«Архипелаг: Точка Опоры»

Алан зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли багровые пятна. Пространство вокруг него сначала болезненно схлопнулось, выдавливая воздух из легких, а мгновение спустя с тихим, почти облегченным вздохом расправилось.

Гул работающего портального модуля — низкий, вибрирующий где-то в самом основании черепа — постепенно начал затихать. Парень обернулся, борясь с накатившей тошнотой. Весь его внутренний мир всё еще испуганно ворочался, пытаясь привыкнуть к тому, что он больше не в Ленинграде. Порталы он ненавидел каждой клеткой своего тела: это ощущение «выворачивания наизнанку» преследовало его с самого момента входа в установку на той стороне.

Позади него возвышалось портальное кольцо — массивное, грубое, вытесанное из серого камня и окованное тусклым железом. Поверхность арки была испещрена глубокими рунами, которые теперь едва заметно пульсировали угасающим голубым светом. К кольцу тянулись пучки разноцветных проводов и гофрированные трубки гидравлики, словно технологические паразиты, вцепившиеся в древний артефакт. Рядом, за небольшим пультом, усыпанным тумблерами, сидел хмурый оператор в серой форме, сосредоточенно подкручивая какой-то верньер. Прямо сквозь арку вглубь пещеры уходила узкоколейка, рельсы которой тускло поблескивали в свете ламп.

— Проходим, не задерживаемся, — раздался сухой, бесцветный голос.

Алан вздрогнул и огляделся. Грот, в котором они оказались, был огромным. Своды терялись в тени, но те места, куда дотягивался свет вмонтированных прямо в камень люминесцентных ламп, казались мертвенно-бледными. По стенам гуляли длинные, изломанные тени от портальной установки. Пахло озоном, разогретым металлом и сыростью глубоких подземелий. Откуда-то из глубины горы тянуло холодным сквозняком, приносящим запах мокрого камня и машинного масла.

Его снова поторопил мужчина в форме охраны. Лицо — вырубленное из гранита, взгляд — холодный и пронзительный. «Органы», — сразу понял Алан и обреченно вздохнул. Сбежать от этой системы не удалось даже на другом конце страны. Несмотря на то, что его и еще четверых магов «вывернули наизнанку» проверками еще в Ленинграде, здесь, похоже, церемониться тоже не собирались.

И он не ошибся. Первый кордон был бюрократическим: мужчина с нашивками КГБ методично сверял документы, вглядываясь в лица прибывших так, словно искал под ними маски. Затем их передали в руки троих людей в белых халатах. Те действовали молча, обходя каждого с приборами, напоминающими счетчики Гейгера. Только вместо привычного треска приборы издавали тонкий, переливчатый звон, реагируя на магический фон.

— Чист, — бросил один из медиков, едва коснувшись датчиком плеча Алана. — Эфирный след в норме, посторонних артефактов нет.

Следующая преграда ждала их у массивной гермодвери, врезанной в скалу. Рядом с ней стоял рослый мужчина в камуфляже без знаков различия. От него исходила такая мощная, первобытная волна силы, что Алан невольно замедлил шаг. Когда здоровяк приблизился и шумно втянул носом воздух, обходя парня по кругу, Алан замер. В нос ударил резкий запах хвои, мускуса и старой шерсти.

Мужчина взглянул на него в упор. Его глаза были неестественно желтыми, с узкими, почти звериными зрачками, которые, казалось, видели Алана насквозь — до самых костей.

— Не боись, парень. Здесь Архипелаг — зона свободы и творчества, — ухмыльнулся оборотень, обнажив крепкие белые зубы. На его бейджике Алан успел разглядеть имя: «Виталий».

Виталий отступил на шаг и обратился уже ко всей группе, хотя взгляд его на мгновение задержался на Алане чуть дольше, чем на остальных:

— Вы можете быть свободны. Здесь вы в безопасности, и вам ничего не угрожает... — Он сделал паузу, и его голос на секунду превратился в глухой рык: — Если только вы сами не решите нарушить правила Архипелага.

Оборотень резко развернулся и нажал на тяжелый рычаг. Гермодверь с протяжным шипением гидравлики поползла в сторону, выпуская облако холодного пара. Алан постарался проскочить внутрь как можно быстрее, лишь бы оказаться подальше от этого человека-хищника.

За дверью открылся колоссальный ангар, залитый ровным светом. Гул здесь был иным — эхо шагов магов-операторов смешивалось со стрекотом погрузчиков и гудением мощных холодильных установок. Узкоколейка тянулась дальше, исчезая за широкими воротами в дальнем конце склада. Высокий свод был густо исписан защитными рунами, которые в полумраке под потолком мерцали ровным золотистым светом.

Алан шел мимо бесконечных рядов ящиков с маркировками Министерства. Вдоль стен стояли рефрижераторы, от которых веяло морозом. Он знал, что там, за толстыми стенками, лежат те самые кристаллы-накопители и сыворотки, о которых в «шарашках» говорили только шепотом. Воздух здесь был сухим и стерильным, лишенным запахов живой природы, но в нем чувствовалось такое напряжение, словно вся гора была заряжена статическим электричеством.

В ангаре, среди гулкого эха и запаха сухой бетонной пыли, их встретил новый провожатый. Он был моложе Виталия, но двигался с той же хищной, экономной грацией, которая выдает человека, привыкшего к опасности. Даже отсутствие левой руки по самый локоть не делало его уязвимым — напротив, то, как он балансировал корпусом, и его цепкий, сканирующий взгляд говорили о том, что этот парень способен обезвредить любого смутьяна в считаные секунды.

— Добро пожаловать в Архипелаг, новички, — поприветствовал он их, и голос его, в отличие от рыка Виталия, был спокойным, но твердым. — Меня зовут Тимофей. Идите след в след, не зевайте. У нас тут порядок.

Они зашагали вдоль узкоколейки. Рельсы, вмурованные в пол, тускло поблескивали, уходя к массивным воротам в дальнем конце ангара. У небольшой двери в воротах замер часовой с винтовкой за спиной.

— Ну давай, Тимоха, как отнянькаешься — увидимся в столовой. Я как раз сменюсь, — махнул рукой охранник, дружелюбно кивнув новеньким.

— Увидимся, Кирилл, — отозвался Тимофей, вскидывая уцелевшую правую руку в ответном жесте.

Когда он поднимал руку, ворот его выцветшей гимнастерки натянулся, и Алан заметил блеснувшую на груди серебряную цепочку. Тяжелый медальон с изображением перекрещенных стрелы и меча на мгновение поймал свет лампы.

«Значит, он ведьмак, — сообразил Алан, и сердце его пропустило удар. — Ведьмак и оборотень работают бок о бок в одном карауле... Невероятно!»

Наконец охранник Кирилл нажал на рычаг, и тяжелая створка с лязгом поддалась. После тягучего полумрака грота сентябрьское солнце ударило по глазам так больно и ярко, что Алан невольно зажмурился. А когда зрение вернулось, он не смог сдержать восхищенного вздоха.

Перед ним расстилалась долина, залитая золотом ранней осени. Справа, сверкая на изгибах, текла широкая дуга реки, а слева колыхались бескрайние поля, плавно переходящие в суровую, темную стену тайги. Поселение расходилось от подножия горы правильным полукругом, расширяясь к воде. Но самое поразительное было в небе: там, на огромной высоте, воздух едва заметно вибрировал, создавая радужные переливы — защитный купол, прозрачный и величественный, отсекал этот островок жизни от остального мира.

Прямо под ними возвышались строгие, современные здания исследовательских корпусов — сочетание стекла и бетона, в которых отражалось небо. Чуть в стороне, в складках скалы, Алан заметил еще один вход в пещеру, закрытый мощными гермодверями. Тимофей перехватил его взгляд.

— Это Обитель Зверя, — он внимательно посмотрел на парня, а затем обернулся к остальным. — Волноваться не стоит. У нас здесь много оборотней, но все они контролируют себя. В полнолуние мы укрываем их там — для их собственного спокойствия и нашей общей безопасности. Скала и броня надежны, хотя в последнее время это скорее дань традиции. Благодаря нашей сыворотке обращения проходят мягко. Но правила безопасности в Архипелаге превыше всего.

Он ухмыльнулся, глядя на обескураженные лица новичков.

— Прошу за мной. Передам вас нашему главному администратору, Наталье.

Они начали спускаться по пологому склону. Под ногами шуршала пожелтевшая трава, кое-где уже тронутая багрянцем. Узкоколейка, змеившаяся рядом, круто сворачивала в сторону тайги, исчезая в лесной тени.

В жилом секторе царила атмосфера, которую Алан меньше всего ожидал здесь встретить. Двухэтажные домики под нарядными черепичными крышами выглядели по-европейски уютно. Между ними на веревках лениво полоскалось белье, по чистым дорожкам по своим делам прогуливались люди. Ветер донес до Алана густой, сводящий с ума запах свежеиспеченного хлеба. Со стороны реки тянуло прохладной водой и тиной, а оттуда, где виднелись мастерские, доносился ритмичный звон кузнечного молота. Тайга же откликалась далеким, едва слышным визгом пил.

В центре долины они вышли на круглую площадь. Каждое здание здесь имело свой характер. Группа направилась к самому строгому из них — трехэтажному административному корпусу. Рядом стояла современная школа с огромными окнами и спортзал. Но все новички невольно повернули головы в сторону четвертого здания, откуда доносились умопомрачительные ароматы обеда — столовой.

Тимофей завел их в администрацию. На пороге их встретила женщина лет тридцати с аккуратным каре. На ней была простая, но элегантная одежда, в которой было удобно работать.

— Наталья, — представилась она, быстро принимая у Тимофея папку. Она пробежала глазами список и сделала пометку в журнале. — Все пятеро — из бывших «спецобъектов». Тамара Комиссарова лично за вас ручалась, ребята. Не подведите её.

Она жестом пригласила их следовать за собой. Поднимаясь на второй этаж, Алан с удивлением разглядывал интерьер. Здесь не было и следа казенной серости городских управлений. Стены были выкрашены в теплые, пастельные тона, на подоконниках в керамических горшках буйствовала зелень, а пол сверкал чистотой. Всё было сделано добротно, со вкусом и какой-то домашней любовью.

В главном кабинете их ждал Константин Федорович Оверин. Он сидел за массивным столом, почти скрытый ворохом карт и графиков. Когда он поднял голову, Алан невольно вытянулся в струнку. Взгляд Оверина был тяжелым, мудрым и опасно спокойным — так смотрит старый волкодав, который знает цену каждому слову.

— Добро пожаловать в Архипелаг, — голос его звучал негромко, но заполнял всё пространство кабинета. — Здесь нет колючей проволоки, но ответственности здесь больше, чем на любом закрытом полигоне. Вы здесь не заключенные. Вы — сотрудники. Правила у нас просты: работа на общее благо, железная дисциплина и никакой магии во вред соседу. Все вопросы — потом. Наталья, размещай.

На выходе из администрации Наталья вручила каждому под роспись связки ключей, пропуска и глянцевые брошюры с подробной картой поселения. Едва они переступили порог, в лицо ударил свежий, бодрящий осенний воздух, напоенный ароматами хвои и прелой листвы. Сентябрьское солнце, хоть и клонилось к полудню, припекало макушки, заставляя щуриться.

Группа двинулась через спортивный городок, раскинувшийся сразу за школой. На футбольном поле, огороженном невысоким забором, вовсю кипела жизнь — три пацана азартно гоняли мяч.

В какой-то момент один шустрый пацан лет десяти, замахнувшись, придал мячу ускорение. Алан внезапно почувствовал, как воздух вокруг него натянулся, словно струна — его «Дикое чутье» отчетливо зафиксировало короткий, резкий всплеск магии. И точно: мяч, взвизгнув, неестественно быстро для силы такого ребенка вонзился в самую девятку ворот.

Реакция вратаря была мгновенной.

— Эй, Максимка, сколько можно, ёлки-палки! — Вратарь, невысокий раскосый паренек-узбек лет двенадцати, выскочил из ворот, сжимая кулаки. — А ну, иди сюда, уши надеру!

Максимка, светящийся от озорства, бросился наутек, ловко лавируя между взрослыми.

— А ну, не прячься! Сказано же: играем без колдовства! — сердился вратарь, настигая беглеца.

Максимка, заскочив за спину Алана, высунул язык:

— Я же не виноват, что ты «простак», Тимур!

— Ну точно, оторву локаторы! — Тимур попытался достать обидчика, но Алан, выставив руку, мягко, но твердо остановил его.

— Эй, ребятня, успокоились! — Алан придал голосу ту самую кавказскую строгость. — Вы чего не в школе?

Пацаны еще пару секунд пытались дотянуться друг до друга через Алана, наградив того парочкой случайных тумаков по локтям.

— Так, а ну хватит, я сказал! — Алан сузил глаза, и по его коже пробежала едва заметная искра раздражения. Это подействовало — мальчишки замерли. — Почему не на уроках?

— Так на уборку старшеклассников забрали, — заикнулся Максим, косясь на Тимура.

— Здрасьте... магическое поселение, а школьников всё равно припахивают к уборке? — удивился Гриша, идя в ногу с остальными.

— Дак магия или нет, а людей-то не так много, — рассудительно ответил Максим. — Да и учат нас там применять эту самую магию в деле.

— То есть «нас» а не только сарших? — Алан сдвинул строго брови.

Пацаны переглянулись. В ту же секунду Максим, не раздумывая, выдал короткий залп магии прямо в колено Алану. Нога парня от неожиданности и резкой боли подогнулась, хватка ослабла, и недавние враги, дружно гогоча, рванули в сторону школы.

Вся компания новичков рассмеялась. Алан, раздосадованный такой наглостью, потер колено. Чтобы как-то сгладить позор в глазах товарищей, он проворчал:

— Вот охломоны... Правила нарушают! «Не примени магию во вред соседу», ага.

— Нас еще за соседей не считают, видимо, — продолжал посмеиваться Григорий.

— Ладно, честная компания, пошлите дальше заселяться, — окликнула их Наталья, наблюдавшая за сценой с легкой улыбкой. — Родителям мальчиков я сообщу о шалости, а вам еще на обед успеть нужно.

Алан украдкой огляделся — вроде никто из местных над его оплошностью не насмехался. Все были заняты своими делами. Наталья завела их в крайний двухэтажный дом-коттедж из светлого, пахнущего смолой дерева.

— Это седьмое общежитие. Пока холостяки и не решили свою судьбу — живете здесь. А там, как надумаете пустить корни, у вас будет своя квартира, — пообещала она, поднимаясь по лакированной лестнице.

Алан отметил про себя, что интерьер здесь совершенно не «советский». На полу — добротный паркет, на стенах — изящные лампы с уютными абажурами, окна огромные, впускающие целые снопы света. Но стоило им выйти в жилой коридор, как все замерли: двери номеров находились так близко друг к другу, что казалось, внутри скрываются не комнаты, а узкие пеналы.

— Ну и теснота будет, — угрюмо пошутил высоченный Олег, которому Архипелаг, видимо, казался слишком маленьким. — Боюсь, придется коленями в потолок упираться.

— Располагайтесь, мальчики! — Наталья по-хозяйски махнула рукой. — Ваши вещи уже в комнатах, постельное тоже. Приводите себя в порядок с дороги и через пятнадцать минут жду в столовой. Найдете по аромату!

Когда она ушла, Алан с опаской вставил ключ в скважину. Он физически почувствовал, как по дереву двери прошла легкая вибрация, словно замок узнал хозяина. Он толкнул дверь и замер.

— Ну что там? — нетерпеливо подтолкнул его в спину Гриша. — Двухъярусная кровать и вешалка?

— Выдыхай, Гриша... Тут, видимо, чары расширения пространства применили.

Комната оказалась удивительной. Несмотря на узкую «фасадную» часть, внутри она раскрывалась широким восьмиугольником. Две кровати были застелены свежим бельем, пахнущим лавандой. У каждой — тумбочка и комод. В центре комнаты стояли два удобных рабочих стола с лампами, разделяя пространство пополам. У входа слева и справа от двери красовались шкафы с зеркальными дверцами, а между ними и кроватями — аккуратные рукомойники.

Окно напротив двери было почти в пол, с широченным подоконником, на котором, как подметил Алан, можно было запросто устроиться с книжкой и чашкой чая.

— Вот вам матушка, и Архипелаг... — завороженно произнес Гриша.

— Да-а-а, — протянул Алан, осматривая свои «хоромы». — Апартаменты явно лучше, чем в моей шарашке.

— А там как было? — Гриша с размаху плюхнулся на левую кровать.

Алан на секунду скуксился — он присмотрел именно это место, но быстро взял себя в руки.

— Там мы спали по четыре человека в комнате на скрипучих двухъярусных сетках. И мне еще везло, — ответил он, открывая свой шкаф.

— Это да... А я в своей «Сто тринадцатой» вообще в общем бараке ютился, не дорос до личной комнаты, — признался Гриша.

— Ну ничего, Комиссарова, видать, сполна оценила наши качества, — с легкой заносчивостью бросил Алан, обнаружив свой рюкзак в правом шкафу. Злость на Гришу тут же улетучилась — хорошо, что не успел затеять спор из-за кровати, всё и так распределили по местам.

В дверь постучали.

— Эй, парни, вы там закончили? Пошлите в столовую! — это был голос крепкого Филиппа.

— Да, живот уже к спине липнет! — донесся гнусавый бас великана Олега.

— Идем! — крикнул Гриша, наспех сполоснув руки.

Алан последовал его примеру. В коридоре к ним подскочил юркий Линас.

— Ну как вам хоромы? А? У нас с Филипком — просто царство!

— Сам ты Филипок, латыш, — беззлобно буркнул Филипп.

— Я литовец, сосед! Давайте уж как-то притираться, — мирно поднял руки Линас.

— Вот в столовой и перезнакомимся, пошли уже! — подгонял всех Олег, чей живот издал звук, похожий на отдаленный гром.

Дружная компания новичков, ведомая запахом жареного мяса и свежей выпечки, направилась к выходу, оставляя позади свой первый за долгое время настоящий дом.

В столовой Архипелага стоял такой гул, что казалось, само здание вибрирует от избытка жизни. Это был не тот унылый шум казенных кухонь, к которому привык Алан, а бодрое многоголосье: здесь за соседними столами вперемешку сидели люди самых разных возрастов и занятий. Ученые в белых халатах, на которых виднелись пятна от каких-то реактивов, спорили о чем-то с солдатами; широкоплечие рабочие в комбинезонах мирно обедали рядом с аграриями, от которых всё еще пахло свежей землей и ботвой.

Очередь на раздаче двигалась быстро. Меню поражало воображение: после скудного пайка «шарашек» выбор казался королевским. Солянка, борщ, наваристая лапша, золотистый плов, жаркое в горшочках, пышные котлеты и горы салатов.

Алан выбрал себе густую, ароматную солянку с лимоном и порцию плова, который выглядел так аппетитно, что во рту моментально стало мокро. К нему он добавил салат из свежих помидоров и огурцов.

— С наших теплиц, — с гордостью пояснила миловидная пожилая повариха, накладывая ему щедрую порцию. — Свеженькое, только с куста. И вот еще морс попробуй, из наших местных ягод. Очень полезный напиток, для мозгов и для силы самое то.

Компания новичков, балансируя подносами, стала оглядываться в поисках места.

— Эй, новобранцы! — раздался знакомый голос.

Это был Тимофей, тот самый однорукий ведьмак. Он махал им правой рукой, приглашая за свой длинный стол в центре зала. Парни гуськом потянулись к нему. За столом уже сидели четверо мужчин, которые при виде подошедших чуть потеснились.

— Садитесь, места на всех хватит, — кивнул Тимофей.

Парни расселись, обменялись короткими кивками и пожеланиями приятного аппетита. Первые десять минут в воздухе стоял только звон ложек — еда была настолько вкусной, что разговоры отошли на второй план. Алан, потягивая прохладный, терпкий морс, наконец смог оторваться от тарелки и внимательно разглядеть соседей.

Тимофея и Кирилла, стража с ворот, он уже видел. А вот остальные трое были новичками для его взгляда. Но не для его чутья. Алан чувствовал исходящую от них плотную, горячую энергию. Это были не совсем люди, или, точнее — не обычные люди.

— Ну, давайте, парни, знакомиться, что ли, — пробасил огромный мужчина с такими широкими плечами, что казалось, ему тесно в собственной одежде. От него веяло могучей силой и едва уловимым, диким запахом волка. — Я Боромир. Местный строительный бригадир, а заодно — замначальника охраны.

Он указал на парня по правую руку:

— Это Матвей. Страж порядка и творец на полставки.

— Это как? — удивился Линас, оторвавшись от котлеты.

— Комнаты свои видели? — Боромир прищурился. Получив энергичные кивки от всех пятерых, он удовлетворенно хмыкнул: — Понравились?

— Очень! — подтвердил Григорий.

— Ну вот, этот парень — один из дизайнеров интерьеров нашего поселения.

Матвей заметно засмущался, уткнувшись в тарелку. Алан почувствовал, как того одновременно одолевает и гордость, и сильное стеснение.

— А этот, — Боромир кивнул на третьего, — тоже из наших стражей. И отличный стихоплет, Игорь.

«Еще один молодой оборотень, — отметил про себя Алан. — Интересно, они ими стали до того, как попали в Архипелаг, или уже здесь?» Эта мысль отозвалась в нем легким уколом опасения, но он быстро его подавил.

— Ну а наших ведьмаков вы должны были сегодня видеть, Тимофей и Кирилл. Будем знакомы, — закончил представление великан.

Парни по очереди назвали свои имена. Тут любопытный Линас, не выдержав, спросил, глядя прямо на Боромира:

— Не сочтите за дерзость... но я правильно понимаю, что вы — оборотни?

Боромир насупился, его густые брови сошлись у переносицы, а в глубине глаз на мгновение вспыхнул желтый огонек.

— Правильно, — гулко ответил он. — А как понял?

Линас откинулся на спинку скамьи и ответил с легкой, почти театральной надменностью:

— Видите ли... у меня сильно выражена способность чувствовать эмпатию окружающих. Нет-нет, — он замахал руками, — мысли я читать не умею.

Он вдруг подался вперед, почти касаясь носом лица великана:

— Если только не смотрю глубоко в глаза... — Линас тут же вернулся на место. — Но вот эмоциональный фон у вас... специфический. Очень мощный, я уже с таким встречался. У обычных людей он как ручей, а у вас — как горная лава.

Алан заметил, как за столом на секунду воцарилась тишина. Оборотни и ведьмаки переглянулись.

— Эмпат, значит, — медленно произнес Боромир, и на его лице снова появилась добродушная ухмылка. — Ну, тогда тебе у нас будет весело. Главное — не захлебнись в нашей «лаве», когда Праздник Урожая начнется. Там такие эмоции будут — никакая эмпатия не спасет, только ноги уносить!

Все за столом дружно рассмеялись, и напряжение окончательно растаяло в теплом воздухе столовой. Алан допил морс, чувствуя, как внутри него растет странное спокойствие. Эти люди — или существа — не казались врагами. Они были частью этого странного, нового мира, где ведьмак мог хвалить стихи оборотня, а строитель — быть мастером магических пространств.

— Вот вы где! — их дружный смех перебила Наталья, возникшая у стола как всегда вовремя. — Через двадцать минут вас ждут в третьем корпусе на вводную лекцию. Академик Сапфиров.

Алан уловил, как при упоминании этой фамилии лицо женщины на мгновение исказилось — не то от недовольства, не то от глубокого внутреннего раздражения.

— Он крайне не любит, когда опаздывают, — добавила она тоном, не терпящим возражений.

— О как, строго! — ухмыльнулся весельчак Линас, допивая остатки морса.

— Да, парень, — вздохнул Боромир, массивно поднимаясь из-за стола. — У нас тут везде дисциплина. Поселение — это не только магия, это порядок.

Он подхватил свой пустой поднос и кивнул на аккуратную табличку у края стола: «Пожалуйста, убирайте за собой сами».

— Так что, новички, доедайте и не зевайте, — Кирилл с грохотом отодвинул стул и потянулся так, что суставы хрустнули на всю столовую. — У нас обед по расписанию, а работа — по совести.

— Ну, мы тоже пойдем, — Игорь кивнул Алану и остальным, закидывая за плечо куртку. — Если что — ищите нас на дальнем периметре, у восточных вышек. Покажем, как маскировочные контуры ставить, если интересно будет.

Они ушли, оставив пятерку новичков под присмотром Натальи. Алан задумчиво посмотрел на свой пустой стакан. Страх, сковывавший его в холодном портальном гроте, окончательно выветрился, сменившись странным, еще не до конца осознанным чувством сопричастности. Здесь никто не ждал от него мгновенных заклинаний, никто не шарахался в сторону, узнав, что он маг.

— Знаешь, — подал голос Гриша, тщательно вытирая рот салфеткой. — Если это и есть та «золотая клетка», о которой нам шептались в распределителе... я согласен в ней пожить. Тут хотя бы пахнет жизнью и хлебом, а не безнадегой.

Они сдали подносы в окно мойки, где полная улыбчивая женщина поблагодарила их так тепло, словно провожала старых друзей, и вышли на крыльцо. Свежий сентябрьский ветер тут же ударил в лицо, выбивая из головы остатки обеденной неги.

Над поселением гудел рабочий день. Узкоколейка со скрежетом тащила платформу, груженую какими-то металлическими узлами, в сторону Горы. На полях за рекой крохотные фигурки людей продолжали уборку, а высоко в небе, там, где невидимый купол встречался с солнечными лучами, дрожали едва заметные радужные искры.

Третий корпус стоял чуть ближе к подножию горы. Это было строгое здание из светлого камня с огромными панорамными окнами. Алан заметил на его крыше странные конструкции: тонкие медные кольца, которые медленно вращались в унисон, хотя ветра наверху почти не было.

— Видал? — Гриша ткнул пальцем в сторону крыши. — Антенны?

— Скорее уловители, — отозвался Алан, прищурившись. — Похоже на те, что бабушка описывала в сказках про «громовые колеса», только эти... современные какие-то. Техномагия.

Внутри корпуса их встретила стерильная чистота и запах свежей полировки. Никаких охранников с автоматами, только женщина за информационной стойкой, кивнувшая им взглянув в пропуски:

— Малая аудитория, вторая дверь направо.

В аудитории пахло свежей краской и лаком. Парни расселись, стали негромко переговариваться, с опаской поглядывая на развешанные по стенам плакаты. Это были не привычные лозунги «Слава труду!», а сложные графики и таблицы: «Распределение эфирного давления», «Классификация домовиков по энергетическому выходу», «Спектр магической ионизации».

Алан сел на заднюю парту и раскрыл чистую тетрадь.

— Говорят, этот Сапфиров — настоящий зверь, — шепнул рослый Олег, обернувшись к ним. — Профессор из Москвы. Говорят, он магию по формулам считает.

— По формулам? — Алан хмыкнул, доставая ручку. — Магия — это же чувство. Стихия. Как её в формулу запихнешь?

— Вот он и объяснит, — отозвался Гриша. — Лишь бы не заставил копать траншеи под эти его антенны.

В этот момент дверь распахнулась. В комнату вошел мужчина в безупречном сером костюме и ослепительно белой рубашке. У него были цепкие, холодные глаза и аккуратная бородка. За ним следовали двое лаборантов, нагруженных папками.

В аудитории мгновенно стало тихо. Алан почувствовал, как по коже пробежал холодок — не от страха, а от плотной, давящей уверенности, которую излучал этот человек. Мужчина не был магом — в нем не было ни капли «искры», — но вел он себя так, будто этот мир принадлежал ему по праву сильного.

Он подошел к кафедре, положил на неё тонкую папку и обвел присутствующих взглядом.

— Здравствуйте, товарищи, — голос у него был сухой и четкий, как щелчок затвора. — Вас собрали здесь из-за ваших ярко выраженных эмпатийных способностей. Отныне вы — особая группа лаборантов под моим руководством. Ваша задача — исследовать магические флуктуации в пределах поселения.

Он сделал паузу, проверяя реакцию.

— Забудьте всё, чему вас учили в ваших заведениях. Там из вас делали «одаренных одиночек». Здесь мы будем делать из вас инженеров реальности.

Он повернулся к доске и быстрым движением начертил мелом ровную горизонтальную линию.

— Магия — это не дар божий и не проклятие крови. Это высокочастотный волновой резонанс, который ваш мозг способен генерировать при определенных условиях. И мы с вами научимся измерять этот резонанс до третьего знака после запятой.

Алан переглянулся с Гришей. Похоже, жизнь в Архипелаге обещала быть гораздо сложнее, чем просто работа в теплицах.

— Начнем с главного, — заговорил Сапфиров, не оборачиваясь к ним. — С мусора. С того мистического мусора, которым забиты ваши головы с детства. Все эти сказки про «волю богов», «проклятые места» и «священных существ». В Архипелаге мы называем это информационным шумом.

Он обернулся. Его взгляд заставил Гришу, который хотел что-то шепнуть Алану, мгновенно выпрямиться.

— Магия — это не искусство, это технология, инструкции к которой были утеряны или перевраны дикарями. Наша задача — восстановить эти инструкции.

Он начал писать на доске крупные заголовки.

— Давайте классифицируем то, что вы привыкли считать «чудом».

Первое: Плоды воображения. Домовики, водяные, банники. Думаете, это древние духи? Глупости. Это эгрегоры. Продукт коллективной человеческой фантазии. На протяжении веков люди жили в домах и свято верили, что за печкой кто-то есть. Постоянный выброс психической энергии в условиях высокого магического фона сформировал устойчивые сгустки. Мы верим — они появляются. Они — наши тени, обретшие форму и простейшие инстинкты.

Алан поднял руку, но академик даже не посмотрел в его сторону.

— Второе: Продукты биоинженерных экспериментов. Оборотни, кентавры, все человекоподобные гибриды. Это не причуда природы. Это следы работы древних магов, которые не знали этики, но отлично разбирались в химерологии. Кто-то когда-то решил, что солдат с чутьем волка — это эффективно. Гены закрепились. Теперь это наша реальность. Сюда же относятся василиски, драконы, лешие и йети. Это созданные «инструменты», которые одичали, когда их хозяева исчезли.

Сапфиров постучал мелом по доске.

— Третье: Истинная эволюция. Гоблины, эльфы, вампиры, гномы. Это самостоятельные магические расы. Они не были созданы в лабораториях. Они — результат миллионов лет эволюции в зонах повышенной концентрации эфира. Они приспособились к магии так же, как мы приспособились к кислороду.

Он сделал паузу. Алан чувствовал, как внутри него всё протестует. Рассказы бабушки о «Хозяине леса» превращались в сухие отчеты о «диких био-инструментах».

— Разумеется, — голос академика стал тише, — наука пока не всесильна. Есть «белые пятна». Мы пока не можем до конца разложить на формулы природу призраков — это квантовое эхо или остаточный заряд сознания? Мы не понимаем механику нерушимых клятв — как слово может физически остановить сердце? Проклятия, фестралы... всё это мы пока называем «аномалиями». Но помните: молния тоже считалась гневом богов, пока мы не открыли электричество.

Сапфиров положил мел и вытер руки белоснежным платком.

— Вопросы? Только по существу.

Алан откашлялся и поднял руку выше.

— Товарищ... профессор? Если домовики — это просто наши мысли, почему они могут передвигать вполне реальные вещи? И почему они... ну, иногда ведут себя умнее, чем те, кто их «вообразил»?

Академик посмотрел на Алана. В его глазах промелькнул слабый, почти холодный интерес.

— Хороший вопрос. Как ваше имя? Алан? Слушайте внимательно. Статический заряд тоже не виден, но он может убить человека. Информация, напитавшаяся энергией Источника, обретает массу и плотность. В данном случае источником служат сами маги. Они годами наделяют «хозяев дома» своими чертами, навыками, страхами. Те в итоге становятся сознательными индивидами, но заметьте: они не могут существовать вне объекта, к которому привязаны. Еще вопросы?

Гриша тихонько толкнул Алана локтем:

— Слыхал? Мы теперь инженеры резонанса. А я-то думал, будем файерболами пуляться на полигоне.

Алан промолчал. Он смотрел на сухие схемы на доске и думал о том, что этот человек в сером костюме только что препарировал весь его мир, превратив магию в сложную, сухую и очень опасную математику.

— Если вопросов нет, — Сапфиров захлопнул папку, — завтра в девять ноль-ноль жду вас в лаборатории первого корпуса. Будем замерять ваш личный частотный порог. Свободны.

После лекции, когда тяжелые дубовые двери аудитории захлопнулись за спиной Сапфирова, парни еще пару минут сидели в тишине, переваривая услышанное. Первым тишину нарушил Олег.

— Слушайте, голова пухнет от этих «частот», — он потянулся, едва не задев потолок. — Пойдемте, что ли, осмотримся? Предлагаю залезть куда-нибудь повыше, чтобы поселок сверху рассмотреть.

Линас, уже успевший изучить план в брошюре, тут же проявил смекалку:

— А чего ноги бить? В этом корпусе лифт есть. Поднимемся на верхний этаж, там окна в пол, оттуда всю долину будет видно как на ладони.

Идея всем понравилась, и компания двинулась к лифту в вестибюле. Но стоило Линасу нажать на кнопку вызова, как ничего не произошло. Лампочка даже не мигнула, а механизм остался мертв.

— Эй, молодежь! — их окликнула администраторша из-за своей стойки. — Лифт для вас не откроется. На сегодня ваш доступ ограничен первым этажом. А верхний ярус — это зона «А», только для посвященных и научного состава.

— Вот тебе и свобода творчества, — буркнул Гриша. — Везде двери на замках.

На вопрос, куда же им всё-таки можно сходить «на экскурсию», девушка смягчилась и указала в сторону выхода:

— Идите на пристань. Погода сегодня ясная, оттуда открывается лучший вид на реку и дамбу. Там сейчас красиво.

Компания так и поступила. Они шли через поселок по широкой, вымощенной камнем улице, впитывая какафонию звуков и запахов. Чем ближе они подходили к реке, тем отчетливее пахло рыбой, тиной и свежестью. На каменном пирсе они снова увидели знакомую парочку — Максима и Тимура. Пацаны, завидев группу взрослых магов, тут же начали лихорадочно сворачивать удочки.

Алан шутливо погрозил им кулаком. Максимка скорчил рожу, и оба мальчишки дали стрекача в сторону жилых домов, только пятки засверкали.

— Ну, что сказать, парни, — Филипп остановился у самого края пирса и глубоко вдохнул влажный речной воздух. — Не знаю, как вам, а мне тут нравится. Душой отдыхаешь.

— Да нам тоже, — не стал спорить Олег, глядя на темную воду. — Вот только... какие конкретно задачи мы будем решать с этим Сапфировым? Он же на нас как на подопытных кроликов смотрел.

— А чего тебе решать, шкаф? — подколол его Линас. — Ты поди в своей «шарашке» простым разнорабочим был, ящики таскал. А тут — целый лаборант!

— Ты, литовец, давай не дергай, коли не знаешь, — неожиданно серьезно осадил его Филипп. — Я с Олежей из одной «шарашки» прибыл, из семьдесят второй. Мы там вместе в отделе разработки артефактов пахали. Он, несмотря на вид баскетболиста, башковитый — ого-го! Любую схему за пять минут по косточкам разберет.

— Значит, всех нас Комиссарова под одну задачу выбирала, — задумчиво произнес Гриша. — Только почему мы все такие молодые? Почти одногодки.

— Молодые и охочие до истины, — пошутил Алан. — Нами легче управлять, пока мы еще верим, что магия — это чудо, а не график на бумаге.

Все дружно рассмеялись. Ниже по течению от пирса возвышалась дамба. Она выглядела внушительно: бетонная громада, перегородившая реку, с подстанцией гидроэлектростанции на берегу. Гул падающей воды доносился даже сюда, смешиваясь с криками чаек.

— А у них тут действительно техно-магический городок, — Алан прищурился, глядя на солнечных зайчиков, которые отражались от стекол огромных теплиц, стоящих у самой воды. — Всё работает, всё крутится.

— Не знаю, как вы, а я тут остаюсь, — повторил Филипп, подставляя лицо теплому ветру. — Даже если Сапфиров заставит нас формулы зубрить.

И все молчаливо его поддержали. В Архипелаге было то, чего им не хватало в «шарашках» — чувство перспективы. Словно они были не просто «одаренными», а первыми строителями чего-то по-настоящему великого.

От автора

Вторая книга в процессе написания. Первая глава уже загружена.