«La belle dame sans merci».

«La belle dame sans Мerci».*

«…У нашего великого государя всяких игр и

умеющих людей, кому в те игры играть, много».

(из ответа русского посланника И. И. Лобанова

- Ростовского персидскому шаху. 1653 - й год).

Пролог.

На открытой террасе деревянного царского дворца было холодно, и государь Федор Алексеевич сидел в малинового цвета вольтеровском кресле, укутанный поверх «осиновой»** полковничьей шинели Лейб - Гвардии Государевой Надворной Пехоты Киевского полка,*** оренбургским бабьим пуховым платком. Рядом, в таком же вольтеровском кресле, сидел высокий импозантный старик, одетый с безукоризненным иностранным шиком, в пальто и прекрасный «сэлфриджский» твидовый костюм. Старик был похож на процветающего джентльмена из лондонского Сити, влюбленный в себя, в каждый свой жест. На вид ему было никак не меньше семидесяти лет. В его темных, влажных глазах, окаймленных дугой черных бровей, играли искорки веселого сарказма и в то же время взгляд их, по всегдашней привычке, готов был ласкать всякого, на кого бы он ни падал. На интеллектуальном лице читалась решительность. В манере двигаться чувствовалась привычка ласково доминировать, влюблять в себя, привычка избалованного жизнью и любовью человека.

Нисколько не стесняясь присутствия государя, он курил сигару, поигрывая в руке футляром от дорогущей семидюймовой сигары «Дон Артуро Фуэнте», изготовленной из табачных листьев, полученных с плантации Шато де ла Фуэнте в Доминикане, и рассеянно стряхивал пепел прямо на пол.

-…На деревьях иней… - задумчиво сказал государь. - Сегодня у нас день памяти святых Галактиона и Епистимии. В былые времена в этот день девушки молились о женихах и просили у Всевышнего хорошего мужа. А погоду определяли так: если стелется туман - будет тепло, а если иней на деревьях, нужно готовиться к морозу. С этого времени начинают менять шубку зайцы - беляки, белки, ласки.

Высокий импозантный старик неопределенно хмыкнул и располагающе улыбнулся, но в его глазах просквозила сдержанность.

-Хорошо здесь, в Подмосковье. - сказал царь. - Хорошо. Дышится иначе, ты не находишь, Акинфий?

…Традиционно резиденция русских царей располагалась в Кремле. Но Московский Кремль лишь официально являлся государевой резиденцией. Годуновы предпочитали подмосковные вотчины. Ныне здравствующий государь Федор Алексеевич не был исключением.

…Большие Вяземы -вотчина Годуновых, отданная во владение царем Федором Иоанновичем в 1585 - м году, так и оставшаяся для династии загородным царским селом. Отсюда происходили богатство и размах здешнего собора - пятиглавого, белокаменного, на высоком подклете, в окружении нарядных открытых террас - гульбищ храм во имя Преображения Господня. Даже звонница у храма, с внутренней росписью «годуновской школы», и великолепным убранством, была необыкновенная, в три яруса поставленных друг на друга арок.

В дворцовой усадьбе было несколько больших и малых зданий для свиты царя и придворных служащих. Свитский дом находился в северо - западном углу парка и представлял собою комфортабельное помещение с отдельными комнатами, общей столовой, бильярдной, ваннами. Невдалеке от дворца находилась группа зданий, образующих целый городок. Тут были кухонные постройки, дворцовые конюшни на сорок лошадей, галерея с прачечной и телефонной станцией, цейхгауз, дом для служителей конюшни, большое трехэтажное здание для гофмаршальской части, дом смотрителя дворца, сараи, ледники, пекарня, машинное здание, егерский дом, электрическая станция…

Царский дворец, однако, большую часть времени пустовал. Ныне здравствующий государь Федор Алексеевич, давным - давно, еще будучи наследником престола, часто живал в Больших Вяземах, а взойдя на трон, облюбовал себе левое крыло небольшого деревянного дома под вековыми липами и кленами, с балконом и широкой лестницей в сад. Правое боковое крыло - флигель Малого «Царева дома» было отдано детям с няньками, мамками, прислугой, в березовой рощице между «Царевым домом» и воротами, выводившими на аллею, тянувшуюся к Смоленскому тракту, под грачиными гнездами, ежедневно, по непонятной, но ставшей традиционной, царевой прихоти, накрывался к обеду и чаю стол, застеленный отливавшей синевой туго накрахмаленной скатертью.

…Ныне в государевом крыле царского дворца в Больших Вяземах было тихо и малолюдно. Царь тяжело болел. Семьдесят два года, неизлечимая болезнь. Счет жизни и смерти шел пока на месяцы и недели, но очень скоро он должен был пойти на дни. Всякое движение причиняло государю мучительную боль. Он передвигался с большим трудом, плохо понимал происходящее вокруг, он не мог даже долго лежать в постели, а каждая произнесенная фраза давалась с трудом. Немного легче государю становилось лишь тогда, когда его оставляли на открытой террасе Малого «Царева дома», в огромном, малинового цвета, вольтеровском кресле. Врачи ничего не могли предпринять. Они лишь назначали тяжело больному государю новую диету, которой он редко когда придерживался, и настаивали на приеме болеутоляющих лекарств, вызывающих у царя недоверие.

-Все куришь? - спросил государь, вздохнув с печалью в голосе, продолжил. - Вот доктора запрещают мне курить эту дрянь. По утрам у меня случается жуткий кашель. И все равно - я не могу без табака, не нахожу себе места. А почему? Нервы.

-Иван Алексеевич Ронге, знаменитый не столько врачебной эрудицией, сколько склонностью к афористичным высказываниям, в свое время выдал как - то: «Никотин - это яд медленного действия. Я его принимаю пятьдесят лет подряд, и он ничего со мной не делает». - сказал импозантный старик.

-Позавтракаем сперва, Акинфий…

-Вчера был у Шереметевых. - сказал, улыбаясь, импозантный старик. - Подавали тринадцать перемен мясных кушаний. Были жареные тетерева, обложенные лимоном, заячья голова с мелко искрошенным мясом под нею, баранина в борще, курица с белой кислой подливой, курица с желтой подливкой, пироги с бараниной, пироги со свиным салом, пироги с яйцами, с творогом, огромные медовые пироги, начинка с бараньей внутренностью, крошеное легкое с крупой и медом, перцем и шафраном, кушанье, называемое по - московски - «мец». Затем следовали по обычаю сласти: разные варенья, печеный с медом хлеб, также хлеб кусками, политый сотовым медом, длинные прутья корицы.

-Сойти с ума. - только и мог сказать государь в ответ на это гастрономическое перечисление.

-Шереметев дом держит по старинке, только из покоев вынес лишние иконы. - продолжал импозантный старик с легкой усмешечкой. - Молодая хозяйка, хотя и одета была наимоднейше, гостей встречала по - старинному: брала у прислуги поднос с серебряной чаркой и просила, именуя торжественно, по имени - отчеству, выкушать, не побрезговать. Потом, полузакрыв кукольные глаза, поднималась на цыпочки и целовала гостей в сахарные уста. Муж за плечом сурово глядел, чтобы все было по чину. Тосты, как водится у Шереметевых, начались еще за борщом…

Государь выглядел изнуренным. Не годы, а болезнь все больше и больше подтачивала его. Морщины выделялись особенно резко, под глазами темнели отечные мешки.

…На завтрак подали, прямо на террасу, едва теплые яйца всмятку, хлеб, масло, паюсную икру и, скорее к холодному, чем теплому, жидкому кофе, но с настоящими мологскими сливками**** - пирожки с капустой.

-Хлебнем, Акинфий Иванович, крепкое вино? - государь извлек откуда - то из - под вольтеровского кресла глиняную бутылку.

-Неохота, ваше царское величество.

-Да уж приневолься. Ты же «хмельного пития» прилежен.

-Когда это было, государь? Ладно, во здравие царя и великого государя…

-Молодец, уважаешь.

-Господи, помилуй нас, грешных… - старик чуть пригубил из маленькой чарочки, поданной ему лично государем, крякнув, откашлялся, лицо его густо покрылось каплями пота от выпитого.

-Ты видел моего нового доктора? - спросил царь, кусая пирожок. - Армянин, давеча выписали из Парижа. Вот он ушел, а у меня в голове по сию пору продолжает звучать его подбадривающая трескотня про то, что медицина способна на чудеса, и что такое старое и больное дерево, как я, может еще долго проскрипеть. Теперь не знаю, радоваться мне после этих слов или горевать.

-Радоваться, ваше величество. - ответил старик.

-Хм - м, радоваться? Когда я действительно правил, то вызывал к себе министров во дворец и ночью. А сейчас я приезжаю в Кремль после десяти часов утра, и то не каждый день. Какое же это руководство? Какое же это правление? Нет, никто не убедит меня в этом. Вот если мне предназначено не править, а представлять, то есть быть шутом гороховым, отвлекающим внимание от истинных заплечных дел мастеров, тогда все становится на свое место, и даже мой старческий маразм. Нарисованный в газетах портрет мой ничего общего с истиной не имеет. Зачем преподносить басни? Зачем на осла набрасывать шкуру льва? Нарисованный портрет легко опровергается реальными фактами. Взглянем на этот портрет по порядку. Популярность. Ничего похожего на популярность нет. Если и существует популярность среди громадной служилой бюрократии, она выражается - как и среди всего народа - в анекдотах. Выражается в том, что литература выразить не может. Анекдоты выражают презрение и смех над его личностью. Популярность шута горохового - вот фактическая моя популярность. Тот, кто хоть немного знаком с истинным настроением русских людей, знает, что русскому человеку отчего - то давно перестали нравиться сильные личности. Какой привлекательностью может обладать человек, который частенько дремлет, туг на ухо, говорит - с трудом ворочая язык, и не говорит вовсе без бумажки? Если это привлекательность, согласись, это - привлекательность манекена, не больше. Такова цена истинного портрета русского царя. Ну, скажи, Акинфий, как на духу, каким ты меня ожидал увидеть?

-Ваше величество, вы же знаете правила игры и хорошо понимаете, что тот, кто говорит правду, обычно раньше отведенного ему времени кладет голову на плаху. - ответил старик.

-«Не можно царю без грозы». - процитировал царь. - «Как конь под царем без узды, тако и царство без грозы». Откуда это? Кто сказал? Не помню. Ладно, Акинфий, говори.

-Я ожидал встретить изможденного старика, с трудом говорящего о скорой и неминуемой своей кончине, которая все не приходит и не приходит…

-Сволочь ты, Акинфий…Умеешь подбодрить. - улыбнулся государь.

-Ваше величество, вам не следует утомляться…

-Вздор.

-Давеча меня заведующей дворцовой библиотекой, книгохранитель Танеев, Сергей Сергеевич, поймал. «Поговорите с государем, - говорит, - его требовательные карточки изумляют». Вы, ваше величество, запрашиваете книги по технике, по физике и химии. Пришли лекции по сопротивлению материалов из Дармштадта.

-И это знаешь, Акинфий…

-Досье собирают и цари, и на царей, ваше величество.

-Что было - слыхали, что есть - сами видали. А вот что будет, кто ж ведает? Мне сказали, поговорить ты со мной хотел? Не скрою, этого хочу и я. Ты, наверное, сейчас размышляешь о том, что мне от тебя понадобится?

-Интригующее начало, ваше величество.

-По части интриг ты у нас больший дока. Ты поговори, поговори со мной, Акинфий Иванович…Не будет сегодня никаких докладных записок, резолюций и прочей бюрократической чепухи. Обойдемся. Я до тебя принял Ивана Михайловича Фуникова, государственного казначея и министра финансов. Жаловался Иван Михайлович, что таможенные сборы падают. Кручинится, и мне тоже предлагает. Тамга***** падает, говорит…А мне порядком надоели все эти беседы в узком кругу кухонного «кабинета», ****** «Государевой Ближней Комнаты»******* - синклита старцев, гораздых только на вздорные претензии и заумные суждения о внешней и внутренней политике. Занятие, которое нынче кажется мне нудным, скучным и бесполезным с практической точки зрения. В последние месяцы я слушал их, старательно изображая беспредельное внимание и доверие к пространным речам, помноженным на врожденную склонность к дворцовым интригам и маниакальную недоверчивость.

-Эти старцы приводят в действие рычаги реальной власти в огромной стране, ваше величество…

-Ах ты, старый политический интриган…Да, они по - прежнему единственные заслуживающие мое внимание царедворцы, ибо держат по сию пору в слабеющих, но все еще цепких руках власть. Мы с тобою просто пообщаемся, поговорим. Я буду спрашивать и слушать, а ты - отвечать и рассказывать…То, что творится сейчас в России, мне крайне не нравится. Но, может быть, все дело в том, что я слишком стар. Я ведь почти переплыл житейское море. Радости земные почти все на - нет сошли. Как дым. Для меня уж странным слышать голос земных страстей. Но кто же знает, что Господь возложил на тебя? Что предназначил совершить в жизни земной? Может, моя рука, мой ум, еще надобны отечеству? И у самых дверей могилы, вдруг да и скажешь: «Я прожил не даром»?

-Обыкновенно, ваше величество, на одре смертном о пустяках думаешь, но никак не о высокопарной ерунде. - желчно ответил старик. - Например, о киселе, что не успел допить когда - то…

-Знаешь, Акинфий, читая наши газеты, я начинаю чувствовать себя словно в метерлинковском мире. Оказываешься в мире неопределенностей, каких - то теней, без контуров. В ход идут, - и все чаще - не имена, не фамилии, а намеки: «некоторые», «отдельные», «кое - кто», появились охотники», « досужие вымыслы», «имеются признаки», «якобы вынашивали планы», «будто желают»…Мне слышится один сплошной хруст: «цитата вырвана кое - кем из контекста», «брошена тень», «напущен туман», некоторые приподняли забрала», «ведут сомнительные рассуждения»…Кругом, кругом ходят метерлинковские слепые, ходят, охают. Причитают. А за ними торчит душа сахарной головы. Ужас какой - то! Хочу в синематограф. Посмотреть какую - нибудь пошлую комедийку с Фатти или с Максом Линдером…И послать все к черту…К черту!

-Да похуже газет есть еще беда, государь… - высокий импозантный старик закачал головой.

-Куда уж хуже - то? - болезненно поморщившись, удивился Федор Алексеевич, но догадался тотчас. - А, понял, к чему ты клонишь: наследник вырос? Да, ты прав: уже отчетливо слышно грозное: не справляешься - передавай власть. Так желает наше вельможство - представители «Тридцати родовитейших»******** и помельче люди. Грезится им торжественный юноша Алексей с конституцией в одной руке и державой в другой, а наставляет его мудрый воспитатель. Интриганы, лукавые царедворцы, - они бы с самовластием Ивана Грозного поборолись, гражданских прав бы потребовали в Александровой слободе! Никак не могут нам, Годуновым, простить, что мы трон прибрали. Спокон веку все знали, как рвались мы к власти. Не самые лучшие костромские « служилые люди», а шаг за шагом завоевывали дворец, даже при Иване Грозном, при всех обстоятельствах сохранили его милость. Не богатства хотели, не чинов и вотчин жаждали, но гарантий на будущее, чтобы уж окончательно закрепиться, чтобы не потерять места у престола. Получилось так, как получилось. Борису Федоровичу удалось основать новую, годуновскую династию, о чем гордо и по сей день возвещает вызолоченная надпись под куполом надстроенной колокольни Ивана Великого. Теперь же смысл игры нашей очевиден: любой ценой престол должен сохраниться в руках законной, столетьями правящей династии Годуновых.

-Ваше величество, весь вопрос в том, насколько хороши и цепки будут эти руки. - сказал импозантный старик.

-И до тебя доходят слухи, что я в наследника престола метаю громы и целые охапки молний из - за его последних похождений? Так? Ну, да, кого я спрашиваю? - усмехнулся царь. - Недаром говорится у восточных народов, что молва летит быстрее молнии, звучит сильнее грома…Да, чудит сыночек. С него станется. В конце концов, не так давно, я ведь по твоему совету «закатал» его в службу - отправил «дрянного мальчишку» в обычный полк, на Кавказ, под надзор самых строгих наставников. А Алексей и там отличился. То он самовольно распорядился отправить немецкого ботаника, изучавшего кавказские травы, обратно в Германию, в качестве «подарка» всучив ему несколько вагонов «кавказского гербария» - душистого сена, то подал прошения о представлении к награде сразу двумя орденами Святого Николая - Чудотворца четвертой степени душетского исправника по фамилии Пригожий, отличавшегося крайне безобразною наружностью, то велел на завтрак приготовить блюдо, названное шашлыком - монстром: зажаренного на вертеле цельного быка, внутри которого теленок, а в теленке барашек, а в барашке - индейка, а в ней - цыпленок, а в цыпленке дрозд, и все это приправлено артистически вкусно…Молодость…

-Молодость, как известно, быстро проходящий порок. - заметил импозантный старик. - Ваше величество, я, не скрою, обеспокоен поведением наследника престола, особенно последними случаями…Вы, несомненно, в курсе.

-Знаю, знаю, наследнику престола все время приписывается множество романов на стороне: то с голландской принцессой, то с супругой шведского премьер - министра. А до того - Мекленбург - Шверинская, еще Виндиш - Грец.

-Последние слухи были о похождениях царевича с греческой принцессой Александрой. Еще балерина, еще дочка французского посла…Некоторые его «шашни» не афишировались. О них знал лишь узкий круг преданнейших людей. Эти «встречи» были ни что иное, как «секс - пати», на которых практиковались занятия свальным грехом.

-Ну, да Бог с ними, с «секс - пати». - государь был человек верующий и побаивался божьего гнева, как всякий русский; однако он твердо надеялся замолить грехи. - Эх, слово нерусское, мудреное...

-Времена ужасные, ваше величество. Раньше танцевали мазурку и польку, потом танго с фокстротом. А теперь сплошной бурлеск. И оттого, верно, началось шевеление. Меня беспокоит это шевеление. Слишком много разных людей начинает шевелиться.

-Одно скажу - этот его нефритовый конь завезет когда - нибудь нашу монархическую телегу в канаву.

-Вы знаете, как я отношусь к наследнику, ваше величество. В нем много эпатажа, что ли...

-И этим ты, «царев дядька», все сказал...Что же советуешь? Снова отправить наследника в какую - нибудь тмутаракань? Так сейчас он в Берлине. Представь, дорогой мой, с превеликим удивлением узнал я на днях, что Бремен, Гамбург и Любек вернули себе старые официальные названия. - царь глянул на собеседника с лукавинкой и четко, но негромко, по - немецки, произнес. - Hansestadt Bremen, Hansestadt Hamburg, Hansestadt Lubeck. Слово «Ганза» становится необычайно популярным. В последнее время возникают всякие - разные инициативные неправительственные организации. Новый Ганзейский союз вырисовывается. Германия всерьез рассматривает вопрос о Ганзе. О новой Ганзе, но со старыми задачами: монопольное посредничество. Только теперь не между производящими районами Северной, Западной, Восточной и отчасти Центральной Европы и даже Средиземноморья, а между Европой и Азией. Если в предшествующие времена тезис об азиатской природе русского «варварства» входил в число наиболее распространенных в Европе русофобских стереотипов, то теперь встреча с русской цивилизацией становится для страждущих европейцев ближайшим оазисом в их паломничестве на Восток.

-Из чего сие следует, ваше величество? Из переименования городов? - заинтересованным тоном спросил старик.

-Не только. Немцы удивительным образом чуют вероятные изменения и перспективы…В частности изменения и перспективы именно в регионе Балтийского моря…

-Ну что ж, удивительного ничего не вижу в этом. - развел руками импозантный старик. - Германские позиции на Балтике традиционно сильны. Тем более что исторический аналог такого сотрудничества - Ганзейский союз, по - видимому предоставляет немцам неоценимый практический опыт.

-Жизнь учит нас чувствовать смену исторических периодов.

-Но Новая Ганза - это прежде всего союз немецко - русской дружбы? - уточняюще спросил собеседник государя. Кое - кто может посчитать, что этот союз может разрушить равновесие на Балтийском море.

-Пусть считают. - государь вяло махнул рукой. - Через Балтийское море российский транзит идет более тысячи лет, меняется только товар - сначала мед, воск, соль, сегодня станки, текстиль, нефтепродукты, древесина. Но неизменен такой неисчерпаемый ресурс этого региона, как его географическое положение. И чем больше этот ресурс эксплуатировать, тем богаче он становится. А следовательно - богаче становятся и те, кто этим ресурсом пользуется. Так что, пусть этот «кое - кто» понервничает. А Алексей из Берлина отправится прямиком в Ригу, новую судоверфь открывать. Там ты за ним и присмотришь.

-Я уже давно не боец, ваше величество.

-А за державу не обидно? - Федор Алексеевич уставился на старика твердым металлическим взглядом глубоких, широко открытых глаз.

-Обидно.

-Наследник престола достаточно молод. Но, правда, у Алексея хорошие манеры, следовательно - он не догматик; он говорит на четырех языках, значит - понимает Запад. Он интеллигентный человек, стало быть - немного либерал. И все же, неизвестно, куда повернутся события. Может быть, я допускаю это, царевич Алексей царского места и не хочет. Однако, дело не в нем.

-Он не хочет, да другие за него хотят.

-Все ли сказал, Акинфий? - спросил царь и лицо его покраснело и покрылось потом; он тяжело задышал, но глаза, - маленькие, черные, бездонные, - смотрели на старика остро, цепко.

-Он не имеет большого опыта в делах государственных и политических. Всяк ныне хочет выйти и очаровать царевича прожектами мирового масштаба. Но беда в том, что по большей части проекты составлены людьми посредственными, которые только и делают, что путают весь ход государственной машины. И получается хаос и неразбериха. Как ни мерь - кругом шестнадцать.

-Это почему же именно шестнадцать?

-Счет такой, ваше величество. Аршин - шестнадцать вершков. А к аршину еще вершок не нарастишь.

-Да, не та мера будет. - спокойно сказал царь. - Правительство тает в кипятке никому не нужных директив перед лицом подтачивающей государственный организм крамолы. Много ошибок, за которые расплачиваться придется державе нашей. Вообразите князь, что всякий случайный сброд вдруг одержит победу и станет образовывать государство на так называемых демократических началах? Поддержанная силой, воля сброда совершенно достаточна для приспособления любого табора к текущим потребностям самого разношерстного люда, принужденного жить вместе. Но монархия в таком сброде не может быть…

-Кое - кто спит и видит, как бы от царя избавиться. Но для этого перво - наперво новый царь нужен. У меня нет никаких сомнений, что это делается с ведома, а может быть, и с разрешения британских верхов. Вопрос: зачем это делается?

-Вот ведь ты подумай, сколько разных следов натоптал Запад! Во всем измену видишь, Акинфий!

-Измена по Москве бродит, ваше величество.

-Преувеличиваешь, старик… Многое удалось сделать. Многое. Подчистили власть, умерили аппетиты кое - кого из высших слоев общества, положили конец притязаниям некоторых аристократов, чьи непомерные алчность, требования и жадность стали притчей во языцех и могли, едва не привели к катастрофе.

-Не всем притязаниям конец положили, и не у всех аппетиты умерили.

-Говори, говори…

-Мы сейчас не всегда можем управлять событиями, однако должны прилаживаться к ним.

-У англичан есть замечательная поговорка: «никогда не говори - все кончено». - сказал Федор Алексеевич. - Ох, уж эти англичане…Чопорные снобы, даже если далеки от аристократии. Британские убеждения не оставляют места для сомнений: все русские, конечно, невоспитанные варвары, от которых за версту несет азиатчиной.

-За свою искренность и откровенность расплачусь я когда - нибудь… - вздохнул старик. - Ваше величество, это не какие - нибудь шуры - муры. Внутренне положение державы нашей может измениться коренным образом, в одночасье. В убожество впадем, безбожно начнут нас грабить…Но…В Москве у наследника слишком много недоброжелателей, не желающих видеть его на троне. Но и друзей немало, хотя сейчас они притихли и притаились. Государь, с родовитыми сейчас борьбу начинать бесполезно и хлопотно.

-Думаешь? - государь Федор Алексеевич усмехнулся и сокрушенно покачал головой.

-Грызня промеж «горлатных шапок»********* начнется. Нешуточная.

-У нас бояре спокон веку грызутся, все никак не перегрызутся окончательно. Как там у одного московского летописца было? «Диавол нача возмущати боляр между себя враждовати, како бы друг друга поглотити, еже и бысть».

-Это не та борьба, о которой на Москве знают все, даже барышни в кондитерских. - возразил государю импозантный старик.

-А когда она, борьба в «верхах» не велась? - удивленно произнес царь. - Повелось так. Раньше на плахе головы с плеч летели, теперь дай повод - вмиг по газетам разлетается.

-В борьбе политической всякие средства могут быть хороши. Есть такой прием, ваше величество: компромат печатается в мелкой и ничего не значащей газетенке, иной раз специально учрежденной для таких целей. Газетенка подвергается судебным преследованиям, платит штрафы, даже закрывается, но свое дело она сделала - теперь, со ссылкой на нее, материалы можно перепечатывать где угодно.

-Я регулярно получаю европейские газеты. Диву даешься, когда читаешь иностранные газеты, между прочим, солидные издания! Какой чепухи там нет! То, что пишут о России, сочиняется какими - то потерявшими совесть писаками. Из - под их пера выходят небылицы о России, которую вот - вот охватят мятежи и бунты. Они сочиняют небылицы обо мне, о наследнике престола, который со своими ближайшими соратниками якобы содержится под домашним арестом где - то в лесу под Москвой. Недавно в одной английской газете я прочитал нелепое эссе о том, что мы расправились с какими - то социал - демократами, как Иван Грозный с приближенными боярами. На днях встречаю этого Кобозева - одного из лидеров нашей доморощенной социал - демократии, он преспокойно служит в министерстве путей сообщения, явился ко мне с докладом. Я ему прямо так и говорю: «Что ж ты ко мне являешься? Тебя же расстреляли»! Или вот еще: в «Дейли Миррор» пишут, будто я на обеде во дворце был и государь меня якобы по лицу отхлестал. Что за чушь? А наши дураки из «Утра России» взяли и этот бред перепечатали. Пришлось газету закрыть. В голове не укладывается. Кто как не печать, должен противостоять анархии, чтобы на родину не обрушился ужас усобиц и разор? Интеллигенции нашей надо прямо уяснить ее недостойную роль, нельзя кадить за пагубные увлечения, немыслимо предавать поруганию все, что дорого и свято русскому человеку. У нас что, нет цензуры? Черт знает, что творится. Живем как в Британии - чуть ли не конституционная монархия, парламент…Запросы в Земский Собор, общественная жизнь…Я чувствую - власть, завоеванная умом и отвагой, стоившая стольких трудов, сама тихо и легко ускользает из рук.

-Не там, где вы стережетесь опасности, внезапная опасность явилась. Не потомки Рюриков, не вельможи и князья умыслили недоброе.

- А где же неутомимые стражи, цепные псы государевы, лежащие у ворот Московского Кремля, и готовые перегрызть горло всем, кто поднимет руку на спокойствие государя? Следует взять в крепи,********** в зарукавники*********** заковать! Нынче вот огнем не пытают, и гвозди в тело не вколачивают, не подвешивают на дыбе, но ребра ломают и смертным боем бьют, и голодом морят. - на лице государя заиграла легкая усмешка, но в глазах горел огонь, которого следовало бояться и друзьям, и врагам.

-Когда на улице начинается скандал, городовой не подходит к толпе…

-Значит, плох городовой. Уж на что мы с тобой крепкой веревочкой связаны, а ведь и у нас разговоры выходят с уверточками. - царь впился пожухлыми, пожелтевшими, болезненными глазами в лицо старика. - Я свое темню, ты собственное тоже до остатка не вываливаешь. По - волчьи живем…По - волчьи…А мне правда нужна. Жизнь, она ведь, как известно, не только лепестками роз усыпана, но и шипами утыкана.

-Ваша правда, ваше величество…

-Клин вбиваешь? А я - то, старый дурак, уж подумал, что наступила спокойная, размеренная жизнь, не отягощенная никакими проблемами, конфликтами и нервотрепкой.

-Было б промеж кого вбивать этот клин, ваше величество…Нет никого, кто бы себя вторым Малютой Скуратовым возомнил, вот я о чем говорю…

-Ты ведь задумал что, Акинфий? А? Что улыбаешься?

-Рад, ваше величество, что вы не воскликнули: «Молодец! Хорошее дурацкое дело затеял»!

-За этим дело не станет, хоть я тебе и верю…Рядом с троном всегда много людишек, жаждущих угадать, готовых выполнить любое желание. Это старая игра в «угадайку» будто бы и есть главный движитель в мире царедворцев и сановников. Кажется, что достаточно угадать настроение и желание властителя и вот! – вытянут счастливый билет, ухвачена птица счастья.

-Разве не так сие? - усмехнулся старик. - Раз угадал - похвалили, второй угадал - заметили, три угадал - стал надеждой и опорой. Так и в люди выбиваются. Главное, боже упаси, слово поперек не сказать.

-Ты, знаю, не из тех, кто умеет замечать только хорошее, видеть только лестное, слышать только благозвучное, и умишко свой не прячешь. Предан ты мне, но хвостом, какпес, не виляешь. Общеизвестно: ни один диктатор в мире, будь он царем, королем, президентом, канцлером, великим ханом, не может обойтись без верных людей, особенно в области политического сыска. Более того, как только он таких людей теряет, он погибает или его лишают власти всегда существующие тайные или явные противники. Толковые и верные нужны. Ох, как нужны. И с инициативой. Не помню, кто сказал: если требовать лишь подчинения, то соберутся одни дураки…Ты вот что, Акинфий Иванович…Ты уверен, что сделал правильный выбор?

-Как можно быть уверенным в наши времена? Они меняются, но ответа на многие вопросы, - и самые важные, - пока не найдены.

- Не юли, не юли, Акинфий, и нарочно не подогревай. - строго сказал царь. - Иди пока. Ищи. Доказательства мне представь, все честь по чести. Тогда и приходи, тогда и будем вместе дальше мерковать,************ что делать…

=====================================================================

«La belle dame sans merci».* (фр.) - прекрасная дама без пощады; прекрасная беспощадная дама - так образно во французской средневековой поэзии именовалась смерть.

в «осиновой»** - «осиновый», т. е. бледно - зеленый цвет.

Лейб - Гвардии Государевой Надворной Пехоты Киевского полка,*** - Киевский «непобедимый» полк русской гвардии, входивший в состав Гвардейской дивизии Государевой Надворной Пехоты. По традиции им командовал кто - либо из старинного и древнего рода Шереметевых.

с настоящими мологскими**** сливками - Мологский уезд в северо - западной части Ярославской губернии имел исключительно сельскохозяйственную специализацию, и главным его достоянием были заливные луга, сочная зелёная трава на которых достигала высоты по грудь человека. Сена здесь собирали по восемь миллионов пудов. Помимо использования на корм скоту, оно считалось и важным предметом сбыта. Мологское сено закупалось в столицы, а также приобреталось для императорской кавалерии. Мологское сено вывозилось на продажу и стоило в два раза дороже обычного из-за своего отменного качества. Питательность мологского сена из - за малого наличия осок, была очень высокой. Молоко, сливки, масло, полученные от коров, выкормленных на мологском сенном корме, так и называлось - «мологскими».

Тамга***** - (устаревш. русск.) - таможенные сборы.

в узком кругу кухонного «кабинета», ****** - «Кухонный кабинет» - так иногда называли группу неофициальных царских советников, которые хотя и не занимали высоких постов, но зачастую оказывали большое влияние на принимаемые государем решения, выработку внешней и внутренней политики, чем даже министры и главы государственных ведомств.

«Государевой Ближней Комнаты»******* - «Государева Ближняя Комната» обсуждала прежде всего вопросы, касавшиеся не общего государственного управления, а более тесной придворной сферы, вопросы экстренного, учредительного свойства, щекотливые вопросы, способные вызвать «крик и шум велик и речи многие во всех». Члены комнаты становились тайными советниками государя, не в силу своего официального звания, а по личному усмотрению или доверию к ним государя.

представители «Тридцати родовитейших»******** - Тридцать родовитейших старобоярских фамилий России имели почти безусловное право и особые привилегии при дворе, в знак традиции соблюдения знатности происхождения и влиятельности. Это Долгоруковы, Барятинские, Лопухины, Хитрово, Ромодановские, Куракины, Воротынские, Голицыны, Мстиславские, Морозовы, Одоевские, Пронские, Романовы, Темкины - Ростовские, Буйносовы - Ростовские, Репнины, Трубецкие, Урусовы, Хованские, Вельяминовы, Сабуровы, Салтыковы, Воронцовы, Ртищевы, Черкасские, Шеины, Оболенские, Шуйские, Стрешневы и Шереметевы.

-Грызня промеж «горлатных шапок»********* начнется - Горлатная шапка - высокий парадный головной убор цилиндрической формы с бархатным или парчовым верхом. Такие шапки шились из меха на горлышках пушных зверей (чернобурых лис, куниц, песцов, соболей), откуда и пошло название. Головной убор (мужской и женский) русской знати XV - XVII веков. В локоть высотой, расширяющийся кверху конус с бархатным или парчовым верхом. Шапки горлатные обшивались лисьим, куньим или собольим мехом. Горлатную шапку часто не надевали на голову, а держали на сгибе левой руки. Горлатная шапка - исключительная принадлежность князей и бояр.

взять в крепи********* - Крепи (старорус.) - то есть взять под стражу, арестовать.

прямо здесь в зарукавники*********** заковать! - Зарукавники (старорус.) - браслеты, наручники.

мерковать************ (старорус.) - то есть обдумать, порассуждать.