Лампа и кот

Город еще спал в предрассветной дымке, туман медленно отступал к морю, а редкие горожане неспешно возвращались по домам. Кто шел с гулянки, кто с ночной смены –­­­­ все расслабленно-сонные, но фигура с тележкой сразу бросалась в глаза. Пыльная мешковина на дне, колеса скрипучие, лопата примотана поперек – а у ее хозяина воровато бегали глазки, и спина в рабочей робе сутулилась в отчаянной попытке скрыть рост. Кроме того, копатель шел навстречу запоздалым гулякам, прочь из города. Попадись ему стражник – непременно перетряс бы пустые мешки на предмет расчлененки.

Подозрительный тип свернул в Кирпичный переулок, стараясь держаться в тени и скрипеть старыми артритными колесами чуточку потише, как навстречу выползли цеховские. Судя по нетвердой походке, трудяги явно успели полирнуть окончание смены ячменным молодым пивком. Тип натянул косынку пониже. Безуспешно.

– Талам-пополам, Илзи! – это новое шутливое приветствие расстроило Илзис даже больше, чем проваленная попытка прошмыгнуть бочком. Помянешь Таланара всуе, читай, пропало – удачи весь день не видать! Она же просила здороваться нормально… – Куда спешишь с утра пораньше?

– Ли, Мэл, Расти… – она поставила тачку на подножку и по очереди жмякнула всем ладошки, мстительно сжимая посильнее. Последний так и вовсе крякнул, недовольно встряхивая свою. Раскисли совсем, после пива-то. – Да вот, надо бы за глиной сходить.

– А на работе что, закончилась?

Вполне ожидаемый вопрос. Но, в конце-то концов, она же ничего не нарушает, верно?

– Мне такая не пойдет. Белую поищу.

Рабочие присвистнули, Расти – с явным одобрением.

– С кирпича сразу на фарфор?.. А вазу слабо?.. Да ты не стесняйся, захаживай почаще – сухарей насушим, расскажем, с какой ноги в хату заходить…

– Да знаю я, что нельзя мне пока вазу, – отмахнулась Илзи. – Чашки и вазы – не делаю! Я ж так… по мелочи балуюсь. Свистульки там, бирюльки…

Впрочем, отделаться от бывших коллег по кирпичному цеху ей удалось не сразу:

– Мне, мне свистулек наделай!.. Трое обормотов, дай им Таланар здоровьичка…

– Вот уж твоя Шамси обрадуется – только от барабана избавилась…

– Возле Старого храма поищи – там ее поболее!

Илзис еле отделалась от парней, ругая себя, что никак не выучится врать. Конечно, те не упустили случая подтрунить над девчонкой, метящей аж в Мастера первой ступени. Только осененные милостью Таланара получали право работать с самыми тонкими изделиями, вершиной мастерства Гильдии Гончаров, – с фарфором. Она действительно не собиралась делать ничего крупнее солонки – непреложная заповедь Гильдии. Кроме того, правильный фарфор можно было обжечь только в Большой Альде – отдельно стоящей печи с такими огромными мехами, что в движение их могла привести лишь водяная мельница. Заготовки в ней прогревались до нужного соломенно-желтого окраса (от авт. выше 1100°), даже чугунки при таком жаре проседали и плавились, а древесная щепа загоралась в двух шагах от открытой дверцы, причем даже не касаясь открытого пламени (300°). В обычной-то печи без мехов даже простой горшок не запечь, сырой выйдет (300-400°). Тут поддувать надо, и трубу ладить повыше. Милостью мастера Олли ей дозволялось обжигать в Большой Альде мелкие поделки, но и все на этом. Залови кто ее с настоящей фарфоровой чашкой – мигом засунули бы… кхм, в шихту на допекание.

Ну да ничего. Последний чайничек из красной глины – дипломная работа – вышел у ней на загляденье, ни единой заусеницы, виноградная лоза с усиками кучерявилась словно живая, глазурь растеклась ровно, как по листочку роса… Словом, повышение – не за горами! И тогда… Илзи зажмурилась от предвкушения… Тогда она будет учиться мастерству талассарской вазы, трепетно любимой чинушами по всему свету. Многие дворцы, особняки и ратуши украшали их национальной гордостью – тонкостенной керамикой, столь изящной, что сквозь стенки видно было налитую воду.

Последний совет ей дали дельный – белая глина на старой половине острова действительно встречалась чаще. Да и вопросов никто не задавал лишних… И мел можно наколоть, и шпат. Песочка светлого накопать… Точного рецепта Илзис Нефет не знала, потому приходилось экспериментировать. Покойный батюшка наверняка ею бы гордился. Сам-то он всю жизнь «на горшках просидел», как выражалась мать, Мастером второй ступени, и о фарфоре даже не заикался.

Их центральный остров – Талассар – состоял из двух удивительно симметричных половинок, «словно слива переспелая», как говаривали поэты. Не-поэты выражались чуточку более приземленно. Город с тем же названием пер во все стороны, как тесто из кастрюльки, но исключительно на «новой половине». «Старая» же стояла в руинах – древний храм, развалины, пыль и … огромная карстовая воронка в самом центре прежней столицы.

Сейчас воронку заполняло озеро, с горы светлое круглое пятно с идеально ровными, словно обрубленными, краями явственно наводило мысль о чирье. Что ж… В свое время их предкам не шибко свезло, ведь изначально строили они столицу на той части острова, что стояла пониже – поудобнее, и на известняке, из которого так приятно нарезать блоки для строительства. Говаривают, Таланар всемогущий, благодетель и хранитель, в милости своей явился с предупреждением во снах ко всем, кто худо-бедно владел магическим даром, так что и обвал, и дальнейшее переселение состоялось без жертв. В то, что совсем уж без жертв, Илзи верила слабо – даже когда все горит синим пламенем, всегда найдется какая-нибудь старушка, которая «я тут родилась – тут и помру». И обязательно с котом.

«Старый город» продолжал собирать свой скорбный урожай. Каждое лето нет-нет да и пропадал мальчишка, а то и с компанией, в бесчисленных переплетениях гротов и пещер. Вода действительно выносила старинные монетки, особенно после сезона дождей, но это, прямо скажем, того не стоило.

Илзи вовсе не собиралась искать старинный клад. Ее интересовала вполне конкретная пещера под нависшим холмом, по ту сторону от перешейка. Каменная насыпь появлялась только во время отлива, так что следовало торопиться. Ругая себя на чем свет стоит, Илзи толкала скрипящую тачку и в который раз клялась купить лодку. Еще стоило бы выучиться твердо сидеть на веслах. Течение вдоль острова гуляло нешуточное, одинокого гребца вполне могло снести в океан.

Глина-то пойдет не всякая… Тут надо с умом выбирать. Вот набредешь, бывает, на с виду правильный пласт – а он трухлявый весь, мела слишком много. Да и вообще, белую – ее поди найди. Это рыжей везде полно, как чеснока за баней.

Но однажды Илзи свезло – в зарослях сумаха под холмом она нашла перспективные светлые полоски, а под козырьком, свисающим с обрыва, – скрытый вход в пещеру, где той самой, правильной глины, можно было накопать еще больше! С тех пор она утащила оттуда не один мешок и не два... Впрочем, большая часть глины все равно ушла в отходы – при переборе нужной дозировки минералов.

Пустотелые птички с дырочкой для насвистывания получились далеко не сразу. Масса капризничала, то оплывала, теряя форму, и напротив, выходила слишком плотная, то трескалась при обжиге… Что было особенно обидно – ведь самую первую птичку мастер-самоучка сработала в узор из перышек, целый вечер просидев над ней с острым ножом-петлей. Потом настал черед солонок и перечниц, и крохотных тарелочек для аромамасел, и…

Вход в пещеру на сей раз как будто стал шире, словно дырку в зеленой обертке холма некто огромный расковырял пальцем. Илзи осторожно осмотрела стенки – но все куски, что попадали с них, состояли из той же глины, и лежали они кнаружи – словно выдавили их изнутри. Собственно, вот и ответ. Недавно лило с неделю, видимо, где-то выше по пещере накопилась вода да и пробила пробку, сметая далее все на своем пути. Кусты вон, аж примяло… Впрочем, оставшиеся стенки выглядели вполне благонадежно. Илзи потыкала по ним лопатой – порядок. Основная порода, камень пошел. Теперь она вполне могла войти в полный рост, и еще над головой оставалось.

Внутри пещера изменилась тоже – пол ее теперь покрывало крошево из сталактитов, доселе, видимо, мирно свисавших с потолка – туда свет факела не доставал. Не похоже на воду… Их бы наружу выхлестало, нет? А поверх ее заветной светло-зеленой жилки теперь навалило пустой породы, демоны бы ее драли!

Илзи, сколько хватало света факела, осмотрела заднюю часть грота – теперь там виднелись проходы и далее, но лезть без веревки и нормальной лампы, да еще и в одиночку, было бы верхом идиотизма. От стены как будто отвалился кусок, накрыв собой середину – к сожалению, с вожделенным пластом. Илзи безнадежно потыкала в серую груду лопатой.

– Еще и цельным куском, с-скотина такая! – бессильно выругалась она. – Хоть за киркой топай!

Может, стоило бы вернуться к тому местечку ближе к броду? Там, конечно, качество похуже, дольше сеять и мыть, зато и тащить ближе. И не надо бояться, что потолок вот вот-рухнет… Впрочем… Присмотревшись, Илзи разглядела фронт своих предыдущих раскопок. Из-под камня в самом дальнем углу пещеры, за осыпью, проглядывала светлая канавка. Стоило бы поддать лопатой, вот так… А потом рубануть еще, и…

Камень оказался вовсе не скучилищной пустой породой. В неровном свете факела обнажилась светло-желтая сияющая грань – скажем, как если бы карп плеснул золотой чешуей на солнышке. Илзи почувствовала, как сердце забилось под самым горлом… Золото! Она выкупит лавку! Разрешение на торговлю! И не жалкую тачку в неделю, а что уж там, телегу и никак не меньше!

Впрочем, за первой счастливой мыслью тут же пришли на ум уроки Мастера Олли по «рудам земным и подземным», и он даже показывал им «золото дураков» – кусочек пирита. Камень с лекции все ж таки увели, на что старый Мастер только повздыхал и просил вернуть в лоток с минералами – когда ювелир его не примет. А еще это могла быть самородная сера. Илзи нервно сглотнула и очень медленно отвела факел в сторону. Да, пожалуй, на золото совсем не похоже. Золото-то более тусклое, так сразу и не подумаешь, что оно: его Мастер показывал тоже. В руки ученикам, разумеется, не дал.

В затылке уже с пару минут свербело неприятное, но страшно знакомое чувство: однажды ей довелось побывать свидетельницей на ментальном допросе – следователь-маг, служитель Таланара, выуживал из памяти маленькой Илзи, кто мог увести со двора ее пропавшую подружку… Тогда все обошлось, та сбежала в гости к дальней родне в пригород, но Взывающие к Владыке с тех пор вызывали у Илзи безотчетный страх и чувство вины. «Больно им надо, читать мысли всех встречных-поперечных – никаких мозгов не хватит, – утешал Гэл, приятель детства и сосед. – Кроме того, так далеко не все умеют. Чего ты так трясешься? Много нагрешить успела? Включи лучше в голове песенку и думай о белых обезьянах. Пусть с тебя считают только это».

– Эм… Я ничего не нарушала и вообще уже ухожу! – на всякий случай возвысила голос Илзи, и действительно начала напевать, выискивая факелом возможных магов. Она упустила из виду какой-то новый закон – о полном запрете на фарфоровые делишки? На нее устроили облаву и будут допрашивать магами-телепатами? Едва ли… Глупость какая. Слишком много чести для нее. Жаль будет просто так уходить. Вот если бы только подкопнуть чуток…

Громада над ней резко просела на пару саженей, растекаясь в стороны, камень сдвинулся, обнажая раскоп – но не могла же она двинуть лопатой настолько мощно? Потревоженный воздух прокатился над головой, обдув Илзи на прощание теплом с улицы, и вся глыба перегородила собой выход. Факел затрепетал, но через пару секунд разгорелся только ярче.

– «Кто… ты естишь?» – голос в голове звучал глухо и свербяще, его хотелось вытрясти из уха, как случайно влезшего таракана.

Илзи догадалась перевести факел выше, и… Умерла от ужаса еще раз. Может, есть вещи похуже обвала… Или лучше, это с какой стороны посмотреть. Долго мучиться не придется.

Однажды она уже видела такой взгляд: соседка волокла своего муженька, беспробудного пьяницу, «причащаться милостью Таланара», ну или попросту отмачивать горемыку в бочке с холодной водой после очередных обильных возлияний. Глаза в серой толще камня, янтарные, в кровавых прожилках, тупо смотрели вниз, изредка подергивая третьим веком.

– Кто… я? – выдавила Илзи. – Да никто, собственно. Вот, пришла накопать чуток…

– «Злата?» – к голосу примешалось смирение, как если бы его обладатель смертельно устал от грабителей. – «Да ты не бояше, искати, а я – смотрети…»

Впрочем, убирать задницу от прохода дракон не торопился. Илзис поспешно вспоминала, что ей приходилось слышать об этих тварях. В их существовании никто не сомневался, но видели такого в их краях… Да пожалуй что лет сто назад, и то случайные моряки. Драконы жили скрытно, старались держаться от людей подальше. Они бывали и умными, и непроходимо тупыми, и даже лишенными разума, как животные. Говорить только не умели, взывая к богам и высказывая свою волю сразу в голову собеседнику. Вроде бы овец воровали, а иногда – покупали, и ходили наемниками на древние войны. Ну и разумеется, куда ж без баек про золото, загадки, девственниц…

– Мне глина нужна, – Илзи старательно поминала белых обезьян, потому что последняя байка ей нравилась все меньше. Она опустила факел ниже, освещая пол. – Именно белая, а ты на ней сидишь. Я уже приходила копать. Вон там, видишь?

Дракон еще немного поворочался в ее разуме, приноравливаясь, и выдал уже более сонастроенно:

– У детишек болят животики?

Илзи подумала, что ослышалась, тем более что до этого тот разговаривал хоть и на ее языке, но на странном наречии, как бабка из глухой деревни. Ее начинало колотить все более явственно.

– Чего ради детей не сделаешь, правда? – и, довольный произведенным эффектом, дракон с явным удовольствием потянулся. Передние лапы он подтянул к себе, обнажая фронт работ, а зад (только на четвертинку!) убрал с выхода.

– Н-ну… Своих-то у меня нет, – Илзи старалась успокоиться, дышать ровнее, потеребила рукавицы. – Но покупают неплохо, да и не только детишки. Все берут, недавно даже в Небесный храм продала с дюжину…

Дракон с интересом обнюхивал пол пещеры. Часть канавок он обвалил, пока менял лежанку, но следы раскопок (и разведки лопатой) виднелись по всей пещере.

– У вас там что, праздник какой намечается? Пары ложек на малявку вроде тебя вполне достаточно. Куда тебе так много? – наконец не выдержал он.

Илзи как раз заполнила пару мешков до половины, торопливо их перевязала и уже оценивала шансы смыться полным комплектом. Для отвода глаз хватит, а то вдруг подумает, что она действительно за золотом сюда притащилась… Но что-то не сходилось.

– Ложек? – осторожно уточнила она.

– Ну да. От несварения – лучшее средство, – дракон уложил голову поверх лап, и его внимание полностью сосредоточилось на незваной гостье. – От похмелья там… Именно глина, и именно белая. Медведи ее едят перед тем, как залечь в спячку – чтобы за всю зиму до ветру не ходить. И, надо сказать, отличная штука, я вот тоже… Стоп, а ты для чего тогда ее?..

– Фарфор, – пояснила Илзи. – Мне нельзя брать с гильдейского карьера, поэтому ищу где попало. Мне и правда пора уходить… Просто если начнется прилив, и брод затопит, мне ж заночевать здесь придется…

А может, и вовсе упокоиться – навсегда. Она чувствовала, что язык начинает заплетаться, а глаза – наполняться слезами. Так глупо…

– Фар-фор? – недоуменно переспросил дракон, и шебаршение в голове усилилось.

– Я показала бы тебе, это как лепка из красной глины, только тверже и можно сделать ее еще тоньше. Но прямо сейчас с собой у меня ничего нет. Если хочешь, принесу в следующий раз, – Илзи сделала еще попытку отболтаться. – Можно снаружи узоры вырезать, можно потом глазурью полить и снова запечь – тогда уже по-настоящему будет… Нарисовать рыбок эмалью, или цветы, и вообще что хочешь, но я пока только синий цвет умею и красный… Я никому не скажу про тебя! И, если ты против, то копать буду в другом месте! И золото мне твое не нужно, я вообще больше по керамике! – не выдержала она.

Дракон, явно заинтригованный, собрал наконец зрачки в вертикальные щелки, стрельнул пару раз языком – гибким, раздвоенным, точно не приспособленным к нормальной речи, и уточнил:

– А что эта твоя керамика, даже лучше золота?

Илзи набрала воздуха в грудь, чтобы в подробностях рассказать, почему, но Гэл уже отлично ее выдрессировал. На очередную провокацию она поддаваться не собиралась.

– Тут бесполезно говорить. Тут смотреть надо. Я только так скажу – вазы Мастера Монарда, ныне покойного, мы продали доверху заваленными золотом. За ними прислали целый корабль.

– А ты, стало быть, гончарыня? Или горшенесса? – снова некий намек, но Илзи его не поняла.

– Мастер по керамике третьей ступени, – отрезала она. – И я тоже так хочу уметь. Даже если не получится, учиться мне все равно никто не помешает, так?..

Пауза на сей раз висела дольше, но собеседник явно остался впечатлен. Надо же, что-то оказалось лучше его распрекрасного золота!

Наконец он сдался.

– Ладно. Можешь копать. – Глаза напротив потухли, туша заворочалась и развернулась головой на выход. – Меня не будет с часок, так что не стесняйся.

Илзи действительно приняла столь щедрое предложение, набив все мешки да потуже, так, что один все никак не хотел укладываться поверх прочих. Вдруг больше ей сюда не попасть? Добрая глина, жирная, такую попробуй сыщи. Молясь всем богам, Рекущим и Забытым, она вытолкала тачку спустя уже четверть часа и поспешила к броду наперегонки с приливом. Ниже под холмом она снова увидела хозяина пещеры – тот судорожно корчился на каменистой отмели. Река здесь делала крутой поворот, а еще ниже – окончательно вливалась в море. Илзи почувствовала укол жалости, но, подойдя ближе, поняла: ящеру вовсе не больно, просто он пытается содрать старую шкуру об гальку, а под ней зияют все новые ярко-желтые дыры…

Ее вдруг кольнула совесть: старичок мирно спал, а она по нему – лопатой, лопатой! Может, она его еще в прошлый раз разбудила? Даже не извинилась. И сколько он вообще проспал, если не слышал до сих пор про фарфор?

На солнце дракон выглядел гораздо менее страшным и большим, скажем, в длину как две лошади – это если без учета хвоста. Старая кожа на нем почернела и сморщилась, спеклась, как старая кора – неудивительно, что девушка приняла ее за камень, – и, судя по всему, слезать не спешила. Понаблюдав с пару минут за безуспешными попытками отмыться, Илзи не выдержала:

– Эй! Помощь нужна?

Дракон сперва резко дернулся, перевернулся, пряча брюхо, вжимаясь в песок (и это совершенно не вязалось с образом высшего хищника), а после, узнав Илзи, только досадливо расчихался.

– Ну правда, может помогу чем? – уточнила она, подходя ближе, но сохраняя дистанцию шагов в двадцать. – Я помогаю обычно соседке овец обдирать. Прости, это не то же самое, но…

– Да где там, – на расстоянии телепатия слабела, голос звучал еле слышно. – Тут за неделю не отскребешься, столько линек пропустил…

– Дай глянуть, – Илзи зачарованно уставилась на прорехи в старой шкуре, цвет открывался совершенно восхитительный. Она никогда такого не видела. Более всего на ум приходили перья щура, и крылья бабочки, и да, чешуя карпа, но только породистого, из тех, что живут во дворцовом пруду… Сам дракон больше всего походил на кошку, чем на ящерицу – изящное тело, высокие лапы, поджарый живот. – Не может быть, чтобы нельзя было отшоркать…

Здесь надо как с лошадьми. Илзи любила чесать лошадушек у дяди, пока тот был жив. Просто делать все уверенно, сзади не подходить. Тут, пожалуй, и спереди не стоит, так что…

– Действительно. Крепко как сидит, – Илзи подергала за отошедшие лоскуты, украдкой рассматривая дракона. Ей даже рассказать будет некому, все равно не поверит никто! Хоть насмотреться всласть, а потом можно будет такой узор шикарный вывести… Совсем так же не выйдет, конечно, но… Где-то отрывалось сразу, но старая шкура вросла намертво и ни в какую не собиралась сходить целым куском. Кое-где кожа расслаивалась, оставляя на золоте отвратительные серые рубцы, как после ожога. Их можно было оттереть, только не руками, ногтями, но Илзи и так уже сломала один.

– А как же прилив? – вкрадчиво поинтересовался дракон, столь пристальное (а главное, бесполезное!) внимание ему явно начинало докучать.

– Слушай… Я действительно могла бы помочь, но мне нужны инструменты. Мыло б тоже прихватить, толченый кирпич там… – Илзи задумчиво почесала под особенно грубым куском на шее, который так и остался торчать, как чешуя на недочищенной селедке.

– Допустим, – дракон вдруг передумал, и, когда она попыталась убрать руку, подался снова за ней на миг, только позже спохватился. – Но у меня и правда нет золота. Могу расплатиться зубами, из них лечебные зелья варят, возьмешь?

Его голос в голове звучал нарочито равнодушно, но Илзи чувствовала – тот действительно расстроится, если она вдруг передумает. Или все ж таки сожрет ее на месте, на сей раз за отказ? Медведей у них не водилось, но моряки-варвары говаривали, что те после спячки жутко лютые и голодные…

– Зуб? – растерянно переспросила она. – Ладно, давай, – и протянула руку, запоздало вспомнив, что кошеля-то у дракона нет. Впрочем, распахнутая пасть ее при таком раскладе не шибко напугала – зуб, судя по всему, предстояло добыть собственноручно. На всякий случай Илзи уточнила: – Правда, сама дергаю? А который?

– Проверь все. Какой больше шатается, вот его и забирай, – от челюстей пахло странно, язык пестрел белыми разводами, тоже шелушился, запах больше походил на сырость подвала, чем пасть животного. – Все равно вместе с линьками зубы тоже меняются. И приходи одна, надеюсь, это понятно? Шумные экскурсии по своей милой уютной пещере я не потерплю!

Парочка зубов уже вывалилась сама, и совсем недавно – зубной ряд был четкий, и недостающие зияли в нем, как дырки в заборе. Илзи покачала все по очереди, начала с соседних, но внезапно повезло ей на нижнем клыке. Зуб размером с ее ладонь, с рассосавшимся уже корнем, вышел из десны без особого сопротивления, под ним белел заросток нового – молодого.

– Завтра не обещаю, у меня работа посменно. Через два дня приду. Зуб авансом? Точно-точно приду, мы, талинор (жители острова Талассар, верные служители Таланара. Соседи, впрочем, зовут их «мири», «скользкими» или «мокрыми», людьми – не иначе как за любовь улыбаться, торговаться и давать уклончивые ответы. Те в долгу не остаются, именуя всех не-талинор просто и незатейливо – «варварами»), слово держим! – поспешила заверить она.

Уже толкая тачку обратно по каменному броду, Илзи вдруг подумала, что с дракона по-хорошему взять бы еще за услуги зубного лекаря.

***

Два дня пролетели как во сне. К работе Илзи давно привыкла, чего там. Подмастерье притаскивает точно отвешенную заготовку, ты раскручиваешь кружало, вминаешь шмат глины в подставку пару раз – проверить однородность, а потом выводишь стенки и горловину, сперва грубо, потом все ближе к нужной форме, стандартному горшку с локоть высотой. Соседи делают то же самое, мерно поскрипывает ножной привод, руки сами, отдельно от головы, ныряют в таз с водой – смочить, чтоб дело шло ровней. А после, в конце смены, все лепят крышечки. Крышки отправятся в другую печь, для мелких заготовок – и, разумеется, едва ли подойдут к горшкам, ведь по-хорошему лепить их нужно сразу и подгонять, простая калибровка «по палочке» не прокатит. Но кого это когда смущало? Горшки делали большими партиями, их разбирали с лотка еще горяченькими: и Храмы, и едальни, и просто все, кому не лень. Даже новомодные чугунки не смогли подвинуть горшечников с рынка – слишком дорого стоило железо. Проживет, конечно, такая нехитрая утварь хорошо если с полгода – но не расползется от сырости (что-что, а обжигали в Гильдии Гончаров на совесть), просто разлетится черепками в руках неосторожной хозяйки. Но это не беда, ведь всегда можно по-быстренькому налепить новые… А черепки Гильдия скупала обратно, их водяной молот (не магический, гуглить “привод к водяной мельнице”) превращал в тонкое крошево, всенепременную добавку в глиняное тесто – залог прочности для следующего поколения горшков.

Руки делали свое дело, а голова силилась понять, это что вообще такое с ней, Илзис, произошло? Уж не слишком ли усердно она молилась Таланару, чтобы тот обратил на нее, презренную, свой взор? Встреча с драконом сильно выбивалась из колеи событий ее прошлой жизни. Может, то как раз и был хороший знак? Но… Целый живой дракон! Из эпохи, где слыхом не слыхивали о талассарском фарфоре! И он даже ее не съел, и вел себя исключительно прилично, не то что она… Илзи и вовсе подумала бы, что надышалась в пещере «рудничным газом», и ей это все приснилось, но зуб…

В ближайшей аптеке зуб не приняли. Илзи повторила попытку в других кварталах – везде глухо, а последний травник покрутил пальцем у виска. Зато Гэлдир обрадовался клыку как родному, причем сильно больше, чем «аммонитам» и «белеменитам», кои он усердно копал для Пресветлого храма. Никто не удивился, что именно Илзи нашла сию «драгоценность», все знали, что студентка-чудачка копает то мел, то «пылевой шмат», и тащит в Пресветлый храм на погляд всякое. Музейщики ей действительно заплатили.

Пожалуй, что именно факт оплаты поставил точку в споре Илзи с самой собой: деньги получила? Теперь изволь засучить рукава и сделай уже заказчику хорошо.

***

«Делать хорошо» Илзис отправилась на третий день, снова с утречка пораньше. На сей раз в ее тачке примостились разномастные крынки: с перекисшим молоком, золой, толченым кирпичом, и все щедро завалено старыми шерстяными носками. Если бы ее действительно притормозили стражники, девушка с чистой совестью спряталась бы за «престарелую тетушку и семейный сервиз из бронзы». Самое забавное, что она не сильно соврала бы при этом.

«Бронзовый сервиз» из пещеры пропал с концами. Судя по всему, он тут и не появлялся с тех пор, как Илзи копала в последний раз – края ямок оставались остренькими. Видимо, потому-то дракон не сильно переживал насчет того, что Илзи приведет с собой толпу стражников…

Илзис честно покричала «Ау!» и «Мыться подано!», побродила вокруг и вышла, наконец, к той отмели, где они расстались. Она пообещала себе, что посидит с часок, а потом пойдет домой с чистой совестью. День выдался солнечный, а завтра еще лучше – выходной и ярмарка. С работой «два через два» Илзи всенепременно про нее забывала, но соседка – торговка посудой в розницу – начинала ломиться к Илзи ни свет ни заря, громогласно требуя «бирюлек со свистульками». Иногда Илзис действительно выставляла ей загодя собранный поднос, но чаще шла торговать сама, просыпаясь окончательно уже в дороге. Впрочем, Илзи в качестве торговки в любом случае хватало только до полудня. Где еще можно поглазеть на «бирюльки» всех прочих мастеров, да еще и совершенно бесплатно?

В прочих цехах Гильдии делали прелюбопытнейшие штуки, к примеру, глазурованную плитку… Ее обыкновенно брали богатеи – мостить бассейн или ванную. Илзи пользовала старый сруб на пару с соседкой в качестве бани, так что плитка ее интересовала только на посмотреть. Смотреть-таки было на что: в последние годы «плиточники» изощрялись все больше, краски оживали лепестками, листьями, рыбками… Все образцы выставлялись строго по одному, продавцы, разумеется, рецепта красок не знали, но иной раз везло нарваться именно что на Мастера за прилавком, и тогда Илзи с удовольствием сцеплялась с ним языками.

Лавка с фарфоровой посудой стояла особняком, пускали в нее покупателей строго по одному. Парочка бравых стражников на входе исподволь внушала чувство собственной ничтожности. Так что Илзи заглядывала туда от силы раз в месяц, – надо же убедиться, что вон ту милую тарелочку с расписным венком еще не продали? А надушенный продавец хоть и знал, кто она такая, явственно давал понять, что «давай быстрей, вон там на пороге у следующего уже горит кошель». Илзи нет-нет да и позволяла себе купить очередное блюдечко, но лавочник оставался тем еще сухариной.

Ребята с Гильдии Столяров вели себя попроще, у них можно было не только поглазеть, но и полапать все, что на прилавке. Народ тоже там гулял разношерстный, деревянную посуду брали не только бедняки. Вот, скажем, разве можно сделать из чего-то другого старую добрую скалку? Или доску для разделки рыбы? А Мастер (именно что Мастер, не простой лавочник!) по игрушкам так ловко приседал Илзи на уши, что та завсегда возвращалась домой с новым котиком в коллекцию… На ее полке стилизованные толстячки потягивались, лизали лапки, делали «зайку»: все подкрашенные «подпалом», но только кончики мордочек и хвостов, а прочее тело светлое, как положено у «храмовой породы».

И к ярмарке следовало бы готовиться заранее – помыться самой, навить волосы на «пампушки» из тряпочек, повесить платье над тазом с горячей водой, чтоб заломы разгладились…

Дракон летал бесшумно. Илзи вернул в реальность только самый последний удар крыльями по воздуху – ящер притормозил и рухнул в воду, обдав ее редкими долетевшими брызгами.

– Привет рабочим! – выглядел дракон по-прежнему неважно – кожа висела на нем складками, даже молодая – особенно под крыльями, что бросалось в глаза во время полета; и недолизанным, как мокрый кот. – Думал, ты уж не придешь. Или в сопровождении отряда с лопатами, м-м?

– Я же обещала, – смутилась Илзи. – И оплату взяла. Как можно?.. Кстати, я – Илзис Нефет, можно просто Илзи, – спохватилась она, протянула руку, а вовремя сообразив, прижала к груди, что тоже выглядело естественно.

– Шанидар Пятый Аристорхиус Мератус… - начал было дракон, впрочем, заметив ее недоумение, быстренько закруглился: – …Но ты зови меня Шань.

Они снова неловко помолчали, Илзи, чтобы занять руки, поворошила носки в тележке. Собеседник понятливо перевел внимание:

– Смотрю, ты подошла к моей маленькой просьбе со всей ответственностью. Хорошо заплатили за зуб?..

Снова молчание.

– Драконьими зубами больше не лечат. Видно, в том старом рецепте действующим веществом было что-то другое, а зуб – так, для придания серьезности… Чтоб точно поверили – не плюшки варим… Но зато купили в музей! – поспешила заверить она, чтобы тот не стеснялся. Про то, что денег этих ей хватило как раз на закупку носков у старьевщика, Илзи решила благоразумно промолчать. Все-ж таки поглазеть на свежеотмытого дракона ей хотелось сильно больше, чем на ярмарку со всеми ее леденцами и скалками.

Такой ответ ее клиента вполне устроил, он обнюхал принесенный инвентарь, особенно придирчиво – конский скребок и короткий нож (может, лезвие и выглядело враждебно, но мало ли, вдруг придется отдирать особенно несговорчивые кусочки?).

– Имей в виду, обычно меня мыли храмовые купальщицы, - не удержался от «покочевряжиться» Шань. – Так что тебе придется постараться. Но у меня хорошие предчувствия на твой счет. Ты точно лучше, чем они, по некоторым параметрам…

Илзи снова сглотнула – вряд ли среди храмовых банщиц были именно что девственницы из драконьих легенд. Нерационально… Да и раритетность, прямо скажем, сомнительная. И как он узнал? Неужели он вот настолько может читать ее мысли?

– …Ты определенно держала кое-что потяжелее царского опахала, м-м? – и Илзи готова была поклясться, что дракон ей нахально подмигнул.

Руки у Илзи действительно были самые что ни на есть рабочие, ладошки крупные – наследство от бабули-северянки, из варваров. Стать и широкие плечи достались от нее же. Мастер, что записывал в Гильдию Стоящих у Порога, даже принял Илзи за парня, тем более что в четырнадцать она была такая же… кхм… плоская в определенных местах. И особых возражений у него не возникло, когда Илзи попросилась не в торговки, а именно что в настоящие Мастера… Может, помогло и то, что ее отец замолвил словечко, а он всю жизнь делал для Гильдии горшки, совсем как она сейчас. Но первые пять лет Илзи честно отпахала подмастерьем на кирпичах и черепице, едва не успев пожалеть о своей настойчивости.

Раздеваться она постеснялась: дракон представлялся ей теперь эдаким престарелым охальником. Старики на рынке вот тоже иной раз любили при ней травить сальные шуточки в надежде, что Илзис Нефет покраснеет и захихикает. К сожалению, Илзи уже знала все эти шутейки наизусть, а то и сама рассказала бы парочку новых – в кирпичном цеху без этого не жить. Но поощрять старого пройдоху своими телесами Илзи тоже передумала, просто закатала рукава и штанины повыше, и косынку затянула потуже. Только утро, а солнце разошлось не на шутку.

Вот и сейчас работенка предстояла самая что ни на есть черновая: отдирать руками все, что плохо держится, потом подковыривать ножом и скоблить скребком. Под конец в ход шла кирпичная крошка, замоченная в простокваше, а самым последним – разведенный в речной же воде щелок. И, полируя освобожденный участок носком, Илзи в очередной раз набиралась терпения приступать к следующему. Дело точно того стоило – такого чистого медового оттенка ей не приходилось видеть ни на одном животном… Дракон словно сиял изнутри, солнце пускало зайчики по его шкуре даже на теневой стороне; хватало света, отраженного от реки. Вел он себя не в пример смирней лошади, послушно переворачиваясь, растопыривая пальцы, отводя лапы в стороны, когда это требовалось.

– Гэл, смотритель музея, который купил твой клык, рассказал мне легенду, – не выдержала Илзи, закинула удочку, приступая к задней лапе, – …что при Старом храме у нас жил дракон. Может ли быть такое, что все стены там изрисованы фресками с желтым… тобой? Ты тоже служил Таланару, отцу океана, владыке вод небесных и…

– Не произноси имени этого ничтожества при мне! – дракон внезапно вспылил, полыхнув яростью в разуме Илзи – первый раз со времени их встречи. – Да, я тоже служил в Старом храме. Потом и в Новом, когда Небесный дворец провалился. Потом… – Илзи затаила дыхание, – …потом решил, что все это не по мне, и более я не взываю к силе Таланара. Силы Старых богов достаточно, чтобы я мог говорить с тобой и чувствовать то же, что и ты.

Его тон стал ровнее, Илзис попробовала расспросить его о фарфоре и Старом храме – вроде бы успешно. Солнце перевалило за полдень, а дракон как начал, так продолжал мирно трещать о великолепии Старой столицы; и о том, что фар-фора у них действительно не было, а жаль; и что Илзи следовало бы обязательно принести ему посмотреть; и что золото свое он растратил в «прошлый цикл», – что это означало, Илзис не решилась уточнить, голос в ее голове звучал крайне раздосадованно… И что работал Шань в Старом Храме, внезапно, Свахой! Вот про свою прежнюю работу он вспоминал с большим чувством, называл наиболее удачные пары по именам… Спрашивал о фамилиях в Новом городе, впрочем, ни одно имя не показалось ему знакомым, и он досадливо встряхивал головой, пока Илзи перечисляла. Ну а что поделать, со времени переноса столицы полторы тысячи лет прошло…

– Тебе нравятся люди? – озарила Илзи внезапная догадка. – Любишь за нами наблюдать?

Присутствие в ее разуме сразу стало и смущенным, и польщенным одновременно. Наконец Шань признался:

– …Есть чутка. Вы же такие милые, как котятки! И у вас все точно так же, как у нас, только в разы быстрее. И как-то добрее, по-человечески, что ли? Оттого, пожалуй, что живете вы быстро, раз – и сгорел… Но ведь именно что горите, а не тлеете, не чадите, как болотный торф! Кстати, ты знала, что мы называем себя «Валаннос»? Это и значит в переводе «люди». Вот умора, правда?

– А мы?

– А вы – «хомисы», «дома строящие», или по-простому «хоми» – «домовички».

Может это и было обидно, но Илзи рассмеялась совершенно искренне, ведь именно в этот момент дракон поднял голову и посмотрел на нее с той же любовью, что и Мастер по игрушкам – на ряды тепло-бежевых ольховых котят…

Особенно долго Илзи возилась с головой дракона, тот смущался, хотел побыстрей заканчивать, ведь «прилив начинается, вон даже здесь уровень как подскочил». Девушка поняла причину его смущения – из пасти дракона теперь пахло как, скажем, из собачьей – недавно пожеванным мясом. «Тюлени», – Шань ее почти успокоил. Но узнать о пропавших людях и овцах все же стоило бы. Их-то ловить гораздо проще, чем вертких морских тварей.

К ее совершеннейшему удовольствию, Илзи выковыряла застарелую кожу из драконьего уха огромным спрессованным куском. К моменту, когда она перебралась ко второму, дракон уже (вслух!) постанывал от удовольствия. Илзи прекрасно его понимала, на морде виднелись безуспешные попытки достать застрявшую кожу самостоятельно. Для острастки ей пришлось пару раз шлепнуть Шаня скребком, отчего тот старательно сжал зубы, впрочем, издавать стоны продолжил. Из закрытой пасти это звучало еще непристойнее.

Вот так… И вокруг глаз все ободрать, и из носа достать…

Дракон, не веря себе, облегченно втянул свободными ноздрями чистый речной воздух.

– Илзи… Ты просто чудо! Нет, ну правда, я действительно словно тысчонку-другую скинул! – та почувствовала, как щеки начинают отчаянно пунцоветь. – Вот пусть престарелые моралисты перевернутся в своих гробах, нормальная народилась молодежь! Ты честно терла мои заросшие косточки весь день, причем совершенно бесплатно! И даже не спорь! – прервал он робкие возражения.

– Ты и правда потрясающе выглядишь, – призналась в ответной симпатии Илзис. – Я прекрасно понимаю, почему тебя рисовали на стенах. И в Храм я хаживала бы сильно чаще, только чтоб поглядеть…

… На золотую статую, пышущую силой и здоровьем, крылатого Стража Владыки Таланара, вдруг оживающую, и летящую в небеса…

– Так не пойдет, – Шань вторгся в ее воздушные замки, придвинув морду к самому ее лицу. – Не люблю оставаться в долгу. Я вполне мог бы рассчитаться своим трудом за твой. Что скажешь? У тебя, судя по запаху, действительно нет детишек, а возраст самый подходящий, и девушка ты работящая… Так в чем ты – брачный неликвид? У меня не хватит магии, чтобы читать тебя четко, как это бывало в старые времена, но кое-что я и сейчас могу. Не стесняйся, расскажи, ведь я – действительно хорошая сваха!

Вот тут Илзи застеснялась по-настоящему. Она ни за что не пошла бы в свой законный выходной драить посуду ни к одной из своих многочисленных тетушек. Старушки, как одна, в последнее время прямо с порога начинали заводить старую добрую песню «колокольчики-то уже звенят».

– У меня все хорошо, я уже помолвлена, – пролепетала она. – И я действительно этого хочу. После свадьбы стану Матроной, и мне дозволят перейти как Мастеру на Вторую ступень. У нас это важно, ведь только "семейные люди, добрые, Таланару угожие"... Не подумай, я нормальная, со здоровьем порядок, а Гэл – красавчик, видел бы ты его кудри… Он обещал, что как только его повысят в Библиотеке, и он соберет деньжат на свадьбу…

– Так. Давно вы в помолвке? – голос дракона стал деловитым, ноздри внимательно втягивали воздух, пару раз стрельнул наружу язык. – Двенадцать лет?! И это ты называешь «в порядке»?

Илзи только развела руками. Про себя она уже подбирала аргументы, чтобы деликатно дать понять – в оплате она не нуждается, как Шань огорошил ее странным выводом:

– Тут дело такое… Мужчины, они же типичные самцы – обязательно метят свою территорию. Вот почему он до сих пор не украсил твою калитку собственной фамилией? А вдруг уведут? Вариантов немного. Либо он лентяй и полностью уверен, что тебе некуда деваться, а стало быть, и ему некуда торопиться. Либо он активно подбивает клинья к другой, а так как вы друзья, – вы же друзья, верно? – стесняется сказать об этом прямо. Деньги? Пф-ф. Самая нелепая отговорка. Если мужчина по-настоящему любит, он делает предложение в первый же год совершеннолетия, и не слезет с тебя, пока не получит желаемое.

– Я говорила ему, что деньги – не проблема, – Илзи чувствовала, как голос начинает предательски дрожать. – Дом мне достался от родителей, и денег я уже хорошо скопила…

– Ах да, и вот это!.. – подхватился Шань. – Если он зарабатывает меньше тебя… Ты же не успела придавить самооценку парня сведениями о размере своего кошелька?

Илзи успела. Только сейчас она поняла, что для Гэлдира Иннора, Мастера-библиотекаря третьей ступени, этот вопрос мог оказаться гораздо, гораздо деликатнее, чем на первый взгляд…

– Вот демоны… Какая же я дура, – покаялась Илзи, в очередной раз признавая, что действительно зря брезговала услугами профессиональной свахи. Те прекрасно работали и по сей день при Поднебесном храме, разве что не могли похвастать золотой чешуей и весом прогулочной галеры. – Не может быть, чтобы у Гэла кто-то был! Я бы знала! Расскажи, как мне с ним помириться? Или сойтись поближе, ведь мы… ну… вроде не ссорились…

– Другие варианты не рассматриваешь? Замуж сходить точно хочешь? А разводы у вас как, не запрещены, в случае, чтоб отыграть назад? Родные не возражают?.. А может, к тебе сватался некто более влиятельный, и теперь этот некто ставит палки в колеса? – продолжал сыпать вопросами дракон. Получив утвердительные ответы на все, он, впрочем, выглядел только азартнее: – Что ж… Случай действительно интересный. Но я считаю, что мы еще можем побороться за этого твоего Гэлдира.

– Ой, если мы этой осенью и правда свадьбу сыграем, я ж самая счастливая невеста буду! И все лапки тебе снова перемою, и вообще…

– Да, насчет помывки, – вспомнил Шань. – Насмотрелась?

Конечно, старый пень сразу выцепил и ее любопытство, и восхищение – достаточные, чтобы проработать весь день задарма. Илзи даже не успела протестующе вскрикнуть, как ящер полез обратно в реку – причем к другому ее берегу, где намывало только самый качественный, жирнющий черный ил…

– Ну вот, – отчитался он, вернувшись перемазанным и счастливым в равной степени, словно деревенская чушка, – теперь можно снова спать снаружи, никто меня не заметит.

Видимо, Илзи выглядела слишком уж расстроенной, потому что он поспешил утешить свою личную банщицу:

– Если надо будет, я быстро все отмою. Старую шкуру ты прекрасно оттерла, сам я бы так не смог, сияю теперь что твой колокол… Только это ж с соседних островов видать, да и тюлени все разбегутся. Мне правда сейчас лучше выглядеть поскромнее. Но ты приходи снова, перетрем за твоего красавчика. Пока не дави на него, слышишь? Тут деликатный подход нужен, ученые – они народ нервный…

Илзи действительно опоздала к приливу. Тачку ей пришлось спрятать в кустах возле брода и бежать по мелкой воде к Талассару с обувкой на плече. Ближе к городу вода уже доставала девушке до середины бедра. Брести по пояс в воде – хуже не придумаешь, даже плыть – и то на порядок легче. Еще бы чуть-чуть – и действительно плыть бы пришлось, рискуя быть подхваченной течением… Выползая на мокрый причал, Илзи, как могла, отжала соленую воду из мокрых шаровар, и, совершенно вымотанная, побрела домой – отмываться уже самой. Для этого ей придется натаскать воды в баню и хотя бы чуточку дать ей прогреться, а после мыть сопревшие за день под косынкой космы… Но теперь она сможет объясниться с Гэлдиром! И в Гильдии над ней перестанут подтрунивать, вот когда Илзи сваяет вазу с золотым драконом… Пусть даже простую, красно-глиняную. Теперь-то все будет иначе.