«Нейросеть сирот» или «Хроники Нулевого уровня» Том 2: «Архитекторы Хаоса»

Дождь в Нео-Киото был другим. Не едким, кислотным, который разъедал металл и оставлял на коже химические ожоги, как в Нижнем Улье. Здесь, в секторе «Сакура-Хиллз» Среднего города, дождь был чистым, почти стерильным. Он падал с искусственно засеянных облаков, омывал панорамные окна небоскребов и исчезал в безупречно работающих ливневых стоках, не оставляя после себя ни грязи, ни воспоминаний. Это был дизайнерский дождь. Идеальный фон для идеальной жизни.

Макс стоял у окна их квартиры на 72-м этаже и смотрел, как капли разбиваются о бронестекло. Внизу, под ним, раскинулся город, каким он его никогда не видел раньше. Не хаотичное нагромождение бетона и ржавчины, а упорядоченная, сияющая экосистема. Маглев-поезда бесшумно скользили по многоуровневым магистралям, оставляя за собой шлейфы света. Голографические карпы кои плавали в воздухе между зданиями, рекламируя лапшу быстрого приготовления. Небоскребы, похожие на гигантские деревья из стекла и хрома, были украшены вертикальными садами, где цвели генетически модифицированные сакуры, чьи лепестки светились в темноте нежным розовым светом.

Это была красота. Холодная, выверенная, синтетическая. И абсолютно чужая.

Прошло три месяца с тех пор, как они бежали с тонущего «Левиафана». Три месяца с тех пор, как он, шестнадцатилетний мальчишка, поставил на колени одного из самых могущественных людей в мире. Три месяца мира, купленного ценой шантажа.

Их новая жизнь была безупречна, как и этот дождь. Квартира была просторной, с минималистичным дизайном и умной системой «умный дом», которая предугадывала их желания. Еда из синтезатора была разнообразной и вкусной. На их анонимном счету, предоставленном Кортесом, лежала сумма, достаточная, чтобы не думать о деньгах лет десять. Их новые ID, созданные Линой и легализованные под дулом «цифрового заложника», проходили любую проверку. Для мира они были Алексом Ридом, талантливым фриланс-кодером, и Лианой Вольской, специалистом по био-инженерии, недавно переехавшими из Европы в поисках новых возможностей.

«Нормальная» жизнь.

Но эта нормальность была тонкой, как лед на весенней реке. Под ней все так же текла темная, холодная вода прошлого.

Макс чувствовал это каждую ночь.

Он отошел от окна и прошел в спальню. Лина спала. Она лежала на боку, ее иссиня-черные волосы разметались по подушке. Даже во сне ее лицо было напряженным, а рука лежала рядом с подушкой, где под слоем ткани был спрятан ее импульсный пистолет. Она спала, как солдат на передовой, готовая в любой момент вскочить и вступить в бой.

Она тоже играла в нормальность. Днем она работала в небольшой частной лаборатории, которую сняла на окраине Среднего города. Официально — занималась разработкой косметических имплантов. Неофициально — продолжала свое дело, помогая тем, кого корпоративная медицина списала со счетов. Она латала старые протезы, устанавливала нелицензионные фильтры для легких, проводила генную терапию для детей рабочих с химзаводов. Она все так же была врачом на своей собственной, тихой войне.

Макс сел за терминал, стоявший в углу комнаты. Это была последняя модель от «Фудживара Индастриз», элегантная и мощная. Совершенно не похожая на его старых «франкенштейнов». Он коснулся сенсорной панели, и система бесшумно ожила.

Он не стал открывать свои рабочие проекты — заказы на написание скучного кода для онлайн-магазинов, которыми он создавал себе легенду. Он открыл потайной, зашифрованный раздел.

Его ночной ритуал. Его молитва. Его проверка цепей, на которых они держали своего дракона.

На экране появилась схема. Сложная паутина из сотен «спящих» серверов, разбросанных по всему миру — от спутников на орбите Марса до заброшенных дата-центров на дне океана. Это был «Протокол Икар-2». Система тотального распространения архива Кортеса.

Макс запустил диагностику. Тысячи пакетов-зондов метнулись по Сети, проверяя каждый узел, каждый канал. Система должна была быть в идеальной боевой готовности. Если бы хоть один узел отказал, это создало бы брешь, которой Кортес мог бы воспользоваться.

Все индикаторы были зелеными. Система работала. Таймер, который он должен был сбрасывать каждые 24 часа, показывал, что до автоматической активации осталось 8 часов 12 минут. Он ввел длинный, сложный код отмены, и таймер сбросился на 24:00:00.

Цифровой заложник был на месте. Цепь была натянута.

Затем он проверил вторую часть системы. Наблюдение. Он взломал несколько спутников «ХроносДайн» и постоянно мониторил их внутренние коммуникации. Он искал любые признаки подготовки к атаке, любые упоминания его старого имени или нового.

Тишина. Полная, абсолютная тишина. Кортес, казалось, смирился. Он был занят другой войной — войной со своим советом директоров, которых Макс натравил на него. Из обрывков информации Макс знал, что в башне «Хронос» идет тихая, кровавая чистка. Кортес укреплял свою власть, убирая тех, кто зашатался. Он был слишком занят, чтобы думать о каком-то мальчишке.

По крайней мере, так казалось.

И третья, самая тяжелая часть ритуала. Он открыл зашифрованный канал, ведущий в подпольную клинику, где лежал Рихтер. На экране появилось изображение из палаты. Старик лежал в био-кровати, опутанный проводами и трубками. Он был стабилен, но не приходил в себя. Рядом с кроватью стоял нейро-реабилитационный аппарат — лучший из тех, что можно было достать за деньги. Макс оплачивал счета каждую неделю. Это был его долг. Его вина.

Он смотрел на неподвижное лицо Рихтера, и каждый раз его пронзало чувство горечи. Они победили, но их командир пал в бою.

Макс закрыл канал. Все было на своих местах. Мир, который он построил, был в шатком, но равновесии.

Он мог бы успокоиться. Мог бы пойти спать.

Но он не мог.

Что-то его беспокоило. Что-то неуловимое, как зуд под кожей. Ощущение, которое преследовало его последние несколько недель. Ощущение, что он что-то упускает.

Паранойя, говорил он себе. Профессиональная деформация нетраннера, который слишком долго жил в тени. В этом чистом, стерильном мире он продолжал искать грязь, потому что привык к ней.

Но сегодня это чувство было особенно сильным.

Он решил сделать то, чего не делал уже давно. Провести глубокое сканирование своей собственной системы. Не просто проверку на вирусы, а полный, низкоуровневый аудит. Он хотел заглянуть под капот их «идеальной» жизни.

Он написал на лету сложную диагностическую программу. Она не искала известные угрозы. Она искала аномалии. Несоответствия. Любые отклонения от идеальной, математически выверенной нормы.

Он запустил ее и пошел на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Программа должна была работать несколько часов.

Он вернулся, и увидел, что Лина уже не спит. Она сидела на краю кровати, в свете монитора, и методично, деталь за деталью, чистила свой пистолет. Она делала это почти каждую ночь. Это был ее способ справиться с тишиной. Ее собственный ритуал.

– Снова не спится? – спросила она, не поднимая головы.

– Просто проверяю замки, – ответил он.

Она кивнула. Она все понимала. Они были двумя выжившими после кораблекрушения, выброшенными на райский остров, который мог в любой момент оказаться вулканом. Они не могли расслабиться. Они не могли поверить в свое спасение.

– Я сегодня говорила с Арис, – сказала Лина, аккуратно смазывая затвор. – Она работает над новым стабилизатором для Рихтера. Думает, что сможет вывести его из комы. Но ей нужны био-данные. Очень специфические. Говорит, что обычные сканеры их не дадут. Нужен доступ к медицинским архивам «Арасаки».

– Опять «Арасака», – вздохнул Макс. – Они до сих пор нас ищут?

– Как ищейки. После нашего «визита» они удвоили бюджет своей службы безопасности. Их лучший охотник, «Тень», до сих пор прочесывает все теневые рынки в поисках следов. Пока безуспешно.

Они помолчали. Каждый думал о своем. О будущем, которое было таким же туманным, как небо за окном.

– Может, нам стоит уехать? – вдруг сказала Лина. – По-настоящему. На какую-нибудь орбитальную станцию. Туда, где нет ни «ХроносДайн», ни «Арасаки».

– И оставить Рихтера? И нашу единственную страховку — архив? – Макс покачал головой. – Мы не можем бежать. Мы привязаны к этой войне. Нравится нам это или нет.

В этот момент на его терминале раздался тихий, едва слышный сигнал.

Программа закончила работу.

Макс подошел к экрану. Отчет выглядел идеально. Сотни страниц диагностики, и везде — зеленые галочки. Система чиста. Никаких вирусов. Никаких «жучков». Никаких следов вторжения.

Он уже хотел было закрыть отчет, списав свою тревогу на усталость. Но его взгляд зацепился за одну строчку в самом конце. Раздел «Анализ сетевого трафика».

Общий исходящий трафик: 7.234 ГБ/сутки.

Детализированный исходящий трафик (сумма): 7.231 ГБ/сутки.

Расхождение: 0.003 ГБ/сутки.

Три мегабайта.

Это была пыль. Цифровой мусор. Погрешность, которую любая система проигнорировала бы. Три мегабайта в сутки могли уходить на служебные запросы, на системные пинги, на что угодно. Это было ничто.

Но для Макса это «ничто» прозвучало, как оглушительный сигнал тревоги.

Потому что он сам проектировал их сеть. Он знал ее до последнего байта. Она была идеально сбалансирована. В ней не должно было быть расхождений. Даже в один килобайт.

Кто-то. Что-то. Каждый день отправляло из их «крепости» крошечный, незаметный пакет данных. Три мегабайта. Достаточно, чтобы передать сжатый текст, несколько изображений или логи их активности.

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его паранойя была не паранойей. Это был инстинкт.

За ними следили.

– Что там? – спросила Лина, увидев, как он замер.

– У нас утечка, – сказал он, его голос был тихим и напряженным.

Он начал работать с лихорадочной скоростью. Это была уже не плановая проверка. Это был поиск врага внутри стен.

Он не мог отследить эти три мегабайта стандартными методами. Тот, кто это сделал, был гением. Он не встроил вирус в одну из программ. Он вплел его в саму операционную систему их домашнего сервера. Это была не программа-шпион. Это была системная функция, которая выглядела как обычный процесс, но часть своей работы делала втайне.

Макс начал препарировать ядро системы. Он вскрывал код, который никто, кроме его создателей, не должен был видеть. Это была опасная, тонкая работа. Один неверный шаг — и вся система могла рухнуть.

Он копал все глубже, и с каждым слоем кода его уважение к противнику росло. Это была не работа «ХроносДайн». Их методы были грубее. Это была не «Арасака». Их стиль был более агрессивным. Это было что-то третье. Изящное, почти невидимое, терпеливое.

И он нашел его.

В самом сердце планировщика задач операционной системы. Одна-единственная строка кода, которая отличалась от стандартной. Она была замаскирована под команду оптимизации кэш-памяти. Но на самом деле она собирала фрагменты данных — логи нажатия клавиш, аудиозаписи с микрофона, историю посещений в Сети — сжимала их до микроскопического размера и раз в сутки, в момент пиковой нагрузки на городскую сеть, отправляла их на один-единственный адрес.

Это была работа художника. Произведение искусства шпионажа.

Теперь оставалось самое главное. Проследить, куда уходили данные.

Макс изолировал вредоносный код в «песочнице». Он не стал его удалять. Удаление было бы замечено. Он решил сыграть в игру своего невидимого врага. Он позволит пакету уйти, но прицепит к нему своего собственного «жучка» — крошечную программу-трейсер, которая покажет ему конечный пункт назначения.

Он приготовился. Ровно в три часа ночи, как и было запрограммировано, вредоносный код активировался. Пакет данных был сформирован и отправлен. Трейсер Макса уцепился за него.

На голографическом проекторе возникла карта Сети. Макс, Лина и даже очнувшийся от шума Рихтер (в виде текстового чата, который Лина успела наладить) следили за полетом крошечной светящейся точки.

Она не пошла на серверы «ХроносДайн». Не пошла в сторону «Арасаки».

Она миновала корпоративные сектора.

Она пролетела через теневые узлы.

И устремилась к сектору, который на всех картах был помечен как «Правительственный».

Точка прошла через несколько брандмауэров, которые даже не пытались ее остановить — они узнавали ее как свою. И остановилась.

Она остановилась на сервере с маркировкой, от которой у Макса застыла кровь в жилах.

[АГЕНТСТВО СЕТЕВОЙ БЕЗОПАСНОСТИ (NetSec). ОТДЕЛ ВНУТРЕННИХ УГРОЗ. ПРОЕКТ «КАССАНДРА».]

– NetSec... – прошептала Лина. – Правительство.

– Не просто правительство, – напечатал Рихтер. – «Кассандра» – это их самый секретный проект. Искусственный интеллект, предназначенный для прогнозирования и нейтрализации будущих угроз. Они не просто следят, мальчик. Они анализируют тебя. Они пытаются понять, кто ты. И решить, что с тобой делать.

Макс смотрел на название на экране. Все встало на свои места. Тонкость. Терпение. Профессионализм.

Он думал, что играет в шахматы с одним противником, Кортесом. Потом на доску вышла вторая фигура, «Арасака». Но все это время над доской стоял третий игрок. Тот, кто не двигал фигуры. Тот, кто просто наблюдал за игрой. Игрок, которому принадлежала сама доска.

Правительство.

Они знали о нем. Знали с самого начала. Они позволили ему воевать с корпорациями. Они наблюдали, как он сеет хаос, собирая данные, оценивая его потенциал.

Он был не просто беглецом. Не просто игроком.

Он был «внутренней угрозой». Или «потенциальным активом». Они еще не решили.

Фальшивый мир, который он себе построил, рухнул окончательно. Его свобода была не просто поводком. Это была клетка для лабораторной мыши, за которой наблюдали ученые в белых халатах.

И Макс понял, что его война только начинается. И его следующий враг будет куда более могущественным, безликим и опасным, чем любой корпоративный мясник. Его врагом была сама система.