«Анна на шее». Место, время и существенные обстоятельства действия

Мне свойственно скептическое отношение к авторитетам. Это вовсе не снобистское пренебрежение другими людьми и не презрение к чужому мнению. Это, как мне кажется, естественное трезвое восприятие другого человека. Этот человек жил в свою эпоху в своем конкретном окружении и видел лишь то, что дано ему было видеть. Волей обстоятельств этот человек мог подниматься над своими современниками. Мнением толпы он возносился на пьедестал или сбрасывался с пьедестала. Этот человек мог творить великие дела и изрекать мудрые мысли, а мог время от времени делать глупости и провозглашать банальности. В определенном возрасте он мог быть глуп, потом поумнеть, даже помудреть, а потом впасть в маразм. Человек никогда не равен даже самому себе. Всем привет с поцелуем и цветами от Элджернона!

Априорно я никогда не считаю себя выше других. Однако, я прекрасно сознаю, что вижу дальше многих из тех, кто жил до меня. По простой причине: я смотрю, находясь на плечах гигантов. Или в силу возраста и жизненной опытности, до которой не дожили многие признанные авторитеты. Однажды я внезапно осознал, что многие любимые авторы, дающие мне советы, умерли, будучи младше меня. На их жизненные рекомендации теперь я смотрю с грустной усмешкой и только, подняв очи горе, покачиваю головой: «Да неужели? Да что ж ты такое, б, говоришь!»

В то же время, я всегда искренне радуюсь редким исключениям. Когда мне посчастливится встретить равного или человека умнее меня. Радуюсь возможности заочного разговора с такими давно ушедшими или еще живущими авторами и преисполняюсь чувством глубокой благодарности к ним. Собственно, только ради этого я интересуюсь литературой.

Вообще, литература есть лишь крошечная надстройка над жизнью. Литературоведение же – лишь надстройка, (как правило, паразитическая), над литературой. Чтобы заняться литературоведением не за деньги, а по зову души, нужно, во-первых, иметь много свободного времени, и, во-вторых, необходима внутренняя потребность заочного диалога с автором. Естественно, автор должен быть близок и интересен, чтобы захотелось его понять до глубины, и тем более, чтобы попытаться донести эту глубину до других.

Для меня таким автором является Чехов. Несмотря на более чем век, нас разделяющий, я ощущаю его своим современником. У меня нет ощущения, что я вижу дальше, чем он, несмотря на свой пьедестал в более чем сотню лет. У меня нет ощущения, что он младше меня, хотя до моего биологического возраста он существенно не дожил. После того, как я перечитаю в очередной раз произведения Чехова, я не могу просто читать книги других авторов: я сразу начинаю их мысленно редактировать. Вычеркивать из их текста, вычеркивать, вычеркивать!

Мне кажется, я понимаю Чехова. Вообще, трудно не понять человека, который говорит с тобой ясно и просто, который ничего не скрывает и, самое главное, хочет быть понятым. И, вдобавок, умеет быть понятным, что редкость для большинства так называемых «писателей».

Тем не менее, как бы ни старался Чехов быть понятым, сказывается более чем вековая разделяющая его с современным читателем историческая дистанция. Поэтому я дерзнул помочь любимому классику и почтительно пояснить в его произведении некоторые моменты, неправильно понимаемые в двадцатом или двадцать первом веке. Зачем? Затем, что Чехов – реалист. Его произведения жизненны, в частности, потому что реалистичны. Реализм в литературе в наше время литературоведами зачастую вовсе отрицается. Вместе с этим отрицанием уходит и важность деталей для читательского восприятия. Забывают, что действие происходит не в «сферическом вакууме».

В конце концов, мне просто интересно, что именно представлял автор, когда писал? Совпало ли это, скажем, с представлением режиссера известного фильма? Когда забытые исторические реалии отразились в знаменитом произведении, но остались неузнанными, это по-человечески обидно.

Возьмем общеизвестный рассказ «Анна на шее». Почему самая обычная история неравного брака трогает читателя? Благодаря тонкому психологизму и верным деталям. Благодаря реалистичному контексту. Литературоведение говорит о рассказе «Анна на шее» много и ниочёмно. Комментарии обычно ограничиваются темой ордена Св. Анны. Неужели никому не интересно, где и когда происходит действие?

Есть со школы заложенное в пасмурных головах нелепое представление, что была когда-то единообразная чиновничья Россия, где один город был похож на другой, как две стандартные хрущёвки. На самом деле Россия всегда была не только велика – намного больше нынешней, но и весьма разнообразна. Каждая губерния была по-своему уникальна и неповторима.

Могла ли история неравного брака произойти в любой из них? Да, могла. Однако, эта конкретная история происходила (в авторском представлении, разумеется,) лишь в одной конкретной губернии. Можем мы по деталям текста выяснить, когда и в какой именно? Да, можем. Уверяю вас, это весьма увлекательная игра! Итак, за мной, читатель!

Для начала выясним, хотел ли сам автор в тексте явно указать на конкретный город? Нет! Несмотря на то, что в авторском воображении это несомненно определенный город, прямое указание на место и время действия выдало бы вполне конкретных влиятельных лиц – современников, показанных нелицеприятно, и ссорится с которыми Чехову было совершенно ни к чему. Поэтому Чехов дал в тексте вполне ясные косвенные указания, часть из которых ему пришлось зашифровать.

В тексте есть только один топоним – Старо-Киевская улица. И только одна дата – бал 29 декабря. Дата нам ничего не даст, а топоним, как выяснится при ближайшем рассмотрении, окажется важным, но зашифрованным.

Соберем из текста объективные данные о времени и месте действия. Начнем со времени.

Законченный текст рассказа Чехов послал Василию Соболевскому, редактору издания Русские Ведомости, 15 октября 1895 года. Произведение было опубликовано в выпуске № 292 от 22 октября 1895 года. Время основного действия – менее одного года, точнее, от полугода до года. Значит, начало действия в рассказе – не раньше 1894 года. Это граница сверху.

Теперь определим границу снизу. Анна на балу участвует в благотворительном базаре в пользу голодающих. Голод в России позволяет достаточно точно датировать время действия. Приблизительно соответствующий времени рассказа небывало сильный, «выходящий из ряда» неурожай случился в России в 1891-92 годах. Полный неурожай постиг в 1891 году губернии Воронежскую, Вятскую, Казанскую, Курскую, Нижегородскую, Оренбургскую, Орловскую, Саратовскую, Симбирскую, Тамбовскую, Тульскую и Уфимскую, а также Область войска Донского; кроме того, им были охвачены территории губерний Архангельской, Астраханской, Калужской, Олонецкой, Полтавской, Костромской, Тобольской, Харьковской, Херсонской и областей Акмолинской, Тургайской и Уральской. Правда, в то же самое время случился обильный урожай хлебов в губерниях Малороссии, Новороссии, на севере Кавказа, Юго-западе и в Прибалтике. В 1892 году неурожай охватил полностью губернии Воронежскую, Курскую, Полтавскую, Самарскую, Тульскую, Харьковскую, Херсонскую и частично — Рязанскую, Саратовскую, Киевскую, Подольскую, Бессарабскую. Всего в период 1891-92 голодало 30 миллионов человек.

Последующие 1893-1896 годы считались уже «исключительно урожайными». Следующий голодный год – только 1897 – выпадает за верхнюю границу интересующего нас времени действия.

Таким образом, предварительно можно датировать начало времени действия 1891-92 годами, причем, с большей вероятностью – 1892 годом, когда традиция благотворительных акций в пользу голодающих набрала популярность. Впрочем, с некоторой вероятностью можно расширить указанные рамки и на 1893 год, когда указанная традиция еще частично сохранилась. К уточнению временных рамок мы вернемся после определения места действия.

Что нам известно о месте действия? Очевидно, что это губернский город. В нем есть театр, мужская и женская гимназия, железнодорожный вокзал, казенная палата. В нем есть влиятельное лицо – «его сиятельство», которое не может быть ниже иным, как губернатором. Отметим попутно важное обстоятельство: чего нет в городе? В городе определенно нет университета! Иначе бы его непременно упомянули до мужской и женской гимназии. Что еще есть в городе? Военные! Судя по присутствующим на балу офицерам и генералам, в окрестностях города размещается не менее бригады. В двухстах верстах от города должен располагаться почитаемый монастырь, достойный паломничества. Эти данные могут уже значительно сузить сектор нашего поиска.

Итак, губернский город. Но какой губернии? В состав Европейской России входил 51 регион: 50 губерний (Архангельская, Астраханская, Бессарабская, Виленская, Витебская, Владимирская, Вологодская, Волынская, Воронежская, Вятская, Гродненская, Екатеринославская, Казанская, Калужская, Киевская, Ковенская, Костромская, Курляндская, Курская, Лифляндская, Минская, Могилёвская, Московская, Нижегородская, Новгородская, Олонецкая, Оренбургская, Орловская, Пензенская, Пермская, Подольская, Полтавская, Псковская, Рязанская, Самарская, Санкт-Петербургская, Саратовская, Симбирская, Смоленская, Таврическая, Тамбовская, Тверская, Тульская, Уфимская, Харьковская, Херсонская, Холмская, Черниговская, Эстляндская, Ярославская) и Область Войска Донского.

Исходя из очевидных бытовых деталей, мы сразу можем исключить Московскую и Петербургскую губернии, Остзейские губернии, Область Войска Донского. Также сразу исключаем города, которые управлялись градоначальством: Санкт-Петербург, Москва, Севастополь, Керчь (Керчь-Еникальское), Одесса, Николаев, Ростов-на-Дону.

Если мы вспомним, как Анна возвращается с рождественского бала («уже светало и кухарки шли на рынок»), мы можем уверенно исключить из рассмотрения все северные губернии. Отметим, что крайне мала вероятность найти искомое и среди восточных губерний, хотя после проверим и их.

С чего начать поиск? Попробуем с вроде бы очевидного – с титула «его сиятельства». Предполагается, что губернатор должен носить титул графа или князя. Проверим титулы действующих губернаторов в 1891-1893 годах (захватим заодно и 1894 год) по списку губерний. Выяснится, что единственным губернатором с подходящим титулом окажется киевский губернатор, князь, гофмейстер Николай Васильевич Репнин. Сопоставим характеристику Н.В. Репнина с характернейшей приметой «его сиятельства» из текста рассказа: «шёл к ней его сиятельство, во фраке с двумя звёздами». Комментаторы, которые охотно переписывают в комментарий к рассказу сведения об ордене Св. Анны, ни разу не потрудились пояснить эту важную деталь. Здесь речь идет о правилах ношения орденов в Российской Империи. Эти правила предписывали при обычном костюме («при фраке») носить только один – старший – орден из полученных. Исключений из этого правила было очень немного, и касались они только определённых пар орденов. Следовательно, «его сиятельство» имел такую редкую пару орденов. Однако, до 1895 года князь Репнин был награжден только орденом Св. Станислава 1-й ст. и орденом Св. Анны 1-й ст.Таким образом, согласно правилам ношения орденов, он должен был при фраке носить только одну звезду: звезду ордена Св. Анны 1-й ст.

Поясним еще один момент: у Чехова все детали важны, случайных нет. Однако в рассказе, в заголовок которого вынесено название ордена, упоминание реалий, связанных с орденами, становится чрезвычайно значимо. Следовательно, князь Репнин не может быть прообразом «его сиятельства», а местом действия – Киев.

Попутно отметим еще признаки, по которым Киев не удовлетворяет условиям места действия рассказа. В Киеве есть университет, которого определенно нет в нашем губернском городе. В Киеве действительно есть Старо-Киевская горка (район), но нет Старо-Киевской улицы. И мне не удается найти подходящего монастыря в двухстах верстах от Киева.

Отсюда следуют следующие выводы:

«Его сиятельство» – это не настоящий титул, а прозвище, которым наградили губернатора местные чиновники.Искать настоящего губернатора нужно по характерной примете: подходящей паре орденов.

Я не буду вдаваться в технологию поиска. Замечу, что указанная ранее совокупность признаков позволяет быстро отсекать неподходящие решения, хотя даже неподходящие о отдельным признакам решения все равно после перепроверялись.

У задачи оказалось три формальных решения:

Курский губернатор Виктор Вильгельмович фон Валь.Херсонский губернатор Сергей Васильевич (Вильгельмович) Олив.Таврический губернатор Петр Михайлович Лазарев.

Рассмотрим последовательно каждое решение.

В.В. фон Ва́ль был курским губернатором в период 25.02.1889—04.05.1892, что частично пересекается с определенными нами ранее временными рамками времени действия. Он был генерал-майором свиты Его Величества и имел несколько иностранных орденов, носить знаки которых мог одновременно со знаками старшего российского ордена. Однако, фон Валь был военным, что совершенно не соответствует образу «его сиятельства».

Попутно отметим, что в Курске как во внутреннем городе империи не располагались крупные воинские соединения. Также не было в Курске и Старо-Киевской улицы.

Поэтому Курск как место действия мы не принимаем.

Херсонский губернатор С.В. Олив в 1891 был награжден орденом Св. Станислава 1-й ст., будучи уже кавалером прусского ордена Красного Орла 3-й ст. и австрийского ордена Железной короны. Таким образом, он также мог носить при фраке знаки двух орденов одновременно.

Однако, город Херсон категорически не удовлетворяет важнейшему условию: там ещё нет железной дороги, которая появится только в 1907 году.

П.М. Лазарев был таврическим губернатором в период 30.12.1889—19.12.1901, что полностью перекрывает установленные рамки времени действия рассказа. В рассматриваемый период П.М. Лазарев был кавалером орденов Св. Владимира и Белого Орла, знаки которых полагалось носить одновременно. Поэтому в качестве места действия нам остается принять Симферополь – губернский город Таврической губернии. Рассмотрим все доводы за и против этого решения.

В Симферополе в 1891-1894 годах уже были Симферопольский Дворянский театр (Театр Таврического дворянства), мужская и женская гимназия, железнодорожный вокзал, казенная палата.

В Симферополе не было университета.

В Симферополе размещалась 2-я бригада 13-й пехотной дивизии. Бригада состояла из 51-го Литовского Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полка (квартировал в самом Симферополе) и 52-го Виленского Его Императорского Высочества великого князя Кирилла Владимировича полка (квартировал в Феодосии).

Таким образом, по всем признакам Симферополь соответствует предполагаемому месту действия.

Единственным формальным возражением может быть только отсутствие в Симферополе Старо-Киевской улицы. Топоним «Старо-Киевская» в рассказе – единственный, причем повторяется дважды. Это не может не указывать на важную деталь. Но поскольку такой улицы не удалось найти также и ни в одном из других городов, попробуем ответить на этот вопрос, предположив, что её прообраз находится в Симферополе.

Нынешняя Киевская улица не может быть искомой, поскольку ранее носила другое название – Мюльгаузенская. К началу XX в. в Симферополе было около двухсот улиц и переулков. Полный перечень улиц старого Симферополя утерян, в связи с чем до нас не дошли все названия. Однако, судя по тексту, Старо-Киевская улица должна быть одной из самых важных, центральных. Там происходит катание. Там Анна знакомится с офицером. Этого никак не могло происходить на одной из мелких периферийных улочек. Значит, Старо-Киевскую улицу из рассказа мы точно знаем, но под другим именем.

Я убежден, что под названием «Старо-Киевская» скрыта Долгоруковская улица Симферополя. Улица Долгоруковская в Симферополе — центральная улица города, начинается с небольшой площади у губернской земской управы, на которой расположен обелиск в честь князя, генерал-аншефа В. М. Долгорукого. Когда-то это была граница Симферополя и здесь, как и на всех остальных местах выезда из города, располагалась застава со шлагбаумом.

Лингвистическая ассоциация скрытого и явного названий выглядит достаточно прозрачно: оба слова двукоренные с соединительной гласной «о». Историческая ассоциация ещё более очевидна: фамилия князя Долгорукова связана с Юрием Долгоруким, старым князем (из старого времени), в свое время боровшимся за звание великого киевского князя и дважды захватывавшем Киев.

Теперь, когда место действия – Симферополь – стало уже очевидным, можно продолжить искать дополнительные детали и производить уточнения.

В какой монастырь ездили Анна с Модестом Алексеевичем? Если тупо взять циркуль и очертить окружность радиусом двести верст, то мы не обнаружим подходящего монастыря. Тут належит вспомнить, что расстояние двести верст следует отмерять не по прямой, а по железной дороге. Как раз третьего августа (ст. стиль) 1892 года была открыта Джанкой-Феодосийская линия Лозово-Севастопольской железной дороги. Таким образом, как раз во время действия рассказа появляется возможность железнодорожного сообщения Симферополя с Феодосией. В районе Феодосии находится весьма почитаемый Топловский Свято-Троице-Параскевиевский женский монастырь. Монастырь был официально учреждён 25 августа 1864 года. При этом дорога от Симферополя до монастыря составляет почти ровно двести верст (погрешность всего около 2%) Отметим, что поездка семейной пары на богомолье именно к женскому монастырю выглядит наиболее логичной. Более того, поездка по вновь открывшемуся маршруту становится модным, как сейчас бы сказали, туристским маршрутом, который поэтому выглядит подходящим и для свадебного путешествия.

Таким образом, мы можем еще раз уточнить временные рамки повествования, исключив 1891 год, когда железнодорожный маршрут ещё не был открыт.

Какие ещё дополнительные детали могут свидетельствовать в пользу Симферополя как места действия? Вспомним эпизод, когда офицер приглашает Анну на вальс. «Она отлетела от мужа, и ей уж казалось, будто она плыла на парусной лодке, в сильную бурю, а муж остался далеко на берегу…». В губернском городе моря нет. Будучи в гимназии, Анна вряд ли выезжала на моря: у семьи было не то имущественное положение. Откуда в образной системе Анны могли появиться явные морские мотивы при жизни в преимущественно сухопутной России? Напрашивается вывод: недавняя поездка на богомолье была именно к морю. Феодосия для этого – прекрасное объяснение.

До сих пор, определяя место и время действия, мы приводили аргументы, основываясь только на тексте рассказа и не касаясь личности автора. Восполним этот пробел.

Сила реалистического писателя в том, что он пишет по своим впечатлениям. Чехов писал с натуры. Жизненная картина всегда убеждает. Связан ли Симферополь с творчеством Чехова? Безусловно. Чехов хорошо знал Симферополь. Писатель редко явно указывает на место действия в своих произведениях, но общепризнано, что действие рассказа «Ионыч», например, происходит в Симферополе. Там отражен факт появления третьей по счету на юге России — после Севастопольской морской и Одесской научной – общедоступной библиотеки в Симферополе. «Когда в губернском городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни, то местные жители, как бы оправдываясь, говорили, что, напротив, в С. очень хорошо, что в С. есть библиотека...». Заметим для себя, что и в этом случае название города не указано явно, а обозначено лишь первой буквой.

Какой другой из губернских городов России имел бы основание претендовать на роль места действия рассказа «Анна на шее»?

Если брать во внимание биографию и творчество Чехова, то таким городом мог оказаться Харьков. С Харьковом связана история Ваньки Жукова и «Вишневого сада». Мне неизвестны литературоведческие работы в которых разбиралось бы место лучших чеховских рассказов «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви». (Опять почему-то никому не интересно!) Я могу показать, что местом действия здесь является именно Харьков и его окрестности.

Можно сказать, что в теме поездки Анны в монастырь как-то отразилась поездка самого Чехова в Святогорский монастырь (Расстояние Святогорск – Харьков по трассе сейчас составляет 167 км, а по прямой – 143 км.)

Однако, действие «Анны на шее» никак ни может происходить в Харькове.

Харьковский губернатор тайный советник, гофмейстер Александр Иванович Петров в рассматриваемый период награжден только одним орденом: Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом. По своим личным качествам он также не соответствует образу «его сиятельства».

В Харькове был университет, упоминание которого непременно должно было бы прозвучать в рассказе наряду с мужской и женской гимназиями.

Итак, мы с уверенностью определяем Симферополь в качестве места действия рассказа «Анна на шее», а период возможного начала времени действия – 1892-1893год.

Что это нам дает с точки зрения понимания повествования?

Во-первых, смену представляемой картинки! Сравните настоящее русское снежное Рождество и слякотную симферопольскую зиму! Вспомним фильм Исидора Анненского с Аллой Ларионовой в главной роли. Какое бодрое катание на тройках завершает фильм! Теперь представьте катание, которое могло происходить в Симферополе. Там могли ездить только колесные экипажи.

Во-вторых, удивление от точного режиссерского попадания. Вспомним А. Вертинского в роли «его сиятельства». Ведь это же вылитый портрет губернатора П. Лазарева! Сравните кадр из фильма и портрет Лазарева, и вы поразитесь точности попадания в образ!

В-третьих, напоминание реконструкторам и историческим консультантам о важности деталей. В фильме «его сиятельство» появляется на балу в придворном мундире вместо ясно обозначенного в рассказе фрака. Ленту он должен был носить другого цвета и не через правое, а через левое плечо.

В-четвертых, объяснение некоторых деталей текста, например, прозвище «его сиятельство». Почему чиновники так называют губернатора, не имеющего княжеского или графского титула? Я вижу объяснение в долгой некоторой неопределенности чина и должности Лазарева. Придворный чин Лазарева – шталмейстер – формально значительно выше его гражданского чина действительного статского советника, который он получил только в 1891 году. Лазарев исправляет должность губернатора с 1889 года, однако утвержден в должности только в 1891 году. Будучи долгое время только ВРИД губернатора и с незначительным гражданским чином, Лазарев находился в окружении множества формально равных (а то и старших его по чину) «превосходительств». Эта неопределенность и могла породить среди чиновников условное наименование «его сиятельства».

В-пятых, мое долгое копание в деталях текста и реалиях эпохи в сочетании с оммажем Чехову породило «фанфик» – собственное литературное произведение «по мотивам» – рассказ «В вагоне первого класса, или О любви». Надеюсь, Чехов не меня за это не обидится.