«Неправильный герой для сломанного мира» Книга первая: Свет и Тень (главы 8-10)

Глава 8: Кошмар Земли

В таверне «Уснувший Великан» повисла гробовая тишина, которую теперь не мог заглушить даже треск поленьев в камине. Все взгляды – от заскорузлых охотников до пропахших потом горняков – были прикованы к трясущемуся парнишке. В их глазах читался не просто испуг, а древний, суеверный ужас, передаваемый, похоже, в этих краях из поколения в поколение.

«Вот великолепно, — мысленно констатировал Ракун, откладывая ложку. — Приехали. Вместо тихого ужина получаем локальный апокалипсис в формате «кошмар на улице Вязов». И всё это буквально на пороге нашего следующего задания. Совпадение? Не думаю.»

Он медленно поднялся, стараясь придать своему лицу максимально безобидное и сочувствующее выражение.

— Эй, парень! — его голос прозвучал на удивление ровно, разрезая напряжённую атмосферу. — Выглядишь так, будто по тебе проехались отрядом гномов-пивоваров, а потом ещё и заставили прибраться. Садись-ка с нами. Героическому вестнику конца света положена тарелка рагу и кружка чего-нибудь покрепче воды.

Элиас уставился на него выпученными глазами, всё ещё дрожа. Ракун кивнул Динэе. Та, понимающе поднявшись, мягко подошла к юноше. Вместо яркого целительного сияния, её ладони испустили тёплый, успокаивающий свет, окутавший его, как невидимое одеяло. Напряжение стало спадать с его плеч, а учащённое дыхание – выравниваться.

[Динэя использует умение «Умиротворяющая аура».]

Ракун поймал её взгляд и подмигнул: «Видишь? А некоторые думают, что я умею только ругаться и размахивать железкой».

Динэя в ответ лишь чуть заметно покачала головой, но в уголках её губ заплясали предательские ямочки. Её взгляд говорил: «Пожалуйста, не усугубляй.»

Они усадили Элиаса за свой стол. Ракун заказал для него двойную порцию рагу и большой кувшин глинтвейна. Пока парень жадно набрасывался на еду, запивая её густым, пряным вином, цвет постепенно возвращался к его щекам.

— Сны... — начал он, наконец оторвавшись от тарелки. — Они начались неделю назад. Сначала старейшине Гарту, потом моей сестре... а теперь уже полдеревни ночами не спит, а ворочается. Один и тот же кошмар, точь-в-точь! — Он сделал большой глоток глинтвейна. — Там... горы. Но они живые, понимаете? И посреди них — он. Огромный, каменный. Он не двигается, он просто... смотрит. Его глаза — это две глубокие, тёмные пещеры, и из них будто дует ветер, от которого стынет кровь. И этот стон... он не в ушах, он прямо в голове! Как будто сама земля скрипит от неподъёмной тяжести.

Ракун украдкой активировал «Оценку».

[Цель: Элиас. Уровень: ??? Раса: ??? Состояние: ???]

«Ничего? Совсем? — удивился он про себя. — Ну ладно, «Оценка» первого уровня. Наверное, для системы этот парень – что-то вроде декоративного куста. Или у него уровень такой, что его проще считать мебелью. Впрочем, учитывая его панику, второе маловероятно.»

— И он всё время показывает на этот... Каменный Цветок? — переспросил Ракун, возвращаясь к разговору.

— Да! — Элиас оживился, его глаза снова забегали. — Всё время на него! Мы все это видим! Вы... вы не здешние. Наверное, думаете, мы, деревенщина, суеверная. Но легенда о Кудру — это не сказка для запугивания детей! Это быль! Моя семья, многие здесь — мы хранители. Не в том смысле, что мы с мечами у чего-то стоим, — он с гордостью выпрямился, — но мы помним. Мы знаем, что Каменный Цветок — не просто реликвия.

— Расскажи, — мягко попросил Ракун, делая вид, что с интересом отламывает кусок хлеба.

— Он находится в старой пещере в предгорьях, — начал Элиас, понизив голос. — Доступ туда имеют только старейшины. Говорят, он похож на огромный, полупрозрачный бутон, выточенный из цельного куска горного хрусталя. А в его сердцевине пульсирует мягкий, тёплый свет, как у горящего угля. Это не просто камень. Это якорь. Он держит Духа Горы в состоянии вечного сна, не давая его чистой, слепой силе разрушить всё вокруг.

Ракун присвистнул, на этот раз искренне впечатлённый.

— Звучит... дорого. И хлопотно. И что, он просто лежит себе и пульсирует?

— Нет! — Элиас с жаром покачал головой. — Раз в поколение, когда приходит время, из нашей деревни выбирается новый Хранитель. Он проводит у Цветка особый ритуал, подпитывая его своей верой и... чем-то ещё. Энергией, что ли. Если ритуал не провести, связь ослабеет, и Кудру начнёт просыпаться. Но сейчас... сейчас всё иначе! Цветок в порядке, ритуал был проведён всего год назад! Но Кудру не просто просыпается... он словно бьётся в кошмаре! И этот кошмар он транслирует нам!

— Понимаю, — Ракун почесал подбородок. — То есть, ваш будильник не звонит, а кричит вам в уши, что пора вставать, и вы все от этого сходите с ума. Прекрасная система, что и говорить. Надёжная, как мои шансы стать королём эльфов.

Динэя бросила на него укоризненный взгляд, полный немого упрёка. «Серьёзно? Сейчас?»

Ракун развёл руками: «А что? Я пытаюсь создать лёгкую атмосферу».

— Вы не понимаете! — голос Элиаса снова дрогнул. — Если Кудру проснётся в таком состоянии... в гневе... это будет не просто землетрясение! В прошлый раз, когда он просыпался, горы меняли свои места! Реки поворачивали вспять! Если это случится сейчас... Деревня Слёз станет Деревней Последнего Вздоха!

Ракун задумался. Слова парня подтверждали его самые худшие подозрения. Режиссёр приказал уничтожить духа. Но как? Мечом? Лопатой? Это же не плоть и кровь, а дух, стихия! «Уничтожить» — значит, скорее всего, сломать этот самый Каменный Цветок. Но последствия...

Они проводили Элиаса до его дома на самой окраине деревни. Ночь была морозной и ясной, звёзды сияли, словно ледяные иглы. Но чем дальше они шли, тем гнетущей становилась тишина. Казалось, сам воздух затаил дыхание в ожидании чего-то ужасного.

Сняв две соседние комнаты в постоялом дворе «У каменного сердца», они молча разошлись. Но покой не шёл к Ракуну. Он лёг на кровать, вызывая свой внутренний интерфейс, бесцельно листая характеристики.

Уровень: 6

Проклятие: «Метка Предателя Тени»

Умения: Владение клинком (4), Уклонение (3), Теневой клинок (1), Свет во Тьме (1), Оценка (1)...

«Здорово, — мысленно саркастизировал он. — Имею в арсенале: умение неплохо махать палкой, вовремя отпрыгивать, один раз за бой сделать финт ушами и ослепить всех, когда меня уже почти прикончили. А должен победить древнее божество гор, которое, судя по всему, состоит из гранита и чистого гнева. Логика Режиссёра безупречна. Явно видит во мне скрытый потенциал шахтера... по разбору горных хребтов.»

Он перебирал варианты. Подкупить духов? Уговорить? Найти другой Цветок? Всё казалось бредовым и безнадёжным. Он зашёл в идеальный тупик.

И тут в дверь постучали. Тихо, почти несмело, словно боясь разбудить не его, а саму ночь.

— Войди, — сказал Ракун, садясь на кровати.

Дверь открылась, и на пороге стояла Динэя. Она была бледнее лунного света, заливавшего коридор, и её тело мелко дрожало, как осиновый лист. Она была в одной тонкой льняной ночной рубашке, беспомощно обрисовывавшей её хрупкие плечи и бёдра. Её огненные волосы спускались на них растрёпанными, живыми волнами. Но в её широко раскрытых изумрудных глазах не было и тени отрешённости святой — лишь чистый, неконтролируемый, животный ужас.

Она влетела в комнату и, не произнося ни звука, вцепилась в его руку. Её пальцы были ледяными.

— Эй, эй, спокойно! Что случилось? —тревожно спросил он, чувствуя, как его собственное сердце пропускает удар.

Она не смогла жестикулировать. Вместо этого она просто прижала его ладонь к своей груди, чтобы он почувствовал бешеный, птичий стук её сердца. Потом выдохнула одно беззвучное слово, которое он прочитал по губам:

«Сон.»

И затем, обняв его за талию и прижавшись лбом к его плечу, она прошептала в его сознание, используя последние остатки своей силы — не голосом, а самой душой, вкладывая в мысленный контакт всю свою боль и страх:

«...Он был из камня и ярости... горы были его телом... а его глаза... два оползня, пожирающие свет... он поднял руку... огромную, как скала... и... и раздавил тебя... я видела... я чувствовала, как гаснешь...»

Её «голос» в его голове оборвался, и её тело обмякло, окончательно выбитое из сил двойным ударом – кошмаром и использованием магии для такого прямого, интимного контакта.

— Тихо, тихо, всё уже прошло, — зашептал Ракун, инстинктивно обнимая её и усаживая на край кровати. — Это был всего лишь сон. Я здесь. Я жив, цел и почти невредим. Смотри. — Он взял её дрожащую руку и прижал к своей груди, чтобы она почувствовала ровное, уверенное биение его сердца. — Видишь? Всё на месте. Ни одной трещины. Ни одного лишнего оползня в анатомии.

Он уложил её в свою кровать, укрыл одеялом до самого подбородка. Она не сопротивлялась, её глаза уже слипались от изнеможения. Через пару минут её дыхание стало ровным и глубоким.

Ракун отодвинулся и устроился в деревянном кресле у стены, наблюдая за ней. При лунном свете, пробивавшемся через занавеску, она казалась неземным созданием. Хрупкой статуэткой, заброшенной в жестокий мир. Её длинные рыжие ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, губы были чуть приоткрыты в безмятежном сне. И в этом состоянии полной беззащитности она была прекраснее, чем когда-либо.

«Чёрт возьми, — подумал он, и в его голове не было ни капли привычного сарказма. — Она... она испугалась за меня. Не за себя, не за свою душу, не за догмы, а за меня. Эта святая, которая только что пережила кризис веры, увидела мою смерть в своём сне и примчалась сюда, в чём была, забыв обо всём.»

Он смотрел на неё, и что-то в его окаменевшем, проржавевшем от цинизма сердце сдвинулось с мёртвой точки. Она была лучом света. Не слепящим и обжигающим, как пустынное солнце, а тёплым, мягким, как первый луч утра, что пробивается сквозь толщу штор в тёмную комнату. И этот свет был теперь направлен на него, грея то место в груди, которое он давно считал мёртвым.

В голову полезли мысли, от которых он тут же попытался отгородиться стеной иронии.

«Да, конечно, «луч света». Особенно когда она сопит носом как жигуль и ворочается. И ведь знает, что я тут, в этом деревянном орудии пытки, именуемом креслом, мучаюсь. Наверное, святой сон такой — свято-эгоистичный. «Спите все, а я отдыхаю».»

Но на этот раз ирония не сработала. Она разбилась о тихое, мирное выражение её спящего лица. Он просто сидел и смотрел на неё, чувствуя всю тяжесть ответственности и странное, давно забытое тепло, разливавшееся по грудной клетке. Он был её щитом. И в данный момент это значило для него больше, чем любой приказ Режиссёра и все сокровища этого мира.

Вскоре его собственные веки отяжелели. Он так и не лег обратно на кровать, решив, что не стоит её тревожить. Устроившись поудобнее в скрипучем кресле, которое яростно застонало под его весом, он последний раз взглянул на спящую Динэю. «Спокойной ночи, мой тревожный светлячок,» — прошептал он мысленно.

И провалился в беспокойный сон, где каменные великаны с глазами-оползнями молча указывали на него пальцами, а сзади, словно из-за кулис, доносился довольный, низкий смех Режиссёра.

Глава 9: Каменные объятия и неудобная правда

Утро застало Динэю стоящей на коленях у окна, её пальцы были сплетены в молитве, а губы беззвучно шевелились. Лучи солнца, пробивавшиеся в комнату, зажигали в её волосах медные искры, и на мгновение Ракуну показалось, что он наблюдает за самим рождением света. Он постарался двигаться тише, но скрип половиц выдал его.

Динэя обернулась, и в её глазах он увидел не отрешённость, а тёплую, смущённую признательность за прошлую ночь. Она жестом спросила его о планах.

«Я пойду осмотреть город, разузнать дороги и, может, насчёт работы поинтересоваться, — соврал он, пряча глаза. — Сидеть без дела — не моя стихия. Ты отдыхай, восстанавливайся.»

Она кивнула, но в её взгляде читалась лёгкая тень сомнения.

Спустившись в таверну, Ракун заказал завтрак и завёл разговор с хозяином, коренастым мужчиной с лицом, напоминающим сморщенную печёную картофелину.

«Слушай, дружище, я тут про ваши легенды наслушался, — начал Ракун, отламывая кусок хлеба. — Про этого Каменного Духа. А где он, собственно, обитает? Не в соседнем же огороде?»

Хозяин, представившийся Горманом, хмыкнул и пододвинул свою кружку поближе.

«Кудру? Он в Северных пещерах. В паре часов ходьбы от деревни. Но туда никто не ходит. Место проклятое.» Он понизил голос. «Пещеры — это не просто дыра в скале. Говорят, это целое подземное царство на три этажа вглубь. И на каждом этаже свои стражи обитают. Не звери, нет... Существа магические, порождения самой горы. Камнегрызы на первом уровне, Призрачные сталкеры на втором, а на третьем... — он сделал паузу для драматизма, — ходят самые древние и страшные твари. А уж сам Дух... он где-то в самом сердце сидит. На каменном троне, как настоящий владыка. Ждёт, видимо, когда к нему в гости какой герой пожалует.»

«Ну, героем я себя не считаю, — фыркнул Ракун, доедая яичницу. — Любопытство — моя главная черта. Спасибо за информацию.»

«Вот и отлично, — думал он, направляясь к окраине деревни. — Три этажа лабиринта, населённые магическими тварями. И всё это ради того, чтобы встретиться с каменным дедушкой, который, по идее, должен быть «безобидным». Надеюсь, он там хотя бы чай предлагать будет.»

Дорога до пещер оказалась несложной, но сама пещера, зияющая чёрным провалом в склоне горы, выглядела неприветливо. Воздух у входа пах пылью, сыростью и чем-то древним, окаменевшим. Его «Метка» тут же начала ныть тупой болью, предупреждая об опасности.

Первый зал пещеры был огромным, с высоким потолком, с которого свисали сталактиты. И почти сразу же из-за каменной глыбы на него выкатилось существо. Оно было размером с крупного барсука, но его тело было составлено из острых каменных пластин, а морда заканчивалась мощным, вращающимся сверлом. [Камнегрыз, Ур. 9. Опасность: Высокая].

«О, великолепно! — воскликнул Ракун, выхватывая меч. — Первый же местный житель решил проверить мои документы. Или просто хочет проделать во мне дыру для вентиляции!»

Бой был яростным и тяжёлым. Камнегрыз оказался невероятно живуч. Его каменная броня отражала большинство ударов, а вращающееся сверло представляло смертельную опасность. Ракун использовал всё своё умение: уворачивался, парировал, пытался найти слабину. В какой-то момент ему удалось подсечь тварь, и она на мгновение опрокинулась на спину, обнажив более мягкое брюхо. «Теневой клинок!» — мысленно скомандовал он. Клинок, окутанный тьмой, вонзился в уязвимое место. Существо затрепетало и затихло.

[Победа над Камнегрызом, Ур. 9! Опыт получен.]

[Уровень повышен! Текущий уровень: 7!]

[+5 к очкам характеристик]

Ракун, тяжело дыша, прислонился к стене. Он был весь в пыли и царапинах. Он распределил очки, вложившись в Выносливость и Силу. Приятная волна силы прошла по телу, но он понимал — это капля в море. Он посмотрел вглубь пещеры, откуда тянуло холодом и доносились странные, скрежещущие звуки. Там были десятки, если не сотни таких тварей. А ещё два этажа. А ещё сам Дух.

«Нет, — резюмировал он про себя. — Так я здесь и сгину. Одного едва одолел, а их тут, похоже, целая рота. Нужно отступать. Как говорится, геройство — это когда ты умрёшь старцем в своей постели, а не когда тебя в два счёта превращают в решето в какой-то каменной заднице мира.»

Он вернулся в деревню ближе к вечеру. Динэя ждала его у постоялого двора. Увидев его потрёпанный вид, она бросилась к нему, её руки сразу же засветились целительной энергией.

«Всё в порядке, — успокоил он её, чувствуя, как боль отступает. — Сходил, посмотрел. Твои Северные пещеры... очень гостеприимное место. Прямо как дом родной. Если, конечно, твои родственники — это полчища каменных дрелей с плохим характером.»

Он в красках, с присущим ему сарказмом, описал своё приключение, не упомянув, разумеется, об истинной цели визита. Но чем больше он рассказывал о пещере, о Камнегрызе, о мрачной атмосфере того места, тем больше загорались глаза Динэи. Наконец, она решительно встала и жестами объявила:

«Я пойду с тобой. Я должна увидеть его. Духа. Если он страдает, если он взывает о помощи... моя вера, моя сила... может, я смогу до него достучаться. Успокоить его.»

Ракун смотрел на неё, и в его душе скреблись кошки. «Вот чертовщина-то. Она хочет его «успокоить», а я должен его «уничтожить». Какой восхитительный конфликт интересов. Режиссёр, ты гений.»

— Динэя, это не прогулка по цветущему лугу! — попытался он возразить. — Там опасно. Ты видела, в каком я состоянии вернулся? А я ещё относительно цел.

Она покачала головой, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь непоколебимой решимости, который он видел, когда она шла к оркам.

«Ты не один. Мы справимся.»

Он не мог отказать. Не тогда, когда она смотрела на него с такой верой. Не после той ночи. Но дилема вставала перед ним во всей своей ужасающей красе: как убить духа у неё на глазах? Что будет с деревней, с этим миром, если он выполнит приказ? И что будет с ним и с Динэей, если он не выполнит?

Он вздохнул, сдаваясь.

— Ладно. Но мы не пойдём туда вот так, с голыми руками и в потрёпанных одеждах. Нам нужна подготовка. Новая экипировка, оружие получше, припасы, зелья... Всё, что можно купить или найти в этой деревне. Утро вечера мудренее... — он горько усмехнулся. — Хотя, в нашем случае, утро, похоже, только добавляет глупостей в этот и без того дурацкий план.

Он посмотрел на Динэю, которая сияла от предвкушения, и на её фоне его собственные тёмные мысли казались ещё мрачнее. Путь был определён. Оставалось лишь надеяться, что в лабиринте каменных пещер он найдёт не только решение квеста, но и ответ на вопрос, как остаться человеком, когда от тебя ждут поступка монстра.

Глава 10: Тяжкий груз

Вечер в комнате постоялого двора был наполнен сосредоточенной тишиной. Динэя, сидя на своей кровати, чистила и перебирала скудные припасы из своего вещмешка, её движения были точными и выверенными. Ракун же устроился в кресле, закрыв глаза и погрузившись в изучение своего внутреннего состояния.

Уровень: 7

Свободные очки характеристик: 5

«Ну что ж, семёрка — число счастливое, — мысленно усмехнулся он. — Особенно когда тебе предстоит лезть в пасть к каменному левиафану. Пора становиться крепче и сильнее, а не просто юрким.»

Он распределил очки, недолго думая: +3 к Выносливости и +2 к Силе. Волна живительной энергии разлилась по мышцам, кости стали прочнее, а лёгкие будто расправились, позволяя дышать полной грудью.

[Выносливость: 10 -> 13]

[Сила: 10 -> 12]

[Здоровье увеличено! Текущий запас: 160/160]

«Уже лучше. Теперь я не просто мешок с костями, а довольно крепкий мешок с костями. Почти элитный.»

Удовлетворённый, он мысленно открыл свой инвентарь, чтобы оценить запасы. Взгляд скользнул по привычным предметам: легкий меч, немного золота, простая еда, одно слабое зелье лечения... И тут его внимание приковала новая, незнакомая иконка в самом конце списка. Она была чёрной, с кроваво-красной окантовкой, и от неё веяло холодом.

[Клинок Глубин, Одноручный меч (Редкий)]

[Урон: 15-22]

[Дополнительно: +5% к шансу критического удара]

[Зачарование: «Теневая Пропитанность» — Каждая третья атака наносит дополнительный урон тьмой, игнорируя часть брони цели.]

[Особое условие: Нанесённый урон частично восстанавливает владельцу здоровье (1-3 ед. за удар).]

Ракун замер, смотря на описание. Этот клинок был в разы мощнее его старого железного обрубка. Он был длиннее, острее, и сама его суть была пронизана разрушительной магией. И он появился именно сейчас. Именно после его первого визита в пещеру Кудру.

«Ну конечно, — мысленно рассмеялся он без тени веселья. — Как же без этого. «Поздравляю с повышением уровня, вот тебе новый инструмент для твоего грязного дела». Прямо как по расписанию. Режиссёр, ты не оригинален. Ты просто даёшь приманку, чтобы я клюнул и пошёл убивать. И ведь я клюну. Потому что без этого я там сдохну.»

Он материализовал клинок в руке. Тот оказался на удивление лёгким и идеально сбалансированным. Рукоять, обтянутая чёрной кожей, плотно лежала в ладони. Лезвие было тёмным, матовым, словно впитывающим свет, и по его поверхности изредка пробегали багровые блики. От всего оружия веяло безмолвной угрозой.

— Ого, — не удержался он вслух.

Динэя подняла взгляд. Увидев новый клинок, она замерла. Её лицо вытянулось. Она почувствовала исходящую от меча тяжёлую, зловещую ауру. Это была не просто сталь. Это было орудие, созданное для убийства и питающееся им. Она жестом резко спросила: «Откуда?»

Ракун тяжело вздохнул. Врать сейчас было бы глупо.

— Появился. Сразу после того, как я вернулся из пещер. Видимо, мой... покровитель... одобряет моё рвение и выдал аванс. — Он покрутил клинок в руках, и багровые блики заплясали по стенам комнаты. — С одной стороны, подарок шикарный. С другой... чувствую себя марионеткой, которой только что вручили новую, острую ниточку.

Динэя встала и медленно подошла к нему. Она не смотрела на него, её взгляд был прикован к клинку. Она протянула руку, но не дотронулась, лишь почувствовала исходящий от него холод. На её лице была борьба. С одной стороны, это оружие могло защитить их. С другой — оно было олицетворением той самой тьмы, которую она надеялась изгнать из него.

Наконец, она подняла на него глаза. В них не было осуждения. Была глубокая, всепонимающая печаль. Она жестом сказала: «Опасайся данайцев, дары приносящих.»

— О, я опасаюсь, — тут же парировал Ракун, растворяя клинок в инвентаре. — Я опасаюсь всего в этой жизни. Особенно внезапно сваливающихся на голову подарков. Но против фактов не попрёшь. С этим... этим «подарком» у нас гораздо больше шансов выжить в тех катакомбах.

Он посмотрел на её встревоженное лицо и почувствовал очередной укол совести. Она верила, что они идут успокоить духа. А он знал, что они идут его уничтожить. И теперь у него в инвентаре лежало идеальное для этого орудие.

— Ладно, хватит мрачных мыслей, — он встряхнулся, пытаясь прогнать тяжёлое настроение. — Завтра — большой день. Идём по магазинам. Нам нужно купить всё, что только можно: верёвки, факелы, лечебные зелья... Всё, что может пригодиться в каменных джунглях. А ещё мне нужны хоть какие-то доспехи получше этой кожанки. Надеюсь, в этой деревне есть кузнец, который не сбежит при виде моей новой «игрушки».

Динэя кивнула, но её обычная решимость была подёрнута дымкой тревоги. Она видела, как он смотрел на тот клинок. С привычной для него иронией, но и с мрачным восхищением. И она понимала: этот «подарок дьявола» изменил всё. Он не просто увеличил их шансы. Он сделал миссию Ракуна более реальной, а её собственную веру — более хрупкой.

Ракун же, глядя в потолок, думал о том, что утро действительно мудренее вечера. Но какая мудрость может помочь, когда тебе вручают зачарованный клинок для убийства, а твоя спутница мечтает о спасении? Ответа не было. Оставалось лишь идти вперёд, надеясь, что в кромешной тьме пещер он найдёт не только духа, но и выход из морального тупика.