Лампа.

В рассказе в рамках сюжета присутствуют сцены табакокурения и употребления алкоголя. Автор не занимается их рекламой, понимает их вред для здоровья, осуждает данные действия и никому не рекомендует их копировать.

Старый светильник, тяжёлый, как смертный грех на душе у праведника, стоял на массивном комоде из карельской берёзы в спальне Елены Семёновны, как мрачный памятник её безупречному, но немного увядающему от старости аристократическому вкусу. Потускневшее медное тело в виде древней химеры архаичного, почти доэллинского типа, источало явное немое высокомерие. Из раскрытой пасти, торчал потемневший от времени абажур из кожи какого-то экзотического животного, по легенде чуть ли не мифического василиска. А на позеленевшем от естественного окисления донышке едва виднелись практически стёршиеся буковки, написанные в древнегреческом стиле. Что-то вроде ELETECH или чего-то похожего. Его привезли из какой-то восточной страны, где он, по слухам, некоторое время освещал покои мелкого колониального чиновника. А подарил сей артефакт ей на двадцатипятилетие один из дядюшек, который по своей профессии во времена СССР не вылезал из различных этнографических экспедиций по всему миру. Неординарная вещь очень понравилась молодой девушке, и с тех пор, не взирая на всякие перипетии судьбы, он был постоянно при ней.

Елена Семёновна, ныне женщина уже преклонных лет, обожала его за своеобразный «характер». И он, казалось, и вправду его имел. Лампочки в нём жили недолго, обычно не больше месяца. Причём любые, от обычных отечественных ламп накаливания до дорогих энергосберегающих или светодиодных. Перегорали они с завидным постоянством, причём всегда в самый неподходящий момент с тихим, влажным и цокающим щелчком, будто химера злилась на что-то или же неловко играла с этими лампами и давила их своим языком. Одно время Елена Семёновна пыталась устранить эту по началу слегка раздражающую особенность, несколько раз показывая светильник своим знакомым, которые неплохо разбирались в электрике. Но те, осмотрев его, только задумчиво чесали в затылке, ибо не находили никакой естественной причины данной странности. И женщина плюнула на это дело, смирившись с недостатком своего подарка. Но это были ещё не все курьёзности светильника. В каждое полнолуние от него падала странная, какая-то липкая тень, не совпадавшая с очертаниями самого осветительного прибора. Больше всего она напоминала фигуру толстого человека, сидящего на корточках, от которой веяло какой-то глубочайшей, вековой или даже первобытной скукой.

Однажды вечером, после нескольких чашек особенно крепкого рома с чаем, а Елена Семёновна была тем ещё дегустатором, прилично опьянев и поправляя слегка съехавший абажур, она громко заявила химере:

- А ведь ты, скотина, наверняка, по ночам оживаешь! Я сколько раз за тобой замечала. Что, думаешь, я дура старая и не вижу твои проделки? Так бы и срезала с тебя твою дурацкую шляпу!

И она погрозила светильнику стареньким сморщенным кулачком, похожим на высохший корень мандрагоры. Но быстро успокоилась и, допив свой алкогольный коктейль, улеглась спать.

А на следующее утро, пришедшие навестить её родственники нашли старушку в постели молчащей, но глуповато улыбающейся и пускающей большие пузыри из слегка приоткрытых губ. Вызвавшей доктора родне было объявлено, что Елена Семёновна, похоже, помешалась рассудком и её нужно отправлять в соответствующее заведение на лечение и реабилитацию. Стоящий рядом на тумбочке выключенный светильник, услышав данный вердикт пожилой женщины-врача с уставшим и выцветшим лицом, будто выгоревшая карта мира в школьном кабинете географии, на мгновение мигнул пронзительным светом. Однако на это никто из присутствующих не обратил внимание. Старушку в тот же день благополучно определили в областной диспансер.

Старинный электрический раритет, как особо никому ненужный, забрал троюродный племянник по матери, Алексей Васильевич, немного циничный маркетолог средних лет, имеющий слегка необычное хобби - приборный поиск или простонародье - кладоискательство и знавший толк в данных предметах. Именно он хлопотал о лечении своей тётушки и оказался временным хозяином её опустевшей квартиры. Поначалу он, увидев ценник на Авито с четырьмя нулями, хотел продать антикварного уродца, что оплатить реабилитацию родственницы, но затем почему-то передумал и поставил химеру в свой рабочий кабинет у себя на предприятии, которая тут же внесла определённый колорит в его строгое служебное помещение.

И с того времени дела у Алексея Васильевича как-то незаметно, но верно пошли в гору. Коллеги по заводу становились сговорчивее, уважительнее и доброжелательнее, и даже частенько признавали его правоту в различных вопросах, а непосредственное начальство — благосклоннее и щедрее на премии и бонусы. Ну а немногочисленные конкуренты странным образом частенько опрофанивались, теряя важные рабочие документы, файлы, отчёты, разработки или попадали в другие комичные неприятности. На поисковом фронте тоже было всё отлично. За весенне-летний сезон он умудрился поднять сразу два небольших клада, причём один с серебряными "портретными" монетами второй половины XVIII века в изумительном сохране. Хотя до этого, за всю историю его хобби, не находил ни одного. Да и так, с каждого выезда он привозил домой не менее пары - тройки реально интересных и дорогих артефакта, которые приятно волновали и радовали душу. Даже, казалось бы, с уже давным-давно выбитых мест. От чего ощутимо повышалось настроение и в любой свободный момент хотелось вновь и вновь ехать на коп.

Однажды в очередное полнолуние Алексей Васильевич, засидевшись до позднего вечера на работе за всё никак не сходившимся аналитическим отчётом, услышал лёгкий скрежет. Как будто где-то за панельной обшивкой кабинета тихонько скреблась голодная мышь. Он поднял утомлённые от долгого смотрения в монитор глаза и увидел нечто совершенно нетипичное. Тень от светильника на стене медленно шевелилась. И теперь это была уже не корчащаяся фигурка, а чёткий силуэт дородного мужчины в пробковом колонизаторском шлеме. Силуэт необъяснимо отделился от стены, взял со стола невидимую сигару, закурил, сдвинул шлем на затылок и, откинувшись, испустил дымовое кольцо, которое проплыло мимо слегка охреневшего маркетолога.

- Ты кто? - напряжённым голосом поинтересовался Алексей Васильевич, удивляясь своему неожиданному хладнокровию больше, чем непонятно как возникнувшей тени.

Она усмехнулась и снова выпустила кольцо дыма.

- Предлагаешь, чтобы я сам догадался? - понял маркетолог.

Силуэт улыбнулся ещё шире и согласно кивнул.

- Ясно, - смиренно ответил мужчина. - Это ты мне помогаешь? - тут же хрипло уточнил он, уже давно приметивший разные странности с везением и удачей после того, как стал хозяином антикварного предмета.

Тень многозначительно кивнула и выпустила ещё одно кольцо дыма.

- Зачем? - был следующий вопрос.

На стене тут же проступили буквы, будто написанные густой чёрной сажей: «СКУЧНО. РАЗВЛЕКАЮСЬ, КАК МОГУ ПОНЕМНОГУ».

- И Елена Семёновна твоих рук дело?..

Тень неопределённо пожала плечами, будто не хотев отвечать на заданный вопрос, а затем сделала широкий, гостеприимный жест рукой в сторону соседнего, рядом стоящего пустого кресла для гостей кабинета. Приглашение также было ясно и понятно, и от которого, как от предложения серьёзного итальянского мафиози, похоже, было совершенно невозможно отказаться. Напряжённые нервы маркетолога сдали, и он, теряя своё спонтанное хладнокровие, даже не выключив компьютер, пулей вылетел из кабинета.

После этого произошедшего мистического события Алексей Васильевич не спал всю ночь. Утром, невыспавшийся и разбитый, с "чугунной" головой, он заметно нервничая, принёс из дома в кабинет отвёртку и решил не ждать, когда химера начнёт «развлекаться» и с ним. Легко открутил и снял кожаный абажур, заглянул внутрь пасти. Там, среди многолетней паутины и пыли, лежали не только провода. Между ними была крошечная, идеально сложенная пирамидка из высохших… склеенных фаланг чьих-то человеческих пальцев. Скорее всего, мизинцев. Ровно семь штук, словно по числу букв в названии светильника.

Увидев это, Алексей Васильевич в ужасе отпрянул. И в тот же момент с потолка упала тяжелая заводская люстра. Она проломила его рабочий стол именно в том месте, где он только что сидел.

- Сука! Совпадение? - с шевелящимися на затылке волосами подумал он. - Хрен там!

Моментально приняв решение, он тут же вынес светильник на помойку и положил его рядом с мусорным баком. Оглядевшись по сторонам будто вор, только что залезший в квартиру, он машинально вытер друг об дружку вспотевшие ладони, и пошёл на завод продолжать сверять отчёты. Однако работа больше не клеилась, и мысли с нужных цифр переключались на только что выброшенный светильник. Чувство облегчения не приходило. Наоборот, в душе было чёткое понимание того, что ничего ещё не закончилось и наверняка будет продолжение. Кое-как отработав день, он, вернувшись домой вечером в мистическом изумлении понял, что оказался прав, когда увидел выброшенную утром жутковатую химеру в своей комнате на недавно купленном журнальном столике. Она сверкала чистотой, словно была вымытой и отполированной, а в её пасти догорала новая, неделю назад купленная лампочка. Бросив взгляд на стену, маркетолог увидел, как там плясала упитанная и довольная собой тень в пробковом шлеме.

И Алексей Васильевич сдался. Даже не так. Чтобы не испытывать далее свою судьбу, он просто капитулировал! Быстро оделся и направился в находившийся рядом магазин известной в городе алкогольной сети, купил там самый дорогой коньяк из имеющегося ассортимента и взял из шкафа два низких пузатых, ещё советских бокала. Нарезал в тарелку своего любимого сыра и наломал на дольки плитку горького шоколада. Поставил всё это перед светильником, будто бы извиняясь за свои прежние действия.

- Может, договор? — волнуясь, шёпотом поинтересовался он.

Тень, не задумываясь, тут же многозначительно кивнула будто этого и ожидала.

- Давай тогда так. Ты - продолжаешь помогать. А я обеспечиваю тебе, гм… развлечения.

На стене снова появились угольные слова: «СОГЛАСЕН. ТОЛЬКО БЕЗ ВРЕДА ДЛЯ ЖИЗНИ. Я НЕ ВАРВАР. У МЕНЯ ВКУС».

С тех пор карьера Алексея Васильевича неукротимой скифской стрелой полетела вверх. В течении каких-то полутора лет он стал директором по маркетингу в серьёзной светотехнической компании, куда его неожиданно пригласили, и немного созвучной полустёртому клейму на дне светильника. А в родном городе стали происходить странные, мелкие, но дико досадные неприятности с его явными недругами и недоброжелателями. Они были самыми разнообразными и практически неповторяющимися. Например, у кого-то в самый важный день сковородкой пригорали под утюгом все рубашки. У кого-то попугай выучил нецензурные слова и анекдоты, в которые добавлял имя матери его супруги и постоянно выкрикивал их, ставя в неловкое положения хозяина птицы. Кто-то умудрялся потерять, сломать или разбить дорогой подарок от близкого человека. Кто-то случайно проливал на свою спутницу на первом свидании в дорогом ресторане фужер с красным вином или чашку с кофе. У кого-то в самый ответственный интимный момент с новой молоденькой любовницей выходила осечка. А самый серьёзный конкурент из другого светотехнического предприятия, вдруг внезапно обнаружил, что все ручки на дверях и мебели в его загородном особняке прикручены на пару сантиметров ниже, чем ему удобно. Он не мог этого доказать своим близким и от чего, похоже, стал медленно сходить с ума. По крайней мере, ему так это казалось...

Алексей же Васильевич иногда вечерами после окончания работы садится за журнальный столик и лишь подливает коньяк себе и во второй бокал своему мистическому оппоненту. После чего, смакуя, сразу выпивает свой, неспешно закусывает, а в это время соседний бокал будто бы пустеет сам по себе. После этого его неосязаемый компаньон вновь появляется в комнате, отлипает от стены, садится на второе кресло и начинает рассказывать истории из своего богатого прошлого. Как он потихоньку раздражал или сводил с ума своих прежних хозяев, их окружение или их недругов. Самая запоминающаяся история, рассказанная им уже не один раз, была про голландского торговца конца ХIХ века. Тот коллекционировал различные диковинные вещи и механизмы. По типу необычных дорогих настенных часов, чучел экзотических животных и птиц, и тому подобной экзотики. Его дом напоминал музей или даже кунсткамеру, только без посетителей. Туда же угодил и светильник. Тогда он был в отличие от нынешнего времени явной диковиной, которую могли позволить себе только очень обеспеченные люди.

- Скукота в особняке стояла такая густая и жуткая, что её до меня можно было резать ножом, - ухмылялась тень. - А без человеческого внимания я, разумеется, не мог. Поэтому, чтобы выбраться из этих застенок, организовал себе развлечение.

Нет, на этот раз он не трогал людей - родственников хозяина. Они были для него также скучны, как бухгалтерские книги для любителя будоражащих кровь приключений авантюриста. Зато все механизмы и артефакты в доме неожиданно начали жить своей жизнью. Чучела зверей и птиц летать или перемещаться по комнатам с присущими для их живых сородичей воплями и криками, а часы то замирать, то начинать бить все разом среди ночи. Бедный голландец не знал, что и делать. Он молился всем святым по двадцать раз на дню и приглашал каждую неделю священника, чтобы изгнать непонятную нечистую силу, атакующую его дом, но ничего не помогало. В конце концов, чтобы окончательно не свихнуться, он распродал за бесценок всю свою коллекцию, в том числе и светильник.

- Да, славный был тогда розыгрыш, - тихонько посмеивалась тень и попивала налитый коньяк.

Алексей Васильевич уже почти привык к этим рассказам, как и к ночному скрипу дорогой авторучки о бумагу и довольному чавканью тени, составляющей новые, изощрённые планы развлечений над его недругами и конкурентами или просто случайными недоброжелателями. Эти моменты уже прочно вошли в его обычную жизнь, стали её неотъемлемой частью и почти не доставляли какого-либо особого дискомфорта. Лишь время от времени новоиспечённый директор по маркетингу задумывается о возможной предстоящей плате за эти проделки, которые могут ожидать его на том свете при встрече с Создателем, ибо он всё-таки продолжает считать себя верующим человеком и при случае посещает церковь. Бывает, что эти раздумья вводят его в некоторое уныние. Но он вновь доливает коньяк в оба бокала, достаёт дорогой смартфон и начинает просматривать фото всех его прошлых находок на копе, тем самым стараясь выгнать подобные мысли прочь. Так как изменить сложившуюся ситуацию он пока не в силах. Договор-то ведь заключён. Хоть и устный, но нерушимый. И настроение от лицезрения дорогих его сердцу найденных артефактов нормализуется и входит вновь в привычную колею.

А старый светильник, не зная про грустные думы своего нового владельца, всё так же стоит в углу, приветливо подмигивая нечастым гостям в квартире единственным стеклянным глазом-латкой. Он по настоящему счастлив. Наконец-то у него есть достойный, не лишённый юмора, нормальный хозяин. И впереди только бескрайнее поле для изысканных, гротескных развлечений. Ведь скука для него — это самое страшное, что есть на свете. Даже для такой древней химеры, жаждущей не крови, а чёрного, как экзотическая кожа её абажура, юмора...