«Непочатый край»

Немая сцена длилась недолго и сопровождалась сопением, хмыканьем, вздохами. Наконец один из участников с мрачной торжественностью кивнул.

– Ну, что же, стреляй…

Смирение, предполагающееся в голосе, звучало как-то неискренне. Стояло за ним что-то… Что-то такое… Радостное? Да нет, не радостное. Скорее, восторженное. Восторженное, да! Восторженное облегчение. И так плохо его предполагаемая жертва маскировала, что палач от удивления выстрелил. Действительно, выстрелил! Метко так, точнёхонько в сердце. Бух! И всё. Тёплое бездыханное тело, небольшое пятно крови на белоснежной рубашке, и топот ног стремглав убегающего человека.

Обитатели соседних домов привычно предпочли ничего не услышать и ничего не заметить. Кто-нибудь, да вызовет полицию и скорую. Чья там очередь по графику? Мистера Джонса из 196 квартиры? Вот, пусть и вызывает! Информация о том, что мистер Джонс мертвецки пьян и спит после вчерашней попойки, словно бы выветрилась из людской памяти. Хотя, не далее, как десять часов назад, сами материли возвращающегося из бара алкаша, поющего непристойную песенку о малышке Долли и стоящих за её спиной пяти нубийских пиратах. Тогда материли, а сейчас и не вспомнили даже. Удивительно!

Лежащее в переулке тело, предоставленное само себе, постепенно остывало. Наконец, из него опасливо высунула нос душа, пугливо и внимательно огляделась по сторонам. Вроде, никого…

Стремительно рванувшись из тела прочь и неистово маша руками, будто птица крыльями, душа устремилась в простор небес, но была крепко схвачена за лодыжку крепкой уверенной и надёжной дланью. Потрепыхавшись для порядка, душа сникла и обречённо вздохнула.

– Опять?!

– Не «опять», а «снова». Ещё пятнадцать кармических грехов рода отработать, и ты свободен.

Ангел подтянул удерживаемую за лодыжку душу ближе к телу, заправил её в остывающую плоть, как подушку в наволочку, и провёл рукой над раной. Сердце забилось, тело шумно вздохнуло и село. Посмотрело по сторонам, нашло взглядом ангела.

– Что, снова «всего лишь царапина»?

– Разумеется.

– Ещё пятнадцать грехов, говоришь?

– Угу.

– И угораздило же меня попасть в так нагрешивший род…

– Ропщешь?!

Ангел прищурился и пытливо вгляделся в своего подопечного. Тот только рукой махнул.

– Нет, конечно. В конце концов, я сам вызвался. Но я и подумать не мог, что все эти кармические грехи рода придётся отрабатывать за одно воплощение!

Ангел развёл руками и пожал крыльями.

– Так надо. Раньше сядешь… В смысле, чиститься, так на совесть! Следующий пункт в списке испытаний…

Он достал из-за пазухи дощечку с закреплённым на нём листком бумаги, отыскал пункт «Убийство» и поставил галочку в клеточке «Пройдено», посмотрел следующую запись.

– Следующий пункт – трагическая любовь. Справишься?

– Вопрос риторический, надеюсь? Куда ж деваться-то, справлюсь.

– Благословляю.

–­ Спасибо! До скорой встречи!

Человек закряхтел, уселся на асфальте, упёрся в него рукой, со второй попытки поднялся на ноги и, пошатываясь, убрёл навстречу новой неприятности.

Некоторое время ангел молча смотрел ему вслед, затем вздохнул и взъерошил рукой свои светлые, мягкие как пух, волосы.

– И угораздило же меня… Я, ангел-хранитель высшей категории, своими же руками, отправляю своего же подопечного во всё новую и новую ж… жизненную неурядицу.

Ещё секунду или две ангел молчал, затем смиренно кивнул.

– Но надо, так надо. Не мне решать.

Он легко оттолкнулся от земли, возносясь примерно на метр вверх и, постепенно становясь невидимым, неспешно полетел вслед за несчастным.

Сидящий на затаившейся за дымоходом ближайшего дома тучке ангел беспристрастно и придирчиво вгляделся в хранителя, пытаясь уловить в его словах и интонациях нотки гнева, протеста, строптивости. Затем, удостоверившись в полном их отсутствии, он достал из-за пазухи дощечку с зажимом, удерживающим средней толщины стопку листков, отыскал на верхнем из них пункт «Гордыня» и поставил галочку в клетке «Пройдено».