«Неправильный герой для сломанного мира» Книга первая Свет и Тень (глава 11-17)

Глава 11: Шопинг, сталь и шепот сердца

Следующий день в Деревне Слёз выдался на удивление ясным и тёплым. Солнце ласково грело крыши домов, и даже гнетущая атмосфера тревоги отступила перед простой человеческой потребностью – обустроить быт перед лицом опасности.

«Ну что, святая моя попутчица, — объявил Ракун, потирая руки. — Сегодня наш день. День, когда мы потратим все наши кровно заработанные гроши на то, чтобы красиво и стильно отправиться навстречу верной смерти. Начинаем с самого важного – с провизии.»

Поход по лавкам начался с юмористических нот. Ракун, стоя у прилавка со снедью, с умным видом дегустировал вяленое мясо.

— Этот кусок явно не додержали, в нём ещё остались следы жизнерадостности животного, — заявил он продавщице. — А вот этот... идеален. От него веет благородной унылостью и тоской бытия. Как раз для нашего путешествия. Два фунта.

Динэя, стоя рядом, не могла сдержать улыбки. Она покачала головой, жестом сказав: «Ты ужасен.»

— Я практичен, — парировал он, принимая свёрток. — А теперь, я уверен, даже святым время от времени требуется что-то сладкое, чтобы скрасить суровость бытия.

Он завёл её в маленькую кондитерскую, где пахло мёдом и орехами. Ракун купил плитку душистого медового пряника и, с преувеличенно галантным поклоном, вручил её Динэе.

— Вам, моя леди, дабы подсластить горькую пилюлю моего общества.

Она взяла пряник, и её глаза засияли, как изумруды на солнце. Она отломила маленький кусочек и, поймав его взгляд, с наслаждением попробовала. Затем жестом поблагодарила, а её взгляд сказал больше любых слов: «Спасибо. Это... прекрасно.»

Затем настал черёд обновить гардероб. Они зашли в лавку странствующего торговца, торгующего магическими тканями. Для Динэи Ракун выбрал не привычный серый балахон, а практичный, но изящный набор: белые льняные шорты, обтягивающую майку из эластичной ткани и лёгкую тунику из серебристой парчи, на которой были вышиты едва заметные руны.

[Обновление экипировки Динэи: «Одеяние Юной Жрицы»]

[Бонус: +10 к максимальному запасу маны, +15% к скорости восстановления маны, +5 к сопротивлению магии тьмы.]

— Вот, — сказал Ракун, оценивая её новый вид. — Теперь ты выглядишь не как затворница, а как отважная путешественница. Гораздо лучше. И, главное, функционально.

Она покраснела под его оценивающим взглядом, но не стала спорить. Потом он нашёл пару прочных, но удивительно лёгких кожаных сапог и пару перчаток из тончайшей змеиной кожи, на внутренней стороне которых тоже мерцали защитные символы.

[Сапоги Ловкости: +5% к скорости передвижения.]

[Перчатки Ясновидящей: +25 к запасу маны, защита рук от ожогов при использовании сил Света.]

Для себя Ракун, как и планировал, выбрал всё чёрное. Длинный кожаный плащ, подбитый плотной шерстью, должен был защищать от ветра и случайных ударов.

[Плащ Скитальца: Защита от пронзающих атак увеличена на 10%.]

Под плащ он надел чёрную рубаху и такие же брюки из ткани, сотканной, по словам торговца, из паутины теневых пауков.

[Одеяние Тени: +5 к Ловкости.]

Ботинки на гибкой подошве и парные наручи из тёмной стали завершили образ.

[Ботинки Бесшумного Шага: Скорость в режиме скрытности увеличена на 20%.]

[Наручи Гневного Медведя: +3 к Силе.]

Преобразившись, они отправились в последнее и самое важное место – кузницу. Деревенский кузнец, могучий детина с задубленной кожей, сначала лениво осмотрел их, но когда Ракун материализовал Клинок Глубин, его глаза расширились, а лицо стало серьёзным.

— Ох... — прошипел он, отступив на шаг. — Откуда у тебя эта вещь, парень?

— Нашел, — уклончиво ответил Ракун.

— Так просто она не «находится», — кузнец покачал головой, не сводя глаз с клинка. — Это Коготь Тени. Оружие древнее и проклятое. Его ковали не для битв с людьми или зверьми. Его ковали для убийства божественных сущностей. Он питается кровью и местью. И... светом.

Динэя, стоявшая рядом, насторожилась.

— Что значит «светом»? — спросил Ракун, и у него в груди похолодело.

— Владелец этого клинка получает силу от убийства, да, — кузнец бросил взгляд на Динэю. — Но его истинная мощь раскрывается против существ света. У него есть скрытое свойство. Приём «Пронзание Света». Он будет высасывать светлую сущность не только из врага, но и из всего вокруг... включая тех, кто стоит рядом.

Ракун почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Он посмотрел на Динэю. Она была бледна, но смотрела на него не со страхом, а с пониманием.

— Есть ли способ это контролировать? — тихо спросил Ракун.

— Есть, — кузнец полез под прилавок и достал простые на вид, но испещрённые рунами ножны из тёмного дерева и кожи. — Эти ножны будут гасить его жажду, пока клинок в них. Но в бою... будь осторожен, парень. Этот клинок опасен для тебя самого. И для тех, кого ты... — он запнулся, глядя на Динэю, — ...для тех, кто тебе дорог.

Чтобы как-то разрядить обстановку, Ракун протянул кузнецу свой старый, верный легкий меч.

— А с этим сможешь что-то сделать? Чтобы не пропадало добро.

Кузнец, всё ещё находясь под впечатлением, осмотрел меч и кивнул.

— Могу. Ветряные духи благоволят к этой стали. — Он принялся за работу, и скоро меч засверкал новым, серебристым отливом. [Обновление: «Меч Странствующего Ветра» – Урон: 8-12. Зачарование: «Ветролом» – Раз в 3 минуты можно совершить атаку, отбрасывающую противника и наносящую дополнительный урон стихией воздуха.]

Вечером, вернувшись в свои номера, они разложили покупки. Комната была завалена свёртками, но царила уютная, мирная атмосфера. Динэя сидела на своей кровати, перебирая новую одежду. Она выглядела уставшей, но счастливой.

Ракун, стоя у окна, смотрел на заходящее солнце.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь мы экипированы, как настоящие герои какого-нибудь дешёвого романа. Осталось только найти дракона. Или, в нашем случае, разбудить его.

Она не ответила. Он обернулся и увидел, что она смотрит на него. Не на воина, не на носителя проклятого клинка, а на него. Её взгляд был тёплым, глубоким, полным такой нежности, что у него перехватило дыхание. В её глазах не было страха перед мечом, не было осуждения. Была лишь тихая, всепоглощающая благодарность и что-то ещё... что-то, что заставляло её щёки розоветь, а сердце – биться чаще.

«Он... такой странный, — думала Динэя, не в силах отвести взгляд. — Грубый, насмешливый, говорит колкости, но... он так волнуется. Он выбрал для меня одежду, которая не скрывает, а защищает. Он думает обо мне. Даже этот ужасный клинок... он испугался не за себя, а за меня. Я должна бояться этой тени в нём. Но я не могу. Потому что в этой тени есть свет. Свет, который греет меня. И я боюсь уже не его тёмной стороны... а того, как сильно я хочу быть рядом с этим светом.»

Она опустила глаза, смущённая собственными мыслями. Эти чувства были грешными. Они отвлекали от служения. Но они были такими... живыми.

Ракун видел её смущение и понял всё без слов. Он улыбнулся, на этот раз без тени сарказма.

— Спокойной ночи, Динэя. Спи сладко. Завтра нас ждёт... интересный день.

Она кивнула, всё ещё не решаясь поднять на него глаза. Когда он вышел, закрывая за собой дверь, она прижала ладони к горящим щекам. Тишина в комнате была оглушительной, но её сердце стучало так громко, что, казалось, было слышно по всей деревне. Она боялась этих чувств. Но впервые за долгое время она чувствовала себя не святой в услужении у Бога, а просто женщиной. И это было одновременно страшно и прекрасно.

Глава 12: Каменные джунгли и ветер ярости

Утро у Северных пещер встретило наших героев ледяным дыханием. Чёрный провал в скале зиял, словно пасть древнего чудовища, готового поглотить их.

Ракун остановился у самого входа и развернулся к Динэе, приняв вид этакого сурового инструктора.

— Слушай сюда, мой светлый ангел-хранитель, — начал он, сверкая глазами. — Правила поведения в каменных джунглях просты, как валун. Правило первое: я — меч. Ты — мой щит. Но не в смысле «подставляться под удары», а в смысле «прикрывать мою спину своим божественным сиянием, если что». Правило второе: если начинается рубка, твоя задача — найти уютный уголок, встать там, как прекрасная статуя, и не отсвечивать. В прямом смысле. Твоё сияние в темноте — как маяк для всего, что хочет нас сожрать. Будешь светить только по моей команде, для исцеления или если я громко и матерно попрошу. Всё понятно?

Динэя выслушала его «наставления», скрестив руки на груди. На её лице играла та самая, терпеливая улыбка, которую обычно адресуют капризным детям. Она жестом ответила: «Я не беспомощна. Но я буду слушаться... пока твои приказы разумны.»

— Вот и славно, — бодро заключил Ракун. — Тогда вперёд, навстречу приключениям, плохо пахнущим тварям и надежде на сокровища. Или просто на выход. Я ещё не решил.

Первый же зал пещеры подтвердил все опасения. Стоило им сделать несколько шагов, как из-под груды камней с скрежетом поднялось два Камнегрыза. [Камнегрыз, Ур. 9. Опасность: Высокая].

— Ну конечно, гостеприимство на уровне, — вздохнул Ракун, выхватывая не Коготь Тени, а свой верный Меч Странствующего Ветра. — Старая добрая железка, выручай.

Он не стал дожидаться атаки. С новыми 5 пунктами Ловкости его движения были не просто быстрыми — они были стремительными. Он не побежал, а будто скользнул по камням, как тень. Первый Камнегрыз прытко ринулся на него, вращая своим сверлящим рылом. Ракун не стал парировать. Вместо этого он сделал низко скользящей пируэт, уходя от атаки, и в момент, когда тварь пронеслась мимо, его клинок со свистом рассек воздух.

[Активировано зачарование: «Ветролом»!]

Удар меча сопровождался резким порывом сконцентрированного ветра. Он не просто попал по твари — сгусток воздуха ударил её сбоку, как кувалда, отшвырнув на несколько метров и оглушив. Второй Камнегрыз попытался атаковать с фланга, но Ракун был уже там. Он оттолкнулся от стены, совершив вращение в воздухе, и его сапоги с «Беcшумным Шагом» мягко и бесшумно коснулись земли, позволяя ему тут же сменить позицию.

«Чёрт, — с удивлением подумал он, уворачиваясь от очередного «сверла». — Чувствую себя Нео из «Матрицы», только вместо пуль — эти зубастые блендеры. А вместо Тринити – Святая.»

Бой закончился быстро. Оглушённую тварь он добил точным уколом в щель между пластинами, а со второй расправился, использовав её же инерцию — он поднырнул под атаку и всадил меч в основание «шеи» существа.

[Победа над Камнегрызами (x2)! Опыт получен.]

[Уровень повышен! Текущий уровень: 8!]

[+5 к очкам характеристик]

— Видишь? — обернулся он к Динэе, которая наблюдала, затаив дыхание. — Чистая работа. Без пыли, без шума. Ну, почти. Как Джон Уик в мире фэнтези, только местные щенки сами лезут на рожон.

Он мысленно распределил очки: +2 к Силе, +2 к Ловкости и, что важнее всего, +1 к Сопротивлению Магии Тьмы. Он чувствовал, как внутри растёт нечто вроде духовного иммунитета, щит против тлетворного влияния его же собственного оружия.

Лабиринт, однако, оказался кошмарным. Пещера разветвлялась на десятки ходов, тупиков и бесконечных круговых галерей. Они шли часами, отмечая стрелками на камнях пройденный путь, но через какое-то время снова и снова выходили к знакомым залам с их же пометками.

— Великолепно! — саркастически воскликнул Ракун, в пятый раз видя на стене свою зарубку в виде ухмыляющейся рожицы. — Архитектор этого подземелья явно страдал манией величия и острой нехваткой чувства юмора. Он не просто построил лабиринт, он создал шедевр интерактивного искусства под названием «Бесконечное раздражение». Надеюсь, у него в аду теперь персональный лабиринт из котлов и бесов, и он вечно в нём блуждает.

Динэя, уставшая, но не подавленная, терпеливо ждала, пока он выплеснет свой гнев. Иногда она жестом предлагала пойти налево, и, к его удивлению, это часто оказывалось верным путём. Казалось, она чувствовала слабые потоки воздуха или едва уловимую энергетику места.

За время их блужданий состоялось ещё несколько схваток. Ракун оттачивал свою новую акробатическую манеру боя. Однажды на них напала стая летающих каменных нетопырей [Каменный Крикун, Ур. 7]. Они пикировали с потолка, и Ракун, не имея возможности увернуться от всех, использовал «Ветролом» по земле перед собой. Созданная ударная волна воздуха подбросила вверх облако каменной пыли и мелких осколков, сбив с курса нескольких тварей и нанеся им урон. В следующее мгновение он, оттолкнувшись от выступа стены, сделал сальто назад, в воздухе успевая нанести два точных удара по дезориентированным нетопырям.

[Навык «Акробатика» получен! Уровень 1.]

[Навык «Владение клинком» повысился до уровня 5!]

С каждой победой он чувствовал себя сильнее. Его тело отзывалось на команды быстрее, удары становились мощнее. Он уже не просто выживал — он доминировал. И всё это время Коготь Тени лежал в ножнах за спиной, холодный и безмолвный, словно спящий хищник.

Наконец, после одного особенно долгого и извилистого коридора, они вышли к огромной арке, ведущей в просторный зал. Оттуда веяло не просто холодом, а леденящей древней силой. Воздух вибрировал от низкого, размеренного грохота, напоминающего биение каменного сердца.

Ракун жестом остановил Динэю и краем глаза заглянул внутрь. То, что он увидел, заставило его отшатнуться.

В центре зала, медленно переминаясь с ноги на ногу, стояло существо, напоминающее мастодонта, слепленного из валунов и сталактитов. Его спина была покрыта кристаллическими шипами, а глаза сверкали тусклым красным светом. [Древний Хранитель Порога, Ур. 12. Опасность: Смертельная].

— Ну что ж, — тихо прошептал Ракун, отходя от входа и прислоняясь к стене. — Похоже, мы нашли местного «управляющего». И он явно не в духе. Делаем привал. Кушаем, пьём, приводим в порядок нервы. Потому что то, что ждёт нас там... это уже не разминка.

Он посмотрел на Динэю. Она была бледна, но кивнула, её глаза горели решимостью, а не страхом. Они оба понимали — легкая часть путешествия окончена. Впереди был настоящий бой.

Глава 13: Тихий привал и громкие мысли

Узкие тупиковые ответвление в скале, в паре десятков метров от зала с Хранителем, стал их временным убежищем. Ракун с помощью пары сухих щепок и искры от клинка развёл небольшой, почти интимный костёр. Пламя отбрасывало дрожащие тени на стены, борясь с всепроникающим мраком пещеры.

Они ужинали молча. Ракун разломил очередной медовый пряник пополам и молча протянул одну часть Динэе. Та приняла его с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Воздух был наполнен не просто тишиной, а густым, тяжёлым раздумьем.

«Как, чёрт возьми, я это сделаю? — в голове Ракуна крутилась одна и та же карусель. — Войду туда, убью этого каменного увальня, а потом развернусь и скажу ей: «Всё в порядке, дорогая, я просто освободил его от страданий, посмотри, какой он теперь счастливый, лежит куском булыжника». Режиссёр, твой сценарий — дерьмо. Ты хочешь, чтобы я стал монстром в её глазах. И самое ужасное... я, кажется, готов им стать, лишь бы она была в безопасности. Но что будет с ней, если она увидит это? Увидит, как я использую тот... клинок?»

Его взгляд упал на ножны за спиной, где покоился Коготь Тени. Они казались сейчас тяжелее свинца.

«Он сражается не потому, что жаждет крови, — парировали его мрачные мысли другие, тихие, но настойчивые. — Он сражается, потому что должен. Каждый день этот мир бросает ему вызов, каждое существо видит в нём добычу или угрозу. Разве волка осуждают за то, что он рвёт оленя? Нет. Это его природа, его борьба за жизнь. Его жестокость... это щит. Бог не наказывает волка. Почему же он должен наказывать его? Может быть... его путь к искуплению лежит не через отказ от силы, а через её применение во имя защиты?»

Эта мысль была еретической. Она подрывала сами основы её веры, которая учила всепрощению и ненасилию. Но она казалась невероятно, пугающе логичной. Вера против логики. Догма против сострадания. Её душа разрывалась на части.

Ракун, видя её задумчивый и печальный вид, решил нарушить молчание.

— Эй, — тихо сказал он. — Всё будет в порядке. Я ведь не зря столько времени провёл, размахивая этой железкой, как флюгер в ураган. Мы справимся.

Она посмотрела на него, и в её изумрудных глазах он увидел не веру в Бога, а веру в него. Это было и потрясающе, и ужасно.

Она жестом ответила, её пальцы двигались медленно и уверенно: «Я тебе верю»

В этот момент из-за камня появилась маленькая, серая полевая мышь. Она была тощей и дрожала от холода пещеры. Осторожно пошевеливая усиками, она начала подбирать крошки, упавшие от их ужина.

Ракун, действуя на чистом рефлексе, потянулся к своему старому мечу. Привычка выживальщика: любая дичь — это еда. Но его взгляд скользнул на Динэю. Она смотрела на мышонка с таким трогательным, беззащитным умилением, что его рука сама собой опустилась.

«Чёрт, — мысленно выругался он. — Теперь я и мышей убить не могу, чтобы не расстроить святую. Совсем обабился.»

Вместо этого он отломил маленький кусочек от своего хлеба и, двигаясь очень плавно, бросил его мышонку. Тот испуганно дёрнулся, но потом, учуяв запах, жадно набросился на угощение.

Динэя наблюдала за этой сценой, и её сердце сжалось от тёплой, щемящей боли. Она видела, как его суровое, привыкшее к смерти лицо смягчилось. Как в его глазах, обычно полных сарказма и усталой ярости, мелькнуло что-то простое и человеческое — милосердие к малому и беззащитному.

«Вот он какой, настоящий, — думала она, глядя, как он наблюдает за трапезой мыши. — Не слуга тьмы, не орудие смерти. А человек, которого мир заставил стать волком. Но волк, способный поделиться своей добычей с тем, кто слабее. Разве это не более высокая форма добродетели?»

Она боялась этих мыслей. Они были опаснее любого монстра в этих пещерах. Потому что они заставляли её сомневаться не в нём, а в самой себе, в незыблемости своих догм. Но отогнать их было уже невозможно.

Ракун, закончив кормить мышь, поднял взгляд и встретился с её глазами. Он увидел в них не просто теплоту. Он увидел понимание. И что-то ещё, от чего по его спине пробежали мурашки, а сердце забилось чаще и громче, чем перед любой битвой.

— Ну что... — его голос вдруг стал хриплым, и он прокашлялся. — Пора. Наш каменный друг наверняка заждался.

Он встал, отряхивая крошки с колен. Динэя последовала его примеру. Они остановились, глядя в сторону зала с Хранителем. Вопросов больше не было. Была лишь тихая, обоюдная решимость идти до конца. Вместе. Несмотря ни на что. И эта связь была сильнее любого приказа Режиссёра и страшнее любого древнего духа.

Глава 14: Каменная ярость и стальная воля

Воздух в зале Хранителя был густым и тяжёлым, словно сама атмосфера здесь состояла из распылённого камня. Древний Хранитель Порога, мастодонт из камня и ярости, медленно повернул свою глыбистую голову. Его глаза, два тлеющих угля, зафиксировались на вошедших. Низкий гул, исходивший от него, перешёл в угрожающий рёв, от которого задрожали стены и с потолка посыпалась пыль.

Сарказм Ракуна испарился без следа. Его лицо стало маской холодной концентрации. Он медленно провёл рукой по рукояти своего Меча Странствующего Ветра, ощущая знакомую шершавость обмотки.

— Держись сзади, — его голос прозвучал тихо, но чётко, без тени сомнения. — Исцеляй только по моей команде. Экономь силы.

Динэя кивнула, её пальцы сжали священный символ на её груди. Её собственное сердце колотилось в унисон с нарастающим гулом чудовища.

Бой начался с оглушительной атаки. Хранитель, вопреки своей массивности, двинулся с пугающей скоростью. Он не побежал — он покатился, словно гора, пришедшая в движение. Его каменная лапа, размером с повозку, обрушилась на то место, где только что стоял Ракун.

Но Ракуна там уже не было. Его ноги, усиленные магией его новых ботинок и возросшей Ловкостью, работали в унисон с телом. Он не просто отскочил — он совершил резкий кульбит в сторону, используя импульс, чтобы приблизиться к задней лапе чудовища. Его клинок, окутанный энергией ветра, со свистом вонзился в сустав.

[Активирован навык «Мастер клинка». Урон увеличен.]

[Урон по цели: 34.]

Лезвие скользнуло по каменной броне, оставив глубокую борозду, но не пробив её насквозь. Хранитель взревел от ярости и развернулся, его хвост, похожий на колотушку из цельного базальта, пронёсся в воздухе. Ракун пригнулся, почувствовав, как смерть просвистела в сантиметрах от его головы. Он откатился, его лёгкие горели.

«Броня слишком прочная, — молниеносно анализировал он. — Обычные атаки лишь царапают его. Нужно искать слабое место или... использовать «Ветролом» с умом.»

Он снова рванулся вперёд, на этот раз целясь в основание хвоста. Хранитель предугадал его манёвр и обрушил на него всю свою массу. Ракун едва успел поднять меч для блока.

[Критический блок!]

[Получено урона: 58.]

[Здоровье: 160/218 -> 102/218.]

Удар был чудовищной силы. Его отбросило через весь зал, и он ударился спиной о стену. Боль пронзила всё тело, в глазах потемнело.

— СЕЙЧАС! — крикнул он, с трудом поднимаясь на ноги.

Динэя, не раздумывая, подняла руки. Тёплый, золотистый свет окутал его, затягивая раны и притупляя боль.

[Динэя использует «Светоносное исцеление IV».]

[Восстановлено здоровья: +65.]

[Здоровье Ракуна: 167/218.]

[Запас маны Динэи: 185/250.]

— Отлично! — прошипел он, отплевываясь. — Береги ману!

Он понял, что победа не зависит от уровня его клинка или цифр в характеристиках. Это была проверка на выносливость. На упрямство. На ту самую Волю, что заставила его согласиться на сделку со смертью, лишь бы получить ещё один шанс.

Он снова пошёл в атаку. Теперь он использовал не силу, а скорость и хитрость. Он заставлял Хранителя разворачиваться, бить по пустому месту, тратить силы. Он заметил, что после каждой мощной атаки чудовище на мгновение замирало, его каменная «кожа» в районе грудины слабо пульсировала тусклым светом. «Сердце? Или источник энергии?»

Он дождался очередного размашистого удара лапой, от которого отпрыгнул, и в момент заминки Хранителя активировал «Ветролом». Сгусток воздуха ударил не в броню, а в эту самую светящуюся точку.

[Попадание по уязвимой зоне! Критический урон!]

[Урон по цели: 89!]

Хранитель взревел так, что с потолка посыпались мелкие камни. Атака достигла цели! Но это лишь сильнее разъярило его. Он перешёл в яростное наступление, его атаки стали бессистемными, но оттого не менее опасными. Каменные шипы со спины выстреливали в Ракуна, заставляя его постоянно находиться в движении.

Бой растянулся. Ракун был весь в ссадинах и синяках, его дыхание стало хриплым. Динэя исцеляла его снова и снова, но с каждым разом свет от её рук становился слабее, а её лицо — бледнее.

[Здоровье Ракуна: 45/218.]

[Запас маны Динэи: 30/250.]

Они оба были на пределе. Ракун стоял, сгорбившись, опираясь на меч. Его Сила духа, та самая, что не отображалась в интерфейсе, была единственным, что держало его на ногах. Он не мог сдаться. Не перед ней.

И в этот момент Хранитель, видя его истощение, издал победный рёв. Его тлеющий взгляд скользнул по Ракуну, оценивая его как нестоящую угрозы, и перешёл на Динэю. На ту, что источала ненавистный ему свет. Он развернулся и, ломая каменные сталагмиты, огромными прыжками ринулся на неё.

— НЕТ! — закричал Ракун.

Динэя увидела надвигающуюся на неё каменную стену. Её ноги отказались повиноваться. Она замерла, подняв руки в беспомощном жесте, её глаза полные ужаса, встретились с глазами Ракуна.

И в этот миг в Ракуне что-то перещелкнулось. Вся боль, вся усталость, все цифры и уровни — всё это исчезло. Осталась лишь бешеная, всепоглощающая Ярость. Ярость от собственного бессилия. Ярость от того, что эта тварь посмела поднять на неё руку. Это была не просто эмоция. Это была физическая сила, хлынувшая из самых глубин его существа, из той самой Воли, что сильнее любой магии.

Время замедлилось. Он не думал. Он действовал. Его рука сама метнулась за спину, к рукояти, что он дал себе слово не использовать. Ножны упали на землю. В его ладони вспыхнул Коготь Тени.

Он не бежал. Он исчез с места и появился между чудовищем и Динэей. Его движение было одним плавным, смертоносным порывом. Он не замахнулся. Он просто проткнул воздух перед собой, вложив в удар всю свою ярость, всю свою волю, всю свою решимость защитить её.

Клинок Тени, высвобожденный от узды, взвыл. Он не просто пронзил каменную броню Хранителя в том самом пульсирующем месте. Он поглотил его. Багровые прожилки на лезвии вспыхнули ослепительным алым светом. Каменная плоть вокруг лезвия мгновенно почернела, потрескалась и начала рассыпаться в пыль.

[Сработало скрытое свойство «Пронзание Света»!]

[Активирована «Воля к Победе»! Игнорирует броню цели!]

[Нанесён абсолютный урон!]

[Победа над Древним Хранителем Порога, Ур. 12!]

[Опыт получен!]

[Уровень повышен! Текущий уровень: 9!]

[Уровень повышен! Текущий уровень: 10!]

Грохот был оглушительным. Исполинское тело Хранителя рухнуло, разваливаясь на груду безжизненных, тёмных булыжников. В наступившей тишине было слышно только тяжёлое, прерывистое дыхание Ракуна.

Он стоял, всё ещё сжимая в руке проклятый клинок, из которого медленно стекали капли тёмной, похожей на смолу, жидкости. Он повернулся к Динэе. Его глаза горели не отражённым светом клинка, а изнутри — тем самым огнём, что только что сжёг древнего стража.

Он посмотрел на груду камней, затем на свой клинок, и его губы искривились в нечто, отдалённо напоминающее улыбку.

— Я в армии кирпич об голову ломал... сослуживца — его голос был хриплым и спокойным, — ...и с тобой, урод, справился.

Только произнеся это, он почувствовал, как сила окончательно покидает его. Он опустился на одно колено, воткнув клинок в землю, чтобы не упасть. Битва была выиграна. Но цена, которую ему предстояло заплатить за эту победу, и сила, которую он в себе открыл, пугала его куда больше, чем любой каменный великан.

Глава 15: Награда, ярость и шепчущие стены

Тишина, наступившая после грохота обрушивающегося великана, была оглушительной. Ракун стоял на колене, опираясь на тёплый и странно пульсирующий Коготь Тени, и пытался перевести дух. Каждая мышца горела, а в ушах стоял звон. Перед глазами плыли кровавые пятна.

И тут, будто сквозь туман, перед его мысленным взором вспыхнули знакомые багровые буквы, на этот раз с непривычно игривыми завитушками.

ПОЗДРАВЛЯЮ! ТЫ ПОБЕДИЛ!

[Награда: Навык – «Ярость», Ур. 1. Пассивный. При снижении здоровья ниже 30% сила и скорость атаки временно увеличиваются на 15%. Длительность: 30 секунд. Перезарядка: 5 минут.]

[Награда: 500 золотых крон.]

[Награда для спутницы: «Жезл Юной Жрицы» – увеличивает силу исцеления на 20% и сокращает время восстановления маны на 10%.]

[Твой непревзойдённый Режиссёр.]

— Сволочь, — прошипел Ракун, с силой сжимая рукоять клинка. — Садист с юморком. Скажи ты мне раньше о таких вот «развлечениях», хрен бы я согласился на твою сделку. Сейчас летал бы в гости к какой-нибудь умершей знаменитости, на облаках, да вискарик потягивал в бесплотную свою душонку.

Он тяжело поднялся на ноги, и его взгляд упал на Динэю. Она стояла, прижав руки к груди, её лицо было белым от пережитого ужаса, но глаза сияли облегчением. Вид её страха погасил его гнев, сменившись горькой благодарностью.

— Но... всё же спасибо и на этом, — мысленно добавил он, уже без сарказма.

Почти сразу же в его инвентаре материализовались два хрустальных флакона, излучающих мягкое, переливающееся сияние. [Эликсир Полного Восстановления – немедленно восстанавливает все здоровье и ману цели.]

— Держи, — он протянул один флакон Динэе. — Видимо, за прохождение уровня полагается аперитив.

Она взяла флакон с удивлением, но без колебаний выпила. Ракун последовал её примеру. Эффект был мгновенным и ошеломляющим. По его телу разлилась волна живительной прохлады, смывая всю боль, усталость и даже остатки адреналина. Ссадины затянулись, синяки исчезли, а в мышцах вновь появилась упругая сила. Он чувствовал себя так, будто только что проснулся после долгого, крепкого сна. Даже психологическое истощение, тяжёлым грузом лежавшее на плечах, испарилось.

— Вот это да, — произнёс он, сжимая и разжимая кулак. — Техобслуживание на высшем уровне. Теперь бы ещё пожизненную подписку на эти штуки выпросить.

Он подошёл к груде камней, что раньше была Хранителем, и поднял жезл, появившийся там вместе с наградой. Он был из светлого, почти белого дерева, с навершием в виде раскрывающегося бутона, в сердцевине которого мерцала крошечная жемчужина. Он молча протянул его Динэе.

Та взяла жезл, и её лицо озарилось лёгким удивлением. Она почувствовала, как по её руке разливается тёплое, знакомое ощущение — будто её собственная сила стала более послушной и концентрированной.

— Ну что, — обернулся к ней Ракун, подбирая с земли ножны и пряча в них Коготь Тени. — Первый уровень пройден. Готовься, впереди, наверняка, нечто ещё более «увлекательное».

Они нашли спуск на следующий уровень — широкую, плавно уходящую вниз галерею, выглядевшую куда более аккуратной, чем хаотичные тоннели выше. Но едва они сделали несколько шагов, как из темноты выскочило знакомое маленькое существо. Тот самый полевой мышонок. Он встал на их пути, отчаянно пища и не двигаясь с места. Казалось, он умолял их остановиться.

Динэя сразу же опустилась на корточки. Её лицо смягчилось.

— Тише, маленький, не бойся, — прошептала она про себя, хотя её голос был беззвучен, слова словно витали в воздухе.

Она осторожно протянула руку и погладила дрожащее тельце, затем отломила ещё один кусочек хлеба и протянула ему.

— Не бойся, — повторила она, и её взгляд уверенно встретился с взглядом Ракуна. — Ведь с ним не страшно.

Мышонок печально и многозначительно пискнул, схватил подношение и, бросив на них последний взгляд, юркнул в боковую расщелину, растворившись в темноте.

— Ну что, я теперь официально твой талисман против страха? — поинтересовался Ракун, поднимая бровь. — Не самый грозный образ, но, полагаю, лучше, чем ничего.

Динэя встала и ткнула его локтем в бок, но в её глазах плескалась благодарность.

И они двинулись вперёд, на второй этаж. Разница была разительной. Если первый уровень был диким, природным лабиринтом, то здесь чувствовалась... рукотворность. Стены были более гладкими, словно их когда-то обрабатывали. Вместо случайных светящихся грибов в нишах аккуратно горели магические кристаллы, отбрасывая ровный, холодный свет. Воздух был чище, в нём не пахло плесенью и гнилью, а лишь пылью веков и озоном. Тишина здесь была иной — не зловещей, а напряжённой, словно сами стены затаили дыхание в ожидании.

Ракун шёл впереди, его рука лежала на рукояти Меча Ветра. Расслабленность после эликсира сменилась новой собранностью. Здесь было слишком чисто. Слишком спокойно. А в его опыте это обычно означало, что опасность где-то рядом, просто она стала умнее и терпеливее. И предупреждение маленького мыша было тому подтверждением.

Глава 16: Зеркала, в которых тонет душа

Переход на второй уровень ощущался как попадание в другой мир. Давящий, хаотичный мрак первого этажа сменился леденящей, стерильной тишиной. Воздух был неподвижным и сухим, пахнущим озоном и древней пылью. Стены, отполированные до идеального, зеркального блеска, отражали их самих бесконечными чередованиями, уходящими в зловещую глубину. Холодный, безжизненный свет исходил от самих кристаллов, вмурованных в стены, создавая жутковатое, равномерное освещение без видимого источника.

— Ну, просто курорт «Кристальные Зеркала», — произнес Ракун, и его голос, многократно отраженный, вернулся к ним глухим, насмешливым эхом. — Всего за 1000 монет в сутки: головокружительные виды собственного отражения, целебная тишина и полное отсутствие надоедливых каменных уродов. Правда, и душа нараспашку. Буквально.

Динэя не ответила. Она шла за ним, сжимая в руке свой новый жезл, и ее взгляд скользил по собственным бесчисленным копиям. В ее глазах читалась не просто тревога, а глубокая настороженность. Это место било по ее восприятию, по самой сути веры, которая всегда была для нее чем-то ясным и незыблемым.

Поначалу все было спокойно. Слишком спокойно. Лабиринт из зеркал был сложным, но Ракун, наученный горьким опытом, стал делать зарубки сажей от сожженной щепки на зеркальной поверхности. Однако вскоре он заметил нечто странное. Его отражение в одном из зеркал на мгновение запоздало с движением. А в другом — на его лице вдруг промелькнула чужая, злобная ухмылка.

— Держись ближе, — тихо, почти беззвучно приказал он Динэе. — Здесь что-то не так. Зеркала... они не просто отражают.

Едва он произнес эти слова, как из стены перед ними, словно из воды, вышла полупрозрачная, лишенная четких черт фигура. [Призрачный сталкер, Ур. 10. Уязвимость: Свет, Сила Воли].

Существо не атаковало. Оно просто замерло, и зеркала вокруг начали мерцать, наполняясь не отражениями, а видениями.

Ракун увидел свою старую квартиру. Запах лекарств и пыли. Собственное изможденное тело на холодном полу. Он услышал тихий, навязчивый шепот, исходящий отовсюду: «Сдайся... Бессмысленно... Ты умрешь... Здесь... Или там... Не всё ли равно?»

«Иллюзия, — сжал он кулаки, чувствуя, как знакомый холод страха сковывает ребра. — Всего лишь иллюзия. Но черт возьми, она охренительно реальна.»

Рядом с ним Динэя вскрикнула без звука. Она смотрела в другое зеркало, где ее отражение, облаченное в роскошные, но бездушные одежды верховной жрицы, с холодным презрением смотрело на нее. Безмолвный укор витал в воздухе, проникая прямо в сознание: «Предательница. Ты променяла чистоту веры на тень. Ты согрешила. Твоя сила осквернена. Ты больше не слышишь Бога, ты слышишь только его.»

— Не слушай! — резко крикнул Ракун, хватая ее за локоть, пытаясь вырвать из кошмара. — Это ложь! Они питаются нашими страхами!

Он развернулся к Сталкеру и с яростью обрушил на него Меч Ветра. Но клинок прошел сквозь призрачную плоть, не причинив вреда. Существо лишь рассыпалось туманом и собралось в другом месте, а видения стали ярче, настойчивее.

Теперь Ракун видел, как его тёмное альтер-эго, с горящими багровыми глазами, поднимает Коготь Тени над беззащитной Динэей. А Динэя видела, как сама, с лицом, искаженным отчаянием, отрекается от Бога, а ее свет гаснет, поглощаемый тьмой, исходящей от Ракуна.

— Динэя, свет! — с трудом выдохнул он, отступая под натиском собственных кошмаров. — Но не атакуй! Просто... свети!

Динэя, превозмогая ужас, подняла жезл. Она не атаковала, а направила на Ракуна чистый, мягкий свет, лишённый силы исцеления, но несущий умиротворение и ясность. [Динэя использует «Умиротворяющую ауру».]

Свет окутал его, и кошмарные видения на мгновение померкли, отступив перед простой, чистой энергией. Этой передышки хватило. Ракун, почувствовав ясность в голове, не стал атаковать Сталкера. Он сконцентрировался на своём отражении-кошмаре, на том, что заносит меч на Динэю. Внутри него вскипела не ярость, а твердая, несгибаемая Воля. Та самая, что заставила его принять сделку, чтобы жить.

— Я... НИКОГДА... — его голос, подкреплённый этой силой, прорвался сквозь шепот иллюзий, словно удар гонга, — не причиню ей зла!

Зеркало с его тёмным отражением треснуло с мелодичным, но зловещим звоном и рассыпалось на тысячи осколков. Призрачный Сталкер, лишившись подпитки, с визгом рассеялся.

Так они и шли, сражаясь не с монстрами, а с призраками собственного разума. Каждое их внутреннее поражение подпитывало сталкеров, каждое преодоление — давало им шаг вперёд. Ракун отражал искушение властью и страх перед самим собой, которое нашептывали ему тени. Динэя отстаивала своё право на сострадание и собственную интерпретацию веры перед лицом бездушных, осуждающих догм.

Их не покидало тягостное, гнетущее чувство. «А что, если мы и правда не должны быть вместе? — пронеслось в голове у Динэи, когда она видела, как его лицо искажается яростью в отражении. — Что, если моя связь с ним на самом деле оскверняет меня в глазах Бога? Что, если я веду нас обоих к погибели?»

«Она видит во мне монстра, — ловил он её испуганные взгляды. — И она права. Этот клинок... эта ярость... может, её вера не сможет их сдержать? Может, единственный способ спасти её — это отпустить?»

Эти мысли висели между ними незримой, но прочной стеной. Они шли плечом к плечу, но впервые за долгое время чувствовали пропасть, которая могла их разделить.

Наконец, они вышли в обширный круглый зал. В центре его не было ни монстра, ни существа. Там висело, переливаясь, как масляная плёнка, одно огромное, чёрное как смоль зеркало. От него веяло такой безысходностью, что у них перехватило дыхание.

— Ну, приехали, — мрачно констатировал Ракун. — Видимо, это и есть генеральный директор этого сумасшедшего дома. Готовься, сейчас будет весело.

Едва они сделали шаг вперёд, как чёрное зеркало втянуло их в себя, поглотив сознание.

Они очнулись, стоя на выжженной, растрескавшейся земле под кроваво-красным, безжизненным небом. Вокруг них лежали руины, которые они с трудом узнавали — обломки башен Тарнхольма, оплавленные стены храмов. И на фоне этого абсолютного апокалипсиса, на груде камней, возвышались две фигуры.

Один из них был Ракун. Но не тот, что сейчас. Его лицо было каменной маской холодной, абсолютной власти, без единой искорки того сарказма или усталости, что были ему свойственны. В его руке пылал Коготь Тени, поглощавший последние проблески света в этом мёртвом мире. А рядом с ним стояла Динэя. Её прекрасные черты были застывшим воплощением скорби и безумия. Её рыжие волосы стали цвета воронова крыла, а тело облачено в такие же чёрные, функциональные, смертоносные доспехи, что и у него. Её глаза, некогда сиявшие изумрудной верой, были пусты и полны той же всепоглощающей тьмы, что пылала в его клинке.

Они были королями мёртвого мира. И самое ужасное — в их позе, в том, как они стояли плечом к плечу, угадывалась та же самая связь, та же преданность, что и у настоящих Ракуна и Динэи. Они не просто разрушили мир. Они сделали это вместе.

«Это... мы? — с ледяным ужасом подумала Динэя, чувствуя, как её душа обрывается. — Во что мы можем превратиться? Ради него... я готова на всё? Даже на это?»

«Так вот конечная станция, — с горьким пониманием подумал Ракун. — Не моя тень. Наше возможное будущее. Будущее, где я принял свою тьму, а она... последовала за мной в неё. Ради меня. И это... это выглядит как единственно возможный для нас итог.»

Они не могли пошевелиться, парализованные видением собственного потенциала к уничтожению. Гипнотическая мощь этого кошмара затягивала их души, предлагая сдаться, признать эту судьбу как единственно верную. Мысли о том, чтобы повернуть назад, казались смехотворными. Зачем бороться, если конец предрешён?

И в этот самый миг, когда тьма почти сомкнулась над их сознанием, у их ног раздался отчаянный, пронзительный писк.

Маленький полевой мышонок вцепился зубами в грубую кожу сапога Ракуна и дёрнул изо всех сил. Затем он подбежал к Динэе и принялся тереться о её ногу, словно пытаясь согреть, вернуть к жизни.

Этот простой, живой, ничем не магический жест, этот знак чистой, нетребовательной заботы, разбил чары апокалиптического видения. Чёрное зеркало задрожало, как поверхность воды, и образ разрушенного мира рассыпался на миллионы осколков. Они снова стояли в зеркальном зале, тяжело дыша, сердцебиение вырывалось из груди, но разум был свободен.

Ракун, всё ещё не оправившись, смотрел на мышонка, который, перестав пищать, уселся перед ними, словно ожидая. И в этих маленьких чёрных глазках-бусинках он не увидел ни древней мудрости, ни скрытой силы. Он увидел простое животное, которое, рискуя, помогло им.

— Спасибо, дружок, — хрипло произнес Ракун, опускаясь на одно колено. Он достал из инвентаря последний, примятый кусок хлеба и аккуратно разломил его. — Вот. Держи. Заслужил.

Мышонок схватил угощение, сел на задние лапки и стал быстро-быстро его есть, посматривая на них. Ракун с сомнением посмотрел на Динэю.

— Может, нам и правда стоит повернуть назад? Эта штука, — он кивнул на место, где висело зеркало, — показала не просто страх. Она показала... вероятность.

Динэя смотрела на мышонка, и её лицо постепенно возвращало твердость. Она жестом сказала: «Он показал нам пропасть. Но он же и вытащил нас из нее. Это не знак остановиться. Это знак быть осторожнее.»

Она была напугана до глубины души. Видение их тёмного союза вселило в нее ужас. Но мысль о том, чтобы оставить Ракуна одного с этой ношей, с этим проклятым клинком и приказом Режиссёра, пугала ее еще сильнее. Если этот кошмар возможен, то ее место — рядом с ним, чтобы не дать ему сбыться.

Ракун вздохнул, видя её решимость. Он не стал спорить. Он просто кивнул.

— Тогда пошли. Наш пушистый компас, похоже, указал направление. — Он посмотрел на проход, в котором они оказались после разрушения иллюзии. — Надеюсь, впереди будет что-то попроще. Например, дракон. Или армия скелетов. Что угодно, лишь бы не эти... зеркала души.

Мышонок, доев хлеб, посмотрел на них еще мгновение, словно проверяя, все ли в порядке, а затем юркнул в темноту туннеля, указанного им ранее. Герои последовали за ним, оставив позади зал с разбитыми иллюзиями, но унося в сердцах трещину, которую оставило в них видение их возможного будущего. Сомнения не исчезли. Они затаились, готовые в любой момент вырваться наружу.

Глава 17: Кудру

Третий этаж пещеры оказался не уровнем подземелья, а... гостиной. Воздух пах старыми книгами, сушёными травами и чем-то неуловимо уютным, вроде запаха печеного хлеба. Вместо грубых сводов их встретил высокий потолок, с которого струился мягкий, рассеянный свет, будто от скрытого за облаками солнца. Стены были уставлены книжными полками, грубо сработанными из корней деревьев, а в центре просторного грота стоял массивный стол, на котором дымился медный чайник.

И у стола, в плетёном кресле, сидел он. Дух Горы Кудру. Никакого каменного титана с глазами-оползнями. Перед ними был старец в длинных, выцветших от времени серых одеждах. Длинная седая борода, добрые, лучистые глаза, смотрящие на мир с бездонным, спокойным знанием. Он был похож на того самого мудрого волшебника из сказок, что раздает героям советы и трубки с табаком.

«Ну конечно, — мысленно ахнул Ракун. — Гендальф. Я должен был догадаться. Только, надеюсь, без фейерверков. Моя нервная система и так на пределе.»

Динэя застыла на пороге, её рука сама потянулась к сердцу. Её глаза расширились, наполняясь благоговейным трепетом. Она смотрела на Кудру не как на монстра или духа, а как на воплощение самой природы, древнейшее и чистейшее божество.

— Прошу, прошу, мои дорогие гости, — голос Кудру был тёплым и глубинным, как гул самой земли, но без угрозы. — Не стесняйтесь. Чай как раз заварился. Мёд? У меня отличный, с высокогорных цветов.

Ракун, не сводя с духа глаз, машинально активировал «Оценку».

[Цель: Кудру, Дух Первозданного Равновесия. Уровень: ???]

[Раса: Фундаментальный Дух (Якорь Мира)]

[Характеристики: Все – «Бесконечность» или «Н/Д»]

[Статус: «Воплощение Гармонии», «Сердце Мира Тарнхольд»]

[Опасность: Абсолютная. Безоговорочная. Не подлежит оценке.]

«Вот чёрт, — у Ракуна похолодело внутри. — «Не подлежит оценке». Это новый рекорд. Я могу хоть сто раз использовать «Теневой клинок», это будет как плевать на солнце.»

Он медленно подошёл к столу и сел на предложенную дубовую скамью. Динэя, всё ещё не пришедшая в себя, робко опустилась рядом.

— Чай будет как нельзя кстати, — сказал Ракун, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — После ваших... дизайнерских решений в области интерьера на втором этаже, мои нервы требуют реанимации. Зеркальный лабиринт — это сильный ход. Прямо как в парке аттракционов для мазохистов.

Кудру мягко улыбнулся, наливая ароматный напиток в глиняные чашки.

— А вам понравилось представление? — спросил он, и его взгляд на мгновение стал пронзительным. — То, что вы увидели в зеркалах? Это ведь не просто иллюзия. Это... потенциальная реальность. Тень от ещё не совершённого поступка.

Динэя вздрогнула, её пальцы сжали край стола. Ракун почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Вы хотите сказать, что это не просто страшилка для туристов? — его голос потерял часть привычной иронии. — Что мы с ней, — он кивнул на Динэю, — действительно можем превратиться в королей этого... мрачного диснейленда?

— Возможность есть всегда, — отозвался Кудру. — Ваш Покровитель — мастер подобных сценариев. Он не просто сеет хаос. Он культивирует его, делает из него искусство. И его конечная цель — не ваша душа, мой мальчик. Она уже в его коллекции. Его цель — этот мир. Тарнхольд.

Он сделал паузу, дав словам проникнуть в сознание.

— Этот мир — не один из многих. Он — главный. Краеугольный камень мироздания. Его равновесие поддерживают пятеро нас, Духов-Якорей. Я — Дух Камня и Равновесия. Есть мои братья и сёстры: Дух Пламени, Воды, Воздуха и Жизни. Пока мы целы, чары, сдерживающие истинную тьму, сильны. «Режиссёр» не может просто так прорваться сюда со своими легионами. Ему нужно сломать фундамент. Убить всех нас.

Ракун молча смотрел на свой чай. В голове всё складывалось в ужасающую картину. Его квест. Подаренный клинок. Всё это было не испытанием, а частью плана по уничтожению мира.

— И что же, — голос Ракуна был тихим и плоским, — если я вас убью, откроются ворота для демонических орд, и наступит царство «боли, отчаяния и страха»? Звучит как дешёвый сиквел к плохому фэнтези. Жаль, билетов на премьеру не обещали.

— Баланс — это не метафора, — продолжал Кудру, не обращая внимания на его сарказм. — Это закон. Душа не может существовать без тела, как и тело без души. Смерть одного ведёт к смерти другого. Люди придумали «судьбу», чтобы оправдать собственную нерешительность. Но выбора, в том виде, в каком его понимают смертные, не существует. Есть лишь действие и его последствие. Всё, что происходит — от природной бури, уносящей жизни, до вашего решения сидеть сейчас здесь и пить мой чай — всё это часть великого уравнения, стремящегося к равновесию.

Дух отпил из своей чашки и посмотрел прямо на Ракуна.

— Твоя тьма, слуга Тени, породила её свет. Система мира, пытаясь уравновесить твоё появление, создала Динэю. Вы — две чаши одних и тех же весов. Смерть одного приведёт к гибели другого. Не сразу, не физически, но сущностно. Так же и со мной. Убьёшь меня — и мир накренится. Баланс будет нарушен. Теперь твой выбор, дитя Тени: убить меня и стать главным героем в самом жестоком спектакле своего хозяина... или решиться бросить вызов самому архитектору зла?

Ракун засмеялся. Это был короткий, сухой, лишённый всякой радости звук.

— Бросить вызов? Ему? — он ткнул пальцем в невидимого Режиссёра. — Он контролирует мою систему! Он может в любой момент отключить мне здоровье, как лампочку! Это не выбор, старик, это самоубийство с предоплатой!

— Всякая система имеет уязвимость, — тихо сказал Кудру. — Даже его. Тот, кто создал клинок, способный убивать божественные сущности... может знать и то, как разорвать с ним связь. Отыщи Духа Пламени, Ксетаха. Он знает о твоей воле и силе больше любого другого существа. Он скрывается в Пылающих Утёсах, на востоке. Возможно, он сможет помочь.

На этом разговор иссяк. Кудру поднялся.

— Вам нужно отдохнуть. Ночь — время для раздумий, а не для решений.

Он проводил их до двух небольших комнат-келий, вырубленных в стене грота. Динэя, всё ещё находящаяся под глубоким впечатлением, молча кивнула Ракуну и скрылась за своей дверью.

Как только её дверь закрылась, Кудру положил руку на плечо Ракуна.

— Пройдёмся?

Они вышли в соседний грот, где с потолка струился маленький водопад, наполняя воздух мелодичным плеском.

— Она — твоя противоположность, но не твой противник, — сказал дух. — Она — твоё спасение. Так же, как и ты — её. Свет может существовать только там, где есть тьма, чтобы его отбрасывать. Но тьма, поглотившая весь свет... становится пустотой. А в пустоте не может существовать даже сама тьма.

— Поэтично, — буркнул Ракун. — Но от этого не легче. Мне всё ещё приказано вас убить.

— Приказы даются теми, кто имеет власть. Власть же... берётся теми, кто осмеливается, — Кудру улыбнулся своей безмятежной улыбкой. И затем, на глазах у Ракуна, его фигура начала растворяться, сжиматься. Одежды спали на пол, а из них выпрыгнула знакомая серая полевая мышь.

«Что ж, — пискнула она, и Ракун с удивлением понял, что мысленно слышит её слова, — мне пора. Нужно кое-что подлатать вверху после твоих «подвигов». Не разрушай всё сразу, ладно?»

Мышонок ткнулся носом в его сапог — странный, почти дружеский жест — и юркнул в узкую трещину в стене, исчезнув из вида.

Ракун ещё несколько минут стоял один, глядя в пустоту. В его голове царил хаос. «Бросить вызов Режиссёру». Это звучало так же абсурдно, как объявить войну гравитации.

Он вернулся в свою келью. Комната была аскетичной: кровать, стол, свеча. Он сел на краешек кровати, запустив интерфейс. Там, багровым и неумолимым, висел квест.

[Основной квест: «Немая Скрижаль Горы»]

[Уничтожьте Духа Горы Кудру.]

[Награда: 1500 ОО, случайный Эпический предмет, информация о природе «Божественного Бремени».]

[Сложность: Неизвестна.]

А рядом — тихий, едва слышный шепот его собственного разума, подкреплённый словами духа.

[Скрытый квест: «Разорвать Сделку»]

[Найдите Духа Пламени, Ксетаха, в Пылающих Утёсах.]

[Награда: Шанс. Просто шанс.]

[Сложность: ???.]

«Шанс, — мысленно прошептал Ракун, глядя на свечу, пламя которой колыхалось в такт его дыханию. — Просто шанс. Против гарантированной награды и гарантированного апокалипсиса. Великолепный выбор.»

Он повалился на спину, уставившись в потолок. Убить доброго старика-мышонка, который был «Сердцем Мира», и стать марионеткой в геноциде? Или отправиться на поиски призрачной надежды, зная, что его кукловод в любой момент может оборвать все нити разом, оставив его и Динэю ни с чем?

Сон не шёл. Мысли гонялись по кругу, как бешеные хомяки в колесе. В комнате стало душно.

«Чёрт с ним, — подумал он, поднимаясь. — Пройдусь. Может, вид водопада успокоит нервы, которые я, похоже, променял дьяволу в придачу к душе.»

Он вышел в грот. Здесь было тихо и пусто. Только водопад шептал свою вечную песню. Лунный свет, пробивавшийся откуда-то сверху, давно угас, сменившись непроглядной, абсолютной тьмой подземелья. Ракун щурился, но видел лишь размытые очертания.

«Великолепно. «Уснувший Великан» со своей вонючей свечкой был куда гостеприимнее.»

Он сделал неосторожный шаг в сторону водопада, желая подставить лицо под прохладные брызги. И в этот момент его лоб со всего размаху встретился с чем-то твёрдым и увесистым.

Бам!

Звезды вспыхнули у него перед глазами, хотя в пещере и так было темно. Это был старый, железный факел, вбитый в стену и скрытый во тьме. Боль, острая и унизительная, пронзила череп.

«А-а-а-а, чёрт! — мысленно выругался он, пошатываясь назад. — Вот именно, не хватало ещё и сотрясения мозга в мой список достижений!»

Он отскочил, потеряв равновесие, и его нога наступила на что-то маленькое, мягкое и отвратительно скользкое. Послышался тихий, но отчётливый хруст.

Ракун полетел навзничь, ударившись затылком о каменный пол. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок из тьмы, пытаясь перевести дух и прогнать радужные круги перед глазами.

«Факел... скользко... отлично. Просто праздник какой-то неуклюжести.»

С трудом поднявшись на локти, он посмотрел на свои сапоги, пытаясь понять, на что же он наступил. Лунный свет из ниоткуда так и не появился, но его взгляд, привыкший к мраку, уловил тёмное, влажное пятно на подошве. Он потёр пальцем — оно было липким и тёплым. И пахло... медью.

В ту же секунду перед его глазами, с такой силой, что на мгновение ослепила его в кромешной тьме, вспыхнули багровые, торжествующие буквы.

[Поздравляю!]

[Основной квест «Немая Скрижаль Горы» выполнен!]

[Опыт получен: 5000 ОО]

[Уровень повышен! Текущий уровень: 11!]

[Уровень повышен! Текущий уровень: 12!]

[Получен Эпический предмет: «Перстень Глубинного Раскаяния»]

[Информация о природе «Божественного Бремени» загружена в архив квестов.]

[РЕЖИССЁР: довольный, бархатный смех «Браво, мой мальчик! Браво! Какой финал! Какая ирония! Никакой пафосной битвы, только чистая, абсурдная случайность или сыграла роль твоя пониженная удача! В любом случае это... шедевр.»]

Ракун застыл, не в силах пошевелиться. Его мозг отказывался складывать пазл. Факел. Потеря равновесия. Скользкое. Хруст. Кровь на ботинке... Кровь...

Его взгляд медленно, с леденящим душу ужасом, пополз по полу к тому месту, где он поскользнулся.

Там, на гладком камне, лежал маленький, серый комочек. Полевая мышь. Её тельце было безжизненно распластано, а из-под него растекалось крошечное, почти чёрное в темноте, пятно крови.

«...душа не может существовать без тела...»

«...в этой форме я уязвим...»

«...убьёшь меня — и мир накренится...»

Весь ужас, вся нелепость и вся грандиозность случившегося обрушились на него с такой силой, что перехватило дыхание. Он не проронил ни звука. Он просто сидел на холодном камне, смотря на мёртвого мышонка, на кровь на своём сапоге и на торжествующие багровые буквы в своём сознании.

Он не нажал на курок. Не занёс меч. Он просто поскользнулся.

И этого оказалось достаточно, чтобы забить первый гвоздь в крышку гроба целого мира.

Тишину грота разорвал один-единственный, сдавленный, полный абсолютного, вселенского отчаяния и сарказма возглас:

— Да бл...!