«Перстень Вильнэллы»: часть первая, глава третья

Окливий

Уважаемые Читатели! Позвольте поздравить Вас

с наступающим Новым Годом! Позвольте пожелать Вам

здоровья, удачи, радости, любви, счастья

и финансового благополучия в Новом Году.

С искренней благодарностью за Ваше внимание,

Ваш Окливий.

Великий Роман в стихах «Перстень Вильнэллы»

Часть первая: «На берегах Дщери Анемоны»

Глава третья: «Освобождение «Дженнэллы»»

В конце второй главы нас до того увлёк

(Оговоримся: это не упрёк!)

Занятный разговор друзей отважных,

Что не хватило места ни для описаний важных,

Ни для необходимых пояснений,

Касающихся Дщери. Вне сомнений:

Нам следует воспользоваться паузой возникшей

(Лентяйничать Пииту запретившей!),

Дабы рассказ мазками (вновь!) обогатить.

Не так-то просто, Читатель, наносить

Краски словесные на полотно повествования.

Впрочем, Поэзия сиречь наше призвание,

Поэтому речь не о жалобах идёт,

А лишь об объяснении.

Литературный пейзажист слова найдёт:

Он растворится в собственном Творении,

Раскрасив ярко полотно.

К чему роптать? Уж что Судьбой дано,

То и проступит сквозь обыденности серость.

Боги Поэзии карают лишь за леность:

А кары их порою тяжки: хуже, чем невзгоды…

Смеем напомнить: в описываемые нами годы

Озеро жило в состоянии дремоты.

Чудовищная человеческая алчность

(Основу коей составляют – глупость и бездарность)

Не нанесли ещё жестокого урона

Невинной Дщери. Поглядим любовно

На прелесть оную! Стихия не безмолвна:

Тысячи криков птичьих оглашают

Окрестности и небо над водой.

Холмы задумчивые – звуки отражают,

Шушукаясь и день и ночь между собой.

Проказливое эхо – исконный обитатель сих холмов.

Слышатся всплески, выдохи протяжные ветров;

А иногда – довольно редко – раздаётся скрип

Переломившегося (всуе?) деревца:

У озера немало мы найдём упавших лип,

Берёз и сосен: древесная гнильца –

Обитель для проныры-плавунца

(Он, правда, может ещё спрятаться под гриб).

Воистину! – неотразима Дщерь порой:

Ветви деревьев свисают над водой,

Пряча очелье береговое под листвой.

Строения, когда-то возведённые на отмелях, истлели;

А люди, возводившие их – либо обеднели

(И, соответственно, на озеро вернуться не могли)

Либо усопли; исчезли навсегда с Земли,

Оставить не успев иных следов

Своих усилий, помыслов, трудов.

Тщетны! – старания, достигнутые цели!..

Теперь лишь сгнившие стволы древесные чернели,

Показываясь кое-где из-под воды.

Постройки рухнули, хоть сваи были некогда тверды…

Тропки лесные – те, что к озеру вели –

Цветами, травами мятежно заросли;

И именно поэтому путники в чащу вновь вошли:

По берегу передвигаться стало невозможно.

Да и подкрадываться следовало очень осторожно:

Существовал риск поскользнуться, оступиться,

Не удержаться и в озеро свалиться.

Кому ж подобные потребны ералаши?..

Через полчасика неугомонные герои наши,

С опаской пробиравшиеся в чаще тёмной,

Достигли заводи укромной.

Заводь – подобно берегам – скрывалась за покровом

Густой листвы. Она граничила с высоким склоном.

На этот склон Фельения друзьям и указала.

Его подножье украшала

Ветхая неприметная постройка,

Чью крышу лиственная по́днизь обрамляла.

Что за смышлёная? – трудолюбивая, бесспорно! – землеройка

Причудливый сей «замок» создавала?

Бо́льшая часть постройки располагалась в недрах склона.

Её скрывали от случайных взглядов листья клёна,

А также – вяза и каштана.

Впрочем, дожди и ветры – трудились неустанно

И крыша сбоку обвалилась.

Стенка «чулана» сильно покосилась;

Опоры, сделанные из стволов осин, не устояли:

Они валялись на земле и догнивали,

Своеобразным сделавшись укором непогодам…

Остановившись перед входом

В нетронутый рукою человеческой «чулан»,

Лесные гости увлеклись осмотром

Полученных постройкой ветхой «ран».

Ультэли (с огорчением):

Развалина…

Фельения (удовлетворённая осмотром):

О, всё не так уж плохо.

Альфенна (с недоверием посматривая на принцессу):

Но ты ведь не сдержала горестного вздоха!

Фельения (положив ладонь на плечо Альфенны):

Мой вздох – вздох (уверяю!) облегчения.

Альфенна (по-прежнему недоверчиво):

Какая врушка ты, Фельения!

Чему же радуется пресноводная сирена?

Фельения (хихикая):

Я радуюсь тому, Альфенна,

Что домысел мой, к счастью, оправдался:

Никто к «чуланчику» с намерением злым не приближался.

Тайник никем не обнаружен.

Флосей (переглядываясь с женой):

Но разве он частично не разрушен?

Фельения (стаскивая тюк с плеча Ультэли):

Нет. Я убеждена: «Дженнэлла» невредима.

Ультэли (свалив тюк на землю):

Твоя уверенность… эх… непоколебима?

Флосей (также освободившись от ноши):

А если стены внутри чулана обвалились?

Фельения (убеждённо):

Исключено. Постройки опытными мастерами возводились.

Стены внутри укреплены; а свод подпорот.

Он не обвалится.

Ультэли (разглядывая «чулан»):

Да, «зодчий» был немолод.

Продумал всё до мелочей.

Фельения (ощупывая древесину):

Отец терпеть не мог лентяев, трепачей.

Он нанимал лишь знающих людей.

Альфенна (Ультэли):

Слыхал?.. король терпеть не мог лентяев!

И ловеласов-краснобаев.

Ультэли (усмехнувшись):

Мудрый король! Он бы, наверно, нанял нас.

Ведь я не краснобай, не ловелас.

Альфенна (переглядываясь с мужем):

Но, судя по тому, что в городе чужом произошло…

Ультэли (нетерпеливо перебивая):

Случившееся лучше кончиться могло,

Если бы не пришлось уехать спешно.

Альфенна (мечтательно):

Да, ты бы опекал Герхити нежно.

Ультэли (развязывая тюк):

Точней – меня она; поскольку Штутгерлист – её отчизна.

Альфенна (Фельении):

Да, женщина должна быть и любима и капризна,

Иначе она сделается злой, стервозной;

А, в результате: мелочной, несносной.

Ультэли (доставая инструменты):

Не видел никогда Герхити злой.

В мечтах я представлял её своей женой.

Альфенна (подмигнув принцессе):

Ого! – на что бездельник замахнулся!

Ты б лучше в речку ледяную окунулся,

Тогда б прошла любовная горячка.

Ультэли – нищий, а она – богачка…

Ультэли (обидчиво):

Я же мечтал, а не тащил Герхити под венец!

Флосей (недовольно фыркнув):

Лучше давай-ка, мечтатель-удалец,

О том немного помечтаем

Как мы запоры эти ловко разломаем,

Проникнем внутрь и спустим лодочку на воду.

Ведь трудно даже подобраться к входу:

Его «носище» над водицей нависает.

Фельения (Флосею):

Итог задумку извиняет.

Заметь, мой рассудительный Флосей:

И впрямь продумано здесь всё до мелочей:

Когда засовы и крепления пришелец уберёт,

«Дженнэлла» сразу в заводь соскользнёт.

Поэтому-то к входу трудно подобраться.

Увы, друзья, придётся постараться.

Флосей (рассматривая засовы входных ворот):

Ты так уверенно, принцесса, говоришь!

Фельения (самодовольно):

Ещё бы!

Я ведь сама облазила прибрежные чащобы,

Местечко выбирая для строительства «чулана».

Альфенна (наблюдая за действиями мужа):

Сама? Ах, Фелья! – это странно.

Фельения (любуясь заводью):

Ничуть. Эльлония и я

Искали место для стоянки «корабля»

С присущим большинству детей задором.

Мы дорожили скромным милым кнорром

И плавали на лодке возле берегов,

Ища убежище, скрытое от врагов

Или случайно забредающих на озеро пришельцев.

Затем отец нагнал сюда умельцев –

Достойных, настоящих мастеров –

И через месяц «чуланчик» был готов

Принять в своё вместительное чрево земляное

Судёнышко; причём весьма большое.

К исходу лета работы завершились.

Флосей (трогая засовы):

Да, видно: мастера не торопились.

«Чуланчик» укреплён добротно.

Фельения (передавая Дубовому Листу топор):

Я вам рассказываю обо всём охотно,

Поскольку наблюдала за происходившем лично;

И… помогала иногда – добавлю лаконично.

Альфенна (прислушиваясь к лесным звукам):

Понятно: дочка короля так развлекалась.

Фельения (кивнув):

Сложней всего, конечно, оказалось

Втащить «Дженнэллу» в «док»

И закрепить её на возвышении

В определённом положении.

Искра, друзья, рождает огонёк;

Подобно ей – усилия людские созидают толк.

Потуги мастеров вдвойне ценны́,

Ибо теперь мы спасены.

Нам остаётся лишь осмотр произвести

И внутрь осторожненько войти.

Флосей:

Умно́.

Альфенна (мужу):

Тогда оставим разговоры.

Флосей (проверяя на ветке острие топора):

Сломать древесные запоры

Удастся без особого труда.

Ультэли (осматривая пилу):

Работа плёвая. Пустяшка. Ерунда.

Взломать хоть сто запоров я готов.

Взломаем; спустим на́ воду плавучий кров

И отдохнём.

Фельения (одарив собеседников улыбкой):

Ты прав, Ультэли.

Древесные запоры одряхлели

Потрескались, прогнили, потемнели.

Альфенна (оттаскивая принцессу в сторону):

Тогда, мужчины, приступайте.

Запоры хлипкие ломайте;

Двери «чулана» открывайте.

Ворота (или двери) скреплялись… «помелом».

(Изрядно измочаленным, размокшим на концах, бревном).

Если не медлить и за дело взяться бойко,

То можно враз осуществить желанный взлом.

Однако сложность основная заключалась в том,

Что хитроумная постройка

Вплотную нависала над водой.

Бревнышко требовалось сдвинуть; но не только:

Нужда имелась поработать и пилой

И топором. Принцесса лишь вздыхала горько:

Когда-то жизнь её была другой;

И часть – не позабытой! – жизни той

В «чуланчике» хранилась обветшалом…

Тук… тук… удар следовал мерно за ударом.

Сыскалась, кстати, дополнительная трудность:

Стенка «чулана» (снаружи – деревянного) прогнулась;

Крыша – о чём мы говорили выше – обвалилась

И окончательно разрушиться грозилась.

Требовалось соблюдать большую осторожность.

Друзья боялись допустить оплошность;

Скажем, задеть несущую опору.

Но всё прошло великолепно:

Проникнув в земляную гору,

«Спецы» зажгли сосновое полено.

Фельения и (втайне удивлённая) Альфенна

Последовали за мужчинами, хватаясь за стволы,

Служащие опорами для свода чудо-«дока».

Войдя, принцесса снова не сдержала вздоха.

Она почувствовала запах пакли и смолы.

Флосей, не выпуская из руки пилы,

Ступал по гладким, скользким брёвнам.

Судёнышко, привыкшее скользить по волнам,

Высокомерно нос задрав, в безмолвии стояло.

Его безмолвие тревожило, пугало;

Но и одновременно восхищало.

«Дженнэлла» не могла похвастать красотой;

Но царственный – торжественный – покой,

Господствовавший в своеобразном «доке»,

А также сумрак «заспанный» густой –

Давали преимущество «Дженнэлле»-«недотроге»:

Её окутывал флёр некий смысловой;

Флёр – паче оного! – фантомный,

Что вызывало у вошедших трепет томный.

Сосновый факел – единственный источник освещения –

Позволил путникам, избавившимся от оцепенения,

«Находку» изучить. Флосей, Ультэли

Судно с огромным интересом осмотрели.

«Дженни» стояла на полозьях просмолённых.

Полозья выпилены были из стволов неровных.

Дно судна брёвен не касалось;

И вообще: оно удобно, кратко говоря, располагалось…

Флосей (внимательно осматривая посудину):

Дно тщательно замазано смолой.

Да, судно сможет «флиртовать» с водой.

Оно, бесспорно, не затонет,

Когда попутный ветерок его погонит

К далёким островам.

Ультэли (держа в вытянутой руке факел):

Отлично.

Я рад, дружище, безгранично.

Где острова – там же, считай, и ужин;

А вечер без похлёбки рыбной – скушен.

Флосей (продолжая осмотр):

Спорить бессмысленно. Да, кстати;

Взгляни, дружище: этакой оплате

Обрадуется и удачливый купец!

Взгляни, знаток женских сердец:

Корпус обшит хорошей древесиной.

В довесок: часть его покрыта густо глиной.

Строители хотели исключить

Опасность корпус судна повредить

При спуске на́ воду. Сработано надёжно. Без подвоха.

Нам важно, предсказатель, не спешить.

Достаточно две балки разрубить

И судно скатится само.

Ультэли (изучая взглядом конструкцию):

Придумано неплохо.

Ох, напугается же в заводи рыбёха!

Альфенна (пугливо озираясь):

Рыбёха удерёт на глубину.

Нашёл о чём печалиться, Ультэли! Ну и ну!

Флосей (деловито):

Глина отвалится тогда,

Когда нос судна обволочёт вода.

Фельения (с грустью):

Прекрасная моя «Дженнэлла»!

Она… какое счастье! – уцелела.

Флосей (удовлетворённо хмыкая):

Да, и способна бороздить опять

Сверкающую водную поверхность.

Нам остаётся, повторю, лишь балки снять.

Фельения (молитвенно сложив ладони):

И да простит «Дженнэлла» нас за дерзость!

Ультэли (беспечно):

Простит; и плюхнется на воду суматошно.

Флосей (продолжая размышлять вслух):

Потом полозья мы открепим осторожно.

Они нескоро пропитаются водой.

Ультэли (переглядываясь с Альфенной):

Логично. Грохот грянет громовой,

Едва она вниз устремится.

К счастью, полозья, брёвна смазаны смолой…

Флосей (обеспокоено):

Только б полозьям не переломиться!

А дальше сила тяжести всё сделает сама.

Недолго громкая продлится кутерьма.

«Дженнэлле» явно здесь пылиться надоело…

Ультэли (передав факел Флосею):

Тогда давай, дружище, примемся за дело:

Освободим её скорее и… вкусим ухи.

Флосей (задумавшись):

Эх, тяжкие прелюбодейские грехи!..

Альфенна (укоризненно):

Что-что? Прелюбодейские?!

Флосей (отмахнувшись):

Альфенна, это шутка.

Фельения (с опаской):

Ах, осторожнее. Я беспокоюсь жутко.

Альфенна:

Я тоже.

Ультэли (зажав ладонью ручку топора):

Тут возможны всякие сюрпризы.

Страшитесь рыбы, утки, водяные крысы!..

Флосей (решившись):

Страшиться? Да. Пожалуй, верно.

Теперь, Фельения, Альфенна,

«Чуланчик» – очень вас прошу – покиньте.

Да от него подальше отойдите.

Спрячьтесь за клёнами и ждите.

А мы возьмёмся за топоры и пилы.

Ультэли (подталкивая Альфенну):

Прочь, дамы, прочь! – из земляной «могилы»!..

Альфенна и Фельения не стали возражать.

Они, стараясь лишний раз не наступать

На брёвна просмолённые, неторопливо вышли.

Возникшее после ухода дам затишье

Длилось недолго: да минуток пять.

Едва красотки пыль стряхнули с рукавов,

Послышались удары топоров.

Звук оный дополнялся гулом голосов:

Мужчины перекрикивались, что-то обсуждали.

Периодически стучать переставали.

В таком опасном деле спешка не нужна.

В «чулане» вновь обосновалась тишина,

Владевшая им годы напролёт:

До дня сего: дня, полного забот.

Снаружи также тишину ничто не нарушало.

Солнце по-прежнему вязь лучевую окунало

В безоблачный лазурный небосвод,

Чью синь поверхность Дщери Анемоны отражала…

Сию идиллию прервал грубый отсчёт

Озвученный Ультэли и Флосеем:

«Три… два… один… «Дженнэлла», честь имеем!..».

Отсчёт сопровождался звуком ударов топоров.

Альфенна и Фельения не разобрали слов,

Ибо отсчёт и фразу – скрежет заглушил.

«Чулан» (такое впечатление возникло у Фельении) – ожил:

Нечто громоздкое, хранящееся в нём, пришло в движение.

«Дженнэлла» правильное занимала положение.

Поэтому, не тронув (не задев) стенок «чулана»,

Судёнышко освободилось из «капкана»:

Оно скатилось по древесному подводу

И шумно плюхнулось на воду.

Над заводью кружила мошкара и пыль.

Волнение сменило безмятежность, штиль:

Судно покачивалось, зарябив (себе в угоду)

Блестевшую на волнах позолоту.

«Дженнэлла», наконец-то, обрела свободу…

Глава третья завершена.

Продолжение следует…

Третья декада Декабря 2025-го года

От автора

Окливий