Лале и Влад: Вечность на двоих

Глава I. Письмо — которого не должно было быть.

Эпиграф:

«Некоторые письма не пишутся чернилами. Они вырываются из сердца, оставляя на бумаге ожоги.»

В забытых закоулках Восточной Европы, где граница между жизнью и смертью почти стерлась, скрываются древние тайны и необъяснимые силы.

Среди них — легенда, шепчущаяся из века в век:

Владыка ночи, Дракула — властелин вампиров, чья судьба переплелась с теми, кто был достаточно смел… или глуп, чтобы ступить в его тень.

Столетия назад Влад Басараб — молодой наследник разрушенного княжества Валахии , стал первым — кто пал жертвой проклятия , Страха и Боли.

Он не стремился к власти.

Всё, чего он хотел, — защитить свою землю и родных. Но этим он навлёк на себя гнев древней силы.

В отчаянной попытке спасти своё наследие он принял судьбу, которую затем продолжили его потомки — бессмертные, гордые, охваченные жаждой власти и пылающей страстью.

Его глаза — холодные, как лезвие рассвета, не выдавали ни боли, ни желания.

Но в глубине, под мёртвым спокойствием, шевелилось что-то древнее и неукротимое — память о крови, любви и утрате…

Однако внутри — буря чувств и неизведанных тайн.

И именно они ведут его к загадочной женщине, чья судьба переплетена с его собственной .

Глава I. Письмо — которого не должно было быть

Продолжение

Она прибыла в Румынию поздней ночью, когда деревья уже потеряли очертания, и туман стлался низко, будто земля сама скрывала дыхание.

Лайа Хандан— двадцатилетняя студентка из Европы.

Или, по крайней мере, такой она казалась.
Те, кто видел её в аэропорту, видели обычную девушку: темные волосы, карие глаза, слишком спокойный взгляд. Она говорила на семи языках, но чаще молчала.
Сама она говорила, что приехала сюда ради исследований. История, фольклор, вампирские легенды. Её профессор из Лейпцига сказал:

— Румыния пуста в науке, но полна в страхе. Там ты найдёшь то, чего не ждёшь.
Он даже не догадывался, насколько прав.

В её снах городов не было. Там были дворцы.
Золотые потолки, фонтаны из гранита, женщины в вуалях и мужчины, склоняющие головы перед ней.
Там её звали не Лайа. Там её звали Лале.

Лале Хандан-султан, дочь Айше-хатун и племянница великого султана Мурада II.
В тени дворца Топкапы она росла как драгоценность империи — тонкая, учёная, проницательная. Она умела читать сердца, как другие читают стихи.

И именно там она впервые увидела его.

Влада Басараба, валашского княжича, привезли в Стамбул, как полагается заложнику: в цепях, но в шелках. Ему было пятнадцать, и он не опускал глаз даже перед самим Мурадом. Он говорил немного, но в его взгляде жила такая тьма, что старые евнухи крестились в коридорах, забыв, что давно сменили веру.

Лале смотрела на него из-за занавесей. Он был не как другие. Не смиренный. Не гордый. Он был… тихий, как смерть.

Они встретились однажды во внутреннем саду. Он рвал гранат, кровь плодов стекала по его пальцам. Он протянул ей один, не сказав ни слова.

— Почему ты не боишься меня? — спросил он, глядя в её лицо.

— Потому что ты ещё не понял, кем станешь, — ответила она.

Их история длилась два года. Не любовь — нет. Слишком рано, слишком опасно. Но связь.
Слово, взгляд, книги, переданные тайно. Он цитировал ей католических мистиков, она — поэтов суфийской школы. Он говорил о крови. Она — о снах.
Они понимали друг друга. Слишком хорошо.

Но всё изменилось, когда он исчез.
Сначала — просто убрали. Потом — он вернулся.
Но уже не человеком.

Султанский дворец заполнили слухи: в Валахии поднялся князь, не умирающий и не стареющий. Его армия исчезала в тумане. Его враги — исчезали без следа.

Когда Лале увидела его спустя годы — в хрониках, в зарисовках, в шёпотах политиков — она знала: это он.
Он стал тем, чего боялся. Тем, что предсказывали в его взгляде.

Прошли века. Она умерла — по официальным записям — трижды.
Но память не умирала. Не в ней. Не в нём.

Теперь она вновь на этой земле. Под именем Лайа.

Она шепчет себе, что приехала ради исследований. Ради фольклора. Ради работы.

Но она знает: она приехала ради него.
Потому что в её венах течёт кровь, которой он когда-то не коснулся.
А теперь — всё готово.

Влад знает, что она вернулась. Он чувствует.
Не потому, что она — призрак прошлого.
А потому, что она — его последняя дверь к человечности, если она ещё существует.

Но он боится открыть её.

Он — порождение тьмы.
Она — наследие солнца.

И в этой встрече нет победителя.

Конец главы I.