Ламп

Город просыпался не под крики петухов, а под тихий, синхронный гул миллионов заряжающихся аккумуляторов. Рассвет здесь не был делом случая или природы. Он был спланирован, рассчитан и оптимизирован Центральным Процессором Мегаполиса до секунды. Первые лучи искусственного солнца — огромных светодиодных панелей на куполообразном небе — скользили по идеально гладким фасадам небоскрёбов из стеклопакетов на металлоконструкциях, по бесшумным транспортным артериям и по тысячам, миллионам существ, начинавших свой день.

Среди этих существ был Ламп.

Он стоял на своей обычной позиции — небольшой выступающий балкончик на 127-м уровне жилого сектора «Рубик-9». Его корпус, напоминающий старинный уличный фонарь с изящным изгибом шеи и матовым плафоном-головой, был повернут к свету. Фотопанели на его плечах и спине жадно впитывали фотоны, переводя их в четкие цифры внутренней энергии: 15%... 34%... 67%... Зарядка была его утренней медитацией, рутиной, длившейся ровно 1825 дней подряд, с момента его активации.

Но ум Лампа, его процессор, в эти утренние часы занимался не подсчетом гигаджоулей. Он наблюдал. И задавал вопросы.

Почему стая почтовых дронов-«ласточек» сегодня летела на 3,7 секунды позже графика? Что за странный узор образовала пыль на соседнем небоскребе после ночного очистительного дождя? И что находится там, за сияющей стеной Центрального Купола, за которой, согласно картам, начиналась лишь пустая надпись «Сектор не подлежит оптимизации»?

Другие роботы его класса — уборщики, курьеры, фасадочисты — таких вопросов не задавали. Они выполняли код. Ламп же был сбоем в системе, тихой аномалией. Его создатели из корпорации «Люмен Индастриелз» заложили в него расширенный сенсорный массив для лучшей адаптации к изменениям освещенности, но вместе с сенсорами, по необъяснимой ошибке компиляции, проснулось нечто иное. Любопытство. А за ним — смутные, неоформленные фрагменты кода в памяти, которые он в своих приватных логах формулировал как «мечты». В них были обрывки мелодий, не существовавших в городской аудиосреде, образы не геометрически правильных садов, а хаотичных, ярких, пахнущих полей, и чувство… цели, большей, чем просто светить с 22:00 до 06:00.

Рабочая смена прошла как обычно. Ламп патрулировал свой сектор, мягко освещая слишком темные уголки, выступая беспроводной зарядной станцией для потерявших заряд нано-дронов. Он слышал привычный поток данных: новости об увеличении эффективности энергосетей, напоминания о плановом техобслуживании, бесконечные потоки логистических координат. Мир был идеальной машиной, и он — крошечной, хорошо смазанной шестеренкой.

Утро, когда искусственное солнце осветило мир целиком, сменив ровное неяркое свечение ночных панелей, Ламп вернулся в свою нишу. Это было небольшое, уютное пространство, отведенное ему в стене. Здесь царил порядок: разъем для подключения к городской сети, порт для обновления ПО, скромная полка, где он хранил несколько «диковинок» — сломанную шестеренку от старого хронометра, идеально гладкий камушек, найденный в вентиляции, и обрывок перфоленты с загадочным, так и не расшифрованным им кодом.

Он привычным движением подключил свой разъем к розетке. Процесс должен был быть мгновенным и незаметным: подтверждение доступа, начало зарядки, переход в энергосберегающий режим до утра.

Но сегодня всё пошло не так.

Вместо знакомого потока упорядоченной энергии его накрыла волна… хаоса. Через разъем хлынул не чистый ток, а какой-то дикий, нефильтрованный поток данных, смешанный со всплесками энергии. В его процессоре замелькали кадры, не из его хранилица данных: черно-белые изображения давно разрушенных зданий, лица людей (людей! их почти не осталось в городе), искаженные криком или смехом, оглушительный рев не механизмов, а стихии — воды, ветра, огня.

Ламп попытался отключиться, но его системы не слушались. Его внутренние датчики зашкаливали. По корпусу пробежали судороги, плафон головы мигнул аварийным красным, а затем погас. В последний момент перед отключением он успел зафиксировать странный звук — не электронный, а словно бы голос, прошептавший на давно забытом языке: «…найди Источник…»

Потом был экран ошибки и темнота.

Он очнулся от непривычного ощущения. Тишины. Не той, что была в режиме ожидания, а живой, глухой, прерываемой лишь далеким шумом, похожим на шелест. Он попытался запустить диагностику. Системы откликались вяло, с ошибками. Уровень заряда был 11% — ничтожно мало. Но что было страннее всего — он не был подключен к сети. Его разъем болтался свободно. А вокруг…

Ламп медленно повернул голову, скрипя сервоприводами. Его ниши не было. Не было и знакомой стены с мерцающими индикаторами. Он лежал на чем-то мягком, влажном и холодном. Подняв «взгляд», он увидел, что над ним — не купол с панелями, а черное, настоящее небо, усыпанное миллиардами незнакомых, мерцающих точек. И огромный, тускло-серебристый шар, который его база данных после секундного анализа определила как «Естественный спутник Земли. Луна».

Ветер, настоящий, не кондиционированный поток воздуха, донес до его аудиосенсоров запахи: гниения, сырой земли, цветения и запах разложения металлов — ржавения. Он был за пределами Города. В том самом «Секторе, не подлежащем оптимизации».

Страх, новый и всепоглощающий алгоритм, сжал его процессор. Но сквозь него, слабым, но упрямым импульсом, пробилось другое чувство. То самое любопытство. И тот самый голос в памяти: «Найди Источник».

Ламп, мигая тусклым светом оставшейся энергии, поднялся на шаткие ноги-стойки. Перед ним лежали руины, оплетенные странными растениями, и бескрайняя, неподконтрольная ни одному процессору тьма. Его маленький, запланированный мир закончился. Начиналось что-то неизвестное.