«Айзек: правила обратного героизма»

В сиротском приюте «Ред Ривер» (если переводить на великий и могучий — «Красная река») всё, как всегда, тихо и спокойно.

Бам, бам, бам — раздаётся грохот ударов в соседней от меня палате с мягкими стенами. Наверное, Майки — занятный парень, который может превращаться в огромного каменного голема. Знаете существо из «Фантастической четвёрки»? Вот он точно такая образина. К сожалению или, наоборот, к счастью, слегка туповат. Но кто из нас не без недостатков? Только ваш покорный слуга, который и будет рассказывать эту замечательную историю, начавшуюся с попадания такого красивого меня в мир возможностей и супергероев. Правда, в довольно страшную его версию — с психопатом‑Суперменом.

Мир сериала «Пацанов» вдохновляет: «Мясник», добрая «Звёздочка», зануда Хьюи Кэмпбелл, французик… Сказка, блядь, а не мир — если бы я не был в ёбанной секретной лаборатории.

В колонках заиграла утренняя расслабляющая музыка, знаменуя начало нового трудового дня.

— Время кормежки, ублюдки! — крикнул охранник, которого я про себя называю Стив.

Стив — милашка и добрый парень, просто производит такое отталкивающее впечатление.

Раздался грохот ударов: Майки пытался вынести многотонную дверь толщиной в два с половиной метра с петель. Весёлый парень, этот Майки. Он второй супер, силу которого я полностью скопировал.

Да, вот такая у меня суперспособность, дарованная Господом. Я как та стрёмная девчонка с хвостиком — не в смысле страшный, как моя потасканная жизнь, а в том смысле, что могу копировать чужие силы. Но не на одну минуту, а навсегда. Да, я крут — и что вы мне сделаете?

Только есть нюанс: использовать чужие суперсилы — это ад на Земле. Возможно, вы скажете, что я зажрался и вообще — радуйся жизни, стань крутым супером, купи себе крутой особняк, да потрахивай в нём супергероинь разного калибра и пошиба. Но, во‑первых, мне всего тринадцать или двенадцать лет — не могу точно вспомнить. А во‑вторых, для этого нужно из этой лаборатории выйти.

Так, говно вопрос: Айзек, скопируй силы всех страхолюдин, которые сидят по соседству, и сбеги. Легко сказать и трудно сделать. Учёные из корпорации зла не просто так едят свой хлеб и пьют чай с печенюшками от тёмной стороны силы. Они знают, что я телепат, поэтому надели на меня ошейник со взрывчаткой. Стоит мне применить свои силы вне специальной комнаты — и мне пиздец, даже мяукнуть не успею.

Да, телепатия или телекинез — вторая сила, которую я скопировал.

Дело было так. Как любой нормальный попаданец, увидев, что попал в мир «Пацанов», чуть в штаны от счастья не наложил. Ну а какие минусы могут быть, если ты попал в мир супергероев без всемогущих сущностей, которые хотят захватить планету и испепелить половину человечества? Да и, честно признаться, рассчитывал я на очень крутые силы — чай попаданец, а не погулять вышел. Мечтал в детстве, как всех спасу и поставлю Хоумлендера на место.

Но, как сказал один великий человек (не помню уже кто), мечтай в одну руку, сри в другую — и посмотри, какая быстрее заполнится.

Новых своих родителей я любил. Это были хорошие люди. Папа работал учёным в корпорации зла, мама — менеджером по рекламе. И всё у нас было бы хорошо, если бы не «супергерои».

Был такой супергерой по кличке «Мозгомыш» — телепат или телекинетик. В общем, мог мозги людям промывать и предметы силой мысли двигать. Моя мама была очень красивой женщиной и, видать, понравилась этому обсосу. Он выследил, где мы живём, пришёл вечером, приказал отцу перерезать себе горло, маму оглушил и уже штаны свои стягивать начал, как я резко с ножом к нему подкрался и ударил в пузо. Очень он тогда удивился и упал. Наверное, в своём телепатическом поле не смог меня почувствовать из‑за моих суперсил.

Но ситуация этим не закончилась. Очень много уроков я тогда из неё извлёк. Супер с ножом в животе, даже такой обморок, как «Мозгомыш», не умирает сразу — его нужно добивать. Но я был глуп и мал: что я могу в семь лет, несмотря на опыт прошлой жизни? Кинулся к маме, стал её поднимать. Этот урод очнулся, мама тоже. Пыталась защитить меня, бросилась на него, но куда ей против супергероя? Этим же ножом он её и убил, сказав мне, что это моя вина. Сказал, что ничего бы этого не было, если бы не я. Все были бы живы — «но подумаешь, немного бы её потоптал». Вот слова этого мудака.

Такая злость у меня была на него, что я просто бросился к нему и своей тушкой сбил его с ног. Просто прыгнул в него и дотронулся. Скопировал силы, поднял все столовые приборы на голой злости, сквозь кровавые сопли и запустил в этого урода. Правильно говорят: ножа не бойся, бойся вилки — один удар, четыре дырки. Дырок было много, и ударов ножом тоже.

Полиция, приехав по вызову соседей на шум, долго разбиралась в этом деле. Я же сидел на кухне и смотрел на молочные хлопья «Айзек», которые были все в крови моей родни.

По итогу следствие пришло к тому, что вся семья и доблестный герой погибли от рук неизвестного суперзлодея. А вашего покорного слугу забрали в неизвестном направлении и присвоили ему номер. Почему‑то у всех было хоть какое‑то разнообразие, а у меня на робе цвета кошачьего туалета красовались четыре нуля. Меня так и звали — объект ноль. Но я всех просил звать меня Айзеком; некоторые за глаза так и зовут.

Но не будем о грустном — вернёмся к распорядку дня.

Каждый новый день начинается с приятной музыки, которая настраивает на позитивный лад и отличную учёбу. Нас, кстати, почему‑то обучают, а не препарируют — даже Майки. Хотя я уверен, что, выстрели ему в башку, этот парнишка выплюнет пулю любого калибра. Но добить беднягу милосерднее.

Я, скопировав его силы, овладел ими на интуитивном уровне: знаю, как покрыть камнем свою кожу и вернуть её обратно, как усилить себя. Майки, к сожалению, этого не может.

Был однажды забавный случай, когда Майки случайно сел на нашего учителя английского языка. Все перепугались, но я смеялся как резаный. Звонок на урок прозвенел, а моего приятеля всё нет. Учитель говорит: «Присаживайтесь, пожалуйста», — а наш двухметровый малыш чуть запоздал и с его габаритами врезался в учителя. В общем, думаю, что объяснять ничего никому не нужно: английского у нас не было. Зато потом учителя сидели за специальным бронированным стеклом, и таких неприятных ситуаций больше не было.

Итак, к расписанию. Сначала вкусный и полезный завтрак, потом несколько уроков из школьной программы — математика, английский, литература. После уроков — вкусный и сытный обед: обычно в меню первое, второе, салатик и вкусный напиток — иногда чай, иногда компот из сухофруктов. Не жизнь, а сказка — до обеда.

После обеда начинается то, за что я это место ненавижу: опыты. И это не курс юного химика или физика, а опыты на нас. Мы тренируем свои сверхсилы под присмотром доктора Хайнза. Я его обычно называю про себя Фуфелшмерц.

Майки не любит Стива. Он вообще никого не любит, но нашего надзирателя — особенно сильно. Каменный голем, услышав голос своего недруга, ещё яростнее стал долбить кулачищами в дверь.

— Майки, прекращай! Ну усыпят же опять! — крикнул я своему соседу по камерному блоку, хотя знал, что он меня не слышит.

Воут очень хорошо законопатили мою камеру, не оставили даже возможности для побега. Первый раз я решил сыграть на неожиданности: залез в голову Майки, скопировал его способности, на утреннем обходе выбил дверь, но не смог открыть ворота, так как во все помещения пустили усыпляющий газ, к которому у Майки не оказалось иммунитета. Вот так я свою способность и засветил.

Теперь возможность побега столь ценного актива невозможна в принципе. Конечно, люди говорят, что, если сильно захотеть, можно и в космос полететь, но на данный момент удачно сбежать у меня не выйдет.

Ну а если подумать серьёзно — ну сбежал я, и что дальше? Всю жизнь бегать и прятаться — это не про меня. По возможности хочу нормально жить. Может, если буду вести себя нормально и сотрудничать с учёными, что‑то да и выйдет. Если нет — подрасту, окрепну, прокачаю силы и устрою шоу с кровью по стенам.

Тем более ничего страшного пока не происходит. Сижу в лаборатории с Фуфелшмерцем, тренирую свой телекинез и телепатию, иногда использую способности Майки, когда просят поднять пару тонн и разбить что‑то вдребезги.

— Ну, как и ожидалось, — пробормотал я вслух, наблюдая, как в стеклянную камеру Майки закачивают газ.

Майки рухнул на пол, приняв свою человеческую форму. Бедняга может находиться в ней, только когда без сознания или спит.

— Всем объектам согласно своим номерам выстроиться в линию и пройти в столовую для приёма пищи! — донеслось до нас из колонок.

— Здравствуй, новый день! Надеюсь, ты будешь наполнен позитивом, радостью и теплотой! — воскликнул я, покинув камеру и встав у красной линии.

Постояв так пару минут с улыбкой до ушей, как идиот, и почему‑то напугав Стива, я принялся мурлыкать про себя один из весёленьких мотивчиков, которые услышал в прошлой жизни.

После того как все обитатели блоков вышли и построились у линии, мы отправились в столовую.

Почему я говорю «обитатели»? Вы не подумайте, я адекватный человек и отношусь ко всем одинаково. Только именно в нашей лаборатории было очень мало гуманоидных форм жизни. Зато всяких мальчиков‑слизней, ящеров и прочих страшилищ — валом. Один я был тут красавчик… Ну и Водобой. Мы были двумя суперами, кто имел здесь человеческий облик.

Водобой — мой друг. Ну а с кем ещё дружить? А дружба — это важно. Водобой, как я его назвал, — он же объект 17. Вот супер, способности которого я никогда не скопирую. Он всей поверхностью своего тела выделяет воду. Не знаю, как для вас, но лично я считаю, что это прям очень мерзко.

Построившись в одну шеренгу, наша команда малолетних монстров пошла завтракать под конвоем из десяти охранников с автоматами.

Столовая представляла собой просторное, светлое помещение в серых тонах. У каждого объекта был свой персональный пронумерованный стол. Всего было восемнадцать мест для приёма пищи. Путём лёгких математических расчётов приходим к выводу, что нас тут всего семнадцать подопытных.

Первым присев за свой обеденный стол, я стал внимательно рассматривать своих собратьев по несчастью.

Объект номер один — разумный, почему‑то ненавидящий меня всей своей мышиной душой. Я за глаза называю его Бэтмен. Да, это человек‑летучая мышь в прямом смысле этого слова. Гуманоидная летучая мышь, обладающая сверхчеловеческой силой, прочностью и способностью к полёту.

Мышонок прошёл мимо меня с гордо поднятой головой и плюхнулся на своё место.

Столовая — единственное место, не считая классов, где мы можем поговорить по душам, обсудить девчонок и потравить анекдоты. Поэтому я решил воспользоваться возможностью и перекинуться парой слов с товарищем.

— Привет, Бетс! — сказал неотразимый я.
— Как твоё настроение в этот прекрасный день? — продолжил надоедать номеру один ваш покорный слуга.

С злобным сипением летучий мышь продолжил ждать свой завтрак.

— Слушай, а твои родители случайно не коллекционеры? — Мышь продолжал игнорировать мою персону.
— Тогда откуда у них такое страховидло! — закончив тираду, я начал смеяться и колошматить по столу.

Этого летучий стерпеть не мог. Возможно, у него комплексы, связанные с родителями, но, простите, мы тут все так‑то сироты.

Взревев, он подскочил со стола, атаковав меня звуковой волной из своей мерзкой пасти. Подпрыгнув, я сделал заднее сальто, увернувшись от сокрушительного удара, резко перекатился вправо — ещё одна разрушительная волна прошла над головой.

Схватив с ближайшего стола пустой пластиковый поднос, я, подныривая под огромную когтистую лапу, сблизился с Бэтменом и ударил его ногой прямо по шарам. Шерстяной комок ярости выгнулся, упал на землю, жалобно скуля. Но, помня своё правило, я сблизился с ублюдком и начал наносить ему удары подносом по тупой башке. Один, второй, третий удар… Увернуться от когтей, отбросить поднос в сторону, перехватить лапу, сделать рычаг локтя и с противным хрустом сломать её.

В помещении замигал красный свет, раздался сигнал тревоги. Охрана наставила на нас винтовки. Что же, вот и повеселились. Жаль, не добил первого — чую, что это мне ещё аукнется. Это не первая наша драка за семь лет: дрались с ним мы уже множество раз. Иногда получаю я, чаще — он. Но в одном я точно уверен: надо ждать удара — мышь обязательно будет мстить. Такой он человек.

Мне стало страшно смешно от собственной шутки, поэтому, вставая на колени, я рассмеялся. Мой заливистый смех был слышен даже сквозь визг сирены. Я получал истинное наслаждение от ситуации, радовался, как ребёнок, попавший в парк аттракционов или получивший в подарок ту игрушку, о которой он давно мечтал.

— Объект ноль, прекратите! — сказал Стив, ударив меня дубинкой.

Я не мог остановиться, несмотря на боль, продолжал смеяться, пока мой противник плакал и баюкал сломанную лапу. Стив разозлился, начал бить ещё сильнее, но я не останавливался, продолжал заливаться соловьём до спасительной темноты.

Очнулся я в карцере. Маленькая комнатушка в пять квадратных метров с бетонными стенами заставила меня грустить. Ненавижу грустить. Из‑за этой ситуации долг мыши передо мной увеличился значительно, и однажды я выставлю счёт.

Я не знаю, сколько здесь уже нахожусь. Да и время определить здесь не получается. Еду не приносят, дают только воду в произвольные моменты времени. Объекты даже соревнуются друг с другом, кто дольше просидит и не будет просить прощения.

Да, чтобы выйти из камеры, нужно попросить прощения у доктора Хайнза, который и определяет степень твоего наказания. Также он смотрит и решает, достаточно ты раскаялся в своём поступке или нет. И даже извинения не всегда освобождают тебя из камеры, потому что были произнесены не от чистого сердца — ты не раскаялся в грехе, который должен обнажить. Да, вот такой он, наш папочка Хайнз.

Дверь в мою камеру открылась, и в ней показался охранник.

— Объект ноль, доктор Хайнз вызывает тебя на разговор, — сказал он и махнул мне рукой.

Я последовал за ним по тюремному комплексу. Пройдя мимо пустых одиночных камер, мы подошли к огромной круглой металлической двери. Эта дверь отделяла лабораторию от исследовательского блока, где мы тренировались использовать свои способности.

На самом верхнем этаже лаборатории и находился кабинет отца. У меня была уверенность в том, что его кабинет специально расположен на верхних этажах, так как это позволяет очень быстро собрать результаты исследований и эвакуироваться из лаборатории в случае нашего успешного бунта.

Зайдя в лифт, мы с охранником поднялись с минус пятого этажа на первый, что, честно, повергло меня в шок. Никогда я не поднимался так высоко. Доктор Хайнз всегда встречал штрафников в своём кабинете на минус первом этаже, выше которого никто никогда не поднимался.

Сложившаяся ситуация меня заинтриговала, но я не подал виду, продолжая невозмутимо стоять рядом с охранником, наслаждаясь расслабляющей музыкой в лифте.

На первом этаже было красиво: в горшках стояли пальмы, висели картины, большие панорамные окна открывали вид на прекрасный хвойный лес.

Мы продолжили идти по богато обставленному коридору, в котором не было ни одного охранника, кроме сопровождающего меня. Я грешным делом подумал, что они с ума посходили, наплевав на безопасность, но вспомнил про взрывчатку на моей шее. Пульт от неё наверняка находится у доктора.

— Здравствуй, Айзек, — поприветствовал меня учёный. — Как твои дела?

— Нормально, док, не жалуюсь, всё по‑старому, — ответил я на вопрос Фуфелшмерца.

— Вы можете быть свободным, я хочу побеседовать с Айзеком наедине, — сказал охраннику доктор.

Мой сопровождающий, поклонившись, вышел из кабинета.

— Почему ты так себя ведёшь, Айзек? Жаждешь внимания, признания, мести? — продолжил учёный, не дождавшись от меня ответа. — Наверное, как и все, ты хочешь свободы?

— Свобода — это рабство, — брякнул я.

Доктор в кресле рассмеялся, его голубые глаза мелькнули нездоровым цветом.

— Очень глубокая мысль, мой мальчик, но это не ответ на мой вопрос, — сказал он, успокоившись. — Я могу прямо сейчас снять с тебя ошейник и отпустить под честное слово — не вредить мне.

— И компании! — с иронией добавил ваш покорный слуга.

— Знаешь, плевал я на компанию, — меланхолично ответил доктор. — Моя цель иная. Я хочу признания, хочу доказать всем этим бюрократам и самому себе, что чего‑то стою. Создать нового человека, совершенного — такого, как ты, Айзек.

— А чего хочешь ты, Айзек? — спросил он.

Я задумался. Действительно, а чего я хочу? Жить нормальной жизнью? Нет, увольте. Мне очень быстро всё надоест. Не тот я человек, который будет сидеть на попе ровно, когда повсюду происходят события, увиденные мной на экране монитора в прошлой жизни.

Хочу быть участником истории, увидеть Звёздочку, Мясника, убедиться в том, что он действительно мудак, а не рыцарь печального образа, каким его все видят. Вернее, раньше я хотел этого — до смерти родителей.

Теперь же я не знаю. Наверное, у меня нет чёткого желания.

Я знаю точно, что не хочу быть героем, которого рисует телевидение. Быть дутым дураком, сражаться с выдуманными злодеями и откровенными слабаками с суперсилами, которых обычный отряд спецназа скрутит — и в ус не дунет.

Быть настоящим героем? Нет, это не по мне. Не смогу я помогать людям после всего пережитого — защищать их, оберегать от угроз. Хотя, кроме самих супергероев, угрозы для гражданских никто не представляет. Все величайшие злодеи — выдуманные Воут. Те, которые были на самом деле, максимум были способны на ограбление банка — пока Хоумлендер не распиливал их своим лазером.

Может… Подождите, может, мне нужно стать злодеем? Если судьба запихивает меня в такую задницу и рассчитывает, что я буду бегать с сачком по лужайке и ловить бабочек, всех прощать… Нет, к чёрту это дерьмо!

Я придумал себе цель, сидя в вонючем кабинете — конечно, в переносном смысле, — этого ссаного доктора. Если судьба говорит мне о том, что я злодей, значит, я стану самым величайшим злодейским злодеем в этой ёбанной вселенной — и меня никто не остановит!

Я безумно рассмеялся, сидя в красном кресле напротив доктора, который спокойно наблюдал за моими размышлениями и сложившимся действом.

— Отец! — обратился я к профессору Хайнзу.

— Да, Айзек?

— Я, кажется, придумал себе цель! — сказал я со слезами на глазах.

Он подошёл ко мне и сел рядом со мной на колени.

— Отлично, Айзек. У человека должна быть цель. Человек не может жить без цели, как рыба без воды, — произнёс учёный и нажал на кнопку пульта.

В тот же миг ошейник с моей шеи упал на белый пушистый персидский ковёр.