«Чернобыль: Шёпот прошлого» «Том II»

«Чернобыль: Шёпот прошлого» «Том II»

"Он почти нашел прошлое в надежде обрести будущее."

**Глава 1. “В баре”**

После того как дверь захлопнулась за Дмитрием, и на него были устремлены десятки глаз, в баре на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием рации за стойкой. Затем жизнь снова закипела — каждый вернулся к своему делу, но атмосфера наблюдения висела в воздухе, как желтый дым.

Дмитрий, превозмогая боль в боку, сделал несколько шагов вперед. Его сапоги прилипали к липкому полу. В углу кто-то нервно смеялся, у стойки двое спорщиков замолчали, провожая его взглядом. Сквозь табачную дымку он заметил у дальней стены знакомый силуэт — Игорь сидел один, медленно помешивая чай в стакане. Их взгляды встретились на секунду, и старик едва заметно кивнул, словно говоря: «Жив. Иди сюда».

Но путь к нему преградила массивная фигура в камуфляже.

— Похоже, тебе сильно не повезло, дружок, — сиплый голос принадлежал коренастому мужчине со шрамом через бровь. Его глаза уперлись во вмятину на прикладе АКМа. — Или наоборот, очень повезло. Покажи-ка свою игрушку.

Рука незнакомца потянулась к автомату. В этот момент за спиной Дмитрия раздался спокойный голос Бармена:

— Серега, у меня тут стрелять нельзя. Ты же знаешь правила.

Серега замедлил движение, но не отступил. Бармен, не меняя выражения лица, продолжил:

— Парень ко мне по делу. А ты свою водку еще не допил. Иди, допивай.

На мгновение показалось, что конфликт неминуем. Но Серега, тяжело вздохнув, буркнул: «Ладно, Армен. Но потом мы с тобой поговорим» — и отошел к своему столику.

Бармен повернулся к Дмитрию:

— Видишь, какая у меня веселая работа. Проходи, сажайся у стойки. Покажи свою рану.

Дмитрий прислонился к стойке, чувствуя, как адреналин начинает отступать, сменяясь жгучей болью. Он расстегнул куртку, показывая пропитанную кровью повязку.

— Нож? — уточнил Армен, доставая аптечку.

— Нож, — коротко кивнул Дмитрий.

— Повезло, что ребра не задело. Сейчас обработаем.

Пока Армен возился с бинтами, Дмитрий почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Из темного угла, за столиком в одиночку, на него смотрел худой мужчина в очках с толстыми линзами. Его взгляд был не враждебным, а изучающим — словно ученый, рассматривающий редкий

экспонат.

Глава 1.1 “Новые знакомства”

Когда Армен закончил перевязку, мужчина в очках медленно поднялся и направился к стойке. Поставив на стойку пустой стакан, он тихо произнес:

— Говорят, ты выжил после встречи с «Волкодавом». Интересно. Очень интересно. У меня к тебе есть деловое предложение.

— Ах, профессор, оставь парня в покое! — раздался из-за соседнего столика голос с заметным немецким акцентом. — Он только дверь закрыл, а ты уже со своими...проблемами. Дай человеку пиво выпить сначала.

К стойке подошел мужчина в подтяжках и кепке с немецким флажком. Это был Слава по прозвищу Немец — местный торговец и главный весельчак «Жёлтого».

— Меня Арменом звать, — сказал бармен, обращаясь к Дмитрию. — А тебя как величать-то, герой? И не обращай внимания на этих шакалов. Унюхали свежака — сразу в оборону.

Слава Немец широко улыбнулся:

— Я не шакал, я — коммерсант! — Он похлопал Дмитрия по здоровому плечу. — Правильно Армен говорит — выпей сначала. Первый стакан — за мой счёт. Новеньким всегда у Немца скидка. А потом посмотрим, какой у тебя товар... — Его глаза на секунду задержались на рюкзаке Дмитрия, будто рентгеном пытаясь просветить замки и ткань. Дмитрий молча кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. Боль в боку притупилась до ноющей.

Армен, не глядя, протянул ему стакан мутной жидкости. — Самогон. Чище здешней воды.

— За выживание, — Немец поднял свой стакан и выпил залпом. — Итак, дружок, какие вести с большой земли? Или, — он понизил голос, — может, что-то интересное принёс из Зоны? У Славы лучшие цены. Оружие, патроны, еда... информация. Всё продаётся, всё покупается.

Дмитрий сделал небольшой глоток. Жидкость обожгла горло, но согрела изнутри.

— Пока ничего на продажу, — хрипло ответил он. — Ищу кое-что. Если точнее то квартиру в Припяти.

Немец задумчиво почесал подбородок, его деловая ухмылка мгновенно сменилась настороженностью.

— Припять? Mein Gott... Дружок, ты либо сумасшедший, либо очень отчаянный. Сейчас туда дорога — верная смерть. «Ревуны» по улицам ходят стаями, а воздух... воздух там такой, что без костюма химзащиты скулит самый стойкий дозиметр. — Он внимательно посмотрел на Дмитрия. — А что там в этой квартире? Такой риск...

Дмитрий покачал головой, не став раскрывать причину своего поиска. Немец вздохнул.

— Ладно, твои тайны — твоё право. Но если передумаешь торговать — я тут. И... если серьёзно решишь лезть в это пекло, зайди перед выходом. У меня может найтись пара... специализированных вещей. За хорошую цену. Выживай, дружок.

С этими словами торговец отошёл, оставив Дмитрия наедине с барменом.

Армен молча наблюдал за уходящим Немцем, затем его взгляд вернулся к Дмитрию.

— Припять... — Он покачал головой, вытирая стакан. — Новички всегда лезут туда, где погуще. Но ты, я смотрю, не совсем новичок. Уже и ствол покоцаный, и походка боевая. Значит, шанс есть. Небольшой, но есть.

Он отложил стакан и облокотился на стойку.

— Ну что, определился как звать-то? Или так и будешь «Новичком» ходить?

— Дмитрий, — наконец выдавил он. Скрывать имя сейчас не имело смысла.

— Значит, Дмитрий, — Армен кивнул. — Запомни пару правил моего заведения. Не начинай драку первый. Не стреляй внутри. Долги отдавай вовремя. Нарушишь — выкину на съедение «Волкодаву». Понял?

Дмитрий кивнул.

— Ладно. Теперь по делу. Ты сейчас всем интересен. И немец, и профессор — это ещё цветочки. — Он мотнул головой в сторону угла, где сидел Игорь — Твой знакомый старик уже двоим отбил охоту к тебе подходить. Но ненадолго. Тебе нужно определиться, с кем ты тут.

Один ты — лёгкая добыча. А за спиной у меня прятаться — не лучшая тактика. У тебя есть чем платить за ночлег?

Дмитрий потянулся за деньгами, но Армен остановил его жестом.

— Деньги здесь — как бумага. Горят быстро. Есть что-то ценнее? Информация? Артефакты?

Дмитрий на секунду задумался. У него была карта, но он не мог ей рисковать. И было кольцо...

— Есть кое-что, — осторожно сказал он. — Но не сейчас.

— Дело твое, — Армен пожал плечами. — Но учти, место под крышей кончается быстро. Особенно для тех, у кого большие цели.

В этот момент из темноты снова возникла худая фигура Профессора.

— Дмитрий, верно? — Профессор пристроился на соседнем табурете, его пальцы нервно перебирали края блокнота.

— Простите за настойчивость, но время — критический фактор. Выживание в столкновении с «Волкодавом» — это не просто удача. Это аномалия. Мутанты такого класса появляются в эпицентрах изменённой радиации. Там, где происходят... структурные сдвиги.

Он наклонился ближе, и в его глазах загорелся тот самый учёный фанатизм.

— Мне нужны образцы. Слюна, шерсть, когти. Всё, что осталось на месте стычки. Я могу предложить вам не просто деньги.

Я предлагаю знание. — Он понизил голос до шепота. — Я изучаю Зону с первых дней. Я знаю, почему участились Выбросы и почему мутанты становятся агрессивнее. Эта информация может спасти вам жизнь в Припяти.

Дмитрий молча смотрел на него, оценивая. Рисковать ради слов? Но слова Шамана уже не раз оказывались правдой.

— Почему вы думаете, что я пойду в Припять? — спросил он, стараясь скрыть удивление.

Профессор едва заметно улыбнулся.

— Мистер Воронов, в Зоне нет секретов. Только разная цена за информацию. Ваш запрос о квартире в доме на улице Гагарина уже обсуждается в определённых кругах. Я просто предлагаю сделать ваш путь... более осознанным.

— Хорошо, — Дмитрий отпил немного самогона, давая себе время подумать. — Допустим, я рискну и принесу вам эти образцы. Чем конкретно вы заплатите? Слова — это хорошо, но в Зоне за слова не выживают. Что у вас есть? Аптечка? Рабочий дозиметр? Карта аномалий?

— Разумный вопрос, — Профессор одобрительно кивнул, как учитель, услышавший верный ответ. — Абстрактные обещания здесь действительно не котируются.

Он расстегнул верхнюю пуговицу своего походного жилета и достал оттуда небольшой плоский предмет, завернутый в мягкую ткань. Развернув её, он показал Дмитрию стальной цилиндр с небольшим экранчиком и одной-единственной кнопкой.

— Это не дозиметр. Это **регистратор аномальной активности**, — произнёс он с гордостью. — Моя собственная разработка. Он не просто показывает фон, а предупреждает об искажениях пространства. За 5-7 секунд до визуального проявления аномалии он подаёт прерывистый звуковой сигнал. Не панацея, но существенно повышает шансы обойти «ловушку» или «прыгун».

Профессор положил прибор на стойку между ними.

— Он стоит дороже любого артефакта, что ты мог найти. Но за биоматериал «Волкодава» я готов его отдать. Его слюна содержит уникальные изотопы, которые могут стать ключом к пониманию мутагенеза Зоны. Что скажешь?

— Дмитрий ответил, штучка возможно и нужная, но явно не для меня, может лучше деньгами? Или еще чем нибудь произнес Дмитрий.

— Разумный вопрос, — Профессор одобрительно кивнул. — Абстрактные обещания здесь действительно не котируются.

Он разложил на стойке три предмета, будто карты в покере.

Первый предмет: Плотная пачка купюр. — Деньги. Тридцать тысяч. На них можно купить хорошую экипировку у Немца. Решение простое и надёжное.

Второй предмет: Небольшой чёрный цилиндр с экранчиком. — Регистратор аномальной активности. Моя разработка. Предупреждает об аномалиях за несколько секунд до их проявления. Шанс выжить в Припяти — вырастет.

Третий предмет: Ключ от камеры хранения на одной из заброшенных станций. — Информация. Там лежат отсканированные рабочие журналы и карты Припяти образца 1986 года. Те самые, что были у первых ликвидаторов. Там отмечены не только здания, но и первые подозрительные участки. Для тебя — это может быть ценнее любого оружия.

Профессор откинулся на спинку стула.

— Выбирай. Быстрые деньги, технологическая защита или... знание, которое может привести тебя к цели самым коротким путём.

Дмитрий несколько секунд молча смотрел на три предложения. Деньги были самым простым и надежным вариантом. Прибор — самым практичным для выживания. Но его взгляд снова и снова возвращался к старому ключу.

— Ключ, — твёрдо сказал он. — Я беру ключ.

На лице Профессора мелькнуло удивление, быстро сменившееся одобрительной ухмылкой. Большинство сталкеров в баре выбрали бы деньги или прибор.

— Нестандартный выбор. Интересно... Очень интересно. — Он протянул Дмитрию ключ с биркой, на которой была выцарапана цифра «17». — Станция «Октябрьская», нижний ярус камер хранения. Не обещаю, что всё там в идеальном состоянии, но это лучше, чем ничего.

— Ладно, — Дмитрий спрятал ключ во внутренний карман. — Где и когда встретимся с образцами?

— Я буду здесь каждый вечер. Удачи, Дмитрий. И... будь осторожен с теми, кому покажешь эти карты. Не все в Зоне хотят, чтобы прошлое напоминало о себе.

С этими словами Профессор растворился в полумраке бара, оставив Дмитрия наедине с его мыслями и новым, опасным заданием.

Армен, увидев, что разговор закончен, кивком подозвал Дмитрия.

— Определился с профессором? Ладно, твои дела. Комната наверху свободна. Там есть койка, стол и ведро для воды. Окна наглухо забиты, так что спи спокойно. — Он протянул ржавый ключ. — С тебя — пятьсот в сутки. Плата наличными — утром.

Дмитрий взял ключ и, преодолевая усталость, поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Комната оказалась такой же, как и всё в этом баре — маленькой, пропахшей пылью и тоской. Лёжа на жесткой койке, он прислушивался к приглушённым голосам из зала.

Он достал ключ от камеры хранения. Крошечный кусок металла, который мог привести его к заветной цели — или стать билетом в один конец. Завтра предстоит дорога на станцию «Октябрьская». А это значит — снова в путь, снова опасности.

Перед сном его пальцы нашли на груди помятое кольцо. Оно спасло ему жизнь. Теперь ему предстояло спасти память о матери.

Глава 2. Станция «Октябрьская»

Утренний воздух в баре был холодным и спертым. Спустившись вниз, Дмитрий протянул Армену пятьсот рублей — те самые, что когда-то дал ему Санёк в Лагере новичков.

— Ну что, живёшь? — бармен взял деньги, даже не взглянув. — Следующая ночь будет дороже. Цены растут, как радиация в Выброс.

— Я не собираюсь здесь задерживаться, — ответил Дмитрий, поправляя рюкзак.

— Знаю, — Армен налил ему стакан мутного чая. — Бери. В долг. Слышал, ты к профессору на крючок попал. Так вот, совет: не верь ему на слово. Он учёный, для него все мы — подопытные кролики.

Дмитрий молча кивнул, допил чай и вышел на улицу. Утро в Зоне встретило его колючим ветром и серым, низким небом. До станции «Октябрьская» было не больше часа ходьбы. Но в Зоне даже сотня метров могла стать последней.

Дорога до станции оказалась на удивление спокойной. Дмитрий шёл по старой лесной дороге, обходя знакомые по карте Крота аномалии. Ветер гудел в оголённых ветках деревьев, и этот звук был единственным, что нарушало звенящую тишину.

Станция «Октябрьская» представляла собой низкое бетонное здание, почти вросшее в землю. Полусгнившая вывеска висела на одной цепи, скрипя на ветру. Дверь была сорвана с петель, и из тёмного проёма тянуло запахом сырости и старой ржавчины.

Вестибюль был пуст. Лучи света, пробивавшиеся через разбитые окна, освещали пустые билетные кассы и горы мусора под ногами. Дмитрий остановился у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку. Он достал «Макаров» и двинулся вглубь, прислушиваясь к каждому шороху.

Спустившись по запылённой лестнице на нижний ярус, он нашёл ряд металлических дверей с номерами. Большинство из них были вскрыты, некоторые — заварены. Дмитрий прошёл до конца коридора, где на двери висел ржавый, но целый замок с цифрой «17».

Сердце забилось чаще. Он вставил ключ, повернул. Замок с скрипом поддался. Дверь тяжело заскрипела, открывая тёмное помещение.

Внутри, на пыльной металлической полке, лежал запечатанный водонепроницаемый тубус. Больше в камере ничего не было.

Дмитрий разгерметизировал тубус и вытащил оттуда пачку бумаг. Это были те самые карты и журналы, о которых говорил Профессор.

Внезапно снаружи, на верхнем уровне, послышались шаги. Затем грубый смех и несколько голосов.

— Кто тут ещё шляется? Выходи, дружок! — разнёсся по подземелью чей-то крик.

Дмитрий быстро сунул карты в рюкзак и прижался к стене у выхода из камеры. Уйти незамеченным уже не получится.

Дмитрий достал АК, и был готов к любому исходу. Пальцы привычно легли на шершавую рукоятку, указатель переключился на одиночный огонь. Он понимал — стрелять в замкнутом пространстве значит оглохнуть и выдать свою позицию, но и другого выхода не было.

— Слышь, там внизу кто-то есть! — донёсся сверху приглушённый голос.

Шаги замерли, затем послышались осторожные шаги по лестнице. Их было двое. Тяжёлые сапоги и лёгкие, шаркающие шаги.

Дмитрий прижался к бетонному выступу у входа в камеру, скрытый глубокой тенью. Он видел, как на лестнице замелькали силуэты. Первый — крупный, в разгрузочном жилете, с обрезом в руках. Второй — тощий, с фонарём, который выхватывал из мрака клочья свисающей изоляции и разбитую плитку на полу.

— Эй, вылазь! Не прячься! — крикнул тот, что с обрезом, останавливаясь в нескольких метрах от укрытия Дмитрия. — Мы свои, ребята весёлые! Поделишься находкой — и разойдёмся мирно.

Дмитрий молчал, переводя дух. Он видел, как луч фонаря скользнул по полу, приближаясь к его сапогам. Ещё секунда — и его обнаружат.

Решение пришло мгновенно. Он резко шагнул из тени, ствол АКМ чётко наведя на грудь лидера.

— Отставить обрез на пол, — его голос прозвучал неожиданно громко в каменном мешке коридора. — И фонарь — долой.

Тот, что с обрезом, ахнул от неожиданности, но оружие не бросил. Его напарник дёрнулся, и луч фонаря прыгнул вверх, ослепляя Дмитрия на долю секунды.

Прогремел выстрел.

Выстрел, грохотом прокатившийся по подземелью, был одиночным. Пуля рикошетом от стены с визгом ушла в темноту. Это был выстрел в воздух. Предупреждение.

— Следующая — в тебя! — крикнул Дмитрий, сохраняя прицел на груди мародёра.

Силуэт с обрезом замер, затем медленно, очень медленно, наклонился и положил оружие на пол. Второй, тощий, тут же швырнул фонарь, который с грохотом покатился по бетону, выхватывая из мрака искажённые страхом лица.

— Успокойся, мужик! Мы уходим! — сипло произнёс лидер, пятясь к лестнице.

Дмитрий молчал, пропуская их мимо себя. Он стоял неподвижно, пока их шаги не затихли наверху, а затем ещё несколько секунд, прислушиваясь, не вернутся ли они с подкреплением.

Когда тишина стала окончательной, он поднял брошенный фонарь и осветил коридор. Обрез лежал на том же месте. Дмитрий подошёл, поднял его и разрядил. Оружие было старым, почти убитым. Он швырнул его в дальний угол, где оно с лязгом провалилось в разлом в полу.

«Весёлые ребята»... Скорее всего, просто шестёрки, высматривающие лёгкую добычу.

Облегчённо выдохнув, Дмитрий проверил рюкзак — карты были на месте. Теперь нужно было выбираться отсюда и возвращаться в бар. Но стоило ли идти той же дорогой? Эти двое могли поджидать его у выхода.

Он посмотрел на старые железнодорожные пути, уходившие в туннель за станцией. По слухам, некоторые туннели вели прямиком в дренажные коллекторы под Припятью. Это был смертельный риск, но и самый прямой путь.

Мысль о туннелях, ведущих прямиком в логово мутантов, заставила Дмитрия передумать. Сейчас ему нужна была не слепая отвага, а информация. Карты в его рюкзаке могли оказаться бесценными, но без знаний о том, как ими пользоваться, они были просто бумагой. А Профессор, при всей своей подозрительности, оставался единственным источником этих знаний.

Осторожно выбравшись со станции и убедившись, что «весёлых ребят» и след простыл, Дмитрий быстрым шагом двинулся обратно к «Жёлтому» бару.

Бар встретил его тем же унылым гулом голосов и едким запахом. Армен, стоя за стойкой, лишь поднял бровь, увидев его, и кивком показал в угол, где за тем же столиком сидел Профессор, что-то яростно строча в своём блокноте.

Дмитрий подошёл и молча положил на стол перед ним водонепроницаемый тубус.

Профессор вздрогнул, оторвавшись от записей. Увидев тубус, его глаза загорелись.

— Вы... вы нашли! Превосходно! — Он жадно схватил трубку, почти выхватывая её из рук Дмитрия. — И образцы? Удалось собрать...

— Нет, — коротко ответил Дмитрий. — Там были мародёры. Пришлось уходить. Я выполнил свою часть сделки. Теперь ваша. Что значат эти отметки? — Он ткнул пальцем в странные условные знаки на полях карты,

Профессор на мгновение выглядел разочарованным, но вид карт быстро вернул ему энтузиазм. Он разложил листы на столе.

— А, это... Это пометки дозиметристов из самых первых экспедиций. Видите эти цифры? — Он указал на столбцы чисел рядом с условными знаками. — Это не просто уровень радиации. Это... след. Энергетический след того, что они тогда называли «первичным выбросом материи». — Он посмотрел на Дмитрия поверх очков. — Эти отметки есть только в самых старых отчётах. По ним можно определить не просто «грязные» места, а... точки, где ткань Зоны до сих пор нестабильна. Где возможны внезапные аномальные явления, не вписывающиеся в обычный цикл Выбросов.

Он отодвинул от себя карту и снова уставился на Дмитрия своим пронзительным взглядом.

— И теперь, мистер Воронов, самый главный вопрос. Вы получили то, за чем шли. Что вы намерены делать с этой информацией? Идти в Припять? Один?

— Да, один, — твёрдо ответил Дмитрий, складывая карты и убирая их в рюкзак.

Профессор несколько секунд молча смотрел на него, затем медленно покачал головой.

— Самоубийство. Чистой воды самоубийство. Даже с этими картами ваши шансы не превышают пятнадцати процентов. — Он снял очки и устало протёр переносицу. — Впрочем, я понимаю... Некоторые истины дороже жизни.

Он достал из кармана жилета небольшой прибор, похожий на тот, что предлагал ранее, но более простой.

— Держите. Это ретранслятор. Прибор примитивный, но если вы окажетесь в зоне хоть какой-то доступной связи, он сможет передать короткий сигнал. Я буду дежурить на частоте. Если что-то случится... или если вы найдёте что-то, что требует моего внимания... — Он не договорил, но смысл был ясен: «Если умрёте, я хотя бы узнаю, где искать ваши записи».

Дмитрий молча взял прибор и кивком поблагодарил. Большего от Профессора он и не ждал.

Поднявшись из-за стола, он направился к выходу. Рука сама потянулась к кольцу на груди. Холодный металл напоминал о том, что ему уже однажды повезло. Хватит ли удачи на этот раз?

Глава 2.1 “Сделка с Немцем”

Выйдя от Профессора, Дмитрий снова разложил карты. Он внимательно изучил пометки, которые ему объяснили. Часть из них была бесполезна — устаревшие данные о радиационном фоне, отметки о первых, давно исчезнувших аномалиях. Карты, которые бы ему не пригодились.

Он аккуратно отделил несколько таких листов и, отыскав глазами Славу Немца, направился к его столику.

— Ну что, дружок, передумал торговать? — Немец широко улыбнулся, отодвигая кружку с пивом.

— Есть кое-что, — Дмитрий положил на стол свёрток с картами. — Старые схемы. Профессор сказал, что они не представляют ценности. Может, твои люди найдут им применение.

Немец развернул свёрток, пробежался глазами по отметкам. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула искорка интереса.

— Для науки — мусор, для практичного человека — информация, — заключил он. — Ладно, я беру. — Он отсчитал из толстой пачки несколько купюр. — Тысяча. И бонусом — два магазина на твой Калаш. По рукам?

Дмитрий кивнул, забирая деньги и патроны. Это было честно. Теперь у него были средства на дальнейший путь, а на руках осталась только самая ценная, очищенная от информационного шума карта — та, что вела его прямиком к дому на улице Гагарина.

За дверью бара его ждала дорога на Припять.

Глава 3 “Путь в Припять”

Дмитрий уже собирался сделать первый шаг в сторону городской черты, как вдруг резкий щелчок, прозвучавший прямо у него за спиной, заставил его замереть. Холодный металл уперся в его затылок. Это был ствол.

— Не двигаться, герой, — раздался знакомый сиплый голос. — Руки от ствола прочь, медленно. А то мой палец на спуске соскучился.

Дмитрий медленно поднял руки. Из-за деревьев вышел тот самый коренастый мужчина в камуфляже — Серега. Его лицо искажала злая усмешка. Рядом с ним, с обрезом в руках, стоял его тощий напарник.

— Думал, мы так просто отстанем? — Серега грубо обыскал Дмитрия, отобрал АКМ и пистолет и швырнул их в сторону своего подручного. — Наша с тобой беседа в подвале не окончена. Ты что-то нашёл в той камере. Что-то важное, раз так торопился смыться и так далеко забрался. Где оно?

— У меня ничего нет, — сквозь зубы процедил Дмитрий.

Удар прикладом в спину заставил его споткнуться и чуть не упасть.

— Не ври! — прошипел Серега. — Я не Армен, и правила тут другие. Выкладывай карты, или твой череп украсит это дерево.

Сердце Дмитрия бешено заколотилось. Карты были в его рюкзаке. Если они попадут в руки этим отбросам, всё пропало. Но и шансов выжить в перестрелке, будучи безоружным, не было.

Внезапно в лесу, метрах в пятидесяти, раздался оглушительный рёв. Тот самый, что он слышал раньше, но теперь он был гораздо ближе. Все трое невольно вздрогнули и повернули головы на звук.

Это был его шанс.

Оглушительный рёв, прокатившийся по лесу, на секунду парализовал всех троих. Серега и его напарник инстинктивно развернулись к источнику звука, стволы их оружия дрогнули.

И этого мгновения хватило.

Дмитрий резко обернулся, одной рукой отводя ствол Сереги в сторону, а другой нанося короткий, жёсткий удар ребром ладони в горло. Сиплый крик застрял в глотке мародёра. Он отшатнулся, захлёбываясь, и Дмитрий, не теряя ни секунды, вырвал у него из ослабевших пальцев автомат.

В тот же миг прогремел выстрел. Тощий напарник, опомнившись, выстрелил из обреза почти в упор. Горячая волна опалила щёку Дмитрия, но промахнулась. Не целясь, Дмитрий всадил в него короткую очередь из отобранного автомата. Тот с тихим стоном рухнул на землю.

Из чащи, совсем близко, донёсся ответный рык — уже не просто угрожающий, а охотничий. Что-то большое и тяжёлое ломилось сквозь кусты, с треском ломая сучья.

Серега, сипя и хрипя, пытался подняться и поднять своё оружие. Но Дмитрий был уже рядом. Приклад автомата со всей силы обрушился на его голову. Тело обмякло и затихло.

Не теряя ни секунды, Дмитрий схватил свой рюкзак, подхватил свой АКМ и «Макаров» и рванул с места. Он не побежал в глубь леса, а метнулся к ближайшему полуразрушенному дому на самой окраине города. Ноги подкашивались, в ушах стучала кровь.

Влетев в подъезд с выбитыми дверями, он вжался в углу за бетонным простенком, ведущим в подвал. Он тяжело дышал, сжимая АКМ, и ждал.

Снаружи донёсся ещё один оглушительный рёв, полный ярости, и короткий, обрывающийся человеческий крик — тот, кто остался жив, не ушёл. Затем послышалось тяжёлое, шумное дыхание и звук обнюхивания. Тварь была у входа.

Дмитрий замер, прижавшись спиной к холодной стене. Он был в ловушке. Вход в подвал был завален мусором, а наверх вела лестница с обрушившимися ступенями. Оставалось только ждать — уйдёт ли она или почует его?

Тяжёлое, шумное дыхание и звук обнюхивания за стенами подъезда, казалось, длились вечность. Дмитрий не дышал, вжимаясь в холодный бетон, пальцы побелели на рукоятке АКМ.

Внезапно раздался глухой удар, от которого посыпалась штукатурка с потолка. Тварь, казалось, в ярости ударила по стене снаружи. Дмитрий приготовился к худшему, мысленно прощаясь с жизнью.

Но нового удара не последовало. Вместо этого послышалось тяжёлое, утробное ворчание, которое стало постепенно удаляться. Шаги, от которых слегка дрожала земля, затихли в отдалении.

Она теряет интерес. След крови и страха, оставленный мародёрами, оказался сильнее его затаившегося присутствия.

Дмитрий не двигался ещё несколько минут, прислушиваясь к звенящей тишине. Лишь когда сердцебиение перестало оглушать его, он осторожно выглянул из-за укрытия. Подъезд был пуст. Через выбитые окна тянуло холодным ветром, неся с собой запах пыли, разрухи и далёкого, едва уловимого запаха гнили.

Глава 3.1 “Припять”

Он был жив. Он был почти в Припяти. И он был совершенно один.

Осмотревшись, он понял, что находится в одном из «спальных» домов на самой окраине. Воздух, пропитанный запахом влажного бетона и тления, вдруг застыл. Тишина, и без того гнетущая, стала абсолютной, неестественной. Словно сама Зона затаила дыхание.

Пыль, висевшая в воздухе, медленно опустилась на землю. И тогда Дмитрий почувствовал его — нарастающий, низкочастотный гул, исходящий отовсюду сразу. От земли, от стен, из самого воздуха.

Выброс.

Сердце Дмитрия учащённо забилось. Он находился слишком далеко от своего укрытия в подъезде. Бежать назад было бессмысленно. Он рванул к ближайшему подвалу, до смерти боявшись оказаться на открытом пространстве в момент, когда огненная буря прокатится по городу.

Он нырнул в тёмный провал, едва не споткнувшись о разбросанный по ступеням хлам. Внутри пахло сыростью и мышами. Дмитрий прислонился к холодной бетонной стене, стараясь дышать тише. Снаружи ударила ослепительная вспышка, на секунду озарившая подвал мертвенно-багровым светом. Затем последовал оглушительный грохот, от которого задрожали стены и с потолка посыпалась штукатурка.

Он зажмурился, чувствуя, как по телу бегут мурашки, а в висках отдаётся нарастающая боль. В ушах стоял оглушительный звон, в котором чудились голоса, крики, обрывки чужих воспоминаний — Зона выплёскивала наружу всю накопленную боль.

Неизвестно, сколько это длилось. Когда свет погас и грохот стих, в ушах ещё несколько минут стояла звенящая тишина. Дмитрий медленно открыл глаза. Его убежище уцелело.

Он выбрался из подвала. Город вокруг изменился. Воздух стал ещё более тяжёлым, а на стенах домов проступили странные, похожие на ожоги, тёмные разводы. Где-то вдали послышался новый звук — протяжный, скрежещущий вой, которого он раньше не слышал.

Выброс прошёл, но оставил после себя новую, незнакомую опасность. Теперь ему предстояло не просто искать дом, а пробираться через изменившуюся, ещё более враждебную Зону.

Дмитрий решает переждать ночь в подвале. С наступлением темноты мутанты становятся активнее, а город после Выброса превратился в непредсказуемое поле битвы неведомых сил. Спрятаться — единственный разумный выбор.

Он забаррикадировал пролом в стене подвала, через который проник внутрь, сдвинув ржавый металлический шкаф. В темноте, лишь тусклым светом луны, пробивавшимся сквозь зарешечённое окошко под потолком, он устроил себе убежище в самом дальнем углу.

Ночь прошла в тревожной полудрёме. Снаружи доносились отдалённые звуки — скрежет, вой, иногда приглушённые выстрелы. Один раз к самому подвалу подобралась стая теней, и Дмитрий, затаив дыхание, сжимал автомат, пока они не ушли, увлечённые какой-то другой добычей.

А ближе к рассвету его разбудил новый звук — тяжёлый, прерывистый гул вертолёта. Он пролетал где-то совсем рядом, низко над крышами, и свет прожектора на несколько секунд ослепительно вспыхнул в оконце подвала, просканировав противоположную стену. Затем гул стал быстро удаляться, растворяясь в ночной тишине. Кто это был? Военные? Учёные? Мысль о том, что за ним могут наблюдать с неба, заставила его почувствовать себя ещё более уязвимым.

Под утро, когда серый свет начал разгонять тьму, он наконец позволил себе уснуть. Ему снилась мать. Но у нее не было лица… Но на этот раз сон был странным, тревожным. Она что-то говорила ему, но слова тонули в нарастающем гуле, а за её спиной вырастало багровое зарево Выброса.

Он проснулся с тяжестью на душе, но с новой решимостью. Он был в Припяти. Он пережил ночь, Выброс и таинственный вертолёт. Его цель где-то рядом…

Конец II тома…