«Кирпичный лабиринт 95».

Июнь, я вновь проснулся спозаранку. Солнце уже встаёт, хотя на часах лишь четыре часа утра. Не следовало мне ложиться спать днём. Я тихо прошёл по деревянному полу к окну. Лето, лето... Моя младшая сестра всё ещё спит, а может, только легла. Летние каникулы вновь объединяют все воспоминания, особенно когда мы в посёлке, а не в городе. Солнце слепит, домашние растения в горшках весьма рады такому. А мне неприятно.

Я тихо спустился на первый этаж по старой лестнице, прошёл на кухню и налил себе воды. Нет ничего лучше, чем начинать день со стакана холодной водички, а не с оглушающего будильника, который заставляет тебя биться в конвульсиях, пока пытаешься его выключить. Пыль вокруг мне приятна. В соседней комнате спят родители, я не должен их будить. Я снова тихо поднялся к себе в комнату и вышел на крышу дома через лазейку, которую соорудил пару лет назад. Теперь я точно встречу рассвет. Вижу всё: сосны, дубы, чужие соседские дома, тропа к речке. Я заметил друга моего отца, который живёт недалеко от нас. Он сидел в кресле, слушал утреннее радио и пил кофе. Как я это разглядел? Так расположен его участок за забором. Я нечаянно чихнул, сосед сразу стал подозрительно оглядываться. Он заметил меня и помахал рукой. Я ответил тем же.

Вдали я увидел маленькое здание, кирпичный домик, который давно никто не трогал. Там был раньше цех завода, но случился пожар, и сейчас здание разрушено. Остальную часть растащили, но почему именно эта замшелая крепость до сих пор стоит, неизвестно. Мне всегда хотелось сходить туда и сфотографировать коридоры. Как раз самое время.

Я стремительно спустился в дом, собрал сумку из «мыльницы», пару крекеров со вчерашнего дня, бутылку с чаем и телефон и, взяв любимую соломенную шляпу, вышел на крыльцо. Я натянул на носки старые кроссовки и отправился к заброшенному месту. Забыл ключи. Вернулся за ними, закрыл дом и закрыл калитку. Теперь пора.

Я довольно быстро дошёл до кирпичной крепости. Странно, видимо, кто-то тщательно следил за ростом травы, ведь именно вокруг кирпичей нет высоких зарослей. Я с лёгкостью переступил порог развалин и достал камеру. Сперва я осмотрел бывшие проёмы для окон, затем стал фотографировать завораживающие коридоры. Кирпичи уходили куда-то в темноту, оставляя после себя только следы пыли и грязи. Я старался не уходить далеко от окон и разбитых внешних стен, чтобы следить за временем. Но коридоры манили, я хотел посмотреть, что там внутри. Вдруг много ценного барахла? Я как раз недалеко видел мешок. Могу себе забрать. Да и острых ощущений хочется, проверю себя на прочность.

Я двинулся вглубь здания. С каждым метром стены были всё толще, через метров пять они уже были как новенькие. Меня волновал вопрос размера цеха. Он снаружи выглядит крайне маленьким, когда я по ощущениям прошёл штуки два таких же! Наверное, я заблудился. Ничего, в любом случае я просто выйду на свет. Завернув в очередной проход, я увидел вспышку света. Оправившись от слепоты, на меня выглянул простор из стен. Дыры в полах, маленькие мостики из перегородок, а главное – неземные светящиеся окна, ха которыми была пелена. Туман? Да нет, не бывает у нас таких. Придётся как-то выкручиваться.

Я аккуратно ступал по мостикам и направлялся к свету. Дойдя до окна, я высунул голову в проём. Ничего кроме света я не увидел. Надо бы проверить высоту и вообще наличие земли. Я кинул осколок кирпича с пола прямо в окно. Кусок был тяжёлый, звук падения будет слышен. Но ничего за броском не последовало, он просто улетел в даль. Странно. Наверное, я сплю. Не хочу беспокоиться ещё и из-за этого, мне осталось совершенно немного кадров сделать, и я вернусь домой. Я обернулся: по идее, за мной должны были быть целёхонькие кирпичные стены, из-за которых я вышел сюда. Но вместо них были полуразрушенные перегородки с дырами и щелями. В углах виднелись доски, в самых тёмных комнатах были баррикады из всякого хлама. Пустые стеклянные пыльные бутылки, пакеты и куски арматуры. Бутыли пахли миндалём. Никогда не видел такого.

Только сейчас я заметил, что у меня сильно болит голова. Будто я не просто нашёл разрушенные кирпичные сооружения, а сам лбом бился, чтобы сломать их. Я старался сфокусироваться. Делая ещё несколько фотографий я обнаружил довольно интересную картину: мне казалось, будто здесь, на деревянном полу были следы когтей. Или же просто ногтей, стоптанные доски. Тут часто ходили. Пол износился. В некоторых частях цеха я часто такое наблюдал, что фрагменты покрытия были истоптаны, в самых пыльных углах я иногда видел отпечатки рук. Если в первый раз я не придал этому значения, то сейчас это напрягло.

В темноте, в самом дальнем уголке я видел проблеск лестницы вниз. Там погреб? Подвал? Не горю желанием проверять. С каждом минутой мне хотелось всё быстрее выбраться отсюда. Как на зло телефон не ловил сеть, а циферблат будто взбесился: время показывал по непонятному часовому поясу, откуда-то взялись восемьдесят два часа и сорок две минуты. Я стал вспышкой камеры подсвечивать себе путь назад, вспоминая, как я шёл сюда. Стены повторялись, их сменяли арки. Я не знал, какой эпохи они. Вроде и эпохи Возрождения, а вроде и до нашей эры, судя по стилю. А некоторые похожи на сооружения прошлого века. Кирпичи играют со мной. Дурачат. Надувают, как последнего простака.

Я вышел к узкому лабиринту. Здесь было тесно, но другого выхода явно нет. Лишь только вперёд, только вперёд. Воняло сыростью. Мне казалось, что под ногами был тонкий слой воды, я не знаю, откуда она. Мне было неприятно касаться стен, когда я замечал малейшее движение, я думал, что это черви в кирпичах. Кишат, ползут, хотят заползти в мои ушные раковины. Но тут я услышал шёпот. Я не мог выяснить, о чём он говорил, тарабарщина выходила. Таких слов нет ни в одном словаре, нелепица неслась по лабиринту. Я прибавил скорость и уже мечтал выбраться отсюда. Стены были моей клеткой. Они не заканчивались, по кругу появлялись новые и новые, раздражая своим говором и шорохом. Я остановился чтобы завязать шнурки. В этот момент я решил прислушаться к полу. Подозрительно, я сижу, а топот не прекращается. Мой позвоночник пронзила холодная боль страха, а сердце наоборот, обдало жаром и кипящей водой. Я был не один.

Я стал слышать, как нечто, а может, целая толпа неслась по узким проходам прямиком ко мне. Я рванул вперёд, не оглядываясь. Стены стали периодически скрипеть, гудеть и даже шипеть. Я не видел ничего кроме тёмной дымки и кирпича. Колени постепенно начинали гореть. Краем глаза я заметил тень. Наверное, мне показалось. Ведь если бы и вправду это нечто меня догнало, то у него, должно быть, много рук или ног. Оно бы уже дотянулось до меня, сжало до хруста костей, растерзало, как хищник и поглотило. Что-то вылетело из моей сумки, видимо, это пачка крекеров. Жаль, моя сестра могла бы их доесть.

Почему мои мысли сбились в кучу и разделились? На фоне всего ужаса, что испытывает моё тело, душа остаётся умиротворённой. Или я настолько испуган, что уже сам мозг отрицает страх. Но тут я резко почувствовал свободу: моя рука не почувствовала очередной стены и вышла на простор. Я выбежал из лабиринта снова в огромную комнату. Хотя бы избавился от узких переходов. Мне казалось, что это было благословение. Даже на уроке литературы и русской словесности я бы столько слов не подобрал, как сейчас, чтобы описать мои эмоции в данный момент. Моя радость не была долгой. Я подвернул ногу, не заметил, что стою на узком мостике между двух дыр в никуда. Последнее, что я видел, это десяток рук и ног цвета меди. Они агрессивно отталкивались от стен.

* * *

Звон в ушах, я лежу на траве возле цеха. Я проспал. Всё это было лишь сном. Первое, что я сделал, это проверил часы. Время ровно два часа дня. Родня меня обыскалась, наверное. Борясь с головной болью, я поплёлся к дому. Там уже меня ждали родители и младшая сестра. Я не сказал ни слова, достал камеру и стал искать фотографии, сделанные в этом странном месте. Они были, но те, которые я сделал уже после прохода в «сердце» цеха, были размыты. И вся информация о них была едина: «Место съёмки: Самый Низ».