«Пересонница»

Я знал за собой эту странность: мне иногда снились вещие сны. Загвоздка в том, что вещие сны оказывались вовсе не обо мне.

Как сейчас: я дёрнулся, просыпаясь, пытаясь удержать в памяти выцветающее сновидение, а в нём опять был не я. Был какой-то грузный мужик — с больными коленями и финансовыми проблемами: его крохотная кафешка балансировала на грани разорения. Что было понятно ему, и откуда-то — мне.

Но сон совсем не об этом. А о том, что мужик вышел из подсобки в сумрачный зальчик своего кафе, ещё не открытого по утренней поре, увидел ребёнка, забравшегося на барную стойку, и хрипло возмутился: «Санька, опять конфеты таскаешь!» - вот тогда и произошло непоправимое. Ребёнок дернулся, резко глотнул засунутый в рот леденец, и стал задыхаться. Конфета попала, что называется, не в то горло.

А мужик не понял, от неожиданности замер — я чётко прочувствовал его растерянность. Глядя на скрючившего, царапающего горло ребёнка, он только и мог бессмысленно блеять : «Санька, чего, чего ты?..»

Сон явно предназначался мужику, предупреждал его — чтоб тот с самого начала не кричал, не пугал ребёнка. Но опять произошла перепутаница — «пересонница», как я её называю, и чужой вещий сон снова, уже не в первый раз, залетел ко мне. Я, что, магнит какой-то для чужих снов?

Только ведь — знаю! — этот конфетолюб Санька умрёт сегодня, просто задохнётся, спасать надо мальца!

Я срочно включил комп, глянул как спасать…

Только где же это кафе искать? Я по кафешкам не очень-то ходок, а про конкретно вот это и знать не знаю.

Силясь удержать в памяти хоть что-то информативное из сна, зажмурился, припоминая.

Зальчик с пластиковыми столами и стульями… Это ничего не даёт — зальчик стандартный такой.

Стойка… Тоже обычная.

Слева, сбоку от стойки — прозрачная дверь. Стеклянная.

Вот!

Через высокое стекло видны верхушки двух крутых высоток — они как башни-близнецы. В Ростове сейчас понатыкали уйму всяких-разных многоэтажек, но как раз эта пара приметная — из числа первых, да и торчали они почти в центре города.

Спешно одеваясь, я схватил телефон:

- Такси!..

- Откуда вас забрать, куда едете? - пробубнил равнодушный голос диспетчерши.

И куда я еду, какой адрес называть?

Давайте так:

- Перекрёсток Пушкинская — Крепостной.

Но оказалось не так. Когда подъехали, стало понятно, что я несколько промахнулся: высотки-то, действительно — вон они, только:

- Не сюда надо, с другой стороны!

- Там проезда нет, - пожал плечами таксист.

Значит, придётся пешком проскочить. Через дворы — иначе как спасать конфетного воришку?

Знать бы ещё название кафе... Но такой подсказки во сне не было.

Рыская по окружающим улочкам и оглядываясь на две приметные высотки, я пытался соотнести их вид из сна с блестящими на утреннем солнце дверями встречных кафешек.

Эта? Высотки видны, но за деревьями — не очень.

Вон та, дальше по бульвару? Теплее, но через её стёкла внутри просматривались деревянные столики, а в кафе из сна были пластиковые — опять мимо.

Нужное кафе я едва не пропустил, настолько оно неудачно размещалось, зажатое меж двух выпяченных аж на тротуар витрин каких-то бутиков.

Толкнул прозрачную дверь — закрыто изнутри на задвижку.

Ну, да — время раннее.

А вход для персонала где?

Ворота дворовой арки, к счастью, приоткрыты — я протиснулся в щель, попытался сориентироваться в тесном пространстве, плотно заставленном машинами.

Вон там, видимо, вход в подъезд. А вот та широкая дверь вполне может вести как раз в кафе.

Дёрнул её на себя — распахнулась.

Дорогу преградил грузный пожилой мужик — как раз тот, из сна.

- Вы куда? Мы закрыты пока.

Я выдохнул:

- Ребёнок ваш в опасности, скорее!..

- Какой ещё ребёнок?

- Ну, сын ваш! Или внук, не знаю.

- Папка, что случилось? - из бокового прохода выглянула невысокая женщина в белом фартуке. - Где Санька, не видел?

- Да, именно Санька! - вспомнил я имя. - Он в опасности!

- Папка… - тревожно начала женщина.

- Пустите же, наконец! - я еле сдвинул мужчину в сторону, протиснулся мимо него в приоткрытую дверь. - Он там, в зале! Да вот же он!

Ребёнок, как и в вещем сне, сидел на барной стойке, засунув одну ладошку в вазочку с конфетами, а другой уже запихивая в рот леденец.

На наши крики он дёрнулся, оборачиваясь — и тут же захрипел, хватаясь за горло.

- Санька… - мужчина за моей спиной остолбенел в растерянности — как и в вещем сне.

Но тут уж я знал что делать. Одним прыжком подскочил к стойке, стащил худенькое тельце, прижал спиной к себе, двумя ладонями резко надавил «под ложечку» — вверх, на диафрагму — раз, ещё раз!..

Получилось! Пацанёнок дёрнулся, закашлялся, изо рта у него выскочила и упала на пол злополучная конфета.

- Санька, внученька! - мужик отмер наконец-то.

Влетел следом в зал, суматошно выхватил у меня обмякшее, дрожащее, хнычущее тельце...

А дитё-то, оказывается — вовсе и девочка! Вот и верь снам, даже вещим...