ΛVEVVLCΛNO (Слава Вулкану)

Каждый шаг меканоколоссусов отдавался дрожью в земле, а от гудения работающих меканокардий многих легионеров давно уже мучала мигрень. Вкупе с многочасовыми вахтами под палящим солнцем Греко-Бактрии без права снять доспехи всё это превращалось в медленную пытку. Однако любой другой способ вести вырубку был обречён, – лишь металлические великаны могли выполнять эту работу настолько быстро, что сотни копошащихся внизу людей и мулов не успевали обрубать ветви и оттаскивать стволы. По мере того, как они углублялись в лес, продвигалась за ними и когорта.

На данном участке трудились сразу четыре рабочих великана, покрытых бронзовой обшивкой в виде человеческой мускулатуры; они взмахивали огромными топорами, срубая каждый раз по дереву, тяжело ступали вперёд, поднимая не знающие усталости руки в новом замахе, время от времени меняли инструмент на гигантские буры навроде тех, которыми рыбаки сверлят лунки по зиме, и выкорчёвывали пни.

Кроме них присутствовали два меканоколоссуса класса «Аякс», – стандартные боевые модели, поставляемые римской армии. Они были шире работяг, более приземистее, с заниженными центрами тяжести, квадратные и бронированные, напоминавшие тяжёлых пехотинцев, сгорбившихся за щитами. Внешняя броня «Аяксов» пестрела яркими и уже потускневшими знаками почёта, миллиариями их воинского пути: фалерами, похожими на огромные гоплоны, эмалированными цветными гербами городов, которые они штурмовали, либо обороняли, и золочёнными надписями на архаичной латыни: молитвами Вулкану Огнебородому и Меканисмосу Вращателю Шестерней.

Только что один из «Аяксов» взмахнул рукой с зажатым в ней мечом и снёс сразу три дерева, однако в четвёртом стволе клинок застрял, ибо удар вышел неловким, горизонтальным под неудобным углом. Не прошло и минуты, как к ноге меканоколоссуса подскакал трибун Латенрий и над вырубкой разнеслась его брань, усиленная воронкой громкоговорителя:

– …тупорылое животное, ещё раз используешь боевую макину не по назначению, я позабочусь о том, чтобы до самого диплома ничем кроме ёршика для чистки общих латрин ты не управлял!!! Два дежурства вне очереди!!!

Зантемр сын Брахты из рода Гаглоя засмеялся, другие легионеры вокруг – тоже. Хоть немного отвлечься от этой жары и слепящего солнца. Боги, пот так и сочится из каждой поры!

Пятая когорта Тридцать Первого Аланского легиона сегодня стояла на этом участке вырубки, следя за процессом, и готовясь вступить в бой с вражескими диверсантами, как только они проявят себя. Восемь из десяти центурий, входивших в её состав, выстроились в полной готовности, охраняя две оставшиеся центурии, занятые непосредственно в валке леса. Кроме того, работающих прикрывал один боевой меканоэлефантис, у которого на спине был установлен многозарядный скорпион; и четыре турмы всадников. Силы более чем внушительные, однако, не избыточные, если учитывать трудность поставленных задач.

Летучие отряды гашуньцев обладали высокой скоростью и внезапностью, выскакивали из-за деревьев большим числом под прикрытием колдовского тумана и при содействии хищной лозы, обстреливали работающих легионеров, пытались подбрасывать взрывные свёртки под ноги меканоколоссусам, запускали в небо дымные снаряды, наводя пороховую артиллерию из недосягаемости, и также быстро утекали под лиственный свод. Всё это они делали с истинным фатализмом, что вызывало уважение, но худшее начиналось потом: вдали гремели залпы и с неба рушились металлические шары, начинённые взрывным порошком. Меткость и кучность у них были так себе, но работу приходилось немедленно сворачивать, – мало того, что осколки шаров жутко калечили солдат, они и макины могли повредить, а тогда вырубка стопорилась надолго.

Нападения происходили не каждый день и не на всех участках, гашуньцы использовали тактику тысячи игл, заставляя распылять силы легионов, не позволяя сосредоточить все мощности, хаотично выбирали цели, но неизменно получали отпор.

Расслабляться нельзя, ни присесть, ни прилечь, ведь если старший центурион Зангий увидит, то витис об хребет сломает. Сбив с кончика носа каплю пота, Зантемр пригубил из фляги тёплой воды, кисловатой от уксуса.

– Экономить, – привычно буркнул декан Гасий, – нам здесь ещё долго мариноваться.

Верно, уже третий час стоят, а вахта далека от окончания; доспехи нагрелись, миттера под ними насквозь пропиталась потом, спиралис типа «Плюмбата» оттягивает руки, будь проклят тот инженер, что проектировал этот мусор!

«Плюмбаты» тяжелы и громоздки, зато дёшевы в производстве, имеют по четыре снаряда, которые можно разрядить один за другим, и дают кучность при залповой стрельбе. Они прекрасно подходят для обстрела противника во время сближения, беда лишь в том, что до выстрела эти угловатые куски хлама приходится таскать на себе.

– Ни конца нет, ни края, – обронил хрипло Дзуга, как всегда выпивший свою воду раньше всех и страдающие от этого. – Никогда мы этот лес не вырубим.

– Упаднические разговорчики, – около безразлично буркнул Гасий, – смотри у меня.

Дзуга оттянул воротник форменного куртуса, торчавший из-за ворота нагрудника, медленно наклонил голову влево-вправо, разминая шею, поправил ремешок шлема под подбородком; во время долгого бездействия он никогда не мог успокоить свои руки, чем бесил центуриона.

– Занте, брат…

– Отсохни и отвались, воды не дам.

Дзуга огорчённо цокнул, облизал губы, посмотрел на Кутая, стоявшего справа, но тот сделал вид, что не замечает. Правильно, – этот, дай волю, всю кагорту на смерть от жажды обречёт, бурдюк дырявый.

Тяжёлые макины продвигались вперёд и расширяли выработку, легионеры пятой манипулы в количестве немногим менее двух сотен душ копошились за ними, водовозы сновали туда-сюда на телегах, гружённых бочками, но до подразделений прикрытия добиралась лишь малая часть живительной влаги, – на месте торчать, мол, не брёвна ворочать. Раскалённый шар полз по небу с мучительной неспешностью, и, если бы не белые чехлы на шлемах, многие солдаты уже валялись бы на земле.

– Держаться, проявлять выдержку, с небес на вас смотрят боги! Подготовиться к продвижению на сотню футов!

Тяжёлые шаги старшего центуриона Зангия сопровождались жужжанием шаговых же моторов, лязгом металла и гудением меканокардии. Он, как офицер и эвокат, носил меканоармис – латную броню с элементами экзоскелета, дававшую очень хорошую защиту, но превращавшуюся на такой жаре в пыточный инструмент несмотря на водяное охлаждение поддоспешника. Седовласый Зангий истекал потом, но продолжал шагать вдоль строя, следя за дисциплиной.

Наконец подъехал водовоз, назначенные легионеры выстроились очередью чтобы наполнить вёдра, а затем двинулись вдоль шеренг, наполняя фляги и поя братьев по оружию из черпаков. Если кто-то слишком мешкал, то злой рёв старшего центуриона разносился над окрестностями, обещая все кары земные вплоть до распятия, понятно тебе, Дзуга?!

Утолив жажду, Зантемр почувствовал себя немного легче, это не продлится долго, но теперь хватит сил достоять до обеда. Когда приедет полевая кукина есть тоже предстоит в спешке, строй сможет покидать не более трёх контуберниев за раз, горячий пульс со свиными шкварками придётся глотать, давясь, а затем бежать на позиции, чтобы следующие три контуберния смогли метнуться за пищей; последние будут есть уже холодный загустевший пульс. О том, как приходилось выворачиваться, чтобы просто справить нужду, и думать лишний раз не хотелось. Так служба и тянулась уже четыре месяца.

Когда в строю начали зарождаться первые тихие причитания на счёт того, что проклятые кухари, кажется, сожрали собственных мулов и не привезут сегодня еду, зоркий декан Гасий произнёс:

– От дукса к трибуну прибыл посланник.

Все разговоры стихли, головы легионеров как по команде повернулись в сторону позиций конницы. Трибуна легко было узнать даже издали, его дорогие доспехи сверкали, а золочёный шлем с забралом, повторявшим обличье патриция, венчал яркий продольный гребень. Латерний говорил с каким-то человеком, а потом тот исчез, мгновенно растворился в воздухе, но тут же появилась борозда взметнувшейся пыли, ведшая по дороге прочь от вырубки. Несомненно, это был личный гонец дукса, – человек, наделённый даром скорости Меркурия.

Вскоре вдоль шеренг проскакали всадники, оглашая приказания Латерния:

– Враг близко! К оружию!

Легионеры пятой манипулы уже бросали работу и, кто бегом, кто верхом на мулах, спешили на позиции второй линии, где находилось их оружие и часть амуниции.

– Mandata captate! – громыхнул старший центурион Зангий. – Ad quattor, intra!

1## Слушай мою команду! Встать в четыре шеренги из двух шеренг! (лат.)

Ему подчинилась не только первая, но и вторая центурия, поскольку вместе они формировали третью манипулу. Всё пришло в движение, половина легионеров сделала два шага назад и один в сторону.

– Iunge!

2## Сомкнуть построение до расстояния локтя. (лат.)

Свободное построение стало уже вдвое против прежнего.

– Movete!

3## Вперёд марш! (лат.)

Третья манипула двинулась как единое целое, заученно до идеальной синхронности, плавно и размеренно. Параллельно ей на левом фланге маршировала вторая, а между ними продолжали бежать в обратном направлении легионеры пятой. Зантемр шагал в первой из четырёх шеренг, держа в левой руке скутум, а в правой – спиралис; он думал о том, что в кой-то веки римская воздушная разведка дала войскам небольшую фору; что не успел поесть и в другой ситуации это было бы плохо; что скоро польётся кровь. Интересно, кто умрёт сегодня, может быть, он сам отправится к Великому Творцу?

Земля под ногами особенно заходила ходуном, когда в зазоре между манипулами протопал рабочий меканоколоссус. Эти великаны лишь казались грозными, на самом же деле такие медлительные громадины не представляли опасности ни для кого, а из-за тонкой обшивки при обстреле они могли получить тяжёлые повреждения и застопорить вырубку. Другое дело «Аяксы» и огромный меканический боевой слон, выходивший на позицию в тылу двигающихся манипул.

Турмы легионной конницы тоже выдвинулись шагом, готовые метнуться вперёд, как только определится диспозиция врага. Она, конница, была набрана из детей знатных родов Алании и дополнена отпрысками римских патрицианских семей, когда-то переселившихся в эту горную провинцию империума. Некоторые из них владели Бесцветной силой, чем гордились по праву, но не только благородные были отмечены этим даром; среди легионеров, не придерживаясь ритма, вольно меняя своё место в строю, скользили даки, – не настоящие, фракийские, что из Дакии, но прозываемые так в римской армии за то, что оружием им служил двуручный дакийский серп, страшная вещь сама по себе, а в руках владельцев Бесцветной силы и подавно. Доспехи этих легионеров производились не конвейером, а индивидуально, чтобы идеально подходить каждому; в битвах они сходились с самыми опасными врагами и никогда не сражались в строю.

Впереди раздался рёв сирены одного из «Аяксов», боевой великан поднял руку, указывая остриём меча на лес, где среди деревьев засочился густеющий туман. Позади раздался ответный сигнал от экипажа меканоэлефантиса, баллистические расчёты начали предварительную наводку. Тем временем манипулы вышли на оптимальные позиции перед началом боя.

– Unum, duo, tres, sta! – скомандовал старший центурион. – Vos servate!

1## Один, два, три, стоп! Закрыться щитами! (лат.)

Выставив щит перед собой, Зантемр чуть пригнулся, поставил на его верхнюю кромку спиралис и замер в ожидании. Все взгляды были прикованы к ползущему из-за деревьев туману, который уже поднялся до уровня крон, люди застыли в тишине, но меканические колоссы продолжали грохотать и гудеть работающими меканокардиями, расходясь в разные стороны.

Туман выливался, густея, а враг выжидал. Жаль не было тауматурга, что подготовил бы ритуал и развеял завесу, но мистики – товар ещё более редкий, чем спириты, их к каждой когорте не приставишь. За клубящейся пеленой, что уже подползала к позициям пехоты, слышались отдалённые звуки: треск ломаемых веток, шелест крон и лязг металла. Враг близко.

– Arma portate!

1## Взять оружие (наизготовку)! (лат.)

Спиралис оторвался от щита, Зантемр вжал приклад в плечо и подпёр переднюю часть ладонью снизу. Шум нарастал, скоро они появятся, гораздо скорее, чем хотелось бы, потому что «Аяксы» двигаются сквозь туман, разгоняя пелену своими громадными скутумами. Дважды взвыла сирена: последняя боевая готовность.

– Spirae tollite!

2## Приготовить спиралисы к стрельбе (прицелиться). (лат.)

Четыре короткие стрелки-вирги, засевшие в квадратном кожухе тонкого металла, уставились в туман, «Аяксы» остановились на тех местах, которые сочли наилучшими их экзакторисы… а земля продолжила трястись. Мельче, но всё же!

– Тяжёлая конница? – пробормотал Кутай. – Откуда она в лесу?

– Разговорчики, – бросил декан, – но да, сука, откуда?

Тут один из «Аяксов» взмахнул мечом, оружие с треском и хрустом врезалось в едва успевший уплотниться сгусток тумана, раздался отрывистый вопль. Сразу же стали появляться другие в большом числе, они шли широкой цепью, некоторые попадали под удары меканоколоссусов, но абсолютное большинство избегали такой участи: гигантские, покрытые зеленоватой шерстью, несущиеся на четырёх лапах обезьяны. Их плечи покрывала ламеллярная броня, на головах сидели бронзовые щитки, скрывавшие всё, кроме глаз, а спины опутывали ремни, за которые цеплялось по три копейщика. Более-менее держась одной линии, приматы наступали тяжеловесной рысцой.

– Гигантопитеки, – выдохнул декан и присовокупил несколько богохульств.

– Да что ж так плохо-то? Откуда столько разом?! – успел прорычать Дзуга, прежде чем раздался голос старшего центуриона:

– Surculus!

1## Стреляй! (лат.)

Пальцы надавили на спусковые крючки, с треском распрямились сотни пружин и сотни вирг зажужжали в воздухе. Команда раздалась ещё трижды, полная разрядка произошла, «Плюмбаты» стали совсем уже бесполезным хламом, в бою их не перезарядить, а потому отстреленные заученным движением передавались назад, а в первую шеренгу подавались заряженные.

– Spirae tollite! Surculus! Surculus! Surculus! Surculus!

Тот, кто не испачкал броки при виде атакующего гигантопитека, может до конца жизни зваться храбрецом. Эти твари… о, что они творят, если врываются в плотное построение, как сеют гибель, сметая солдат, пока сарисы и тяжёлые снаряды не достигают жизненно важных органов многажды. Доселе враг выдвигал их малыми количествами, чтобы атаковать пехоту, но вот, впервые набралось больше сотни голов; как хорошо было бы выпустить навстречу собственных боевых химер, но вот беда: нет таких! Дукс вынужден был потратить состояние на текнику для повала деревьев, кроме того, он платил жалование двум легионам и большим отрядам стипендиариев, на химер, видимо, серебра не хватило.

– Surculus!

Эта атака отличалась от всех предыдущих, не вылазка, но будто гашуньцы решили дать сражение. Дукс мог лишь мечтать о таком благословении все прошедшие месяцы, – война с лесными призраками изматывала легионеров. Только хватит ли сил одной когорты чтобы встретить этот вал мяса и металла?

Обычными виргами гигантопитеков не остановить, разве что замедлить, но зато у Непобедимого Рима есть иное оружие: в тылу раздался громогласный треск, небо рассекли летящие по дуге стальные стрелы длиной больше человеческого роста. Несколько обезьян оказались пробиты насквозь и пригвождены к земле, а треск повторился ещё раз и ещё с небольшими задержками, пока многозарядный скорпион на спине меканоэлефантиса не затих. Уже легче, но дело всё ещё пропащее. Пока скорпион перезарядят столкновение уже произойдёт и стрелять станет невозможно, солдат будут ломать и давить, будто они восковые фигурки; «Аяксы» убили всего нескольких гигантопитеков, они слишком малочисленны и медлительны, чтобы гоняться за обезьянами, да и не для того вообще поставлены на боевое дежурство. Вон, в остатках зелёного тумана из-за стволов уже тянутся хищные лозы, эти порождения кошмара, что могут утащить в лес и человека, и коня, но не могут сдвинуть с места могучие римские макины; они молниеносны по меркам растений, но достаточно медлительный по меркам людей, их гибкая кора плохо поддаётся огню, а обычное оружие едва способно пробить её, не говоря уже о едком соке. Но зато мечи «Аяксов» справляются с ней легко и тем хранят жизни легионеров, так что великанам недосуг, у них своя битва.

– Даки, выйти вперёд! – приказал старший центурион, не отрывая глаз от надвигающейся мясной волны.