Лаборатория R.E.D.

С трудом разлепив глаза, я уставился вверх. Потолок медленно плыл перед взором. Помнится, я долго выбирал этот оттенок «арктический лёд» с наночастицами. Раньше он отражал свет, а сейчас только мою чудовищную головную боль.

Попробовал приподняться на локтях. Спина отозвалась противным хрустом: оказалось, я спал на полу, привалившись спиной к дивану. Рядом валялась пустая бутылка «Клин-Крик» двадцать пятого года. В мозгу тут же всплыл ценник. И мы её, похоже, приговорили. Хотя нет, скорее гости. Я-то планировал пить умеренно.

Я осторожно повернул голову. В метре от меня, прямо на ковре, раскинув руки, храпел незнакомый парень в мятой рубашке. Рядом с ним валялась перевернутая тарелка с остатками закусок. Соус медленно впитывался в шерсть, оставляя пятно.

Со стороны кухни донесся шорох, а затем глухой стук, будто что-то тяжелое уронили в мусорку. Значит, не все ещё разбежались.

Собрав остатки воли, я кое-как встал на ноги. Мой дом предстал во всей своей красе. Бокалы с недопитым вином громоздились прямо на книгах отца. Стул грустно кренился набок, у него не хватало ножки. В пасти бронзового волка у камина торчала женская туфля со сломанным каблуком. И повсюду: на полу, на мебели и, как я почувствовал, даже на моей щеке; прилипли эти проклятые блёстки от конфетти.

Свет из панорамных окон бил прямо в глаза. Я поморщился от яркого света. Новосибирск 2050-го снаружи выглядел как всегда: стальной лес небоскрёбов, а над ним мерцающий синим городской купол.

«Спасибо, папа, за вид. И за дом в хорошем районе, без этого нагромождения высоток. Жаль, ты не можешь видеть, как я им распоряжаюсь. Хотя, стоп. Может оно, и к лучшему»

На стене, прямо передо мной, висела огромная голограмма. Я её не включал. Вернее, включал вчера вечером, для фона. Теперь она показывала новости. Ведущая программы вещала о чём-то. Звук был приглушён, но снизу бежала строка.

«… 24 ГОДА С МОМЕНТА ПЕРВОГО КОНТАКТА. КОАЛИЦИЯ УКРЕПЛЯЕТ РУБЕЖИ…»

Я зевнул. Да, да, круглая дата. Комета 3I/Atlas, внезапно оказавшаяся кораблём пришельцев, которых наши деды-паникёры тут же окрестили «атлантами». Их высадка в центральном американском штате. Паника, первые выстрелы, первые ответные удары: не магией даже, а чем-то вроде направленных землетрясений. Месяц хаоса. Потом долгие годы окопного противостояния: их магия против нашей технологии, их резервации против наших куполов. Коалиция Объединённой Земли. Великая Холодная Война. Скукота. История, которую каждый знает со школы. Я родился как раз в разгар этого всего. Война для моего поколения не более чем фон, нас не призывают в армию, мы не видим прямых столкновений. Боевые действия где-то далеко, за Уралом. Мы же под куполом в безопасности. Повезло, что пришельцам-магам не по вкусу холодные регионы нашей планеты.

Меня больше интересовало, есть ли в холодильнике томатный сок.

— Выключи это, Лекс, — прохрипел я. — Хватит утренней промывки мозгов.

Голограмма мгновенно погасла, оставив на стене матово-серую панель. Голос ИИ, слегка машинный, раздался отовсюду, но будто прямо передо мной.

— Принято, Святослав. Уровень дегидратации организма критический. В холодильнике остался один тюбик регидратанта «Утро-2050». Рекомендую выпить немедленно.

— Где Михаил? — спросил я, пробираясь через зал, стараясь не наступить на чью-то конечность, — Почему от него нет завтрака? Хоть яичницы с крабами?

— Михаил Анатольевич покинул резиденцию сегодня в 04:47, — отчеканил Лекс, — На его счёт была переведена заработная плата и премия за три месяца. Он оставил голосовое сообщение: «Уезжаю в отпуск, Свят, на две недели»

Я остановился посреди зала и закрыл глаза.

«Вот же ж… Бабки получил и свалил. А я тут с бодуна, и даже яичницу некому пожарить. Наследник состояния и интеллекта Фёдора Волштейна, а без личного повара как без рук»

— Закажи клининг, — сказал я, отправляясь на кухню, — Полный пакет «Сияние». Чтобы к вечеру тут пахло лавандой и свежестью.

— Уже оформляю.

Кухня была просторной, вся в матовой и стальной облицовке. Умный холодильник, стоило мне приблизиться, подсветился синим и на своей поверхности вывел список содержимого. Лекс не солгал: сок, вода, баночка каперсов, и один тюбик регидратанта. Я взял тюбик и выдавил вязкую жидкость в рот. На вкус паршиво. Но через пару минут в голове начало проясняться.

«Надо пойти освежиться в душ»

Я побрёл по коридору, прошел мимо стены с голографическим аквариумом с экзотическими рыбами. Одна из них, синяя с жёлтыми полосами, зависла на месте и дергала плавниками. Опять глючит. Или тоже с похмелья.

Дверь в ванную сработала на биометрику, но не с первого раза. Внутри всё было в порядке: чёрный мрамор, никелированные смесители, встроенные в зеркало экраны. Я включил воду, и умный душ сразу выставил температуру 38 градусов, давление — «расслабляющий массаж». Хоть что-то работало как надо.

Пока вода смывала с меня остатки вчерашнего, я планировал день. Нужно было прогнать оставшихся гостей. Проверить, не сломали ли они чего-то действительно ценного. Заказать еды. И… подумать о деньгах. Мысль неприятная, но насущная. Я отогнал её.

Оделся в чистое: простые штаны и футболку из умного хлопка, который сам регулирует температуру. Вышел из спальной зоны и, почти не думая, свернул к помещению с бассейном. Надо проверить как обстановка там после вечеринки.

Дверь соскользнула в сторону. Бассейн, длиной метров пятнадцать, напоминал сейчас болото. Вода была мутно-зелёной, на поверхности плавало несколько пустых бутылок и кажется лимонная долька.

А на лежаке под искусственным солнцем спал очередной гость. Этот был постарше, в дорогом костюме, сейчас помятом. Голограмма солнца, не просто картинка, а комплекс ультрафиолетовых и инфракрасных излучателей — грела его лицо.

— Лекс, — сказал я тихо. — Вызови ребят из «Аква-Сервиса». Пусть зальют новую воду, почистят фильтры, всё как полагается. И разбуди этого тюленя, пусть идёт домой.

— Обращение в «Аква-Сервис» требует предварительной авторизации и предоплаты, — немедленно ответил ИИ, — Стоимость услуги «Срочная очистка и дезинфекция» 25 000 кредитов.

— И? — удивился я, — Авторизуй, в чем проблема?

— Недостаточно средств на вашем основном счёте, Святослав.

Я замолчал в недоумении.

— Недостаточно? — повторил я глупо, — Как это? Неделю назад там было…

— Четыре миллиона четыреста двадцать тысяч кредитов, — бесстрастно продолжил Лекс, — С тех пор были совершены следующие крупные операции…

— Стой, стой, — перебил я, — Не надо вслух. Просто скажи, сколько нужно снять с основного депозита

— Для покрытия расходов на клининг и очистку бассейна потребуется перевод 30 700 кредитов с трастового фонда «Наследие Ф.В. Волштейна». Подтверждаете операцию?

— Подтверждаю, что б меня, — проворчал я, — И выключи это солнце.

Голограмма над лежаком погасла. Мужик на лежаке хмыкнул во сне и перевернулся на бок.

— Перевод выполнен, — сообщил Лекс, — Бригада будет через час. Общий баланс трастового фонда после списания…

— Не надо! — почти крикнул я, — Мне не нужно слышать остаток после каждой покупки. Просто скажи, на сколько в целом…— я сглотнул, — На сколько в целом мне хватит, если… если ничего не изменится?

Лекс сделал микроскопическую паузу, словно рассчитывая.

— При текущем среднемесячном уровне расходов, с учётом экстраординарных трат, таких как поездка на горнолыжный курорт 11 октября и предоплата за личный аэромобиль «Грифон», средств фонда хватит на шесть месяцев, одиннадцать дней.

«Всего полгода. А потом что? Продавать дом? Машину, которую я ещё даже не получил? «Грифон» был моей мечтой, самой быстрой моделью в личном сегменте. Я вложил в него почти всё, что было на личном счету, плюнув на предостережения банкира»

— Ой, всё, — сказал я себе и Лексу одновременно, — Заткнись, и не грузи. Я разберусь. Как раз новые заказы должны подвернуться.

Я резко развернулся и пошёл обратно в гостиную. По дороге я почти зацепил девушку, которая сидела на полу, уткнувшись в свой коммуникатор. Она выглядела знакомой, возможно, была здесь здесь не в первый раз.

— Свят, привет, — она подняла на меня мутные глаза, — Не подбросишь до центра? У меня гала-такси вызвать не получается, папаша счёт заблокировал…

Я посмотрел на неё, на её помятый наряд, на жалкое выражение лица.

— Значит иди пешком, — сказал я устало, — Полезно для метаболизма и для кошелька. Или вызови простое такси.

— А ночью ты был обходительным. Козёл!

Она пробормотала что-то еще, но я уже прошёл мимо.

— Лекс, открой парадную для всех, потом впусти только службы доставки и клининга. И добавь в чёрный список распознавания лиц вот эту… в общем, всех, кто ещё тут.

— Выполняю.

В зале парень в рубашке уже сидел, потирая виски. Он увидел меня и попытался улыбнуться.

— Свят, братан! Ну и затусили вчера! Ты помнишь, как тот мужик в бассейн прыгал в одежде! Это было…

— Нечто, — закончил я за него, — Ты кто вообще?

Его улыбка замерла.

— Я… мы с тобой вчера обсуждали инвестиции в спутниковый интернет для…

— А, вспомнил, — соврал я, — Дверь там. Проходи.

Он что-то ещё пробормотал, но поднялся и, пошатываясь, поплёлся к выходу. Я дождался, пока дверь за ним не закрылась, и рухнул на тот самый диван, к которому недавно прислонялся. Тишина навалилась звоном в ушах. И пульсация в висках, которая возвращалась с новой силой.

«Пап, — мысленно обратился я к потолку, — Ты бы сейчас офигел. Накопил состояние, а твой наследник спустил это на летающую тачку и виски. Ахаха, зато было весело»

Отец. Фёдор Волштейн. Гений, расшифровавший ДНК атлантов. Гуманист, который отказался делать из своих открытий оружие. Умер год назад от банального инфаркта. Оставил мне состояние, знания и кучу оборудования в секретной лаборатории. Он учил меня всему, что знал. Но я выбрал не путь учёного, а путь… потребителя? Наследника, живущего на широкую ногу. До сегодняшнего дня это казалось отличной стратегией.

На диване я просидел порядка часа. Взвешивая последствия такого количества выпивки и постоянного кутежа...

Звонок раздался не через Лекса, а напрямую в имплант, настойчивый импульс в височной кости. Я вздрогнул. Круг общения, который знал этот канал, можно было пересчитать по пальцам. И ни один из них не стал бы звонить в такое время без серьёзного повода.

Я принял вызов.

— Святослав Фёдорович, доброе утро, — голос был знакомым. Мой финансовый управляющий из старого банка, Матвей Ильич. Он всегда говорит так, будто сообщает курс валют.

— Матвей Ильич, — отозвался я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — Если вы насчёт перерасхода, я уже в курсе.

— Не только, — пауза была едва уловимой, — Беспокоюсь о ликвидности ваших инвестиций. Но также поступило… нестандартное предложение. Оно требует вашего непосредственного участия. Ваших уникальных навыках.

Меня будто слегка ударило током.

— Навыков? У меня их, если что, много. О каком именно? — я пытался шутить, но вышло напряжённо.

— О ремесле вашего отца, — голос понизился на полтона, — Требуется не очень стандартная работа... Детали только при личной встрече. Но заказчик щедр.

Перед глазами побежали цифры. Очень щедр. Мой повар свалил. Мой образ жизни требует много денег. «Грифон» нужно забирать и страховку сразу покупать.

Чувство азарта сменило муть в голове. Опасность? Возможно. Но свои деньги… большая часть наследства отца это неликвидные активы и патенты. А необычная работа... Это уже пахло не скучной коррекцией ДНК для богатых ипохондриков.

— Интересно и прибыльно мои два любимых слова, Матвей Ильич, — сказал я, и голос мой наконец приобрёл привычную лёгкость, — Присылайте время и место. Только, как водится, без имён.

— Как всегда. Данные поступят к вам по готовности. Хорошего дня.

Связь прервалась. Я сидел, уставившись в ту точку на стене, где ещё недавно мерцала голограмма с новостями. Голова больше не болела. Была только лёгкая дрожь в кончиках пальцев.

«Ладно, хватит сидеть без дела. Ну что ж, пап, похоже, пора вспомнить, чему ты меня учил. Только на этот раз… на этот раз я сделаю это для себя. Ну, и для своего кошелька, конечно»

Я прошёл через зал, мимо пятна на ковре, мимо сломанного стула, к неприметной двери в дальнем конце. В мой кабинет. Туда, где стояли терминалы, не подключенные к общей сети дома.

— Лекс, — сказал я, прикладывая ладонь к сканеру. Дверь беззвучно отъехала, — Готовь лабораторию к работе. Будем… зарабатывать.

Я шагнул в кабинет и дал двери закрыться за спиной. Стены, обшитые тёмным морёным дубом, поглощали любой звук. Посреди комнаты стояло массивное кресло. Перед ним широкий матовый стол, встроенный тёмный экран терминала. В углу мини-холодильник в стиле ретро, полный современной дряни: smart-кола, какой-то щелочной напиток с водорослями и банки энергетика «Нейронный ускоритель» с голограммой-черепом на крышке. Я взял одну, щёлкнул клапаном. Холодная шипучка с привкусом лимона ударила в нёбо. То что надо. Да и регидратант сделал свое дело, похмелье как рукой сняло. Работать предстояло долго.

Я подошёл к панорамному окну. Красивый ухоженный сад, фонтанчик и статуи. Вид и правда шикарный. Отец знал толк не только в генах.

Я приложил ладонь к холодному стеклу. Не к раме, а именно к стеклу. Сначала в левый нижний угол, потом в точку чуть выше центра, выдержав паузу в три секунды, и наконец в правый верхний. Лёгкая вибрация под пальцами. Простой биометрический сканер мог взломать любой полуграмотный хакер. А эта последовательность касаний на наноструктурированном стекле, меняющем проводимость… Это знали только двое. Теперь один я.

Под ногами с едва слышным шипением разошлась идеально подогнанная панель пола. Открылась лестница: узкая, крутая, из чёрного металла. Свет включился сам и я спустился.

Внизу была не дверь, а шлюз. Герметичный, тяжёлый. Он отъехал в сторону с тихим звуком откачиваемого воздуха, и меня окутал знакомый стерильный холод. Лаборатория.

Отец в шутку называл её «Красным залом». Не из-за какой-то драмы, а потому что ему нравился цвет. Основной свет был белым, но вся подсветка: контуры столов, панели приборов, индикаторы; горела тёмно-алым. RED Lab — лаборатория исследования ДНК. Ирония в том, что я здесь этим самым исследованием почти не занимался. Но название прижилось.

Помещение было не огромным, но забитым до отказа. Автоматические секвенаторы нового поколения в углу. Голографические проекторы для 3D-моделирования. И в центре всего главный терминал. Не просто компьютер. Это был «Кронос» — последнее, что отец успел привезти перед смертью, пару лет назад. Говорил, такие стоят только на сверхсекретных базах Коалиции. Полная аппаратная изоляция, квантовое шифрование, выходы в сеть через каскад одноразовых ретрансляторов. Отследить его было невозможно. Мой портал в даркнет, в мир заказов и анонимных счетов.

Я запустил систему. Над столом вспыхнула голограмма.

— Лекс, — сказал я, опускаясь в кресло, — Дай статус.

Голос ИИ раздался из скрытых динамиков с подобранной мною интонацией: лёгкой, слегка насмешливой. Почти как у Тони Старка из старых фильмов. Это помогало не сойти с ума от одиночества в этих четырёх стенах.

— Все системы в норме, Святослав. За последние двенадцать часов получено два новых запроса в зашифрованном буфере. Приоритетный от клиента «Вершина». Повторяю заказ: неаллергенная домашняя кошка с модификациями. Терпение клиента, цитата: «на исходе».

Я фыркнул.

«Вершина» — это какой-то олигарх из верхушки, его супруга, видимо, помешана на гипоаллергенных зверюшках. Готов выложить круглую сумму, лишь бы жена не чихала на своего будущего персидского кота. Кошечки, блин»

— Загружай шаблон. Референсный геном — сиамская. За основу характера возьми мейн-куна, но вырежем гены крупного размера. И добавь маркеры «золотая шиншилла» в окрас. Суррогатную мать закажи на биофабрике «Генезис» с максимальным приоритетом.

— Выполняю. Начато моделирование.

На основном экране «Кроноса» развернулась спираль ДНК, усыпанная разноцветными маркерами. Для обычной лаборатории такая работа заняла бы недели. У меня — часы. Отец с детства вбивал в меня не сухую теорию, а чувство. Он не заставлял зубрить учебники, а сажал меня за редактор и говорил: «Собери так, чтобы не развалилось».

К одиннадцати годам я мог исправить в геноме дрозофилы ошибку, которую не все профессора видели. Частная школа, потом университет… Я ушёл оттуда через месяц после его смерти. Бессмысленная трата времени на лекции стариков. Для всего мира я был мажором-недоучкой, проматывающим наследство. Никто не знал, что в этой красной комнате я мог за две недели создать то, на что эволюции требовались тысячелетия.

Пальцы летали по сенсорной панели, вырезая, встраивая, корректируя. Лекс предлагал варианты, но финальное слово было всегда за мной. Здесь я был богом.

Вспомнился один из первых самостоятельных заказов: пара, оба носители гена телеангиэктатической атаксии. Жуткая штука, медленный распад нервной системы. Их шанс родить здорового ребёнка был мизерным. Они пришли по старым связям отца, через Матвея Ильича и умоляли. Я тогда сомневался в каждом своём действии.

Но провёл преимплантационную диагностику, нашёл злосчастный участок и… аккуратно вырезал его. Чистая работа. Через девять месяцев они прислали фото здоровой девочки. Я тогда впервые осознал, что папины навыки это не игрушка. Это сила и возможности. А это страшно затягивает.

— Основные модификации завершены, — голос Лекса вернул меня в настоящее, — Ожидает подтверждения по фенотипу: оттенок глаз, плотность подшёрстка.

— Глаза ярко-изумрудные. Подшёрсток минимальный, чтобы не линяла. Сохраняй и отправляй на фабрику. Выставь счёт, полная предоплата, как только подтвердят заказ.

— Принято. Заказ передан в очередь.

Я откинулся в кресле и потянулся. Даже такая рутинная работа выжимала соки. Требовала абсолютной концентрации. На краю стола, отдельно от всего, лежал простой чёрный коммуникатор-«жучок». Простая вещь, почти допотопная, без всего, только приём и отправка зашифрованных пакетов. Он тихо завибрировал.

Сообщение на закрытую линию.

«М.И.: Встреча подтверждена. 30 октября, 20:00. «Купол», частная ложа 5. Будьте готовы к нестандартному запросу. Подробности на месте.»

Выглядит интригующе.

— Святослав, — снова обратился Лекс, и в его голосе появилась имитация заинтересованности, — Пока вы работали, «Арена» начала прямую трансляцию главного боя недели. Рекомендую отвлечься. Может быть информативно.

— Опять эта кровавая клоунада? — я поморщился. Но Лекс был прав. Иногда там можно было подметить детали, которые не показывали в сухих отчётах, — Ладно, включи. Но без их дурацких комментариев.

Одна из стен лаборатории погасла, превратившись в огромный экран. Картинка была кристально чёткой: круглая арена под открытым небом где-то за пределами купола, залитая светом прожекторов. Трибуны вздымались к небу, забитые людьми. А на песке двое: атланты.

Высокие, под два с половиной метра, с кожей, напоминающей полированный камень. Идеальные черты. И эти фиолетовые глаза, светящиеся изнутри холодным светом. На них только набедренные повязки и массивные ошейники-подавители, которые, по заверениям военных, должны были сдерживать их силу.

— Смотри, правый сейчас скастует кольцо огня, — пробормотал я, отхлёбывая энергетик, — Стандартная стратегия.

Атлант справа резко развёл руки, и вокруг его противника вспыхнуло кольцо пламени. Но второй не стал ждать. Он прижал ладони к песку. Камень арены вздыбился, оплёл ноги огненного атланта каменными жгутами и выбросил из земли острый шип, направленный прямо в грудь. Тот едва успел отклониться, пламя погасло.

— Видишь? — сказал я Лексу, — Земляная магия. У того, что слева, ещё есть сила. Он в плену не больше года, я бы сказал. А правый… смотри, на него. Он уже на исходе. Его привезли, наверное, лет пять назад. Источник их силы внешний. Солнце, радиация, чёрт его знает что. Но в неволе она иссякает.

На экране атлант, владевший землей, сделал резкий взмах рукой. Воздух вокруг его противника сгустился, стал видимым, и поднял того вверх, на высоту метров десяти. На секунду всё замерло. А потом резкое движение вниз. Тело с грохотом ударилось о песок, отскакивая. Зрители взревели.

Я выключил экран. Внезапная тишина в лаборатории стала давить на уши. Не из-за жестокости. К ней я относился спокойно. А из-за… неправильности. Как будто я наблюдал, как гаснет редчайшая бабочка, приколотая булавкой к стенке.

— Статистика, Лекс? — спросил я тихо.

— Пленный, пробывший в неволе более четырёх лет, показывает снижение магической активности в среднем на 60-70% по сравнению с новоприбывшими, — отчеканил ИИ, — Гипотеза о внешнем источнике энергии остается наиболее вероятной.

— И папа пытался найти этот «выключатель» у них в ДНК, — пробормотал я себе под нос. Ключ, который он, возможно, нашёл. И унёс с собой.

— Ладно, хватит, — я поднялся, — Вырубай всё, кроме «Кроноса» и охраны. Иди в спящий режим.

— Как пожелаете, — голос Лекса стал нейтральным, без эмоций.

Я ещё раз окинул взглядом Красный зал. Завтра встреча с моей красоткой из журнала. А послезавтра встреча.

«Посмотрим, что ты нам привёз, Матвей Ильич, — подумал я, поднимаясь по лестнице в кабинет, — Посмотрим.»