Лабиринт

Эмиль Стеглик сидел у стойки бара над стаканом жидкой тьмы — во тьме мерцали звёзды. Коктейль "Глаза ночи". Чем больше звёзд, тем крепче напиток. У Стеглика звёзды сгущались в шаровое скопление, но он был слишком взвинчен, чтобы опьянеть.

Над головами посетителей, словно пузырьки в бокале шампанского, гуляли прозрачные сферы размером с теннисный мяч. Подлетали поближе, покачивались на уровне глаз и снова всплывали к потолку. Внутри сфер изгибались обнажённые женские фигурки, возникали крупные планы смазливых мордашек и пикантных частей тела. Стеглик сомневался, что это действенный способ завлечь мужчину, пока не увидел, как сосед слева, тощий и мрачный, как все янагары, ткнул пальцем в одну из сфер. Через минуту за его спиной образовалась пышнотелая блондинка в бикини из цветов и бабочек и потянула клиента за собой.

Стеглик облегчённо вздохнул. Одной помехой меньше. По периметру бара были установлены поглотители звука, оберегая покой тех, кто хотел пропустить стаканчик наедине со своими мыслями или перекинуться парой слов с приятелями, не надрывая горла. Грохот из центра зала накатывал на бар, как штормовой вал на волнолом, и просачивался внутрь, усмирённый до мелкой зыби. Но чтобы тебя услышали за стойкой, всё равно придётся повысить голос. А под боком непременно торчит чужое ушко.

Может быть, сейчас?..

В дальнем конце стойки дремал разомлевший койн. Полутонная туша выпирала из низкой лохани, на месте которой могли разместиться четыре обычных табурета. В клубе имелись сиденья-трансформеры, способные подстраиваться под форму тела представителей разных видов. Это должно стоить владельцу уйму денег…

Гиганта можно не брать в расчёт, койны подслеповаты и тугоухи. Хуже, что через два табурета от Стеглика, как птичка на жёрдочке, примостилась землянка. Кожа цвета корицы, алый корсаж, юбочка из белых и красных перьев, колготки в крупную сетку и лаковые туфли на каблуках таких высоких и острых, что можно проткнуть человека насквозь. Девица изо всех сил старалась поймать взгляд Стеглика. Стелгик делал вид, что не замечает её потуг, и глядел в зеркальный потолок.

В потолке отражались блики огней, посетители, сидящие и пьющие вниз головой, полки с бутылками, гирлянды бокалов… и совсем не отражался бармен, скользящий туда-сюда так сноровисто и плавно, словно вместо ног у него колёса, способные поворачивать во все стороны.

Собственно, так оно и было. Бармен ведай, а у ведаев нет ног. На руках под белёсой полупрозрачной кожей, подсвеченной изнутри биолюминесцентными реакциями, проглядывали тонкие лучики костей. Дома ведаи жили в воде и одежды не носили, но земные условности вынуждали их прикрывать тела. Бармен нарядился в ярко-синий балахон без рукавов. Тяжёлая плотная ткань занавешивала узкую грудь с двухкамерным сердцем, выпуклое кольчатое брюшко с тёмными комками органов пищеварения, скрюченный хвостик и тележку с приподнятым ложем, на которое ведай опирался пахом.

От отца Стеглику досталось небольшое предприятие по производству тележек для ведаев. У самых дешёвых моделей были только колёса, но устройство бармена наверняка снабжено телескопическими лапами и антигравитационной установкой. Стеглик знал, что клуб принадлежит ведаю по имени Ури и что трижды в неделю этот Ури сам обслуживает посетителей. Межвидовые заведения содержать трудно и не всегда прибыльно, но Ури, как видно, процветал. Сузиана — космополитичный город, здесь многим нравится развлекаться в обществе инородцев.

Коричной девице наскучила стрельба глазами. Она пересела поближе, изогнулась, тыча Стеглику под нос выпирающий из туго затянутого лифа бюст.

— Не угостите даму "Цветком страсти"?

Так именовали койнианское растение — афродизиак для землян, и так же назывался коктейль, в который добавляли экстракт этого растения.

Стеглик поглядел мимо девицы, сказал: "Нет", — и отвернулся.

Проблема в том, что ведаи не в состоянии обходиться без воды больше пяти часов. Ури мог покинуть свой пост в любой момент, и неизвестно, появится ли он снова.

Ничего, подумал Стеглик, приду завтра. Приду столько раз, сколько будет нужно. Его предупредили, что ведай не станет говорить вне бара…

На спину навалилась жаркая тяжесть, цепкие руки обвили шею, в нос ударило парфюмом, и противно сюсюкающий голос произнёс в самое ухо:

— Почему мой пупсик такой грустный?

Бармен вручил подошедшей официантке поднос с тремя бокалами жёлтой, как грудка канарейки, жидкости, стремительным рывком подкатил к месту, где сидел Стеглик, и сердито забулькал, пуча на девицу чёрные глаза-горошины, тусклые, как кусочки полированного гагата.

Мулатка фыркнула, обрызгав слюной щёку несостоявшегося клиента, соскользнула с табурета и пошла прочь, обиженно вздрагивая на ходу тощими ягодицами, торчащими из-под перьев. Стеглик поглядел ей вслед и отвернулся, качая головой.

— Пожалуйста, простите, домин... — прошелестел ведай. — Апсара бывает навязчива и прямолинейна. Но у неё свой круг поклонников. Девочка очень страстная.

— Вас зовут Ури?

Землянам не давались инопланетные имена, и каждый чужак, захотевший жить на человеческих планетах, старался обзавестись удобоваримым для людей прозванием. Лучше всего таким, которое сам смог бы выговорить без помощи речевого преобразователя.

— Да, домин. Чем могу быть полезен?

Мышцы на лице ведая напряглись, и кожная складка под длинным, как у морского конька, рыльцем растянулась в подобии улыбки. Ури явно поднаторел в имитации человеческой мимики. Только глаза его были пусты и холодны, свет скатывался с округлой поверхности зрачков, не проникая внутрь — как вода со стекла.

Стеглик скосил взгляд на койна. Тот приоткрыл красный глаз и задрал верхнюю губу, обнажив внушительные клыки. Между клыков торчал тонкий шланг, уходящий за стойку к замысловатому устройству из трубок и баллонов. Койн курил рушианский кальян, из височных дыхательных отверстий текли струйки сизого газа, так что казалось, у мохнатого гиганта из ушей дым валит.

Стеглик хлебнул тьмы и звёзд, нёбо закололо, по жилам заструилось тепло.

— Мне сказали, вы можете помочь в одном деликатном деле...

— К вашим услугам, домин.

— Видите ли, мне нужна помощь особого рода... — Стеглик понял, что мямлит, задержал дыхание и бросился в омут головой: — Лабиринт. Я должен в него попасть.

— Простите. Не понимаю, о чём вы, — приятный человеческий баритон, который выбрал для себя Ури, зазвучал вкрадчиво.

— Прошу вас. Мне очень нужно.

"Улыбка" ведая стала шире, глаза тоже. Человек бы в такой ситуации прищурился.

— Вы знаете, что землянам запрещён доступ в Лабиринт?

— Ланты не подчиняются законам Земли. Ведаи тоже.

— Да, но вы ставите себя в опасное положение. Если кто-то прознает о ваших намерениях или если вы передумаете...

— Я не передумаю.

— Может быть. Но я хочу и дальше вести бизнес на этой планете. Мне не нужны неприятности.

Стеглик едва удержался, чтобы не схватить увёртливую тварь за грудки и не встряхнуть как следует.

— Пять тысяч, — сказал он. — И тягач на орбите. Старый, но модернизированный, с хорошим гипердвигателем и полным набором навигационных программ. Потянет ещё тысяч на восемь.

Ведай помотал головой. Он больше не улыбался.

— Боюсь, домин, вы пришли не по адресу, — его голос обрёл твёрдость окончательного отказа. — Живите своей жизнью. Это всегда лучше.

Стеглик сжал кулаки.

— Послушайте, я потратил семь месяцев и двадцать тысяч "звёздочек", почти всё, что у меня осталось, чтобы разыскать вас. Я не могу повернуть назад. Мне некуда поворачивать. Просто сведите меня с лантами, и я...

— Сожалею, домин, мне нечем вам помочь. Но могу предложить другой способ забыться. — Фальшивая улыбка вернулась на рожицу ведая. — Лучшие самочки галактики в нашем голографическом пип-шоу. Гуманоиды и негуманоиды. Межвидовые сексуальные игры. Полный эффект присутствия. Первые десять минут за счёт заведения. Не отказывайтесь, домин, — добавил бармен с нажимом. — Это ваш шанс изменить свою жизнь.

Он с маху шлёпнул на стойку жетон с жирной цифрой "восемь" поверх яркой картинки. Перед глазами Стеглика мелькнула трёхпалая лапа с присосками, указывая куда-то вглубь зала.

И что теперь? Умолять? Грозить? Дать промеж глаз?

Стеглик открыл рот, подыскивая доводы, которые заставили бы прозрачного ублюдка уступить, но за спиной грянул смех, загалдели весёлые голоса. В бар ввалилась орава молодых землян, они мигом заняли табуреты по обе стороны от Стеглика. Ведай бросился обслуживать новых клиентов.

Стеглик подумал, взял жетон и слез с табурета, повернувшись к бару спиной. В противоположном конце зала вдоль стены тянулся ряд пронумерованных голографических кабинок. Номер восемь оказался прямо напротив.

Стоило выйти из-под защиты поглотителей, и девятый вал музыкальной канонады накрыл Стеглика с головой. В центре зала была устроена сцена, заключённая в гравитационном колодце. Там, в невесомости, среди частых вспышек и вытканных лазером узоров кувыркались и скользили вдоль шестов красотки трёх гуманоидных рас. Вокруг сцены толкались разгорячённые юнцы, с диванов и лежаков всех мастей наблюдали за представлением земляне, янагары, руши, койны и даже парочка ведаев.

От бешеного пульсирующего ритма внутренности Стеглика свились узлом и просились наружу. Здесь было мало шаров с голенькими дюймовочками, но много дыма и световой чехарды. Дальше, на танцполе, в метании слепящих огней колыхались чёрные силуэты.

Шатенка в кружевной пелеринке, под которой не было ничего, кроме серебряной краски, призывно улыбнулась Стеглику. Милое, неглупое личико напомнило Лизу в тот день, когда они впервые встретились, хотя внешне кареглазая девушка ничуть не походила на его погибшую жену. Стеглик отвёл глаза и поспешил пройти мимо.

Сканер на дверце кабины считал информацию с чипа в его браслете: платёжеспособен... законопослушен... Щелчок замка — и дверца отъехала в сторону.

Внутри цилиндрической кабинки не было ничего, кроме вертящегося кресла и пульта управления. Панорамный экран от пола до потолка заполняли женские тела в позах, которые не всякому акробату по силам. Стеглик вставил жетон в прорезь на пульте управления. Стенные картинки зашевелились, обрели объём и глубину, над пультом всплыло меню. Низкий грудной голос с придыханием заговорил о возможностях программы для тех, кому лень читать.

Стеглик уставился перед собой невидящим взглядом. Он ошибся, приняв настойчивость в голосе ведая за обещание. Когда он выйдет из кабинки, проклятого головастика за стойкой уже не будет.

Внезапно экран погас, кабинка ухнула вниз и метнулась в сторону — Стеглик схватился за край пульта, чтобы не упасть. Пару минут лифт двигался горизонтально, дважды менял направление и наконец остановился. Стеглик оказался в сумеречном зале, похожем на заводской цех, из которого вывезли оборудование, оставив только крепления и подставки для станков.

Неужели это и есть лантийский Лабиринт? Говорят, в нём должны быть двери…

Стеглик медленно двинулся вперёд, рыская взглядом по сторонам.

Навстречу ему из-за контейнера с металлическим хламом шагнул лант.

Ведай на тележке ростом не уступает человеку. Рогатая макушка ланта, завёрнутого в пурпур от шеи до хвоста, не доставала Стеглику до подмышек. Опорой гибкому телу с поджарым животом служили три пары сильных ног. Тонкие чехлы из искусственного сафьяна облепляли ступни с длинными растопыренными пальцами — этакие перчатки для ног. Две пары рук хорошо годились для того, чтобы разрывать песок. На треугольной морде суковатым наростом сидела дыхательная маска.

Ланты происходили с планеты, на три четверти занятой раскалённой пустыней. Воды там почти не было. Ланты редко вели дела с ведаями.

— Доброй ночи, господин Стеглик, — голос ланта оказался мягким и свистящим. — Не удивляйтесь. Мы стараемся побольше разузнать о своих будущих клиентах.

Стеглик кивнул, принимая это объяснение и всё, что за ним стояло.

— Вы были главой процветающей корпорации, имели жену, двоих детей и все основания быть довольным жизнью. Чуть больше трёх лет назад на вас обрушилась череда несчастий. В один миг вы утратили всё: ваша семья погибла, ваше дело разгромили и прибрали к рукам неизвестные злоумышленники. Вы так и не дознались, кто стоит за подставными фирмами, скупившими остатки "Неогалы", но выяснили, что крах ваш подготовлен руками Шани Трояна, вашего ближайшего друга и соратника. У вас осталась небольшая сумма денег и старый отцовский тягач, который в юности вы переоборудовали, сделав своей первой космической яхтой. Всё верно?

Стеглик опять кивнул, стиснув зубы.

— Остаётся понять, чего вы хотите...

— Войти в Лабиринт.

Лант качнул чешуйчатой головой.

— Но для чего? Завершить расследование, отомстить врагам, вновь обрести утраченное, погибнуть вместо ваших жены и детей или вместе с ними, начать новую жизнь, не отягощённую болью пережитых страданий… Вы знаете ответ?

Стеглик не колебался.

— Вернуть утраченное. И не потерять снова.

— Уверены?

— У меня было время подумать.

— Что ж, тогда идёмте.

Лант двинулся вглубь зала, споро перебирая лапами и лавируя между выпирающих из пола конструкций с ловкостью заправского слаломиста. Стеглик поспевал за ним не без труда.

Дальняя стена вся состояла из выступов и ниш. В одной из них Стеглик разглядел низенькую дверку впору ланту, но не землянину.

— Я не представился. Меня зовут Гас.

Мне всё равно, подумал Стеглик. Сердце вдруг корябнуло сомнением.

— Вас, наверное, все об этом спрашивают... Мир, в который я попаду, на самом деле реален?

— Не меньше, чем наш с вами, — лант обернулся к землянину. — Буду честен. Тут есть подвох.

Стеглик мрачно хмыкнул:

— Честно сообщаете мне об обмане?

— Я не сказал "обман", я сказал "подвох". Мне кажется, я верно различаю значение этих двух земных слов, — широко расставленные глазки ланта поблёскивали из-под тяжёлых век, как мокрые ягоды крыжовника. — Вы сами отдаёте себе отчёт в том, чего хотите больше — обнять жену и детей или вонзить зубы в горло Шани Трояну? Лабиринт охотно откликается на тайные и подавленные желания. Если вы цельная личность, то увидите перед собой только одну возможность, однако земляне редко бывают цельными личностями. Скорее всего вам откроется сразу несколько путей, и вы не будете знать, какой из них приведёт к желанной цели. Иными словами, то, что вы найдёте за выбранной дверью, не обязательно окажется тем, что вы мечтали найти. Вам следует знать, что возврата из Лабиринта нет. Это билет в один конец. Впрочем, вы вольны отказаться.

— Я решил.

Гас сложил на груди обе пары рук.

— Остаётся обсудить вопрос оплаты.

— Всё, что у меня есть — ваше.

Лант покачал головой.

— Наши расценки высоки. А вы теперь не богач, господин Стеглик.

Землянин похолодел.

— Вы мне отказываете?

— Вы наводили о нас справки и знаете, что мы не всегда берём плату деньгами.

— Мне больше нечего дать.

Он мог бы предложить свои деловые связи и свой опыт в управлении бизнесом, но бывшие коллеги и партнёры шарахались от него как от прокажённого, а репутациякоммерсанта, разорённого под ноль, не стоила и ломаной "звёздочки".

— Сейчас — да. Но, возможно, когда-нибудь мы попросим вас об услуге.

Бывший богач удивится:

— Вы же сказали, что это билет в один конец. Как я смогу оказать вам услугу, если никогда не вернусь?

— Боюсь, вы неверно меня поняли. Я имел в виду лишь то, что мы не сможем вернуть вас, если вдруг вы решите, что с вас довольно. Мы не управляем процессом после того, как клиент вошёл в Лабиринт.

— Вы не знаете, как работает ваша собственная игрушка?

Из речевого преобразователя на шее Гаса посыпалась какофония звуков — шипение, кудахтанье, всхлипы. Стеглик понял, что слышит смех ланта.

— Это не наша игрушка!

Маленький ящер дважды быстро моргнул. Смех умер.

— Простите, господин Стеглик. Но, если бы это мы построили Лабиринт, вряд ли наша раса сейчас ютилась бы по подвалам на чужих планетах, плохо пригодных для жизни. Просто в этом континууме нам выпал жребий надзирать за Лабиринтом. Мы подходим для этой работы, потому что не питаем охоты использовать его в своих интересах. Мы не бываем внутри. И не сможем вытащить вас. Иногда, крайне редко, наши клиенты возвращаются сами. Мы не можем объяснить почему. Вы всё ещё готовы рискнуть?

— Да.

— Тогда прошу.

Лант отступил в сторону.

Стеглик потянул за ручку и, пригнувшись, шагнул в дверь.