«Новогодний код, или Ёлка для принца»

Последний школьный звонок перед каникулами прозвенел как освобождение. Он не просто оповестил об окончании урока — он разрезал плотную, наполненную предпраздничным волнением тишину класса и выпустил в коридор шквал радостных криков, звяканья замков на рюкзаках и топота десятков ног, рвущихся на свободу. Даша, как и все, на лету поймала брошенный портфель, но внутри у неё бушевал не просто восторг от каникул. В её голове уже строились планы: завтра — долгожданная встреча отряда «Гараж» во дворе, обсуждение тактики зимних игр, может, даже строительство штаба1 в самом сугробе. Мысль об этом заставляла сердце биться чаще.

— Ребята, ребята, постойте же на секунду! — Голос Ирины Михайловны, тёплый, но настойчивый, перекрыл общий гул. Она стояла у доски, на которой ещё были меловые следы от последних примеров, и улыбалась. — Я вам не задаю на каникулы ни задач, ни упражнений.

Все замерли, не веря своему счастью. Витя даже прикрыл глаза, словно боялся, что это сон.

— Но я задаю вам кое-что посложнее, — продолжила учительница, и в её глазах зажглись знакомые всем искорки. — Задание — набраться впечатлений. Настоящих, зимних, новогодних. Увидеть что-то такое, чего не заметишь из окна класса или в телефоне. Потрогать снег, послушать, как он скрипит под ногами в тишине парка. Разглядеть иней на ветках. И… создать своё маленькое чудо для кого-то. Не обязательно грандиозное. Просто что-то доброе. Договорились?

— Да-а-а! — проревел класс в унисон, и это было так искренне, что Ирина Михайловна рассмеялась.

— Тогда — счастливых каникул! С наступающим Новым годом!

Даша вылетела из класса в числе первых. «Создать чудо». Эти слова отозвались в ней особой струной. Они ведь уже создавали чудо — спасали котёнка, разгадывали тайну гаража, сплачивались в поездке. Но чтобы специально, как задание… Это было по-новому. Интересно.

Утром следующего дня мир за окном оказался именно таким, каким его описывала Ирина Михайловна: хрустальным, искрящимся и невероятно тихим. Снег, выпавший ночью, укутал двор в толстое, пушистое одеяло, превратив знакомые до каждой трещинки качели, горку и песочницу в волшебные, слегка непривычные объекты. Даша, высунувшись с балкона, вдохнула морозный воздух, пахнущий свежестью и… ничем больше. Ни выхлопами машин, ни гулом голосов. Только тишина и ожидание.

Она быстро собралась, сунув в карманы куртки пару мандаринов «для подкрепления» и любимый брелок-обезьянку. Настя, Витя, Ангелина и Матвей должны были подойти к десяти. У них была договорённость — обсудить, как лучше всего выполнить «задание» учительницы. Даша уже нарисовала в голове план: можно было бы расчистить и украшить маленькую ёлочку у старого гаража для дворовых котов, или сделать кормушки, или… Вариантов было миллион.

Выбежав во двор, она направилась к их обычному месту сбора — лавочке у центральной аллеи, откуда был виден и вход в подъезды, и площадка. И тут её шаг замедлился, а потом и вовсе остановился. Что-то было не так. Не просто не так — катастрофически неправильно.

Там, где ещё вчера вечером гордо возвышалась главная дворовая ёлка, украшенная всеми жителями — разноцветными шарами, гирляндой с перегоревшими лампочками, самодельными снежинками из фольги и звездой из голубого каркаса на макушке, — теперь зияла пустота. Свежий снег лежал ровным, нетронутым полотном, лишь в центре этой пустоты темнела ямка от крестовины и валялось несколько обломков зелёных лап, будто ёлку не аккуратно выдернули, а вырвали с силой.

Даша замерла, не веря глазам. Ёлка… исчезла. Пропала. Её украли. В канун Нового года! Сердце упало куда-то в сапоги, а в горле встал холодный ком. Это было не просто вредительство. Это было как плевок в лицо всему двору, всем, кто вечером вставал на цыпочки, чтобы повесить свою игрушку, всем детям, которые водили вокруг неё хороводы. Гнев, острый и жгучий, подкатил к горлу.

— Что случилось? Ты как будто привидение увидела.

Голос за спиной заставил её вздрогнуть. Даша обернулась. Рядом стоял Амир. Он был не в своей привычной школьной форме, а в тёмно-синем спортивном костюме, из-под куртки виднелась белая футболка. Через плечо была перекинута его неизменная вместительная сумка. Он только что, видимо, вернулся с утренней тренировки — его тёмные, блестящие волосы были слегка влажными у висков, а на щеках играл здоровый румянец от мороза. Его карие глаза, обычно полные озорства, сейчас смотрели на неё с неподдельным любопытством и лёгкой тревогой.

— Смотри, — только и смогла выговорить Даша, махнув рукой в сторону пустого места.

Амир проследил за её жестом. Его брови поползли вверх, а губы сложились в свисток, который так и не прозвучал. Он молча оценил картину: пустота, ямка, обломки. Его лицо стало сосредоточенным, собранным. В нём не было той паники, что охватила Дашу. Было что-то другое — расчётливый, мгновенный интерес охотника, нашедшего след.

— Ёлку… — начал он.
— Украли, — закончила за него Даша, и слово прозвучало громко и чётко в утренней тишине.
— Да уж, — протянул Амир, делая шаг вперёд. Он не бросился к месту преступления, а остановился в метре от него, окидывая взглядом периметр. — Интересное начало каникул. Совсем не то, что нам Ирина Михайловна загадывала.

Он говорил спокойно, почти деловито, и это спокойствие действовало на Дашу как ушат ледяной воды. Её собственный гнев немного осел, уступая место тому же аналитическому интересу. Она наблюдала, как Амир медленно обходит пустое место по кругу, его глаза выискивают что-то на снегу. Он был похож на крупную, уверенную в себе птицу — ястреба или сокола.

— Ты что ищешь? — не выдержала она.
— Следы, — коротко бросил он, не отрывая взгляда от снега. — Если её унесли, значит, оставили следы. Человек, сани, машина… что угодно.

Даша присоединилась к нему, стараясь смотреть под ноги. Снег был пушистым и, казалось, абсолютно чистым. Но Амир был прав. Вскоре он остановился и присел на корточки.
— Смотри сюда.

Даша подошла. Рядом с ямкой, чуть в стороне от тропинки, в снегу отпечатались два длинных, параллельных углубления — полозья. Не от детских санок, а от чего-то более массивного, грузового. А чуть дальше, у самого бордюра, лежал осколок — блестящий, с внутренним серебряным напылением. Это был кусочек того самого большого стеклянного шара, который висел в самом центре ёлки. Даша помнила его — он был старым, красивым и переливался на свету всеми цветами радуги.

— Полозья… и осколок, — прошептала она, поднимая холодный, острый осколок. Он лежал на ладони, безжизненный и печальный. — Значит, её куда-то повезли. На санях.
— Или волоком тащили, а полозья — это уже след от волокуши, — поправил её Амир, вставая. Он вытер руку о штаны. — Но факт: её не сожгли здесь же, не сломали просто так. Её увезли. Целью была именно ёлка.

«Почему? — пронеслось в голове у Даши. — Кому может понадобиться чужая, дворовая, не самая пушистая ёлка? Украсть гирлянды, игрушки — понятно. Но целое дерево?» Это было иррационально, а значит, ещё более зловеще.

— Надо сообщить в полицию? — спросила она вслух, хотя уже знала ответ.
Амир фыркнул.
— Сказать что? «У нас во дворе ёлку увели»? Поверь, у них дел поинтереснее. — Он помолчал, глядя на осколок в её руке. — Но если это не вандалы… если у кого-то была причина её забрать… тогда это уже наше дело.

«Наше дело». Эти слова прозвучали странно. Они с Амиром не были друзьями. Они были одноклассниками. Он был тем самым Амиром — сильным, немного хвастливым, душой компании на физре, но всегда немного в стороне от их тесной пятёрки. Он жил в соседнем подъезде, у него были свои друзья во дворе, свои интересы. И сейчас он стоял здесь, на морозе, и говорил «наше дело» с такой лёгкостью, будто они всегда были напарниками.

Внутри у Даши что-то екнуло — старый, знакомый импульс. Импульс исследователя, сыщика. Тот самый, что заставлял её лезть в старый гараж и выслушивать тихий писк из-под земли. Это была Тайна. Настоящая, зимняя, пахнущая хвоей и предательством. И она уже не могла просто так развернуться и уйти.

— Ладно, — сказала она, пряча осколок в карман. — Значит, наше. С чего начнём, Шерлок?

Амир посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. Он, кажется, не ожидал такой быстрой готовности.
— Во-первых, с полного осмотра места. Во-вторых, с опроса свидетелей. Кто последним видел ёлку на месте? Бабушки у подъезда знают всё. В-третьих… — Он потянулся к своей спортивной сумке, расстегнул её. Оттуда послышался нетерпеливый повизгивание. — В-третьих, подключаем спецтехнику.

Из сумки, фыркая и отряхиваясь, выскочили две маленькие, юркие собачки. Одна — рыжая, похожая на лисичку, тут же принялась носиться вокруг, оставляя на снегу цепочку следов-звёздочек. Вторая, поменьше и белая с коричневыми пятнами, подбежала к Амиру и уткнулась холодным носом в его руку.
— Это Мася и Буся, — представил их Амир, как самых важных членов операции. — Их носы в тысячу раз чувствительнее нашего. Если здесь был чужой запах, или если что-то уронили, они найдут.

Даша смотрела на виляющих хвостами собак, потом на серьёзное лицо Амира, на пустое место от ёлки. Утреннее солнце, пробившееся сквозь облака, осветило двор. Обычный, сонный, предпраздничный двор, в центре которого разворачивалось настоящее детективное расследование. Чувство гнева окончательно сменилось другим — азартом. Да, это было не то чудо, о котором говорила Ирина Михайловна. Но это было… вызов. Испытание. И Амир, с его холодным расчётом и неожиданными «спецсредствами», внезапно оказался в самом центре этого испытания.

«Ладно, принц, — подумала Даша, глядя, как он пытается унять разыгравшуюся Масю. — Посмотрим, на что ты способен. И на что способны мы вместе».

— Они уже что-то унюхали, — сказал Амир, наблюдая, как Мася обнюхивает место у бордюра, где лежал осколок. — Давай действовать по плану. Ты идёшь к бабушкам у первого подъезда, они там всегда на лавочке сидят. Я осмотрю периметр с собаками. Через полчаса встречаемся здесь, сравниваем данные.

Он говорил так, будто отдавал приказ на тренировке. И, что самое удивительное, Даша не чувствовала желания спорить. Его уверенность была заразительной.
— Договорились, — кивнула она и, натянув капюшон, направилась к подъезду.

Амир остался стоять на месте, держа на поводках двух собак. Он смотрел на следы полозьев, уходящие в дальний конец двора, к проезду между гаражами. В голове крутились мысли, быстрые и чёткие. «Полозья грузные. Значит, мужчина, или не один человек. Осколок от китайского шара — дешёвый, но старый. Значит, не ради ценности. Зачем?» Он чувствовал знакомое напряжение — то же, что перед схваткой на татами, когда нужно предугадать движение противника. Только здесь противник был невидимый, а мотивы его — тёмные и непонятные.

И ещё одна мысль, тихая и навязчивая, шевельнулась на задворках сознания. Мысль о доме. О тёплом свете в окне на пятом этаже. О запахе, который должен был там быть, но которого… не было уже несколько дней. Запахе яблок, корицы и сдобного теста. Мама. Она так уставала в последнее время, возвращалась затемно, и в её глазах была такая усталость… Амир сглотнул. Он обещал ей, что будет помогать, что возьмёт на себя больше. И что он делает? Стоит во дворе и играет в детектива, пока главная ёлка, которую он сам хотел ещё раз рассмотреть вечером, украдена.

Чувство вины, острое и колючее, кольнуло его. Но следом пришла другая мысль, почти инстинктивная. А что, если найти эту ёлку — и есть способ помочь? Не маме прямо, конечно. Но… сделать что-то важное для двора. Для всех. Доказать, что он может не только побеждать на ковре, но и разбираться в реальных проблемах. Быть не просто «Амиром-самбистом», а Амиром, на которого можно положиться.

Он резко дёрнул поводок.
— Пошли, девочки, — сказал он собакам, и голос его прозвучал твёрже, чем он чувствовал на самом деле. — Работа для нас найдётся.

Снег под ногами мягко хрустел. Следы полозьев, такие явные у места преступления, уже через десять метров терялись в колеях от машин и протоптанных тропинках. Но Мася, прижав нос к земле, уверенно вела его вперёд, к тёмному проёму между гаражами. Туда, где во дворе кончался порядок и начиналась территория тайн.

Амир шёл, и предвкушение приключения в его сердце боролось с тихой, холодной тревогой за то, что осталось дома. Он не знал, куда заведёт этот след. Но он знал, что теперь не может остановиться.