Лабиринт. Проводник проклятых

Выйдя из подземки в сопровождении Константина и Алины, Алекс с наслаждением вдохнул морозный воздух столицы.

– Далеко нам? – Алина вытянула из кармана чёрную вязаную шапку и надела её.

– Минут пять пешком, – Константин уверенно свернул в проход между жилым домом и трёхэтажным торговым центром.

Здесь по тропинкам спешили люди, сливаясь в два потока: один двигался к метро, другой – от него. В воздухе кружились редкие снежинки. Утренние сумерки ещё не рассеялись, но, судя по затянутому серыми облаками небу, солнечной погоды сегодня не предвиделось.

Пройдя вдоль нескольких типовых девятиэтажек, спутники оказались в большом дворе. Они проследовали мимо двух подъездов длинного изогнутого полукругом дома и остановились возле третьего.

– Вот мы и пришли, – сказал Нагварден.

Не успели они подойти к подъездной двери, как Алекс резко остановился, ощутив вдруг нечто странное.

– Подождите! – воскликнул он, озираясь и не понимая, откуда идёт это непонятное ощущение. – Мне кажется, там… кто-то или что-то…

Алекс неопределённо махнул в сторону дома.

– Опиши, что чувствуешь? – Казалось, что Константин всё понял с одного взгляда, но не напрягся, а наоборот, слегка расслабился, проявляя доброжелательный интерес.

– Тяжело описать, – нахмурился Иррата, – не могу подобрать сравнение. Ощущение присутствия кого-то рядом. Кого-то, кого я не знаю, но как будто уже встречал. Словно колет иголкой и какое-то… чувство неотвратимости, что ли. Как в детстве, когда мать с родительского собрания возвращается, а ты ей про свои тройки-двойки ничего не говорил. И ты знаешь, что ремнём тебя скоро отчихвостят так, что мало не покажется.

Константин чуть не уронил сползающую с плеча сумку.

– Ой, не могу, – рассмеялся он, утирая выступившие слёзы, – такого сравнения я ещё не никогда не слышал. «Ремнём отчихвостят», надо же. Это надо будет записать.

– А что это? Или кто это? И почему я ничего не чувствую? – вмешалась в разговор Алина.

Ей передалась настороженность Алекса. Она вертела головой по сторонам, но, не зная, что искать и где, ничего не находила.

– Начувствуешься ещё, – всё ещё хихикал Константин, поправляя сумку, – подожди недельку, будет тебе полный набор удовольствий. Алекс, попробуй понять, откуда именно идёт это ощущение?

Иррата сосредоточенно прикрыл глаза и через пару секунд уверенно показал на окна шестого этажа:

– Оттуда.

Судя по расположению, вход в квартиру с этими окнами находился как в подъезде, возле которого они остановились.

– Всё верно, – кивнул Нагварден. – Мои поздравления. Ты научился чувствовать таких, как мы, когда оказываешься рядом.

– В доме живёт ещё один вампир, помимо тебя? – немного растерянно спросил Алекс, вновь прислушиваясь к ощущениям и понимая, что точно такие флюиды, только сильно приглушённые, исходят и от стоящего рядом Кости. А вот от своей спутницы он не чувствовал ничего. – И почему я не ощущаю ничего от Алины?

– Не живёт, но иногда заходит в гости, – ответил Константин, доставая связку ключей. – Как, например, сегодня, встречая меня из поездки. А что касается Алины… Сам догадаешься или ответить?

– Она ещё не до конца обратилась? – высказал догадку Алекс, придерживая открытую железную дверь перед Алиной.

– Бинго! – ответил идущий впереди Нагварден. – Твои новые способности и чувства ещё не пробудились полностью. Я Алину ощущаю, но не сильно. Ты же новообращённых пока не чувствуешь вообще. Ну, или просто привык к её обществу. И, чтобы ты не пугался так в следующий раз, от каждой семьи идут разные ощущения. Тебя, к примеру, и всех остальных Иррата я ощущаю, словно натянутую тонкую струну, из которой извлекают очень пронзительный, диссонирующий звук. Это можно описать ещё как чувство тревоги, опасности, бомбы, которая может вот-вот рвануть.

– Не самое приятное чувство, – заметил Алекс, наблюдая, как гвардеец быстро опустошает почтовый ящик, сгребая в руку счета, журналы, рекламные листовки и прочую макулатуру, накопившуюся за время его отсутствия, и вызывает лифт.

– Как же ты нас… Хм… пока что только Алекса терпишь столько времени рядом? – поинтересовалась Алина.

– Это только первый час тяжело, потом чувства притупляются, – рассеяно ответил Константин, изучая счёт за ЖКХ. – Вот заразы, опять цены повысили!

– Только не говори, что у вампиров проблемы с деньгами, – недоуменно нахмурилась Алина, – мне этого и в человеческой жизни хватало.

В голове Алекса промелькнула мысль, что о жизни новообращённой неизвестно вообще ничего, и он сделал зарубку в памяти при случае поинтересоваться её историей.

– Не знаю, как у всех, а у меня с деньгами всё нормально, – Константин зашёл в лифт, дождался, пока зайдут остальные, и нажал кнопку шестого этажа. – Но я родился ещё в Российской Империи и до сих пор поражаюсь нынешним ценам...

– Погоди, – удивлённо вскинула глаза Алина. Похоже, до неё только сейчас дошло, что Константин явно старше тех лет, на которые выглядел, – а сколько тебе сейчас?

– По нашим меркам мало, – пожал плечами гвардеец, – два месяца назад девяносто три года стукнуло.

Алина резко замолчала, пристально рассматривая немного заскучавшего Константина. Ермолов, хотя и подозревал, что реальный возраст гвардейца превышает те двадцать пять, на которые он выглядел, точной цифре поразился не меньше Алины.

– А ты воевал в Великую Отечественную? – неожиданно тихо спросила девушка.

– А как же, – ответил Нагварден. Лифт остановился, и Константин подошёл вплотную к ещё закрытым дверям, – на ней меня и обратили. Тем и спасли, собственно.

– И ты часто даёшь поводы усомниться в правильности этого решения! – раздался с той стороны дверей чей-то суровый голос – словно порыв северного ветра, бьющий наотмашь.

Алекс и Алина вздрогнули. Константин же неожиданно совершенно по-детски глупо хихикнул. Створки лифта распахнулись, и взгляду трёх вампиров предстал четвёртый. Вернее, четвёртая.

Голос её был под стать внешности: она стояла на лифтовой площадке, будто закалённый утёс, о который одна за другой разбивались волны. Невысокая, на вид около тридцати лет девушка с крепким натренированным телом без лишней капли жира, но и без рельефных мышц, что только добавляло ей красоты. С горделивой осанкой, идеально прямой спиной и уверенно расправленными плечами. Белые, словно снега Арктики, волосы заплетены во множество мелких косичек, открытые лоб и лицо без единого грамма косметики. Брови чуть темнее волос нахмурены, а из-под них мечут молнии льдисто-серые глаза. Взгляд цепкий, жёсткий, сосредоточенный – холодный, как фьорды Норвегии.

Она предстала перед спутниками в тёмных кожаных штанах и серой вязаной тунике с короткими рукавами. Вместо тапочек, в которых принято встречать гостей у лифта, на ногах её красовались высокие замшевые сапоги на плоской подошве. Из украшений Алекс успел заметить деревянные бусы на шее и во множестве вплетённые в волосы монетки, разноцветные камешки и бусинки.

– И я рад тебя видеть, Сольвейг! – Константин вышел из лифта и попытался обнять девушку, которую явно хорошо знал, но наткнулся на резко вытянутую руку и остановился.

Алекс и Алина нерешительно вышли из лифта и замерли за спиной гвардейца.

– Ты что, совсем ополоумел?! Притащить к себе домой двух Иррата!

– Сольвейг, дорогая, давай не на лестнице, – попытался образумить девушку Константин, но проще было попытаться сдвинуть с места скалу.

– Во-первых, никого из твоих соседей дома нет. Во-вторых, не заговаривай мне зубы. И, в-третьих, я не собираюсь пускать этих гнилых селёдок в дом!

– Это мой дом, – повысив голос и подобрав интонацию под стать девушке, ответил Константин, – и мне решать, кто в него войдёт, а кто нет!

– Ты… Ты – идиот!

Она быстро развернулась на месте, наградив двух Иррата взглядом, полным жгучей ненависти. Веер косичек взметнулся в воздух и стегнул Константина по лицу, после чего беловолосая скрылась в недрах квартиры.

– А мы точно не помешаем? – шёпотом спросила Алина, явно ошарашенная и даже немного напуганная таким приёмом.

– Да, может мы лучше в гостиницу? – подхватил Алекс.

– Нет, – твёрдо ответил Нагварден. – Ещё не хватало, чтобы в моём собственном доме за меня что-то решали. Проходите.

Алекс и Алина робко зашли в квартиру за Константином. Гвардеец быстро снял пальто и повесил его на вешалку возле двери. Не разуваясь, но тщательно вытерев обувь о коврик, он направился по коридору к дальней двери, откуда раздавалось лязганье и грохот посуды.

– Подождите меня тут, – на ходу он махнул рукой на ближайшую комнату и скрылся в помещении, где буйствовала беловолосая девушка.

Дверь за собой он закрывать не стал, но даже если бы он это сделал, Алекс всё равно бы услышал их разговор во всех красках.

– Сольвейг, что это, чёрт возьми, было?

– «Что это было»? Ты издеваешься что ли?! Ты привёл к себе домой двух Иррата и ещё спрашиваешь меня, что это было?

– Это мои гости.

– Совсем замечательно! Теперь ты в гости Иррата водишь? Так привёл бы сюда сразу весь их Совет, гори они в пекле!

– А тебе не приходило в голову сначала узнать, насколько веские у меня были причины для этого? И что теперь они о тебе подумают?

– Да плевать мне с морского утёса на то, кто и что обо мне подумает, тем более эта пара скользких мокриц! А причина вся в том, что ты – чёртов авантюрист и вечно вляпываешься в какие-то неприятности! Но это, прими мои поздравления, рекорд даже для тебя!

Пока двое Нагварден выясняли отношения, Иррата быстро сняли верхнюю одежду и обувь и прошли в указанную дверь. За нею обнаружилась уютная, хотя и не очень большая гостиная. Персикового цвета стены, на полу – паркетная доска светлого дерева. Вдоль стены – шкафы, полностью забитые книгами. У другой стены – большой светло-оранжевый диван на металлических ножках, с обеих сторон от которого расположились высокие торшеры.

Алекс и Алина сели на диван, переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Подождём, – одними губами проговорила Алина, а Алекс кивнул, против воли и желания продолжая следить за спором в соседней комнате.

– Когда ты, наконец, повзрослеешь? – распалялась та, кого Константин называл Сольвейг. – То ты, никого не спросив, пытаешься влить свою кровь в любимую собаку, даже не подозревая, к чему это привёдет, то ты, никому не сообщив, исчезаешь на три месяца и, пока мы с Даниэлем носимся едва ли не по всему миру и сходим с ума в твоих поисках, ты занимаешься какой-то ерундой в Непале…

– Эта, как ты выразилась, «ерунда», называется медитациями и самопознанием.

– Да какая разница, как это называется?! Потом тебя понесло в Афганистан, потом ты забрался в заброшенный дом Сиринити и там бы и остался, не успей мы тебя спасти!

– Ты собираешься вспоминать все мои прегрешения, сестрёнка?! – не выдержал Константин. – Извини, но у меня нет на это времени!

Алекс посмотрел на Алину, и в её глазах увидел тот же немой вопрос, который возник и у него: «Сестрёнка?» Внешне Константин и Сольвейг не были похожи абсолютно ничем. Видимо определение «сестрёнка» в данном случае означало нечто иное.

– Я буду вспоминать все твои прегрешения до тех пор, пока ты не поумнеешь и будешь вести себя, как подобает!

– Да хватит уже разговаривать со мной так, словно ты моя мать! Я тебя люблю и ценю, и ближе тебя у меня никого нет, ты прекрасно знаешь, но некоторые границы я не позволю переходить даже тебе!

– Я вижу, как ты ценишь и любишь, брат. Тебе вообще в голову приходило, что я должна была подумать, когда почувствовала, как ты идёшь к дому с двумя Иррата? То ли тебя взяли в плен, то ли одурманили, то ли шантажируют, но то, что сам притащил их сюда, это просто ни в какие ворота!

– Да откуда мне было знать, что ты здесь? Когда я уезжал три дня назад, тебя и в стране-то не было!

– А позвонить, когда ты понял, что я здесь, ты не подумал? Хотя чем там думать…

– Сольвейг, прекращай.

– Знаешь что, иди-ка ты к морскому дьяволу!

Раздались стремительные чеканные шаги, и девушка мелькнула в дверном проеме, но не удостоила гостей даже взглядом, после чего громко хлопнула входная дверь.

Через несколько секунд на пороге появился всклокоченный, ещё не до конца успокоившийся после перепалки Константин. Он хмуро посмотрел на гостей, сделал глубокий вдох и неожиданно обезоруживающе улыбнулся.

– Вы извините за такой приём.

– Да ничего страшного, – с наигранной беспечностью махнула рукой Алина, – родственники они такие. А она действительно твоя сестра?

– Не родная, если ты об этом. Нас обратил один вампир, поэтому я считаю её старшей сестрой.

– И намного она старше? – с живым интересом спросила девушка.

Нагварден немного нахмурился, то ли вспоминая, то ли решая, стоит ли отвечать на этот вопрос.

– Веков на тринадцать, если ничего не путаю, – наконец ответил он.

– На сколько?! – глаза Алины приняли едва ли не идеально круглые формы. – Ох… с ума можно сойти!

– Да, – улыбнулся Константин, – сам до сих пор поражаюсь.

– Ничего страшного, что она вот так вот ушла? – Алекс кивнул на дверь. – Стать причиной семейной ссоры не слишком приятно.

– Да не волнуйся, – усмехнулся краем губ гвардеец, – скоро вернётся, ей просто надо немного остыть. Думаешь, она оставит меня с двумя Иррата наедине?

– Она явно из тех, кто не очень-то нас любит, – поёжилась Алина.

Похоже, весть о скором возвращении сестры Константина не сильно её обрадовала.

– Сольвейг можно понять, – мягко ответил Нагварден, – в дни её молодости Иррата убили её родного брата и любимого человека. Даниэль – это тот, кто нас обратил – рассказывал мне, что она всегда была холодной и замкнутой, почти все эти века жила одна. Ну, разумеется, те века, когда Даниэль уже не держал её при себе. Она так и не смогла полюбить кого-либо. Или смогла, но побоялась вновь потерять. Когда Даниэль обратил меня, я стал её отдушиной, в какой-то степени заменил погибшего брата. Она наконец-то начала проявлять хоть какие-то эмоции, кроме ярости и ненависти к Иррата.

– А что это за имя? Откуда она?

– А что, по ней не видно? – улыбнулся Нагварден. – Настоящая норвежская валькирия-воительница. А имя Сольвейг означает «путь солнца».

– Не очень-то она похожа на солнце, – задумчиво покачала головой Алина.

– Ну, для кого-то солнечные лучи ласковые и приятные, а для кого-то – разящие и обжигающие, – пожал плечами гвардеец. – Пойдём на кухню, нам всем следует поесть.

В просторном кухонном помещении всё было обставлено с таким же минимализмом, как и в гостиной: высокий стол с четырьмя барными стульями, лаконичный гарнитур. Из техники – только внушительный серебристый холодильник и небольшая микроволновка.

Константин открыл один из ящиков, достал оттуда три кружки, поставил их на столешницу и, подумав, вытащил ещё одну. Затем он открыл холодильник, и Алекс с Алиной удивлённо переглянулись.

– Ты что, донорский центр ограбил? – немного брезгливо поинтересовалась Алина.

В холодильнике на всех полках стопками лежали небольшие пластиковые пакеты с бордовой жидкостью.

– Почему сразу ограбил? – чуть обиженным тоном ответил гвардеец. – Вполне себе честно купил. И не в донорском центре, а в банке крови…

Говоря всё это, он извлёк из холодильника три пакета, осторожно раскрыл и ловко перелил содержимое в три кружки.

Отправив их греться в микроволновку, Константин сел на свободный стул.

– Интересно, а что, кровь можно вот так… в микроволновке? – с удивлением спросил Алекс. – Она от этого не испортится разве?

Константин хмыкнул.

– В обычной микроволновке – конечно испортится, – обезоруживающе улыбнулся он и кивнул на прибор. – Это специальная, здесь микроволны малой интенсивности, поэтому их воздействие не приводит к денатурации белков в эритроцитах… проще говоря, клетки не разрушаются, а кровь не сворачивается…

Алекс взглянул на гвардейца с сомнением, но кивнул, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Сконцентрировавшись на них, он почувствовал приближение кого-то из Нагварден.

– Похоже, твоя сестрёнка возвращается, – задумчиво изрёк он.

Константин утвердительно мотнул головой, подтверждая догадку Иррата. Через минуту хлопнула входная дверь, а ещё через несколько секунд недовольная Сольвейг возникла на пороге кухни. Она осмотрела сидящих за столом вампиров, послав отдельный «ласковый» взгляд брату, и чётким шагом подошла вплотную к Алексу и съёжившейся Алине.

– Медальоны! – отрывисто изрекла она, переводя давящий ледяной взгляд с Алекса на Алину и обратно.

Алекс, стараясь выглядеть как можно непринуждённее, спокойно достал кругляшок металла из-под водолазки и продемонстрировал его валькирии. Алина, не в силах оторвать глаза от воительницы, только с третьего раза смогла подцепить цепочку медальона, чтобы предъявить его.

– Неделю назад? – также коротко спросила валькирия Алекса.

Тот понял, что Сольвейг имеет в виду дату обращения.

– Уже чуть больше…

– А ты, – она перевела взгляд на Алину, – не больше двух дней.

Алина не нашла в себе сил открыть рот и просто кивнула.

– Одиннадцатое поколение, – Сольвейг ещё раз осмотрела медальоны и поджала губы. – С такими даже мой непутёвый брат справится.

– Сольвейг, прошу тебя, не начинай опять, – устало протянул Константин, поднимаясь и направляясь к пропищавшей микроволновке.

Он быстро достал кружки и поставил их на стол.

– Не опять, а снова, – отрезала девушка, наклонив голову набок, отчего вплетённые в косички монетки мелодично звякнули, стукнувшись друг об друга. – Мне нужны документы, которые ты привёз. Даниэль просил отправить ему сканы.

– А он разве не в городе?

Эта новость явно не обрадовала Константина. Нагварден, нахмурившись, посмотрел на сестру. Алекс вспомнил прочитанные им в поезде мысли: похоже, как раз с этим загадочным Даниэлем гвардеец и хотел обсудить его историю.

– Вчера улетел во Францию. Сказал, что несколько дней до него нельзя будет дозвониться, но почту проверяет. Собственно, поэтому я и оказалась здесь.

– Он не просил ничего передать?

– Кроме пожелания быть разумнее, ничего, – ядовито ответила Сольвейг и, не удержавшись, добавила, – но вряд ли ты учтёшь его пожелания.

– Я тоже тебя люблю, – с широкой улыбкой парировал Нагварден. – Документы в кабинете в сумке. Компьютер полностью в твоём распоряжении. Но постарайся поскорее, мне надо написать Даниэлю письмо, раз дозвониться до него нельзя.

– Ясно.

Сольвейг развернулась на месте, сделала несколько шагов, затем остановилась, вернулась на кухню, подхватила со стола кружку Константина, пропустив мимо ушей его возмущённое восклицание и, не сказав ни слова, ушла в кабинет.

– Вот всегда она так делает, – проворчал Нагварден, снова открывая холодильник. – А вы пейте, пока не остыло. Буря миновала.