«Нейросеть сирот» или «Хроники Нулевого уровня» Том 1: «Призрак в системе»

Кислотный дождь барабанил по бронестеклу окна, оставляя на поверхности радужные, маслянистые разводы. Каждый удар был похож на шипение, словно город за окном медленно растворялся, обнажая свои проржавевшие кости. Внутри маленькой жилой ячейки на 87-м уровне Нижнего Улья пахло озоном, дешевым синтетическим бульоном и болезнью. Этот последний запах был самым густым, самым всепроникающим. Он въелся в тонкие простыни, в обивку старого кресла, в сам воздух.

Тринадцатилетний Макс сидел, сгорбившись, перед своим рабочим местом – если можно было так назвать это нагромождение проводов, плат и мерцающих индикаторов, занимавшее единственный стол в комнате. Его установка была чудовищем Франкенштейна, собранным из того, что он смог выменять, найти на электронных свалках или украсть. Сердцем системы был взломанный военный процессор, который перегревался каждые два часа, а охлаждала его система из трубок, наполненных дистиллированной водой, и старого вентилятора от серверной стойки. Все это гудело, щелкало и потрескивало, словно живое, недовольное существо.

Он не смотрел на дождь. Его взгляд был прикован к двум вещам. Первая – маленький, тусклый экран биомонитора, приклеенного скотчем к стене над узкой кроватью. На мониторе почти застыла кривая линия сердечного ритма, а под ней красным мигало уведомление: «РЕСПИРАТОРНАЯ ФУНКЦИЯ: КРИТИЧЕСКАЯ. РЕКОМЕНДОВАНА НЕМЕДЛЕННАЯ ГОСПИТАЛИЗАЦИЯ В СПЕЦ. БЛОК».

Вторая вещь, на которую он смотрел, была его мать.

Елена лежала на кровати, бледная, почти прозрачная под светом единственной диодной лампы. Ее дыхание было неглубоким, прерывистым, и с каждым выдохом из груди вырывался тихий, влажный хрип. Даже во сне ее пальцы подрагивали, результат нейродегенеративного синдрома, который медленно, но неумолимо пожирал ее изнутри. Болезнь была побочным эффектом работы на химзаводе корпорации «Вейланд-Ямамото» много лет назад. Корпорация выплатила мизерную компенсацию и закрыла дело. Теперь лекарства из государственной клиники лишь оттягивали неизбежное, как тонкая паутина, пытающаяся удержать падающий камень.

Существовало решение. «Серая» клиника в Среднем городе. Нелегальная, баснословно дорогая, но они могли провести регенерацию нервных волокон с помощью контрабандных биопринтеров. Они могли дать ей шанс.

Цена этого шанса горела в голове Макса неоновым огнем, выжигая все остальные мысли. Девяносто тысяч универсальных кредитов.

Сумма, которую житель Нижнего Улья не смог бы заработать и за десять жизней.

Макс сглотнул. Во рту пересохло. Его пальцы, тонкие и длинные, на мгновение замерли над сенсорной клавиатурой. Страх был холодным, липким гелем, заполняющим его вены. Он был всего лишь ребенком, играющим со спичками в пороховом складе. Но когда он снова услышал хрип матери, страх отступил, уступая место ледяной решимости. Он делал это не ради азарта, не ради славы в Сети, о которой мечтали другие подростки-хакеры. Он делал это, потому что альтернатива была немыслима. Альтернатива была тишина в этой комнате.

Он протянул руку и взял с полки старый нейрошунт. Холодный металл привычно лег в ладонь. Макс приложил его к порту на затылке, заросшему светлыми, давно не стриженными волосами. Щелчок. Мир качнулся. Комната с ее запахами и звуками начала таять, растворяясь в потоке белого шума. Потом шум сменился ощущением бесконечного падения, и вот он уже был там.

В Сети.

Для обычного пользователя Сеть была набором интерфейсов, окон и голограмм. Для Макса она была живым, дышащим пространством, безграничным океаном данных. Он не плыл по нему, он был его частью. Его сознание превратилось в стремительный, бесплотный аватар, несущийся по магистралям из света. Вокруг проносились небоскребы корпоративных данных, защищенные сверкающими брандмауэрами, патрулируемые программами-сторожами, похожими на хищных рыб из чистой энергии.

Его цель – «ХроносДайн». Финансовый гигант, одна из тех мегакорпораций, что держали мир в своих стальных руках. Их главный сервер был не просто крепостью, а цифровым Эверестом, на который пытались взобраться тысячи хакеров, чтобы навсегда исчезнуть под лавинами «Черного Льда» – смертоносных защитных программ.

Но Макс не собирался штурмовать главный вход. За годы, проведенные в Сети, он научился видеть не стены, а трещины в них. Он двигался по служебным каналам, по заброшенным протоколам связи, оставленным ленивыми техниками десятки лет назад. Он был призраком, скользящим по цифровым трущобам, которые существовали параллельно сияющим проспектам корпоративного трафика.

Первый барьер. Брандмауэр «Цербер». Он выглядел как трехглавая стена пламени, которая сканировала каждый пакет данных, ища малейшую аномалию. Макс не пытался его пробить. Он нашел старый диагностический порт, который использовался для калибровки систем. Он замаскировал свой запрос под стандартный системный пинг, обернув его в несколько слоев мусорного кода, как в кокон. «Цербер» лениво моргнул одним из своих огненных глаз и пропустил его, приняв за своего.

Он внутри. Корпоративная сеть «ХроносДайн» раскинулась перед ним как город будущего, залитый холодным голубым светом. Бесконечные ряды хранилищ данных тянулись до самого горизонта. Здесь были личные дела сотрудников, финансовые отчеты, коммерческие тайны. И деньги. Океаны денег, перетекающие из одного счета на другой со скоростью света.

Теперь самое сложное. Найти уязвимость. Найти счет, который можно вскрыть быстро, не подняв тревоги. Большинство счетов были связаны в сложные кластеры, и любая попытка взлома одного из них вызывала бы цепную реакцию, которая заперла бы его в системе за наносекунды.

Он рыскал по системе, его сознание работало на пределе. Он уворачивался от «Сторожевых псов» – патрульных программ, которые оставляли за собой серебристый след. Один из них пронесся так близко, что Макс почувствовал цифровой холод, исходящий от него. Сердце в реальном мире пропустило удар. Он замер в тени неиспользуемого архива, пережидая.

И тогда он нашел его.

Это был не обычный счет. Это был частный суб-сервер, подключенный к основной сети, но замаскированный под резервный узел хранения данных. Небрежная, высокомерная защита. Владелец этого сервера был настолько уверен в своей безопасности внутри корпоративной сети, что не позаботился о дополнительных мерах. На сервере висела одна-единственная метка: «А. Кортес».

Макс не знал, кто это. Да ему и было все равно. Он почувствовал запах крови в воде.

Он начал атаку. Не грубую, не силовую. Он действовал как вирус. Он написал на лету короткий скрипт, имитирующий запрос на синхронизацию данных от главного сервера. Программа-сторож на сервере Кортеса была стандартной, не обновленной. Она проглотила наживку. Дверь открылась на микросекунду, но Максу этого было достаточно. Он проскользнул внутрь.

Сервер Кортеса был... странным. В центре висел главный финансовый кошелек, раздувшийся от кредитов, как клещ. Но вокруг него, на периферии, плавали темные, зашифрованные файлы, которые не имели отношения к деньгам. Они были помечены странными грифами: «Проект „Тень"», «Компромат: сенатор Рэйли», «Записи допроса_07».

Макса пробрал озноб. Он прикоснулся не к тому, к чему следовало. Это было не просто хранилище денег. Это была чья-то личная помойная яма.

Времени на раздумья не было. Он активировал главный эксплойт. Свою собственную, уникальную программу, которую он писал три месяца. Он назвал ее «Икар».

В киберпространстве она выглядела как сложное, многослойное создание из света и кода, с тонкими, трепещущими крыльями. «Икар» не просто крал деньги. Он был произведением искусства. Он создавал фиктивный транзакционный каскад, переводя нужную сумму через сотни одноразовых счетов в оффшорных дата-центрах, и одновременно стирал собственные следы, заменяя их ложными логами, которые вели к давно несуществующему хакерскому коллективу. Это был шедевр обмана и отвлечения внимания.

Девяносто тысяч. Он ввел сумму. Пальцы в реальном мире дрожали так сильно, что он едва попадал по виртуальным клавишам.

[ЗАПУСТИТЬ КОД: ИКАР?]

[ДА/НЕТ]

Он бросил мысленный взгляд назад, в свою комнату. На бледное лицо матери. На красную надпись «КРИТИЧЕСКАЯ».

Он нажал «ДА».

«Икар» расправил крылья и ринулся на финансовое ядро сервера. Мир вокруг Макса взорвался калейдоскопом цифр и символов. Деньги потекли. Потоки данных устремились по проложенным им каналам, проходя через десятки юрисдикций за считанные секунды. Наблюдать за этим было все равно что смотреть на рождение новой звезды. Это было ужасно и прекрасно одновременно.

И тут что-то пошло не так.

Активация «Икара» вызвала непредвиденный скачок напряжения в ядре сервера Кортеса. Защита, окружавшая те самые темные файлы, на мгновение дала сбой. Их шифрование ослабло.

И Макс увидел их содержимое.

Это был не просто компромат. Это были подробные финансовые отчеты о теневых операциях «ХроносДайн». Списки подкупленных чиновников. Планы по враждебному поглощению конкурентов с использованием шантажа и саботажа. Видеозаписи… жестокие, отвратительные видеозаписи, от которых его детское сознание едва не раскололось. Он увидел лицо мужчины на одной из записей – холодное, властное, с глазами хищника. А. Кортес.

Паника ударила с силой физического толчка. Он понял, что наступил не на змею, а в целое змеиное гнездо. Он украл деньги не у простого богача. Он вторгся в личное пространство одного из самых опасных людей в корпорации, человека, который хранил ее самые грязные секреты.

«Икар» завершал свою работу. Транзакция почти завершена. Но Макс, поддавшись инстинкту, который он не мог объяснить, сделал еще кое-что. Он открыл канал максимальной пропускной способности и начал копировать все. Весь архив Кортеса. Весь этот цифровой гной. Он не знал, зачем он это делает. Может, как страховку. Может, из чистого, животного ужаса.

[ТРАНЗАКЦИЯ ЗАВЕРШЕНА]

[КОПИРОВАНИЕ ДАННЫХ: 98%...]

В этот момент сервер взвыл. Сработала отложенная система безопасности, более глубокая, чем та, что он обошел. Черный Лед. Он почувствовал его приближение – абсолютный холод, пожирающий все на своем пути. Это была не просто программа-антивирус. Это был охотник, созданный, чтобы сжечь не только взломщика, но и его нейроинтерфейс, превратив мозг в обугленную кашу.

[КОПИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО]

Макс не стал дожидаться. Он рванул соединение, грубо, аварийно, обрубая все протоколы.

Он с криком вернулся в реальность.

Нейрошунт с глухим стуком упал на пол. Макс сорвал его с затылка, хватая ртом воздух. Комната плыла перед глазами. Запах озона стал невыносимо резким. Он весь дрожал, покрытый холодным потом. В ушах стоял гул – фантомный вой Черного Льда.

Он сполз со стула на пол, прижавшись спиной к холодной стене. Получилось?

Дрожащей рукой он дотянулся до своего терминала. Открыл анонимный, зашифрованный кошелек, созданный на имя вымышленной благотворительной организации «Надежда Елены».

БАЛАНС: 90,000.00 U-cred.

Получилось.

Волна облегчения была такой сильной, что у него подкосились ноги. Он сделал это. Он спас ее. Слезы облегчения и ужаса покатились по его щекам.

Но потом он посмотрел на второе окно на своем экране. Индикатор загрузки. Крошечный файл, весящий всего несколько гигабайт, но тяжелый, как целый мир. Архив Кортеса. Грязь. Шантаж. Убийства. Он обладал секретами, за которые люди умирали.

Он, тринадцатилетний мальчишка из Нижнего Улья.

Он поднял голову и посмотрел на свою мать. Она все так же тихо дышала. Он купил ей жизнь. Но какой ценой? Он чувствовал себя Икаром, который не просто опалил крылья, а украл само солнце и теперь не знал, что с ним делать. Оно обжигало его, даже будучи просто набором данных на его жестком диске.

За окном, сквозь шум дождя, донесся далекий, но нарастающий вой сирены. Может, просто патрульная машина. А может...

Может, они уже шли за ним.

Макс быстро перетащил зашифрованный архив на скрытый раздел диска, защищенный тремя слоями паролей. Он стер все следы со своей системы. Но он не мог стереть это из своей памяти. Он не мог стереть знание того, что он сделал, и того, во что он вляпался.

Он снова посмотрел на мать. Ее дыхание стало чуть ровнее. Ради этого стоило рискнуть.

Наверное.

Он сидел на холодном полу в полутемной комнате, одинокий мальчик, который только что бросил вызов богам из корпоративных пантеонов и, к своему ужасу, победил. Охота еще не началась, но он уже чувствовал на себе невидимый прицел. Он получил деньги, но потерял нечто гораздо более ценное – свою анонимность, свою незначительность. Он перестал быть просто пылинкой в системе. Теперь он был ошибкой. А ошибки система всегда исправляет. Жестоко и неотвратимо.