом в кулек.

— Будешь, Пуджик? — Саша протянул один пирожок, мягкий и горячий, прямо под нос питомцу.

Кот обнюхал его со всех сторон, моргнул, скривил морду, как будто попробовал лимон, и коротко мяукнул. После чего, резко дёрнув хвостом, ушёл в комнату, даже не обернувшись.

— Ну и ладно, — Саша хмыкнул. — Мне больше достанется.

Он взял первый пирожок и почувствовал, что аромат стал ещё насыщеннее, но в нём вдруг мелькнула лёгкая горечь, будто от пережаренного масла.

Незаметно для себя он прикончил больше половины. Приятная теплота и тяжесть разливалась по всему телу.

Саша поднялся со стула — и вдруг его слегка повело. Мир качнулся, как будто он резко встал после долгого сна. Перед глазами на секунду помутнело, звук в ушах стал глухим, будто кто-то убавил громкость окружающего мира.

— Ох… что это… — пробормотал он, облокотившись о стену.

Тепло в животе сменилось тягучей усталостью. Казалось, все силы вытекли из него сразу. Он попытался вспомнить, когда в последний раз ел или пил что-то подозрительное, но тут же махнул рукой на эту мысль: с утра ведь на ногах, и переезд, и нервы. Всё ясно — банальная усталость.

Пошатываясь, он прошёл к дивану. Умываться сил уже не было. Голова едва коснулась подушки — и он тут же провалился в сон.

Саша лежал на диване, усталость словно парализовала все тело. Телевизор работал, мягкий голубоватый свет освещал комнату — единственный источник света в темноте. Всё остальное растворялось в глубокой тьме, и казалось, что даже воздух стал гуще.

Внезапно в темных углах комнаты он заметил силуэты. Сначала их было лишь пара, едва различимых, как тени от мебели. Но с каждым мигом их становилось всё больше, они медленно двигались, словно подбираясь к нему, скрадывая пространство.

Саша попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Сердце стучало, а разум пытался осмыслить, что происходит.

Над головой появилась тень. Сначала неясная, размытой формы, она медленно начала складываться, принимая что-то, отдалённо напоминающее лицо. Постепенно очертания становились всё более человеческими: глаза, нос, рот, который беззвучно шевелился, словно пытался что-то сказать, но слова растворялись в воздухе.

И вдруг раздался звонок в дверь. Саша вскочил с дивана, ещё не совсем отошедший от сна, сердце колотилось, дыхание было прерывистым. Глаза медленно пробегали по комнате, пытаясь привыкнуть к утреннему свету. Кто-то снова позвонил в дверь.

Ноги были ватными, голова тяжёлая — словно после гулянки. Дойдя до коридора, он услышал быстрые шаги за дверью, как будто кто-то стремительно сбегал по лестнице.

— Вот тебе и “спокойный дом”, а все равно кто-то хулиганит, — пробормотал Саша, выглядывая на площадку. Внизу хлопнула дверь — неясно, подъездная ли или квартирная.

Он уже собирался вернуться в комнату, когда заметил у порога небольшой листок бумаги. Наклонившись, он с усилием подобрал его — и застыл. На листке было всего три слова, написанных быстрым, немного дерганым почерком:

«Хочешь жить — убирайся»

— Совсем охренели, — пробормотал парень и уже собрался захлопнуть дверь, как вдруг услышал знакомый голос.

— Саша, здравствуйте! — на лестничной площадке появилась Баба Тоня. — Как вам пирожки, понравились?

— Да, спасибо, очень вкусно, — ответил он, стараясь изобразить улыбку.

— Ну и хорошо, хорошо… — старушка кивнула, а потом всмотрелась в него внимательнее. — А что это вы такой бледный? Не заболели?

— Да утром проснулся — плохо себя чувствую. Будто всю ночь гулял, — пожал он плечами.

— Ой, ну, наверное, вчера переутомились, — вздохнула она. — Я уже и не представляю, как это — переезжать. Столько хлопот… Я ведь живу тут уже много лет, — добавила она, словно уходя в свои воспоминания. — Ничего, со временем привыкнете, и всё будет хорошо!

Саша ещё раз поблагодарил старушку и вернулся в квартиру. Остаток дня прошёл в тумане: он без толку пытался заняться делами, но сил ни на что не хватало. Пару раз он хотел выйти на улицу, но каждый раз словно наталкивался на невидимую стену — стоило ступить за порог, как слабость подкашивала его.

К вечеру в голове наконец прояснилось. Интернета пока не провели, пришлось раздавать с телефона, но этого хватало.

Саша разобрал гитару, подключил усилитель, поставил микрофон. Вещи заняли своё место в угловой комнате — наконец-то у него появилось ощущение собственного уголка. Акустика оставляла желать лучшего: стены пустые, мебель почти отсутствовала, звук гулял, но для начала сойдет.

Кот устроился рядом, свернувшись на полу, и внимательно смотрел, словно пытаясь поймать каждую ноту.

— Ну что, Пуджик, как тебе? — усмехнулся Саша, глядя на питомца.

Кот зевнул во всю пасть и протянул мяу, будто подпевая в такт игре.

— Ну, первый благодарный слушатель, — улыбнулся он, но слова застряли в горле.

В наушниках, поверх перебора струн, раздалось чужое, глухое:
— Уходи… если хочешь жить.

Саша замер, пальцы дрогнули.

Пудж резко вскочил, выгнул спину и зашипел. Уши прижаты, глаза горят в полумраке. Кот метался взглядом по пустым углам комнаты, будто там кто-то был.

— Убирайся! Убирайся! — голос стал отчётливее, прорываясь сквозь шум и гул усилителя.

— Что за херня… — буркнул Саша, сорвал с головы наушники и резко поднялся.

Кот подбежал к его ногам, жалобно мяукнул, но продолжал оглядываться и шипеть, как будто пытался защитить хозяина от невидимой угрозы.

— Ты тоже это слышал? — выдохнул Саша, глядя на своего напуганного питомца.

Кот продолжал крутиться на месте, выгнув спину, шипел так, будто видел что-то невидимое прямо перед собой. Саша напряг слух — в квартире стояла мёртвая тишина. Только собственное сердцебиение отдавалось в ушах.

Он машинально бросил взгляд на ноутбук. Запись всё ещё шла. На экране ползла осциллограмма — неровные пики и впадины. Сначала они напоминали едва уловимый шёпот, затем всё отчетливее вырисовывались ритмичные колебания, будто кто-то говорил всё громче и громче.

Саша почувствовал, как мурашки побежали по коже. Это был не шум, не случайный фон — это была речь.

Из наушников, лежавших на усилителе, внезапно донёсся резкий, нечеловечески искажённый голос:
— Убирайся! Убирайся! УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ!

На экране всплески звука взметнулись до предела, заполняя всё поле.

Пудж взвыл и метнулся к двери, царапая её когтями, будто умолял выпустить его из этой комнаты.

Парень стоял, словно парализованный — страх и непонимание сковали его тело. Он видел, как тусклая лампа под потолком ещё больше потеряла силы, и тени в углах стали гуще, плотнее, будто ожили.

Прямо перед собой Саша различил смутный силуэт. Он вытянулся вверх, начал собираться из темноты, обретая очертания лица. Это было то самое лицо, что явилось ему ночью во сне. Лоб, нос, щёки вырастали из мрака, словно медленно проступали сквозь толщу воды.

Рот, черный, сотканный из самой тьмы, разлепился. Из него не вышло ни слова — сначала лишь тягучая тишина, от которой звенело в ушах. И вдруг раздался пронзительный крик, будто режущий воздух:

— УБИРАЙСЯ!

Сашу пронзило до костей. Он зажал уши ладонями, но крик звучал не снаружи — он бил прямо изнутри головы.

И в тот же миг в дверь раздался звонок. Резкий и будничный. Комната мгновенно вернулась в норму: тени разошлись, лампа светила как прежде, на экране ноутбука — пустая линия. Саша резко обернулся на звук, чувствуя, как колотится сердце.

— Здравствуйте, Саша! — на пороге стояла Баба Тоня, в руках у неё был бумажный пакетик. — Вы такой бледненький были утром. Я вот вам травку принесла, для отварчика. Тут мята, смородина, ромашка, иван-чай. Перед сном налейте себе, выпейте немного — и силы сразу восстановите!

— Спасибо, — ответил Саша и взял пакетик. Старушка уже собиралась уходить, как он поспешил спросить: — А вы, случайно, за время жизни тут не слышали ничего… странного?

Баба Тоня замерла, повернулась и посмотрела на него с лёгким подозрением. Немного помедлив, она ответила тихо, будто соглашаясь с самой собой:

— За свою жизнь чего я только не видела.

Она оперлась рукой о перила, будто устала от воспоминаний, но быстро вернула привычную улыбку и, словно не желая продолжать тему, добавила:

— Но вам не стоит об этом думать. Старый дом, старые звуки — пустяки. Заварите чай, отдохнёте — пройдёт.

Саша еще раз кивнул, и дверь тихо захлопнулась.

Парень сидел на кухне, время от времени выглядывая в коридор. Чай уже заварился, но в голове всё ещё крутились неприятные мысли. Тягучий страх медленно разрастался внутри, и казалось, даже кот, устроившийся рядом, чувствовал то же самое, не отходя далеко от хозяина.

Из кружки тянуло мятой и чем-то пряным. Терпковато-горький вкус постепенно раскрывался мягким послевкусием смородинового листа. На душе стало чуть легче, веки налились тяжестью. Решив, что на сегодня хватит, Саша отправился спать, оставив болтовню из телевизора фоном.

Веки тяжелели, и он постепенно проваливался в сон. На краю зрения вдруг мелькнуло движение.

— Пуджик, это ты? — прошептал Саша.

Кот, до этого мирно лежавший у ног, вдруг забрался на грудь и притаился, будто выслеживая кого-то в темноте.

Движение повторилось: тени начали шевелиться. Они словно отделялись от самой темноты и в отсветах телевизора выглядели фантомами, крадущимися к нему. Вдруг один из них выступил вперёд — остальные остановились, будто пропуская его.

Теперь Саша разглядел лицо. Старушечье, морщинистое, оно быстро принимало форму и обретало черты, словно появлялись из темноты.

— Уходи… Уходи. Если хочешь жить — тебе нужно уйти, — прошептал фантом.

Пудж зашипел, вжимаясь в грудь хозяина, перебирая лапами и выпуская когти.

— Тебе нельзя оставаться здесь. Ты должен уйти, — повторил голос.

Саша хотел закричать, но грудь словно сдавило тисками. Он только открывал рот, выдавливая беззвучные слова. Напрягшись из последних сил, он наконец закричал — и в тот же миг вскочил с дивана.

Комнату заливал яркий солнечный свет.

— Да что же за хрень тут творится, — прошипел парень. Он попытался подняться с дивана, но в тот же миг его снова как-то повело: казалось, силы покинули не только ноги, но и всё тело.

Кот, будто чувствуя, что с хозяином что-то неладное, ходил вокруг него кругами, настораживаясь.

— Приятель, что со мной происходит? — обратился он к Пуджу. Тот лишь уставился на него своими разноцветными глазами, молча и сосредоточенно.

Приходил в себя Саша долго. Собрав все силы, ему всё-таки удалось встать и пройти на кухню. В горле пересохло до комка, и он потянулся к чашке вчерашнего чая. Но Пудж, словно следуя за его рукой, в прыжке взбежал на стол — чашка сверкнула и со звоном упала на пол.

— Блин, ты что, издеваешься? — раздражённо посмотрел он на кота. Тот по-прежнему не отводил взгляда, сосредоточенно глядя прямо на хозяина.

Из глубины коридора снова послышался шум — как будто кто-то скребётся по стенам и стучит по доскам пола. Кот выпрыгнул в коридор и ощетинился, уставившись на дальнюю комнату.

— Ну что опять? — проворчал Саша и, опираясь на стену, аккуратно шагнул в коридор и замер: на стенах угловой комнаты, где он собирался обустроить студию, что-то было нацарапано. Куски обоев отходили от стен в причудливых лентах и собирались в буквы и слова.

«УБИРАЙСЯ, ИНАЧЕ УМРЕШЬ!» — черными, рваными штрихами ликовало послание на облупившейся бумаге.

Это придало ему решимости, будто неведомая сила толкала изнутри, заставляя двигаться. Он накинул куртку, кое-как натянул кеды, схватил под мышку кота и бросился в подъезд. Переступая через порог квартиры, снова ощутил странный упадок сил — будто что-то невидимое вытягивало из него энергию, не желая отпускать.

В голове вспыхивали картины ночных видений, а в ушах раздавалось всё то же: «УБИРАЙСЯ!»

Собравшись, он буквально вывалился через подъездную дверь и упал на мокрый асфальт.

В тот же миг, словно разрывая невидимые путы, силы начали возвращаться. Воздух вдруг стал чище, дышать стало легче, свободнее. Кот вывернулся из его рук, одним прыжком взлетел на скамейку и замер там, уставившись на хозяина.

Саша опустился на скамейку и обхватил голову руками.
— Я что, схожу с ума?.. — пробормотал он, обращаясь к Пуджу.

Кот лишь посмотрел на хозяина, зевнул и вдруг поднял голову, уставившись куда-то вверх, на окна второго этажа.

— Ну нет… почему?.. — выдохнул парень. Он уже знал: там, в его окне, что-то есть. Он чувствовал это каждой клеткой, но не решался поднять глаза, словно надеясь отсрочить встречу.

Медленно, словно сопротивляясь самому себе, он поднял глаза наверх — и едва не вскрикнул.

В окнах его квартиры стояли силуэты. Казалось, десятки неподвижных фигур уставились прямо на него. Бледные, как мел, лица с беззвучно раскрытыми ртами и чёрными пустотами вместо глаз смотрели вниз, не мигая.

Саша водил взглядом по окнам, и чем дольше он смотрел, тем сильнее в нём росло ощущение, что это не мираж.
«Что это? Галлюцинация? Я схожу с ума?» — металось в его голове.
Но Пудж, прижав уши и выгнув спину, тоже смотрел туда же.

Он больше не хотел туда возвращаться. Это был не просто страх — это было чувство очевидной опасности, неминуемой и неотвратимой, стоит ему только переступить порог квартиры.

Нужно позвонить родителям. Да, скажет, что с квартирой что-то не так. Может, что-то с материалами, от них ему плохо. Или просто то, что недавно тут умер человек — в принципе это ведь правда.

Он потянулся в карман за телефоном и выругался. Телефон, как и ноутбук с кошельком, остались там, в дальней комнате. Его дурацкая привычка всё держать вместе теперь обернулась против него. Интернета без мобильного телефона у него не было, поэтому он вечно держал его рядом с ноутом.

Он снова посмотрел наверх, в окна. Сейчас там уже никого не было — лишь серые мутные стёкла и темнота за ними.

— Ну что, друг, — обратился он к Пуджу. — Мы быстро, да? Просто зайти, всё взять и сразу обратно. Дверь закрывать не будем.

Кот, как будто понимая серьёзность момента, молча прижался к нему, глаза — два разноцветных огонька — уставились вперёд. Саша глубоко вдохнул и встал.

Медленно, словно ожидая, что из тьмы вот-вот выскочит неведомое, он подошёл к своей двери. На мгновение показалось, что дверь соседки, Бабы Тони, слегка двинулась — будто она незаметно прикрыла её, стоило ему подняться на этаж. Кот следовал за ним, пропуская хозяина вперёд.

— Ну что, готов? — сказал он, глядя на Пуджа. Тот, словно подтверждая готовность, мяукнул и уставился на дверь.

Коридор встретил его тишиной и едва слышным гудением телевизора из большой комнаты. Он медленно, аккуратно наступал на пол, словно боясь потревожить кого-то, и двигался вперёд. Коридор, который казался небольшим днём, теперь растягивался перед ним, мрачный и бесконечный, словно отдаляя комнату всё дальше.

Внутри все также царил полумрак, лишь тусклый свет проступал сквозь пыльные окна. Стены были испещрены надписями из содранных обоев, но Саша старался не смотреть на них. А вот и телефон с ноутбуком — стоят на небольшой табуретке рядом с гитарой и штативом для микрофона.

— Хватаем и бежим, — обратился он к коту, хотя больше подбадривая себя. Но стоило ему только переступить порог комнаты, как что-то с грохотом хлопнуло у него за спиной, заставив выругаться про себя. Дверь в квартиру закрылась.

Экран ноутбука включился сам по себе, усилитель, подключённый к нему, ожил. На осциллограмме пошла запись.

Пудж завертелся, словно чувствовал чужое присутствие, но не мог понять, где оно или они находятся, прижался к ногам парня и жалобно замяукал.

В динамиках раздался тихий треск, будто кто-то водил пальцем по фильтру микрофона. Потом — хриплый вдох. Саша вздрогнул, машинально взглянул на кота, но тот только сильнее вжал уши.

— …слышишь?.. — голос едва различим, словно из глубокой воды доносилось из наушников.
Саша замер, не решаясь ответить. В комнате было тихо, только гудел усилитель.
— …это тебе… я с тобой говорю…

Сердце ухнуло в пятки. Он ясно видел: на осциллограмме шла запись, но голос звучал только там.

Парень готов был ринуться прочь из квартиры, но пересилив свой страх, тихо спросил:
— Это… ты мне?

— Ты. Меня. Слышишь?..

— Слышу… — Саша подошёл к наушникам, присел на корточки и медленно надел их на голову. Пудж спрятался у него в ногах, поджимая лапы.

— Ты можешь слышать. Ты не ушёл… — голос постепенно обретал форму. Он больше не звучал чуждым и искажённым, в нём появились человеческие интонации. Женские. — Ты нас слышишь… ты можешь нам помочь?

Саша бросил взгляд на кота. Морда выглядела напуганной, но Пудж больше не шипел — будто не чувствовал угрозы.

— Кто вы такие? — Саша сглотнул. — Почему сначала пытались выгнать меня, почему пугали?

— Мы не угрожаем, — голос теперь звучал спокойно, устало. — Я хотела предупредить. Хотела уберечь.

— Что вам от меня нужно? — выдохнул парень. — Я просто хочу спокойно жить. Зачем вы всё это устроили?

— Мы не хотели тебя пугать… — слова шли ровно, почти печально. — Лишь предостеречь от опасности.

— А кошмары? — в голосе Саши дрогнула злость. — А то, что со мной происходило все эти дни?

— Это не мы, — после короткой паузы ответила она. — Мы лишь увидели тебя… увидели, что происходит с тобой и со всеми, кто жил здесь до тебя.

— Слушайте, я просто возьму свои вещи и уйду отсюда, ок? — Саша попытался говорить твёрдо, но голос дрогнул. — Мне все эти паранормальные штуки не особо нужны.

— Она тебя не отпустит, — прозвучало в наушниках.

— Кто? — он нахмурился. — Одна из тех теней? Призрак? Или какая-то хтонь?

— Нет… — голос сделал паузу, словно собираясь с силами. — Она. Моя сестра.

— Какая ещё сестра? — Саша сжал кулаки. Ему хотелось всё бросить и убежать прочь — подальше от этой квартиры, от этого дома.

— Моя сестра Антонина. — Голос звучал глухо, будто сквозь усталость и тоску. — Из-за неё я и остальные не можем освободиться. Это она делала с тобой то же, что и с жильцами до тебя.

— Антонина… — Саша повторил имя и вдруг ощутил, как в голове начинает складываться цепочка. — Баба Тоня. Она же живёт тут рядом.

Внезапно резкая боль, словно судорога, пронзила живот Саши. Она началась в районе пресса, будто после изнурительной тренировки свело мышцы, и постепенно разлилась по всему телу.

— Скорее… ты должен мне помочь, — услышал он в наушниках.

— Да что же за херня-то… — простонал он.

Пудж забегал по комнате, метался, словно пытаясь помочь хозяину, но вдруг остановился и начал царапать пол.

— Там, под досками! — голос в наушниках стал отчаянным. — Помоги мне, пока не поздно. Она чувствует, что что-то идёт не так. Она хочет избавиться от тебя!

Боль не утихала. Саша видел, как кот уже целенаправленно когтями рвал старую доску пола, будто пытался вырвать её.

— Что… что я должен сделать? — сквозь сжатые зубы спросил он.

— Под полом! Она держит меня, не даёт освободиться. Освободи, пока не поздно!

Парень, превозмогая боль, схватил отвёртку, которой вчера закреплял штатив, и просунув её в щель между досками, навалился всем весом, пытаясь приподнять старое дерево.

Боль усилилась, а в дверь вдруг начали колотить.

— Саша! Саша! — послышалось снаружи. — Откройте скорее! Вам плохо? Я помогу!

Он хотел остановиться, но голос в наушниках взвыл:

— Она чувствует угрозу! Не смей останавливаться!

Саша стиснул зубы и яростно поддел доску. Древесина захрустела, пошла трещинами. Он вцепился в край обеими руками и рывком выдрал её из пола.

В дверь уже ломились, голос, до боли похожий на голос Бабы Тони, сорвался на визг:

— Не смей! Не смей! Открывай, поганый мальчишка!

То, что он увидел под доской, показалось будто кадром из фильма. В темноте меж старых перекрытий лежали человеческие останки. Ссохшееся тело, будто мумия, сжалось в позе эмбриона. На нём был выцветший сарафан, а всё оно было опутано чёрной верёвкой, сдерживавшей кости, как узел, что не давал уйти.

За дверью крик превращался в рев, нечеловеческий и гулкий. Удары становились тяжелыми, словно за дверью стояло нечто огромное и массивное, никак не хрупкая старушка.

Саша схватил верёвку. На ощупь она оказалась тёплой, как батарея. Поддев её отвёрткой, он потянул со всей силы. Верёвка лопнула с резким хлопком, будто всё это время была натянута до предела.

В тот же миг по комнате прокатилась волна жара, мимолётная и обжигающая, как дыхание из печи. Боль в животе оборвалась, удары в дверь стихли, а из наушников донёсся тихий, спокойный голос — усталый, но свободный:

— Спасибо…

Глаза Саши заслезились от жгучей рези. Мир поплыл, усталость накрыла его, и прежде чем он успел хоть что-то понять, его поглотила темнота.

Саша открыл глаза и почувствовал странную лёгкость. Комната была знакомой, но свет казался нереально мягким, словно разлитым по воздуху. Каждое движение кота оставляло лёгкий шлейф, будто он скользил по комнате. Что-то было не так — слишком тихо, слишком идеально, слишком… неподвижно.

За окном, вместо привычного городского пейзажа, тянулась сплошная серая равнина, усеянная странными фигурами, едва различимыми в тумане.

— Ну что, очнулся? — прозвучал спокойный женский голос.

Саша обернулся. Перед ним стояла невысокая женщина, лет сорока, в ярком синем сарафане. Тёмные волосы были аккуратно собраны в пучок.

— У нас не очень много времени, — продолжила она. — Я хотела рассказать тебе, в благодарность, что же произошло.

— Меня зовут Екатерина, — сказала она, подходя к окну. — А то, что ты видишь… это необычное место. Это что-то вроде перекрёстка — перекрёстка тех, кто не смог уйти, покинуть землю после смерти. Они вынуждены скитаться, пока не будут готовы. В таких местах мир немного другой. Граница между человеческим миром и миром… душ гораздо тоньше. И есть люди, которые способны чувствовать такие места и… — она замолчала. — получать от этого выгоду.

— Мы с моей сестрой, Антониной, — продолжила она, — уже долго жили на этом свете. У нас был дар: мы могли видеть и слышать то, что не способны замечать остальные. В том числе такие места, как это. После войны мы остались одни, жили в этих местах, когда города только строились, видели, как возводятся дома и предприятия, вкладывались по полной. Именно при постройке этого дома мы и почувствовали, что здесь есть необычное место. Мы получили квартиры и обосновались тут.

— Вскоре стало понятно, что этот перекрёсток проходит именно здесь, в той дальней небольшой комнате. И именно тогда мы с сестрой… поругались. Я говорила, что это место не должно быть потревожено. После всех ран, которые оставила война, этот перекрёсток был раной на теле мира, которая не заживала годами. Я умоляла Тоню, чтобы всё осталось нетронутым, но она отказалась. Слишком заманчиво было обладание этой силой.

— Какая сила? — вмешался Саша.

— Видишь ли, такие места как это могут быть своего рода колодцами, из которых можно черпать необычные способности: долгую жизнь, контроль над вещами…

— Как ведьмы? — спросил он.

— Да, что-то вроде того, — кивнула Екатерина. — Не каждый может это делать, лишь те, у кого есть дар, как был у нас с сестрой. Я не знаю, что случилось с ней, но в один день она меня… отравила. Я испытала то, что испытывал и ты: слабость, боль, а потом просто чернота. Но она не могла просто так избавиться от меня. Она спрятала моё тело, использовала его, чтобы рана на теле этого мира не заживала, а постоянно кровоточила, подпитывая этот «колодец».

— Почему же она тогда жила рядом, а не тут, в этой квартире? — спросил Саша.

— Всё просто. Во-первых, — сказала Екатерина, — ты же не будешь жить в колодце, хорошо, когда он просто рядом. А во-вторых, его нужно подпитывать. Для этого подходили жильцы, которые иногда заезжали пожить. Благодаря своим силам, она делала так, чтобы прошлые смерти быстро забывались. Тебе наверняка сказали про прошлого жильца, мужчину. Он был порядочным человеком, пока это место и труды Тони не начали сводить его с ума, заставив пить, пока он не погиб.

— А я, получается… — начал Саша.

— Возможно, у тебя тоже есть что-то вроде дара, какой был у нас, — тихо сказала Екатерина. — Хотя я не чувствую у тебя того же, что у нас с сестрой. Может, он слишком слаб, а может, просто повезло, что ты смог меня услышать. Но я благодарю тебя ещё раз… и прости. Мне пора. Слишком долго я была тут, я слишком устала…

С этими словами в комнату начал пробиваться мягкий свет. Он усиливался, пока не заполнил всё вокруг. Саша зажмурился, прикрыл глаза рукой, а когда смог их открыть, обнаружил себя лежащим на полу. Пудж сидел рядом, внимательно наблюдая за хозяином.

Парень приподнялся, сел на пол и посмотрел на то место, где только что была Екатерина. Теперь там, кроме пыли и праха, ничего не оставалось.

— Ну что, Пуджик… — обратился он к коту. — Похоже, мы выжили и даже сделали доброе дело.

Кот зевнул и мяукнул, словно подтверждая его слова. Саша ещё несколько секунд сидел на полу, приходя в себя после всего произошедшего, пытаясь осмыслить все, что произошло за эти дни. Внезапно он услышал за дверью квартиры голоса и шаги на лестничной клетке.

Он медленно поднялся, посмотрел на кота, тот лишь спокойно сидел рядом, не показывая тревоги. Саша сделал несколько шагов к двери, прислонил ухо, чтобы расслышать, что происходит, затем осторожно выглянул. На лестничной клетке стояли скорая помощь и полицейские. В центре суеты неподвижно лежала Баба Тоня.