«Нити Вселенной». Книга 1: Сквозь Стену

Дом стоял в глубине оврага, словно старая, забытая всеми рана на теле земли. Готические очертания его кровли, частично обвалившейся, упирались в хмурое небо, а облезшая краска фасада шелушилась, как проказа. Он был не похож на уютную лесничью хижину; скорее, на склеп, насильно вписанный в пейзаж. Густой, неестественно пышный лес плотным кольцом сжимал его со всех сторон, будто тот, кто здесь когда-то жил, отчаянно пытался спрятаться от всего мира, высадив себе живую стену. И, надо признать, у него это отлично получилось.

‎— Ничего себе, вот это древность, — свистнул Билли, бойкий худощавый мальчишка невысокого роста. — Я всю жизнь в этом городе, а про этот дом ни слуху ни духу. Сэм, это и есть твой сюрприз? Как ты его умудрился откопать?

‎‎Сэм, светловолосый парень семнадцати лет в рваных джинсах, нервно почесал лоб.

‎— Джина на вечерней прогулке погналась за белкой. Увлеклась, не отзывалась. Пришлось лезть в чащу искать. Белку не нашёл, собаку нашёл, а заодно и... это. Одному спускаться сюда не решился.

‎‎— Ребят, давайте быстрее осмотримся и — домой, — вмешался Шон, симпатичный парень чуть выше среднего роста, с русыми волосами и большими карими глазами. — Мама сегодня на сутках, в десять будет названивать на городской. Если трубку не возьму, начнёт нервничать.

‎Он был единственным ребенком в семье, и материнская опека порой тяготила его, но он старался её не огорчать.

‎‎Все они понимали, что вламываться в чужие владения, пусть и заброшенные, — занятие, мягко говоря, незаконное. Но мальчишеское любопытство оказалось сильнее голоса разума. Спустившись в овраг почти что кубарем, они замерли перед домом. Снизу он казался ещё более массивным и гнетущим, чем сверху.

‎‎— Ну, вы чего встали? — Билли нетерпеливо замахал руками. — Разве не горите посмотреть, что внутри?

‎‎— Не знаю, — поморщился Шон. — Мне это место жуть навевает. Не зря же тот, кто здесь жил, прятался ото всех.

‎‎— Ты как знаешь, а я пошёл! — И, не дожидаясь возражений, Билли отодвинул полуотставшую доску на двери и юркнул в образовавшуюся дыру.

‎‎Сэм и Шон, переглянувшись, вздохнули и последовали за ним.

‎‎Внутри царила гнетущая, абсолютная тишина. Не было слышно даже птиц снаружи, словно по эту сторону порога время застыло и звук умер. Воздух был спёртым и пах пылью, затхлостью и медленной смертью дерева. Вспыхнувшие фонари выхватили из мрака гигантский зал. Выцвевшая, пыльная мебель, заваленный хламом камин, рядом с которым стоял небольшой столик. В углу, словно страж, стояли массивные напольные часы с замолкшей кукушкой и застывшими стрелками на семи двадцати. Пол кое-где прогнил насквозь, и шаги отдавались глухим стуком. Окна были залеплены грязью так, что дневной свет едва пробивался сквозь них, окрашиваясь в грязно-жёлтые тона. На полу валялось несколько книг, но время и сырость превратили их в бесформенные бурые комья, на которых нельзя было разобрать ни единой буквы.

‎‎— Бу! — крикнул Сэм, и его голос, подхваченный эхом, покатился по пустым комнатам.

‎Друзья неодобрительно на него посмотрели.

‎— Не смог удержаться, — виновато пробормотал он.

‎‎— Ну и пылища тут, — с драматизмом протянул Билли, обожавший растягивать слова.

‎‎— А ты на что рассчитывал? Что сюда горничная на уборку приходит? — буркнул Шон, потирая внезапно занывшую спину.

‎‎— Ладно, всё! Предлагаю двинуть наверх! — Сэм направил луч фонаря на широкую лестницу, уводящую на второй этаж.

‎‎Билли, как всегда, ринулся вперёд первым.

‎*Скрииип!* — жалобно проскрипела первая ступенька.

‎*Хрусь!* — с сухим щелчком подломилась вторая.

‎Осторожно ступив на третью, Билли всем своим весом провалился сквозь неё, увлекая за собой ещё несколько досок выше.

‎‎— С тобой всё в порядке?! — испуганно вскрикнули друзья.

‎Сэм подал ему руку и помог выбраться из образовавшейся ловушки.

‎‎— Вроде цел, — отряхнулся Билли, потирая ушибленную ногу. — Но, пожалуй, наверх лезть не стоит. Вряд ли там есть что-то интереснее, чем здесь.

‎‎Они ещё немного побродили по комнатам первого этажа, но кроме слоёв пыли, паутины и грустных следов былой жизни ничего не нашли. Самый обычный заброшенный дом.

‎‎— Уже поздно, мне правда надо, — Шон взглянул на часы.

‎— Я тоже, нога болит, кажется, я всё-таки её оцарапал, — грустно поддержал Билли.

‎‎Они направились к выходу через ту же дыру. Шон шёл последним. Уже собираясь проскользнуть наружу, он на мгновение задержался и в последний раз обвёл зал лучом фонаря. И тут что-то блеснуло в пыли под тем самым столиком у камина. Шон подошёл и наклонился. На полу лежал чёрный гранёный камень, размером с кулак. На ощупь он был неестественно гладким и холодным. Почти не думая, Шон сунул находку в карман куртки и выбрался наружу.

‎‎— Ты чего там застрял? — спросил Сэм, уже стоявший на склоне оврага.

‎‎— Шнурок развязался, пришлось завязать, — по непонятной даже для себя причине соврал Шон. Обычно он не лгал друзьям, но тут какое-то смутное чувство подсказало ему, что о камне лучше пока никому не знать.

‎‎Едва они выбрались из оврага и собрались скрыться в чаще, как сзади раздался оглушительный скрежет. Они обернулись как раз в тот момент, когда дом, простоявший, судя по всему, не один десяток лет, сложился сам в себя, словно карточный домик, подняв к небу густое облако пыли и щепок. Воздух тут же наполнился тревожным карканьем и хлопаньем крыльев взметнувшейся стаи ворон.

‎‎— Чёрт... Ещё чуть-чуть, и нам был бы... кирдык, — сдавленно прошептал Билли, и в его голосе слышалась неподдельная дрожь.

‎‎Обратную дорогу через лес они проделали молча, каждый под грузом своих мыслей. Распрощавшись у выхода из парка, они разошлись по домам.

‎‎Придя домой, Шон поговорил с мамой по телефону, скинул одежду на стул и лёг спать. Сон не шёл. Он ворочался, в голове проносились образы тёмного зала, скрипящих ступеней и чёрного камня. Когда он наконец провалился в забытье, ему приснилось, что сквозь груду одежды на стуле пробивается тусклый, зеленоватый свет. Во сне он подошёл и, порывшись в кармане куртки, достал тот самый камень. Он был обжигающе горячим. От неожиданности Шон выронил его, сделал шаг чтобы поднять, но подскользнулся и упал. Он рухнул на что-то твёрдое и холодное, больно ударившись локтем и затылком.

‎‎Первые несколько секунд он просто лежал, пытаясь отдышаться и осознать, что произошло. В ушах стоял оглушительный звон, сменяющийся нарастающим гулом, которого он раньше не слышал. Воздух пах по-другому — не домашней пылью и паркетным лаком, а озоном, как после грозы, и чем-то металлическим, техногенным.

‎‎Шон медленно поднялся, потирая затылок. Он был в той же комнате. Тот же паркет, те же обои. Но всё было... неправильным. Цвета казались приглушёнными, выцветшими, будто он смотрел на мир через сероватый фильтр. Его собственный дом был безжизненным, как декорация. Пыль лежала ровным, нетронутым слоем, а в углах паутины были такими густыми и старыми, что напоминали траурный склеп.

‎Сердце Шона заколотилось с новой силой. Он подбежал к входной двери и дёрнул ручку. Дверь не поддалась, будто её наглухо заварили. Он побежал на кухню, к окну. За стеклом был не его двор с яблоней и качелями, а плотное, непроглядное марево, серо-лиловая стена тумана, в которой медленно плавали и переливались сгустки чего-то тёмного.

‎‎— Мама? — крикнул Шон, и его голос прозвучал глухо, без эха, словно поглощённый ватой. Ответа не последовало.

‎‎Он метнулся в гостиную. Телевизор был мёртв, экран — просто тёмное стекло. Он схватил свой мобильный с тумбочки. На экране не было ни сети, ни времени, только треснувшее стекло и разряженный аккумулятор. Но он же заряжал его с вечера!

‎‎Паника, холодная и липкая, начала подниматься по горлу. Он оказался в прихожей, перед зеркалом. Оно было обычным. В его пыльной поверхности отражался его же перекошенный от ужаса силуэт. Он ткнул в него пальцем — твёрдое холодное стекло.

‎‎«Камень... Где камень?» — пронеслось в голове. Он судорожно обыскал карманы, осмотрел пол вокруг. Камень лежал на полу.

‎‎Внезапно снаружи, сквозь непроглядный туман, донёсся звук. Не птицы, не ветер. Это был отдалённый, металлический скрежет, словно по ржавому железу проволокли что-то огромное и тяжёлое. Звук повторился ближе, и Шону почудилось, что в тумане на мгновение проступил чей-то исполинский, искажённый силуэт.

‎‎Он отпрянул от окна, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Этот мир был мёртв, но в нём было что-то живое. И это «что-то» не сулило ничего хорошего.

‎‎Нужно было думать, действовать. Он не мог оставаться здесь. Единственная ниточка, связывающая его с реальностью, — это камень. Он был порталом раз, значит, может быть им снова.

‎‎Шон начал водить руками по поверхности. Ничего не происходило.

‎‎— Работай! — прошипел он.

‎‎Отчаяние охватило его с новой силой. Он прислонился лбом к холодному камню, закрыв глаза. Он думал о маме, о её звонке, который он сейчас пропустит. О Сэме и Билли, которые наверняка уже ждут его у колледжа. О тёплом солнце, о звуках города, о простой, нормальной жизни, которая была тут, но стала недосягаемой.

‎‎И тут он почувствовал. Сначала едва уловимо, затем сильнее. Лёгкое, едва заметное тепло, исходящее от камня.

‎‎Шон снова посмотрел на него, потом в зеркало. И увидел, как его отражение медленно поднимает руку. Но он-то свою не поднимал. Его двойник в зеркале улыбнулся ему беззвучной, жуткой улыбкой и указал пальцем куда-то за спину Шона.

‎‎Леденящий душу страх сковал всё тело. Медленно, преодолевая себя, Шон обернулся.

‎‎В проёме двери в гостиную стояла тень. Высокая, худая, бесформенная. Она не была похожа на человека, скорее на сгусток этого серого, мёртвого пространства, принявшего зловещие очертания. Она медленно плыла в его сторону, и по мере её приближения свет от камня в руке Шона начинал мерцать тревожнее, а в ушах нарастал тот самый металлический скрежет.

‎Тень была уже в паре шагов. Из её бесформенной массы потянулись щупальца тьмы.

Внезапно зазвонил городской телефон. Резкий, пронзительный звук заставил Шона вздрогнуть.

‎‎Звонок не умолкал. Он назойливо требовал ответа. Ответа от того, кто только что вернулся из мира, где нет ни звонков, ни времени, ни надежды.

‎Он поговорил с мамой по телефону. Позавтракал, собрался. Уже одеваясь, он вспомнил про свой странный сон, камень, и решил, что сегодня во всём признается друзьям. Зайдя в комнату, он увидел его на полу. «Наверное, выпал из кармана, когда я кидал куртку на стул», — мелькнула у него мысль. Он поднял камень и сунул его в карман своих джинсов.

‎‎Уже собираясь выходить, он подошёл к зеркалу в прихожей, чтобы проверить, как выглядит. И в тот же миг почувствовал в кармане лёгкое, но отчётливое тепло. Он замер. Достал камень. Тот лежал на его ладони тяжёлым, тёмным комком, но теперь от него исходил едва заметный пульсирующий свет.

‎‎Несколько секунд Шон заворожённо смотрел на него, а затем перевёл взгляд на зеркало. По его поверхности пробежала рябь, словно по воде от брошенного камня. Отражение поплыло, исказилось, превратившись в подобие телевизионных помех. Не отпуская камень, Шон нерешительно потянулся к зеркалу другой рукой. Его пальцы не встретили сопротивления и утонули в серебристой поверхности.

‎‎Он дёрнулся назад, сердце заколотилось где-то в горле. Но зеркало манило, словно водоворот. Снова шагнув вперёд, он набрался смелости и шагнул вглубь.

‎‎Его подхватил и понёс вихрь из света и теней. Вокруг проносились, мелькая и накладываясь друг на друга, картины: первобытные охотники, преследующие мамонта; сверкающие города будущего; их вчерашний поход в лес. Это был хаос времён, калейдоскоп прошлого, настоящего и будущего, и не только его, а всего человечества разом. Его охватил леденящий ужас. Он попытался развернуться, сделать шаг назад, но вихрь уже закрутил его с новой силой. Ладонь рефлекторно разжалась, и чёрный камень, словно ключевая деталь механизма, выскользнул из пальцев и исчез в бушующем потоке. А Шона понесло дальше, в неизвестность.