[Чернобыльская Зона] Лаборант

Проржавевший грузовой трюм сухогруза с утра заполняется бродягами. Самым первым хватило места сесть на редких ящиках. Вооруженные мужики в плащах и комбезах, с рюкзаками, подсумками. Кто чем, ружья, "калашниковы". На весь трюм несколько свечей, тревожный огонёк дрожит от каждого сквозняка. В полутьме у всех уставшие грязные лица, линии морщин, словно углём начерченные. Так посмотреть на всех — разношерстные во всем, как на собрании стихийного ополчения.

Правда в том, что повод собраться есть. Выброс. Все, кому дороги мозги в рабочем виде, собираются за надежными стенами и под целой крышей. Два-три дня спустя бродяги разбредутся по Чернобыльской Зоне, а там уже каждый сам за себя, и сегодня вы делитесь едой и патронами, а через дни расстреляешь патроны в щедрого соседа, когда голяк с припасами прижмёт.

Кто пришёл с тяжёлыми контейнерами — раскладывают груз на прилавке бармена, как бусы на рынке. Странные вещицы покидают контейнер. "Божья гармошка", например. Всего-лишь три-четыре камня, склеенных вместе. А разделить их никому не удавалось. Камушки только с противным скрежетом растягиваются, а потом, как отпустят их, медленно "склеиваются" неведомой силой обратно. И неважно, с какой силой растягивали, стягивается артефакт неизменно в своём темпе. А "близнец" — на вид эдакая сосиска, скрученная в бараний рог — заживляет мелкие царапины, но зеркально ране на теле появляется покраснение. Нарушителей законов физики и биологии меняют на патроны, харчи, деньги на банковский счёт. Особенно сегодня. После катаклизма вокруг сухогруза будут бесноваться мутирующие псы, чернобыльцы, псевдорыси, свиномрази... Особо охочих до людского мяса экипаж и пассажиры подкормят свинцом.

Будет штормить. И убежденные одиночки едины в цели переждать бурю и удержать корабль на плаву. Других укреплений, обжитых, с теплой жрачкой и хорошей водкой, в окрестностях высохшего затона реки Припять нет.

На бочках, расставленных по помещению, закрепили доски от разломанных старых ящиков. Готовая столовая, она же бар. Мест почти не осталось. За каждым столом то и дело дымили, болтали, прикидывали, как быть дальше. Стоит плотный запах сигаретного дыма.

По внешнему виду бродягу можно прочитать едва ли не как старую пожелтевшую газету. Один, по прозвищу Сектор, запачкал лишь ноги по колено, пока шел сюда средь камышей и луж. В остальном комбез, считай, не ношенный. И рюкзак тощий. Понятно — в Зоне недавно. Вернулся с чистых территорий за колючкой. О чём честно сказал соседям по столу. Они рассуждали о рисках посещения Припяти, и новенький за неимением аргументированного мнения в разговор не лез.

— Помнишь ещё, что такое Зона? — наконец, прозвучал вопрос.

По правую сторону делит стол Жетон. Ещё на походе Сектор заметил у него сзади на комбезе темные пятна ожогов размером с ноготь. Сектор всматривался и решил, что комбез спас от "жгучего пуха", не иначе. Настроение у бродяги спокойное, взгляд присутствующий и нет задумчивости на лице, значит, и прихабарился неплохо. Обедает себе, в тёмном соусе купает вилкой кусок жаренного мяса.

— Чтобы забыть, надо знать. — заметил Сектор. — А никто не знает, но забыть её невозможно.

— Эт точно.

— Что, даже распоследняя свиномразь обошла тебя стороной? — исподлобья посмотрел на новенького второй.

Напротив Жетона и Сектора аккуратно насыпает пепел в лист для самокрутки Столяр. Осунувшееся лицо, из-за чего усы кажутся больше. Комбез местами потрескался. Он еще жаловался, что противогаз выбросил. Значит, сожгло кислотой. Жив, цел, но дела финансовые пошли худо.

— Не обошла. — признался Сектор. — Я ускоряюсь, она за мной, я петляю, она тоже. А как обернусь, ныряет за ближайший куст. И шустро так, я и забыл, что гора мяса так может. И так пока я чуть в "шокере" не зажарился. Ну пальнул, припугнул, отстала.

— Да, эти бродячие котлеты все такие, ничего не изменилось. — Столяр ушёл в дела табачные. — Зона заметила твоё возвращение.

От еды вкусно пахнет, взгляд Сектора так и падает на металлическую кружку с крепким чаем да дымящуюся котлету из мяса свиномрази. За такие взгляды и в морду получить можно — в Зоне за свое добро убить могут. Да и за чужое тоже.

— Съедобно? — спросил Сектор, не дожидаясь, когда попросят объясниться.

— Вполне. — накалывал на походную вилку очередной кусок мяса Жетон. — Но если не знаешь, как твой организм выброс переживёт, то не советую пробовать. У многих голова кружится, будто их заперли в рабочей стиральной машине, и все завтраки-обеды-ужины наружу просятся.

Сектор оглядел трюм. Человек пятнадцать есть. Когда со Станции пойдёт цунами аномальной энергии, каждый будет переживать это по своему. У Сектора конкретно заложит уши. Один раз в жизни летал на самолёте, но это ощущение глухоты и боли в ушах запомнил на всю жизнь. И каждый выброс возвращает тёплое воспоминание детства.

— Вот громыхнет, за колючку подамся. — вполголоса размышлял Столяр. — Слышь, Сектор, как там дела снаружи, что нового?

— Да все по-старому. Пиндосы мудаки, Европа туда же, а мы будем процветать. — сообщил Сектор.

— А правда, что в России Чемпионат Мира по футболу пройдет? — поинтересовался Жетон.

— Правда, в восемнадцатом году.

— Нормально! — воскликнул Жетон и подмигнул Столяру. — Хорошие времена грядут.

— Ага, если б еще играть умели. — буркнул собеседник.

Футбол, политика, иногда хоккей — вот общие темы для мужчин с СНГ пространства, да и во всем мире скорее всего. Послушать новости с Большой земли, как выйти на перекур посреди рабочего дня. Отвлеклись и опять в рутину.

— Мля, вот Филин крыса. — проворчал Столяр и облизал самокрутку. — Не Филин, а самая натуральная сука. Мы все горбатимся, в грязи купаемся, а он млять... Знаешь Питона?

— Видел, но не общался. — ответил Жетон. — А что с ним?

— Ты видел, чтобы этот хмырь хоть раз к Бородачу подходил на сбыт?

— Да я как-то тут не дежурю, у самого ходки.

— А я со многими тут беседую, — Столяр принялся крутить следующую. Видимо, ему больше нравился процесс, чем курение. — И бродяги, знаешь, про артефакты говорят, кто и что за сколько сбыл, кому сбыл, а за сколько в прошлом месяце сбывал. А Питон не такой. С виду держится, автомат чуть ли не блестит, и у Филина запасается за полцены.

— Значит, Питон у какого-то старателя или сусанина работает стрелком. — уходил с темы Жетон.

— У кого? — уточнил Сектор.

— Точно, ты же в отпуске был. — вспомнил Столяр. — Смотри. В Зоне, особенно ближе к Припяти, чаще выживают группами. Тут не "Рассоха". В группе делятся по ролям по схеме трёх "с": старатель, стрелок, сусанин. Старатель лезет в самое пекло, а стрелок его прикрывает. А сусанин...

— Я догадался. — перебил Сектор.

— Молодец, но послушай. Сусанина не выбирают, его видно сразу. Он чувствует аномалии как запахи, за несколько метров. И потому не может лезть за артами — из-за переизбытка чувств плохо ему становится.

— Но их мало, на всех не набирается. — добавил Жетон. — Так что зачастую заранее решают, кто идёт впереди с детектором аномалий и болтами наперевес.

— При чём с виду сусанин не прокажённый зомби, а обычный бродяга, как мы. — продолжил Столяр. — Если услышишь про вангу местного разлива, про старца с тростью, то уши не развешивай.

Лязгнула противно дверь, в полумраке появился ещё один бродяга. Стянул с лица респиратор, вдохнул прокуренный воздух и поморщился. Кто-то вяло посмотрел на новенького, но существенно никто не отреагировал. Все заняты едой, перекидыванием в картишки и разговорами. Сектор лишь отметил рост ниже среднего и коренастость человека, понятную осторожность во взгляде при виде дюжины вооружённых человек. И что Зона его не потрепала.

— А Филин... — вспомнил Сектор. Погоняло кажется знакомым.

— Давай я расскажу. — Жетон не дал начать Столяру. — Торгаш местный, неприятный тип, но исполнительный. Звать Филин. Не сказал бы, что он мудрый, как сова, зато он в курсе, что и где происходит, хотя в баре не зависает никогда, уши не развешивает, сколько бы народу тут ни было.

— О, тогда я к нему. — сказал Сектор. — Я быстро, посторожите место?

Жетон кивнул.

Сектор поднялся на следующий уровень палубы, более оживлённый. Если бар с уставшими посетителями окутывал смирением и спокойствием, как сырой туман в низине болот, то наверху, в узких каютах экипажа бодрая болтовня и ржач напоминает сдружившихся попутчиков плацкарта после первых стопок спиртного. Вернувшийся сталкер задержался в коридоре у противоположной стороны, не доходя до дверного проёма каюты торговца. Там тоже неспокойно — споры, особенно с Филином, дело неприятное и Сектору хорошо знакомое.

— Млять, после выброса внизу раздадут магазины, хер ли ты меня дёргаешь! — откуда то из глубины бурчал торгаш.

Точно, Филин. Голос его, даже не постарел.

— "Девяток" там нет. — спокойно, но слышно пояснял посетитель.

— Всё там есть! Нашёлся мне спецназовец.

Впрочем, к владельцу серьёзного оружия — "Винтореза", как со спины увидел Сектор — торгаш вышел. Приходилось Сектору однажды из такого оружия работать. Владельцев такого оружия запоминают, поэтому для дела относил другой человек.

Филин, грузный мужчина в тельняшке. Света от керосиновой лампы едва хватало разглядеть лицо, толстые губ в презрительном изгибе. Зато свет упал прямо на татуировку филина на плече. Тату за годы поблекло, местами проросли волосы. Хищный взгляд птицы, впрочем, пережил время и биологию.

Бродяга заплатил, не торговался. Цену таким патронам знает, да и скидку в связи со грядущей непогодой получил. На выходе они с Сектором на миг пересеклись взглядами. Запомнилось лицо, идеально чистое от всего, даже от бровей, словно грубо отёсанное на камне. Чем бы этот человек не зарабатывал, оружие ему под стать. Сектор не трус, но дискомфорт внутри испытал.

— А ты хер ли там ошиваешься? Я щас закроюсь к чертям, из задницы отстреливаться будешь.

Филин натренировал слух, понимает, когда к нему идут, с каким настроем. Нормальный шаг или медленный, прерывистый. Такие не знают, что хотят купить, потому что то, что хотят, не по карману. А тут нашёлся особенный, в проходе застрял.

И Сектор зашёл.

— Опа. Какие люди пожаловали. — торговец не скрывал удивления, широко расставил руки на прилавке.

— Тоже не думал тебя ещё когда-либо встретить. — пожал плечами Сектор. — Но в баре так про тебя рассказывали, что не узнать было невозможно.

Мужчины пожали руки.

Кто-то из новоприбывших сталкеров бежал по металлической палубе прямо над головой и долбил по ушам. Обычно с утра все расходятся, и если бы не выброс, так бы оно и было.

— Какими судьбами? — спросил Филин.

— Деньги.

— Да брось. Скрываешься. — прищурился торгаш. — Что я, таких как ты не знаю?

— Нет. Как мы в Харькове всё провернули, ну ты знаешь, я всё. Концы в воду. — вполголоса утверждал Сектор. — Я в Зону второй раз пришёл. Первый благодаря тебе, а второй, походу, к тебе.

— Так, если что срочно, давай, или я к себе пойду. Ещё не забыл, что такое выброс?

— Не забыл. Помощь нужна какая-нибудь? А то давай помогу. — Сектор пристально всмотрелся в Филина. — Как в Харькове помог, не забыл?

Торговец почесал лысину, что-то кумекал. Керосиновая лампа потускнела. Из каюты всё реже доносились громкие возгласы. Сектор почувствовал, как потихоньку закладывает уши. Начинается. Если Филин заговорит, дело и впрямь неотложное. А значит, стоящее.

— Короче, мне нужен КПК сталкера Зигзага со всем содержимым. — заговорил барыга. — Пустой или сломанный в хлам не тащи.

— И где мне его искать?

— А вот главная загвоздка. — Филин нашёл во внутреннем кармане пачку и закурил. Протянул Сектору, но тот отказался. — Сталкер шифруется, другие барыги о нём слышали, но не более. Но кое-что есть. Если поторопишься, иголку в стоге сена искать не придётся. Зигзага последний раз видели в Чернобыле...

Сектор мысленно прикинул карту. Заброшенный город находится совсем недалеко от затона. До аварии там жили люди в том числе с ремонтных предприятий. Если бы не грядущая котовасия, сталкер дошёл бы именно туда.

Из каюты послышалось отчаянное шипение приёмника. Связи, кажется, в ближайшие часы не будет.

— ...Попытались, скажем так, люди моих заказчиков, опознать его и взять, но не смогли. Трупы остались, а Зигзага нет, информации по нему тоже. — Торгаш раздавил истлевший бычок в пепельнице. — Но сейчас выброс, он так или иначе появится здесь. Скорее всего затариваться будет, потому что там не получилось, но накладняк случился. Других лагерей близко к Чернобылю нет.

— Я понял. В деле. — сообщил Сектор. — Зигзаг не здешний, значит.

— Да. Считай, половину всех выползней отсекаем. — Филин небрежно махнул рукой, указывая и на бар, и на каюту. — Но Зигзаг шифруется, даже его приметы толком неизвестны. Когда-то давно человек с таким именем на учёных работал, но был ли в Чернобыле он же, не скажу. И здесь он под чужим именем, скорее всего.

— В одиночку ходит?

— Нет, как минимум напарник у него есть. Наш клиент наживал себе проблемы такое долгое время, в одиночку такое не потянуть.

— Понял, дела у него особые. Не сталкерские. — со знанием дела сказал Сектор и почему-то подумал про того лысого бродягу с "винторезом". — А напарник только один. В Зоне за всю жизнь найдёшь только одного, которому можно доверять.

— Вот, ты уже больше меня знаешь. А теперь иди, займись делом. — отмахнулся Филин и ушёл в каюту. Сталкер успел заметить, как лицо барыги исказилось в гримасе от резкой боли.

С некоторым удовлетворением, массируя уши, Сектор вышел к лестнице. Только вернулся, а уже в дамках, без всяких многодневных рейдов в крови и ужасе. Перебирать бродяг в трюме это не прокладывать обратный путь с последним магазином, вечно озираясь. Он осмотрел свои руки, ещё чистые и без мозолей, без характерных следов от соприкосновения с артефактами.

— Может, и на этот раз пронесёт... Зигзаг и его напарник. — прошептал Сектор на пороге бара.