«Хроники общежития: путь хроника к просветлению через метафизику непонятной субстанции, грани стакана и белую горячку как путь к истине»

Всё это произошло на разломе эпох, где-то в глухой сибирской глубинке.

Однажды на разнарядке в отделе главного механика начальник объявил:

— Так, товарищи, у нас тут командировка назрела. Строительство школы в районе Н. Срок — три месяца. Нужен человек.

В комнате повисла тишина. Один за другим коллеги начали поднимать глаза — и все, как по команде, уставились на меня. Кто-то сочувственно поджал губы, кто-то поспешно отвёл взгляд, будто боялся, что его заподозрят в соучастии. Старый мастер Петрович, сидевший напротив, едва заметно кивнул, словно говоря: «Ну вот, парень, настал твой черёд».

Я почувствовал, как в глубине подсознания что-то ёкнуло, и тревожный озноб пробежал по спине. Понял: решение уже принято. И спорить бесполезно.

Начальник, будто не замечая этой немой сцены, бодро продолжил:

— А, Серёга! Вот ты и поедешь. Ты у нас самый молодой, энергичный, да и опыта поднабраться не помешает. Будешь там за всем присматривать.

— За чем именно? — осторожно уточнил я.

— Да за всем понемногу, — махнул рукой начальник. — За электрокомпрессором и всем, что к нему прилагается… В общем, чтоб всё работало как надо.

Кто-то из задних рядов не выдержал и хмыкнул.

Петрович тихонько добавил:

— И главное — смотри, чтобы его не пропили. Эти работяги — народ изобретательный. Вчера инструмент куда-то подевался, позавчера — запасная деталь, а сегодня, глядишь, и компрессор начнёт «ломаться» каждые два часа…

По залу прокатился сдержанный смех. Я сглотнул.

— То есть я… просто буду смотреть за компрессором? — уточнил я.

— Ну да, — кивнул начальник. — В основном за ним. Но если что не так — звони.

Старый мастер наклонился ко мне и тихо прошептал:

— Не переживай. Там, на месте, сам поймёшь, что «смотреть за компрессором» — это целая наука. Иногда он работает, когда не должен, а иногда не работает, когда очень нужно. И всегда — всегда! — кто-то очень хочет, чтобы он вдруг перестал работать совсем. Твоя задача — не дать этому случиться.

Я обречённо вздохнул. Похоже, это моя командировка мечты, где основная работа — трёхмесячное дежурство у железного ящика с мотором и знакомство с неведомыми законами стройки, где компрессор, похоже, был не просто техникой, а чем-то вроде оси, вокруг которой крутилась вся местная жизнь. И от того, будет он работать или нет, зависело куда больше, чем просто подача воздуха.

В общем, на следующий день отправился я не куда-нибудь, а в самое что ни на есть богом забытое поселение. Добраться туда можно было и на маршрутном автобусе, но в соседнее село, ехала бригада строймонтажников, и коллеги убедили: «Со своими ехать проще!»

В автобусе оказалась целая компания — мужики ехали в соседнее село строить склады. Меня прихватили по пути: «Да чего уж там, всё равно по дороге!» И вот мы тронулись — старенький «пазик» кряхтел, дребезжал и покачивался, будто сомневался: а стоит ли вообще куда-то ехать?

Пять часов пути превратились в импровизированный праздник. Едва свернули с главной трассы, мои попутчики оживились, как по команде. Из сумок полезли припасы: колбаса кольцами, хлеб буханкой, маринованные огурцы в банке и — само собой — бутылки с прозрачной жидкостью.

— Ну что, парень, приобщайся к традициям! — подмигнул мне Саня Жолобов, самый бойкий из этой компании.

Я скромно держался в стороне, но от бутерброда с колбасой не отказался — кто знает, когда ещё покормят в этом забытом богом краю?

Постепенно атмосфера в салоне становилась всё душевнее: звучали байки про прошлые стройки, а Саня принялся рассказывать всем новые анекдоты — с таким выражением лица, будто открывал великую тайну мироздания. После каждого анекдота все дружно смеялись, а потом выпивали — видимо, чтобы закрепить эффект.

По дороге мы несколько раз останавливались, все гурьбой выходили из автобуса, и праздник продолжался уже на природе. Водитель Инакентич, до этого глотавший слюну и поглядывавший на бутылки с тоской, наконец сдался — накатив штрафную, начал рассказывать, как однажды он напился до такой степени, что к нему пришла толстая женщина и, запрыгнув на грудь, склонившись, прошептала могильным голосом: «Если не перестанешь бухать, я приберу тебя к себе».

Все притихли, обдумывая услышанное. Кто‑то перекрестился, кто‑то вздохнул, кто‑то задумчиво покрутил бутылку в руках. А потом, как по сигналу, дружно согласились, что нужно меньше пить, — и выпили за это.

— За умеренность! — провозгласил Саня.

— И за то, чтобы толстая и страшная точно не приходила! — добавил дядя Ваня.

К вечеру меня торжественно высадили на окраине села — как посылку, которую наконец-то доставили. Вся команда к тому моменту была уже порядком под градусом: кто-то махал мне на прощание, кто-то пытался дать напоследок мудрый совет («Главное, сынок, с местными ладить!»), а дядя Ваня даже попытался обнять на прощание — чуть не уронил нас обоих.

Автобус, подмигнув задними фонарями и издав напоследок протяжный вздох, укатил дальше. Я остался стоять с сумкой на плече и мыслью: «Ну, здравствуй, новая жизнь! И спасибо, коллеги, за такой… насыщенный трансфер».