«Пепел звёзд на её коже»

Ночь окутала город плотным покрывалом, звёзды сияли, словно осколки разбитого зеркала, отражая свет в пустых окнах. Лариса стояла на балконе, её босые ноги мёрзли на бетонном полу, а ветер скользил под короткую шёлковую ночнушку, обтягивающую её бёдра и грудь. Тёмные волосы, обычно собранные в строгий пучок, теперь свободно падали на плечи, цепляясь за обнажённую кожу. Последние недели её мучили сны: мужчина с серебряными глазами, его голос, низкий и хриплый, звал её, обещая нечто запретное. От этого звука её тело пылало, а дыхание становилось прерывистым.

Сегодня она сдалась. Желание, смешанное с любопытством, толкнуло её к двери. Лариса набросила длинный чёрный плащ, скрывая под ним почти голое тело, и вышла в темноту. Улицы молчали, лишь шёпот ветра сопровождал её шаги. Она не знала, куда идёт, но ноги вели её к заброшенной церкви на холме — месту, о котором шептались в городе. Говорили, что там видели тени, не принадлежащие людям, и свет, падающий с небес.

Поднявшись на холм, она остановилась перед церковью. Полуразрушенные стены поросли плющом, витражи давно разбились, и лунный свет струился сквозь дыры, рисуя узоры на каменном полу. Дверной проём зиял, как пасть зверя, и Лариса шагнула внутрь. Воздух был густым, пропитанным сыростью и сладковатым ароматом, от которого кружилась голова.

Он ждал её в центре нефа. Высокий, с длинными чёрными волосами, струящимися по плечам, он казался частью ночи. Его кожа светилась бледным сиянием, а глаза — серебряные, как расплавленный металл — пронзали её насквозь. На нём был плащ, сотканный из тьмы и золотых нитей, и облегающая туника, подчёркивающая мощные линии его тела. Он не был человеком — Лариса поняла это сразу, но вместо страха в ней вспыхнул огонь, жаркий и неуправляемый.

— Ты пришла, — сказал он, и его голос пронизал её, как электрический разряд, заставив бёдра сжаться. — Я звал тебя через века.

— Кто ты? — спросила она, её голос дрожал от напряжения.

— Эйдан, — ответил он, шагнув ближе. — Страж звёздных путей. Моя плоть сгорела в огне иного мира, но душа осталась, прикованная к этой земле. Ты — мой ключ. Моя надежда.

Лариса смотрела в его глаза, чувствуя, как её тело отзывается на его присутствие. Она сбросила плащ, позволяя ему упасть, и осталась в ночнушке, едва скрывающей её формы. Эйдан замер, его взгляд прошёлся по ней — от округлых бёдер до груди, проступающей сквозь шёлк. Его дыхание стало глубже, и она заметила, как его пальцы сжались, будто он сдерживал себя.

— Как я могу тебя освободить? — прошептала она, её голос стал ниже, почти мурлыкающим.

Он подошёл вплотную, и Лариса ощутила тепло его тела — неестественное, обжигающее. Его рука коснулась её лица, скользнув по щеке к шее, и она задрожала, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

— Отдай мне себя, — сказал он, его губы были так близко, что она ощущала их жар. — Твоё тело, твоё желание. Или возьми мою душу и стань бессмертной.

Её руки потянулись к нему, пальцы скользнули по его груди, ощущая под тканью твёрдость, не похожую на человеческую плоть. Это была энергия, сгущённая, пульсирующая, и от прикосновения Лариса застонала. Эйдан наклонился, его губы нашли её шею, и он провёл по ней языком — медленно, влажно, оставляя горячий след. Она выгнулась, её пальцы вцепились в его волосы, а ночнушка задралась, обнажая низ живота.

— Я хочу тебя, — выдохнула она, и её слова были пропитаны откровенной, животной жаждой.

Эйдан издал низкий рык, подхватил её и прижал к колонне. Холод камня обжёг её спину, но его тело было огнём, и этот контраст сводил с ума. Его руки скользнули под ткань, лаская её бёдра, поднимаясь к груди. Он сжал её соски через шёлк, и Лариса вскрикнула, её ноги сами обвили его талию, притягивая ближе. Он сорвал с неё рубашку, обнажая её полностью, и она ощутила холод воздуха на коже, смешанный с жаром его взгляда.

Реальность начала растворяться. Церковь исчезла, и они оказались в пустоте, окружённой звёздами. Лариса видела своё отражение в его глазах — растрёпанные волосы, губы, припухшие от желания, и тело, дрожащее от нетерпения. Его пальцы скользнули между её бёдер, находя её там, где она была влажной и готовой, и она застонала громче, впиваясь ногтями в его плечи.

— Ты моя, — прорычал он, и его энергия — твёрдая, горячая — вошла в неё, заполняя её полностью. Это было не просто проникновение, это было вторжение в её душу, разрывающее и исцеляющее одновременно. Лариса кричала, её тело содрогалось под ним, а звёзды вокруг пульсировали в ритме её стонов. Его губы нашли её грудь, язык обвёл сосок, а затем он прикусил его, и она выгнулась, теряя контроль.

Он двигался в ней, его дыхание было тяжёлым, прерывистым, а голос шептал её имя, как заклинание. Лариса чувствовала, как её тело растворяется в нём, становясь частью его сущности. В этот момент он остановился, его серебряные глаза нашли её.

— Выбери, — сказал он, его голос дрожал от страсти. — Дай мне твою жизнь, чтобы я вернулся. Или возьми мою душу.

Она не могла думать. Её тело горело, каждый нерв кричал от наслаждения, и она прошептала:

— Останься со мной. Внутри меня.

Его улыбка была дикой, почти хищной. Он сжал её бёдра сильнее, и его движения возобновились — яростные, глубокие. Лариса закричала, оргазм накрыл её, как волна, и она почувствовала, как что-то внутри неё меняется. Звёзды вспыхнули, осыпая их светом, и в этот момент она поняла: он не забрал её жизнь. Он отдал ей свою душу.

Когда она очнулась, она лежала на полу церкви, голая, её кожа блестела, как звёздная пыль. Эйдан исчез, но его присутствие осталось — в её крови, в её дыхании. Она поднялась, ощущая новую силу, и посмотрела на свои руки — они мерцали, как ночное небо. Её глаза теперь сияли серебром, как у него.

Каждую ночь после этого она приходила к церкви, сбрасывая одежду под звёздами, чувствуя его в ветре, в шорохе листьев. Он стал её частью, её любовником, её вечностью. И пепел звёзд на её коже напоминал о том, как она отдалась ему — полностью, без остатка.