«Между гравитацией и безумием»

Туманность Велунд‑Х источала призрачное сияние — фиолетово‑алые вихри пульсировали, словно живое сердце. В этом хаосе гравитационных аномалий едва заметно мерцал лёгкий ковчег Нолы Ривер. Она вела корабль вручную, игнорируя автопилот: только так можно было проскользнуть сквозь «игольные ушы» турбулентных потоков.

— Эос, держи щит на минимуме, — прошептала она, касаясь голографической панели. — Не хочу, чтобы пираты подумали, что я иду с оружием.

В ответ по корпусу пробежала тёплая вибрация — кристалл понимал. «Дружба не нуждается в броне», — прозвучал в её сознании глубокий резонирующий голос.

Встреча у «Клыков Небулы»

Пиратский флагман «Багровая Чешуя» висел в пространстве, как раненный зверь: обломки брони, заплатки из чужого металла, антенны, искрящиеся от перенапряжения. Нола мягко пристыковалась к аварийному шлюзу — именно туда, куда указал ей зашифрованный маяк.

Когда шлюз герметизировался, она поправила песочное пончо с серебряной вышивкой, натянула чёрные шёлковые перчатки (привычный ритуал) и подняла очки на лоб. «Пора».

Двери разошлись. Её встретили без оружия, но с настороженными взглядами. Пираты — разношёрстная толпа киборгов, мутантов и людей с глазами, привыкшими к предательству — расступились, пропуская её к центральному залу.

— Архивариус! — Громовой голос капитана Гракса разорвал тишину. Он сидел в антигравитационном кресле, лицо скрыто под дыхательным аппаратом, но глаза — жёлтые, как у хищной птицы — горели узнаванием. — Ты всё‑таки пришла.

— Пришла, потому что обещала, — Нола шагнула ближе, доставая из внутреннего кармана герметичный контейнер. Внутри переливался янтарный антидот — результат трёх недель синтеза на «Эосе». — Это не исцеление, но даст тебе ещё полгода без приступов.

Атмосфера: почти семейная

Зал наполнился шумом: пираты переговаривались, кто‑то уже тащил бутылки с ферментированным нектаром, другие настраивали голопроектор на трансляцию старых боевых записей. Нола заметила, как юнга — подросток с биолюминесцентными татуировками — поставил перед ней кружку с горячим отваром из корешков лиан памяти (её любимый).

— Ты кормишь моих крыс своими экспериментами, — усмехнулся Гракс, когда она пригубила напиток. — Они теперь поют по ночам.

— Это не эксперимент, а культурное обогащение, — парировала Нола, ставя кружку. — Кстати, твой инженер всё ещё использует мои фильтры? Или опять разобрал их «для вдохновения»?

Смех капитана был хриплым, но искренним.

Разговор по душам

Когда пираты разошлись (кто‑то спать, кто‑то караулить), Нола осталась наедине с Граксом. Она подключила портативный сканер к его системе жизнеобеспечения, корректируя дозировку антидота.

— Ты могла бы оставить меня гнить, — тихо сказал он. — Почему помогла?

— Потому что ты спас мою лабораторию, когда Огненные Жабы хотели её взорвать, — она не подняла глаз, настраивая параметры. — Долги надо отдавать.

— А если бы я умер?

— Тогда бы я собрала твой ДНК и создала клона с улучшенным иммунитетом. Но без чувства юмора, — она наконец улыбнулась. — Не волнуйся, капитан. Ты ещё станцуешь на моей свадьбе.

— С кем?! С этим твоим… кристаллом?

Нола рассмеялась. Где‑то в глубине корабля Эос отозвался мелодичной вибрацией — будто смеялся вместе с ней.

Перед отлётом Нола остановилась у шлюза.

— Передай своим, что если кто‑то снова заболеет — пусть шлют маяк. Но без глупостей, вроде «мы украли образец, а он кусается».

Гракс поднял кулак — пиратский знак уважения.

— Идём, Эос, — прошептала Нола, касаясь панели управления. Ковчег дрогнул, отрываясь от «Багровой Чешуи».

Вдалеке туманность вспыхнула алым — будто подмигнула ей.