«Харперы: Завещание дождя»

Глава 1: Грехи под масками

Роскошный зал был залит мягким золотым светом свечей. Густой аромат свежих цветов и терпкий запах дорогого вина переплетались в воздухе, создавая атмосферу, которая обманывала своим совершенством. Гостям казалось, что этот вечер будет идеальным: свадьба Ника Харпера, сына уважаемого и состоятельного Джейкоба Харпера, и его невесты Эмили, обещала стать праздником, достойным памяти. Ник, в безупречном чёрном смокинге, сидел во главе длинного стола, окружённый друзьями и родными, улыбаясь в такт тостам и поздравлениям, не подозревая, что за маской этого торжества скрываются секреты, готовые разорвать его жизнь на части.

На противоположном конце стола сидел его отец, Джейкоб Харпер, человек с седыми висками, но по-прежнему обладающий той величественной осанкой, которая заставляла уважать его даже в молчании. Однако на этот раз молчание Джейкоба было не просто молчанием хозяина дома. Это было молчание человека, который знает больше, чем говорит, и скрывает больше, чем можно предположить. Его взгляд то и дело скользил по залу, но останавливался только на одной фигуре — на невесте, Эмили.

Её тонкая, изящная фигура, заключённая в ослепительно белое платье, притягивала взгляды всех мужчин в зале. Однако Джейкоб знал её лучше, чем кто-либо. Её мягкий смех, её искренние глаза и скромная улыбка — всё это было лишь маской, которую она носила ради его сына, ради того, чтобы это представление продолжалось. В глубине её сердца было нечто, о чём Ник не знал. Никто не знал. Кроме него, Джейкоба. Ведь Эмили была не просто невестой его сына. Она была женщиной, которая принадлежала ему ещё до того, как эта свадьба стала реальностью.

Спустя несколько лет после их тайного романа, когда Эмили ещё была его ученицей в старшей школе, они вновь встретились при странных обстоятельствах. Её внезапное появление на горизонте судьбы Ника казалось совпадением, но Джейкоб знал, что судьба редко бывает столь случайной. Их тайные встречи в прошлом были чем-то большим, чем просто мгновенным увлечением. Это была страсть, которую нельзя было заглушить.

Мэри, жена Джейкоба, сидела чуть в стороне, наблюдая за своим мужем с холодным, отрешённым взглядом. Она давно перестала ощущать что-либо к Джейкобу, но не потому, что годы разрушили их брак. Нет, их брак был разрушен с того самого момента, как Джейкоб привёл домой тень, невидимую для других, но столь явную для неё. Тень, которая звала его в прошлое. Мэри знала, что у её мужа были свои секреты, но никогда не высказывала своих подозрений. Её роль сводилась к тому, чтобы быть матерью для Ника и сохранять иллюзию идеальной семьи.

— Сегодня замечательный вечер, правда, Мэри? — голос Джейкоба был полон фальшивого тепла.

Мэри лишь кивнула, не желая вступать в разговор, который был бы пустым, как их последние годы совместной жизни. Она склонила голову чуть в сторону, чтобы скрыть горечь на лице, которая уже не могла быть подавлена. Гарри, её шурин, сидел рядом, пристально наблюдая за каждым движением Джейкоба.

— Как же мне нравятся эти праздники, — проворчал Гарри, наклонившись к Мэри. Его лицо было суровым, старые военные шрамы и отсутствие одной ноги делали его вид угрюмым. — Все притворяются, будто счастливы, а на самом деле каждый второй из них скрывает что-то мрачное.

— Как и ты? — сухо заметила Мэри, не отрывая взгляда от бокала шампанского.

Гарри усмехнулся, потирая свой культю. Потерянная нога, воспоминания о войне и собственная беспомощность сделали его циником. Он знал, что в мире нет ни справедливости, ни счастья, и каждый день его существования был лишь подтверждением этого.

— Мы все не без греха, — продолжил Гарри, глядя на своего брата, который в этот момент напряжённо смотрел на Эмили. — Разве не так, Джейкоб?

Джейкоб на мгновение отвёл взгляд от невесты, чтобы встретить пристальный взгляд своего брата. В этом взгляде был вызов, который он предпочёл бы проигнорировать.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он, стараясь скрыть напряжение в голосе.

— Я просто говорю, что у каждого из нас есть свои тайны, брат. — Гарри ухмыльнулся, сделав очередной глоток вина. — Некоторые просто скрывают их лучше других.

В это время Эмили, которая сидела рядом с Ником, обратила внимание на беседу, происходившую за столом. Её глаза на мгновение пересеклись с глазами Джейкоба, и в этом взгляде было нечто большее, чем можно было бы объяснить простыми семейными отношениями. Это был взгляд, полный тайной страсти и запретного желания.

Ник, не подозревая о происходящем, продолжал беседовать с друзьями, не замечая, что его отец и невеста обмениваются взглядами, в которых кипит скрытая буря.

Глава 2: Власть страсти

Свадьба продолжалась, музыка наполняла зал, гости наслаждались вином и разговорами, но среди общего веселья Джейкоб и Эмили, как будто по молчаливому сговору, начали медленно отдаляться от всех. Их взгляды пересекались чаще, чем можно было бы объяснить простой вежливостью, и каждый раз в этих взглядах вспыхивала искра — та, что когда-то связывала их в прошлом. Притворяясь погружёнными в разговоры с гостями, они оба неотвратимо приближались к моменту, когда оставаться рядом друг с другом станет невозможно.

Ник, полностью поглощённый беседами с друзьями и родственниками, не замечал, как его невеста незаметно выскользнула из зала, последовав за его отцом. Он смеялся, поднимал тосты, но сердце его уже давно было захвачено предчувствием торжества, что вот-вот разрушится. Только Мэри, сидящая на дальнем конце стола, с усталым лицом, внимательно следила за происходящим. Она заметила, как Джейкоб украдкой посмотрел на Эмили, как та, словно по зову невидимой нити, направилась вслед за ним в сторону одной из боковых комнат дома.

Мэри медленно поднялась, вежливо кивнув гостям, и, не привлекая к себе лишнего внимания, последовала за ними. Долгие годы совместной жизни сделали её незримой для всех, в том числе и для Джейкоба. Она знала его привычки, его слабости, и чувствовала, что эта свадьба стала для него не просто праздником сына, а чем-то гораздо более личным.

В небольшом полутёмном кабинете, освещённом лишь тусклым светом заходящего солнца, Джейкоб стоял, опершись на массивное дубовое окно. Он чувствовал, как напряжение внутри него нарастает, словно что-то невообразимое вот-вот должно было произойти. Эмили вошла, закрыв за собой дверь, и подошла к нему, остановившись на несколько шагов позади.

Они не обменялись ни словом. И это молчание было оглушительным. Эмили знала, что стоило ей только коснуться его плеча, и все барьеры рухнут. Джейкоб, не поворачивая головы, ощущал её близость, каждый вдох, который она делала, резонировал в его теле.

Она сделала шаг вперёд, её тонкие пальцы медленно коснулись его руки. Это касание, едва ощутимое, словно пробудило нечто давно забытое в душе Джейкоба. В одно мгновение он развернулся к ней, их глаза встретились, и прошлое нахлынуло на них волной. Их сердца снова забились в одном ритме.

— Мы не можем... — прошептал Джейкоб, зная, что это было не только неправильно, но и опасно.

— Ты знаешь, что можешь, — ответила Эмили, и её голос был тихим, но в нём звучала сталь. Она знала, что ему не устоять.

Секунды растягивались, их взгляды не отрывались друг от друга, и в этот момент вся логика, все моральные барьеры исчезли. Они принадлежали друг другу ещё до того, как эта свадьба стала реальностью. Джейкоб наклонился, их губы встретились в поцелуе, который был полон запретной страсти, страсти, которая горела ещё сильнее, чем раньше.

Они не знали, что за дверью, едва прикрытая за тяжёлой бархатной шторой, Мэри стояла неподвижно, наблюдая за происходящим. Её лицо было холодным, но глаза — полными печали и боли. Она всегда знала, что Джейкоб был способен на измену, но не подозревала, что он снова вернётся к этой женщине. Её сердце давно было разбито, но даже сейчас, стоя в тени, она не могла избавиться от горечи, от воспоминаний о том, как они когда-то были семьёй, прежде чем всё это пошло прахом.

В это время за столом, погружённым в обычный свадебный шум, Ник продолжал общаться с друзьями, не подозревая о том, что происходило за стенами. Его мысли были ещё на волне радости, которую ему дарил этот день, когда перед ним появился отец Эмили — Ричард. Человек с угрюмым лицом и пьяной ухмылкой, он давно утратил свою респектабельность. За последние годы его компания обанкротилась, а долгие периоды запоев и приступы гнева сделали его семейные отношения невыносимыми.

Ричард, шатаясь, подошёл к Нику, его глаза блестели от алкоголя.

— Ник, — прохрипел он, тяжело опираясь на стол, — ты знаешь, что я сделал для своей дочери? Всё, что у меня было, я отдал ради неё.

Ник, слегка удивлённый и настороженный, повернулся к нему.

— Я ценю это, Ричард, — ответил он, стараясь сохранять спокойствие. — Эмили — прекрасная женщина, и я буду заботиться о ней.

— Ха! — Ричард грубо рассмеялся, обнажив свои пожелтевшие зубы. — Заботиться? Ты думаешь, что можешь заботиться о ней так, как это делал я? Я потерял всё ради неё, а ты, что ты можешь предложить?

Его слова были полны злобы и отчаяния, вызванного алкоголем и жизненными неудачами. Ник почувствовал, как внутри него начало нарастать напряжение. Он понимал, что спор с Ричардом — дело бесполезное, но позволить себе быть втянутым в это он не мог.

— Ты уже сделал всё, что мог, — тихо, но твёрдо сказал Ник, пытаясь положить конец разговору.

— Твоя семья... Ты думаешь, все эти деньги, это имущество, — он сделал жест рукой, показывая на зал, — это всё честным путём? Думаешь, я не знаю, как ваша семья разбогатела?

Эти слова попали Нику прямо в сердце. Он был готов ответить, но в этот момент вмешался Гарри, дядя Ника, который сидел неподалёку и внимательно наблюдал за беседой.

— Ричард, — голос Гарри был тихим, но в нём звучала угроза, — думаю, тебе пора вернуться к своему месту. Мы здесь ради свадьбы, а не ради твоих обвинений.

Ричард посмотрел на Гарри с презрением, но не осмелился продолжать спор. Он знал, что Гарри был человеком, который не потерпит оскорблений в адрес своей семьи. Гарри, с холодным взглядом, пристально следил за каждым движением Ричарда, словно предупреждая его, что следующий шаг может быть последним.

Ричард отступил, не сказав ни слова, но его глаза продолжали полыхать гневом, а пьяная ухмылка на его лице говорила о том, что он ещё не закончил.

Мэри, вернувшись на своё место, заметила сцену, но её мысли были далеко. Она знала, что Ричард прав в своих подозрениях насчёт семьи Ника, но её заботило другое — то, что происходило в комнате за закрытыми дверями, где её муж и Эмили были поглощены запретной страстью.

Глава 3: Тайны старого дома

В свадебном зале музыка всё ещё звучала плавно, вино лилось рекой, и гости погружались в безмятежное веселье, но Ника не покидало странное чувство. Он уже некоторое время не видел Эмили. В сердце его закралось беспокойство. Сначала он пытался убедить себя, что она просто где-то среди гостей, возможно, ушла на пару минут отдохнуть от всеобщего внимания. Но часы шли, и её отсутствие стало слишком долгим, чтобы оставаться незамеченным.

Ник огляделся по залу, его взгляд пробежал по толпе, но Эмили нигде не было. Он встал, невольно расправляя плечи, и решил отправиться на её поиски. Дом, в котором они праздновали свадьбу, был старинным семейным имением, переданным Харперам через несколько поколений. Это был массивный дом с высокими потолками и длинными коридорами, заполненными портретами давно ушедших предков, каждый из которых хранил свою мрачную историю.

Первые шаги Ника по полу из тёмного дерева эхом отдавались в тишине коридора, который, казалось, поглощал каждый звук. Картины на стенах изображали строгие лица тех, кто когда-то владел этим домом. Портрет его прадеда, человека с суровым выражением и глубокими морщинами, висел чуть наклонённо. О нём ходили слухи, что он был жестоким человеком, свирепым патриархом, который правил семьёй железной рукой. Говорили, что он запирал свою жену в одной из спален на несколько недель, когда подозревал её в неверности.

Ник прошёл дальше, и в глаза ему бросился ещё один портрет — его двоюродной тётки, Амелии. Её лицо было красивым, но глаза смотрели пусто, словно застыли в вечной скорби. Однажды она бесследно исчезла в этом доме, и её так и не нашли. Говорили, что её тень иногда видят по ночам в этом же коридоре, как она бесшумно скользит по полу, и её отражение видно лишь в зеркалах. Ник всегда считал эти истории простыми суевериями, но в тот момент по его спине пробежал холодок, когда он на мгновение показалось, что что-то движется в зеркале напротив.

В воздухе чувствовалось напряжение, словно сам дом знал больше, чем готов был открыть. Ник прошёл мимо портретов, каждый из которых хранил свои тайны, и остановился перед дверью, которая вела на небольшой балкон, скрытый от глаз гостей. Он толкнул дверь, и прохладный ночной воздух ударил ему в лицо. Там, в полумраке, стояла Эмили.

Она прислонилась к перилам, глядя вдаль на лунное сияние, которое окрасило деревья в серебристые оттенки. Её волосы слегка растрепались от ветра, и платье развевалось, словно ожившее под дуновениями ночного бриза. На её лице была слабая улыбка, но в глазах читалась странная смесь возбуждения и усталости.

— Эмили, — тихо позвал её Ник, осторожно подходя ближе.

Она вздрогнула, но тут же обернулась к нему с улыбкой.

— О, Ник... — голос её был мягким, но каким-то отстранённым. — Я решила подышать свежим воздухом. Здесь так красиво, не правда ли?

Ник подошёл ближе, обняв её за плечи, чувствуя, как она немного дрожит. Но дрожь эта была не от холода. Он заметил, что её руки слегка дрожат, а дыхание было сбивчивым. Он нахмурился.

— Ты в порядке? Ты выглядишь... — он искал подходящие слова, чтобы не обидеть её, — немного взволнованной.

Эмили рассмеялась, но этот смех был нервным, почти принуждённым.

— Да, всё в порядке. Просто, наверное, выпила слишком много вина. Всё кажется таким... таким ярким.

Ник не мог избавиться от чувства, что здесь что-то не так. Её взгляд, движения, даже её дыхание — всё казалось ему странным, но он решил не настаивать. Возможно, действительно, это просто последствия алкоголя. Свадебное волнение, слишком много выпитого — всё это могло объяснить её состояние. Но где-то глубоко внутри зародилось подозрение, которое он не мог до конца игнорировать.

Эмили отстранилась от его рук и, не сказав больше ни слова, направилась обратно в дом.

— Я пойду к гостям, — коротко бросила она, не оборачиваясь.

Ник смотрел ей вслед, чувствуя, как на него наваливается тяжесть. Он остался один на балконе, наблюдая за тем, как фигура Эмили исчезает в дверном проёме. Взгляд его вновь упал на ночной пейзаж, который простирался перед ним. Лунный свет мягко касался верхушек деревьев, и лёгкий ветерок заставлял листья шелестеть в темноте. Казалось, что мир за пределами этого дома был спокоен и невинен, в то время как внутри кипела буря.

Тем временем Джейкоб, спустившись вниз, нашёл Гарри в одном из углов зала. Тот сидел с бокалом в руке, его лицо было напряжённым, но взгляд всё ещё сохранял холодную уверенность.

— Ты выглядишь слишком серьёзно для свадебного вечера, — произнёс Джейкоб, усаживаясь рядом с ним.

Гарри едва заметно усмехнулся.

— Слишком много старых лиц и новых проблем, — ответил он, не отводя взгляда от своего бокала. — К тому же, ты ведь знаешь, что на таких мероприятиях редко что-то идёт по плану.

Джейкоб кивнул, понимая, что Гарри, как всегда, оставался проницателен. Его брат всегда был человеком, который замечал то, что ускользало от глаз других. Он знал слабые места людей и умел их использовать. Но, несмотря на всё это, Джейкоб чувствовал странное спокойствие рядом с Гарри. Возможно, потому что тот никогда не задавал лишних вопросов.

— Ты что-то задумал, Гарри? — спросил Джейкоб, пристально глядя на брата.

Гарри поднял взгляд, и в его глазах блеснуло что-то непроницаемое.

— Я? — он рассмеялся, но смех его был коротким и безрадостным. — Нет, Джейкоб, в этот раз всё идёт своим чередом. Всё, что остаётся — просто наблюдать.

Эти слова вызвали у Джейкоба чувство дискомфорта, но он не стал развивать тему. Возможно, Гарри, как всегда, играл в свои игры, но в этот раз Джейкоб не был готов узнать все ответы.

Они молчали некоторое время, каждый погружённый в свои мысли. В зале царило ощущение фальшивого веселья, как будто за каждым смехом скрывалось что-то невыраженное. Джейкоб не мог избавиться от этого чувства — словно тени прошлого возвращались, чтобы напомнить ему о его собственных грехах.

Эмили вошла в зал, её глаза сверкали, но Ник, оставшийся на балконе, всё ещё не мог избавиться от сомнений, терзающих его душу. Лунный свет всё так же освещал старый дом Харперов, и его тени всё глубже охватывали семью, связывая их тайнами прошлого.

Глава 4: Тени прошлого

Мэри сидела за столом, погружённая в свои мысли. Гости вокруг неё смеялись, тосты звучали один за другим, но она едва ли слышала что-либо из происходящего. Её взгляд, направленный в сторону окна, казался пустым, но за этой пустотой кипели воспоминания, которые давно пытались вырваться наружу, словно тени, скрывающиеся за стенами этого старого дома.

Много лет назад, когда Мэри была ещё совсем юной, её жизнь была далека от тех мрачных уз, которые связывали её сейчас. Она росла в тихом провинциальном городке, в семье, где всё подчинялось строгим правилам и традициям. Её отец был человеком суровых принципов, а мать — женщиной, жившей в тени этого авторитета. Их дом был тихим, но холодным, и Мэри всегда мечтала вырваться из этой атмосферы молчаливого подчинения.

Когда она впервые встретила Джейкоба, он показался ей спасением. Высокий, уверенный в себе, сильный — он был полной противоположностью её бесчувственному отцу. В его взгляде была страсть, а в руках — сила, которой Мэри не могла противиться. Её молодое сердце, измученное от одиночества и тоски, жаждало перемен. Она хотела убежать от всего, что символизировала её прежняя жизнь. И Джейкоб стал тем, кто предложил ей этот побег.

Но побег оказался не таким, каким она его себе представляла.

Мэри вспомнила тот день, когда Джейкоб пришёл в её дом. Она никогда не забудет, как он появился на пороге, его глаза блестели, а голос был твёрдым и непоколебимым. Он не просил её руки — он потребовал её. Он заявил, что Мэри будет принадлежать только ему, что её жизнь с этого дня изменится навсегда. Родители Мэри были в шоке, но Джейкоб не дал им времени на размышления. Он забрал её, как забирают добычу, оставив за собой лишь молчание и разрушенные надежды её семьи.

В первые месяцы их брака Мэри была ошеломлена. Джейкоб был жестоким, он относился к ней как к собственности, подчёркивая это в каждом своём движении и слове. Она чувствовала себя пленницей в собственном доме, запертой в браке, который был далёк от её мечтаний. Но были моменты, когда она видела в нём нечто иное. Были ночи, когда он становился мягким, когда его руки обнимали её с нежностью, когда в его взгляде она читала то, что искала всю свою жизнь — любовь. Эти моменты были редкими, но именно они держали её в этом браке. Мэри жила надеждой, что эти мгновения любви могут стать постоянными.

Но со временем эти моменты стали исчезать. Джейкоб всё чаще становился холодным, а страсть, которая когда-то вспыхивала между ними, постепенно угасала. Его жесткость вновь взяла верх, и Мэри поняла, что тот человек, которого она когда-то полюбила, исчез навсегда. Она оставалась с ним, потому что у неё не было иного выбора. Вскоре родился Ник, и вся её жизнь стала вращаться вокруг заботы о сыне. Но даже Ник не мог вернуть ей утраченного счастья.

Всё это время, сидя за столом на свадьбе своего сына, Мэри чувствовала, как её душу переполняет ненависть. Ненависть к Джейкобу, к тому, что он забрал её жизнь, превратив её в пустую оболочку, лишённую любви и свободы. Она знала, что он не изменился. И теперь, наблюдая за ним и Эмили, она поняла, что его грехи продолжаются. Он предал её снова, на этот раз с женщиной, которая должна была стать женой их сына.

Гарри, брат Джейкоба, сидел рядом с Мэри весь вечер. Его острый взгляд замечал всё. Он, как всегда, поддерживал весёлый тон, но в его словах таилось что-то большее. Время от времени он подливал вино в бокал Мэри, поддерживая с ней разговоры, которые были скорее для вида, чем из интереса.

— Выпей ещё, Мэри, — мягко, но настойчиво говорил Гарри. — Это ведь не просто день — это свадьба Ника. Всё должно быть идеально.

Мэри почти не отвечала, но её бокал не оставался пустым. Каждая новая порция вина разжигала её эмоции, которые она годами сдерживала. Ненависть, затаённая боль и воспоминания о предательстве всплывали на поверхность с каждой каплей, которую она пила.

Наконец, Мэри почувствовала, как в её груди разгорается ярость. Эта ярость была настолько сильной, что казалось, она может сжечь её изнутри. Она больше не могла сидеть здесь, притворяясь, что ничего не происходит. Внутри неё созрел план — она разоблачит Джейкоба, расскажет Нику правду и разрушит их брак, опозорит его перед всеми. Она больше не могла молчать.

Мэри медленно поднялась из-за стола, её руки дрожали, но в глазах горела решимость. Она направилась к выходу, игнорируя тосты и смех гостей. Её цель была одна — найти Ника и рассказать ему всё. Она поднималась по лестнице, ведущей на второй этаж, где, как ей казалось, Ник мог находиться. Лестница скрипела под её шагами, её сердце билось всё быстрее, словно предвещая неизбежное.

Она прошла по длинному коридору, мимо тех же портретов предков, которые хранили в себе свои мрачные тайны. Каждый шаг давался ей с трудом, но решимость двигала её вперёд. Она знала, что это решение изменит всё, но ненависть, что накопилась в её душе за эти годы, была сильнее страха последствий.

Мэри остановилась у двери, ведущей на балкон, где была приоткрыта дверь. Но, открыв её, обнаружила лишь пустоту. Ника там не было. Прохладный ветерок дул снаружи, заставляя её дрожать. Она вошла на балкон, но Ника не было видно. Он словно исчез.

Тем временем Ник стоял в кабинете отца, его взгляд был устремлён на беспорядок, царящий на столе. Книги, обычно аккуратно выстроенные в ряд, теперь были разбросаны по всему столу, а между страницами одной из них виднелась оторванная часть кружева — того самого кружева, что было на свадебном платье Эмили. Его сердце начало застучало быстрее.

Он подошёл ближе, его руки дрожали, когда он взял этот фрагмент кружева и поднёс его ближе к глазам. Это был знак что Эмили была здесь. Ник старался найти объяснение, но в душе начал ощущать холодное предчувствие.

Его взгляд упал на стеклянный шкаф с книгами, один из дверных проёмов был приоткрыт. На стекле остались явные отпечатки рук — один крупный, мужской, другой — явно женский. Это заставило его остановиться на месте. Ник начал соединять детали — беспорядок, фрагмент платья, следы на стекле. Всё указывало на одно: его отец и Эмили были здесь вместе. Он почувствовал, как земля начала уходить у него из-под ног.

Всё вдруг стало ясным. Истина, которую он отказывался замечать всё это время, наконец, открылась ему. Ник медленно подошёл к шкафу и прикоснулся к холодному стеклу, где ещё остались следы рук. Он словно почувствовал прикосновение этих людей, их связь, которую он до этого не мог даже представить. Но теперь он знал.

Почувствовав, как его сердце сжимается от боли, Ник резко повернулся и устремился к выходу. Его шаги стали быстрыми, почти беглыми, и он начал спускаться по ступенькам вниз, к залу, где его ждала истина, которую он не был готов принять.

Глава 5: Последняя нить

Мэри стояла на балконе, глядя в тёмное небо, которое казалось бескрайним и холодным. Луна озаряла её бледное лицо, но даже её свет не мог согреть то, что происходило внутри. Мысли вихрем кружились в её голове, как тяжёлые облака, затягивающие горизонт её сознания. Её ноги дрожали, словно тело уже не могло вынести тяжесть эмоций, которые она так долго скрывала.

Она чувствовала, как мир вокруг неё медленно теряет очертания, всё становилось размытым, словно затуманенное воспоминание. Вино, которое она пила весь вечер, с каждой минутой всё сильнее воздействовало на её сознание, смешивая ненависть, боль и отчаяние в один невыносимый коктейль.

Мэри схватилась за перила балкона, её пальцы побелели от напряжения. Глаза затуманились, и она начала дышать всё чаще и прерывистее, как будто воздуха не хватало. Голова закружилась. В ушах зазвенело, и звук стал постепенно пропадать, уступая место звуку пульса, который раздавался всё громче, как предзнаменование надвигающейся беды.

Она сделала ещё один шаг назад, теряя равновесие. Её тело словно оторвалось от реальности. Ноги подкосились, и она почувствовала, как земля уходит из-под неё. Последнее, что она видела, был мерцающий лунный свет и холодное небо, а затем всё погрузилось во мрак. Мэри потеряла сознание и рухнула вниз с балкона, её тело бесшумно исчезло в густых тенях сада. Никто этого не видел. Никаких криков, никаких звуков падения — только безмолвная ночь, скрывающая трагедию.

Тем временем, в зале, Гарри медленно обходил гостей, время от времени поглядывая на лестницу, ведущую на второй этаж. В его движениях не было ничего необычного, но его глаза ловко выискивали малейшие признаки тревоги. Он знал, что его роль в этой игре почти завершена, и теперь оставалось лишь ждать. На его лице играла лёгкая ухмылка — ухмылка человека, который уже знал, чем всё это закончится.

Проходя мимо столов, он случайно задел бутылку вина, бутылка покачнулась и с глухим звоном разбилась о пол. Гарри откинул голову назад и громко рассмеялся, словно это была часть какого-то анекдота.

— Ну вот, — сказал он, привлекая внимание нескольких гостей. — Когда-то это было моё любимое вино! Теперь, видимо, пришло время прощаться с ним!

Он взмахнул рукой, как будто отпускал нечто несущественное, и продолжил рассказывать историю, которую никто уже не слушал. Взгляды гостей лишь на мгновение обратились к Гарри, но вскоре снова переключились на веселье.

Гарри, оглянувшись на лестницу, заметил приближающуюся фигуру Ника, который спускался с верхнего этажа с отчаянным выражением на лице. Сердце Гарри забилось сильнее — он понял, что момент приближается. Ник, почти бегом устремляясь вниз, вёл за собой волнение и страх. Гарри вышел ему навстречу, словно случайно оказываясь на его пути.

— Куда ты так спешишь, племянник? — спросил Гарри, преграждая Нику дорогу и делая это так непринуждённо, будто хотел просто остановить его для разговора.

Ник не обратил на слова внимания. Он толкнул Гарри в сторону, сбив его с ног. Тот упал на пол, пытаясь сохранить баланс, но из его кармана выпал револьвер, который со стуком прокатился по полу. Ник застыл на мгновение, увидев оружие.

Тишина на мгновение окутала зал. Время будто замедлилось. Ник инстинктивно схватил револьвер, его взгляд метнулся к отцу, который стоял неподалёку и разговаривал с гостями. Гнев, боль, предательство — всё это смешалось в голове Ника в одно целое. В этот момент он чувствовал только одно — ярость. Перед глазами снова промелькнули сцены из кабинета, следы, кружева... вся картина теперь была перед ним.

Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Ник поднял руку с револьвером и направил его прямо на Джейкоба.

— Папа! — выдохнул Ник, прежде чем раздался выстрел.

Грохот выстрела разорвал тишину зала. Джейкоб успел обернуться. Пуля попала ему в грудь, и он рухнул на пол, как будто его ноги отказались служить ему. Его глаза широко раскрылись от боли и неожиданности. Гости закричали, кто-то упал на пол в страхе, другие пытались убежать. Вся свадьба в один миг превратилась в хаос.

Ник стоял с револьвером в руках, его дыхание было рваным, а разум словно окаменел. Он видел, как его отец лежит на полу, его руки пытались нащупать что-то, но жизнь медленно покидала его тело. В этот момент к Нику начала возвращаться реальность. Его руки задрожали, и в голове вспыхнула мысль: "Что я сделал?"

Он опустил взгляд на револьвер в своей руке. Всё происходящее казалось ему нереальным, будто это был страшный сон. Возможно, это был всего лишь бред. Может, всё это просто видение, кошмар, который можно развеять, если просто открыть глаза. Но Джейкоб лежал неподвижно, и его глаза уже не выражали ничего — только пустоту.

Ник сделал шаг назад, его взгляд метался по залу. Люди кричали, кто-то упал в обморок, а кто-то пытался выбраться из зала. Ник почувствовал, как сердце в груди сжимается от осознания того, что он только что сделал. Его разум боролся с реальностью, но всё было слишком явным.

В этот момент Ник понял, что выхода больше нет. Он поднёс револьвер к своему виску, и на миг перед глазами промелькнули воспоминания о матери, о детстве, о том, как всё могло бы быть иначе. Секунда — и ещё один выстрел разорвал воздух.

Тело Ника рухнуло на пол рядом с отцом. Оба лежали в неподвижности, и зал наполнился криками ужаса и страха. Гости метались в панике, кто-то падал в обморок, кто-то звал на помощь. Свадьба, которая должна была стать торжеством счастья, превратилась в трагедию, которую никто не мог предсказать.

Глава 6: Завещание дождя

Дождь без устали стучал по земле, наполняя всё вокруг сыростью и холодом. Он падал ровными, бесконечными потоками, будто небо плакало о тех, кто покоился под свежими могильными плитами. Чёрные зонты редких собравшихся людей склонялись над землёй, как траурные птицы, укрывая их от тяжёлых капель. Среди них, чуть в стороне, стоял Гарри, опираясь на трость. Его фигура была сгорбленной, словно сама земля пыталась втянуть его обратно в этот серый, мрачный мир.

Перед ним были три могилы: Джейкоба, Ника и Мэри. Каждый из них был частью трагедии, но только он, Гарри, оставался живым свидетелем этой разрушенной истории. Он стоял, облокотившись на трость, внимательно глядя на могилу Мэри. Её смерть была единственной, о которой он действительно сожалел. Её страдание трогало его больше, чем он мог признаться даже самому себе. Но всё случилось так, как должно было случиться. Он не позволил себе думать о том, что было бы, если бы она осталась жива.

Мэри была не просто женой его брата. Она всегда казалась Гарри чужой в этом доме — тёплой, чувствительной, не такой, как все в их семье. Её мягкость, которая со временем угасала под тяжестью брака с Джейкобом, вызывала у него жалость, граничащую с уважением. Он видел, как Джейкоб постепенно уничтожал её, гасил блеск в её глазах, заставлял её становиться тенью самой себя. И хоть он сожалел о её судьбе, это не остановило его. Он знал, что, если бы Мэри осталась, она бы унаследовала всё, и этого Гарри не мог позволить.

Он помнил, как подливал ей вино на свадьбе Ника, наблюдая, как она медленно теряет контроль над собой. Гарри делал это без колебаний, зная, что это необходимо. Её падение с балкона было не случайностью, а финальным аккордом в симфонии, которую в тот вечер он сам начал дирижировать.

Гарри перевёл взгляд на могилу Ника. Его племянник… Он всегда был для него напоминанием о несправедливости жизни. Ник, как и Джейкоб до него, получил всё просто потому, что был наследником. Он никогда не знал, что такое лишения, борьба, боль. Гарри знал, что Ник был частью той самой цепи несправедливости, которую их отец начал, отдавая всё старшему сыну, оставляя младшего ни с чем.

С самого раннего детства Гарри знал, что он второй, младший, и что это навсегда оставит его в тени Джейкоба. Их отец всегда подчёркивал: «Старший сын — наследник. Младший должен довольствоваться малым». Эти слова Гарри ненавидел всей душой. Он ненавидел, как Джейкоб воспринимал своё наследие как должное. Как старший брат всегда получал лучшее — лучшие игрушки, лучшие наставления, лучшие условия. Джейкоб был любимцем отца, а Гарри был вынужден довольствоваться тем, что осталось.

Отец никогда не скрывал своих предпочтений, и это разбивало сердце Гарри. Он мечтал о том, чтобы быть художником, чтобы его заметили. Но чем старше он становился, тем отчётливее понимал, что его судьба предрешена — он всегда будет в тени Джейкоба.

И когда отец наконец распределил всё имущество, Гарри не получил ничего. Гарри вспомнил, как отец однажды сказал: «Ты станешь военным. Это твоё место». Эти слова гремели в его голове, когда он отправился в армию. Ему было всего двадцать, и он ещё не знал, насколько жестокой может быть жизнь. Война для него стала не просто побегом, но и наказанием, которое он должен был принять без единого возражения.

Он помнил те дни, когда земля дрожала под ногами от взрывов, а крики раненых и умирающих становились фоном к каждому новому рассвету. Друзья погибали рядом, словно расходный материал в бесконечном конфликте. Гарри старался не смотреть им в глаза, зная, что завтра эти лица могут исчезнуть навсегда. Смерть на войне не оставляла времени на жалость или сострадание. Она была быстрой и беспощадной.

Одним из самых ярких воспоминаний был момент, когда снаряд разорвался слишком близко. Он помнил, как его отбросило на несколько метров, и сначала он ничего не почувствовал, кроме глухого звона в ушах. Но потом пришла боль — резкая, острая, всепоглощающая. Он посмотрел вниз и увидел, что его нога исчезла. Там, где ещё секунду назад было его тело, теперь осталась лишь кровавая рана.

Гарри лежал на холодной земле, окружённый мёртвыми телами, и думал, что это конец. Он смотрел на серое небо, пытаясь найти в нём что-то утешительное, но не находил ничего. Ему казалось, что он больше никогда не увидит ничего кроме этого. Его мысли путались, а сознание медленно уходило. Но, несмотря на это, в глубине души Гарри не мог принять, что всё должно закончиться так.

Он не знал, сколько времени прошло, пока его не нашли. Ему чудилось, что прошла вечность, но это было всего несколько часов. Когда его подняли на носилки, он уже не верил, что выживет. Но он выжил. Вернувшись домой, он больше не был тем человеком, который ушёл на войну. Гарри потерял не только ногу, но и все свои мечты, своё право на нормальную жизнь. Оставалась только ненависть — к брату, к отцу, к миру, который отвернулся от него.

Гарри вернулся домой хромающим, без ноги, без мечтаний и надежд. И дома его встретили теми же холодными взглядами и ощущением, что он не имеет значения.

Джейкоб продолжал жить так, будто ничего не изменилось. Он процветал, управлял имуществом отца, растил Ника как своего наследника, готовя его к той жизни, которую сам унаследовал. И это больше всего разъедало Гарри изнутри. Джейкоб всегда был любимцем, получавшим всё, не прилагая никаких усилий, и теперь это перешло к его сыну.

Но это было не всё. Гарри знал нечто большее. Он знал о тайной связи между Джейкобом и Эмили. Он наблюдал за ними давно, замечая взгляды, понимая, что их отношения — это не просто случайные встречи. Это была греховная страсть, которая должна была разрушить их обоих, и Гарри решил использовать её как инструмент своей мести. Он знал, что Ник в какой-то момент найдёт доказательства этой связи. Он знал что это приведёт Ника к саморазрушению.

Так и произошло в тот вечер, когда Ник сбил его с ног, поднял револьвер и, движимый ненавистью, выстрелил в отца — всё пошло по плану. Гарри знал что Ник не справился с тяжестью своих действий и вскоре застрелился. Гарри не испытывал ни сожаления, ни угрызений совести. Всё это было частью его долгой игры.

Гарри сжал трость крепче. Ему пришлось переступить через многое, чтобы дойти до этого момента. Он прошёл через войну, через боль, через унижение и потери. Он видел, как его жизнь разрушалась в те дни, когда он лежал в грязи на поле боя, думая, что уже никогда не увидит света. Тогда он потерял не ногу, он потерял себя.

Он снова посмотрел на могилы. Всё кончилось. Джейкоб, Ник, Мэри — все они теперь лежали под землёй, и только он остался, как призрак этой трагедии. Дождь продолжал лить, не прекращаясь. Капли стекали по зонту, как слёзы, которые Гарри никогда не мог себе позволить пролить.

Когда ветер подул сильнее, его пальто слегка распахнулось, и из кармана выглянуло завещание, которое Гарри нашёл после смерти Джейкоба. Слова, написанные чётким почерком их отца, гласили: «В случае гибели старшего сына всё имущество передать младшему».