«Песнь Семерых Клинков»

«Когда огонь гаснет, остаётся только пепел.
Но и пепел помнит тех, кто горел слишком ярко.»
— старинная запись из Хроник Дома Тенебрис

Пламя.
Всё вокруг — только пламя.

Оно не трепетало — пожирало. Камень плавился, воздух пел. Мир рушился медленно, будто сам пытался запомнить, каково это — умирать.
Лисандр Мор стоял среди этого хаоса, обнажённый меч в руке, кровь под ногами, дыхание — рваное, неровное, полное меди и ярости.

Его клинок — Сердце Безмолвия, древний артефакт, выкованный Домом Фаргрейв, — был иссечён, изранен, как и сам он.
По чёрной стали стекали капли пепла, каждая — отражение прожитой жизни.

Позади него валялось тело — Лорд Сайл Вэлкорн, его наставник, отец не по крови, но по духу.
Грудь пробита, глаза открыты. Даже в смерти тот смотрел прямо.

— Учитель… — голос Лисандра сорвался.
Ответа не последовало. Только треск камней, на которых пылали руны крови.

Семь знамен домов, развевавшихся над столицей, рушились одно за другим.
Каждый Дом пал под собственной гордыней:

И теперь весь континент Астрейна тонул в багровом зареве.

— Всё это зря, — сказала она.

Голос был слишком мягким для апокалипсиса.
Он поднял взгляд.
Перед ним стояла Селена Мерид — в алом плаще, чьи края дрожали, будто ткань не выдерживала присутствия той, кто могла касаться времени.
На лице — ни злобы, ни сожаления. Только усталость.

— Селена… — выдохнул он. — Ты знала.

— Я всегда знала, — она коснулась кончиков пальцев, и пространство между ними треснуло, как стекло. — Время нельзя обмануть. Даже тебе.

— Я не пытался обмануть, — Лисандр поднял клинок. — Я пытался изменить.

Она покачала головой.
— И вот, к чему это привело. Семь Домов мертвы. Империя пала. Даже твой меч не способен удержать их память.

Он шагнул вперёд.
Они были близко. Так близко, что он чувствовал её дыхание — холодное, безжизненное.

— А ты? — спросил он. — Что ты получила, предав меня?

— Второй шанс, — ответила она тихо. — Для мира. Не для нас.

В тот момент Лисандр понял: она не лжёт.
Она — часть механизма, слишком древнего, чтобы его остановить.

Он ударил.
Но клинок не встретил плоть.
Вместо этого — пустота. Пространство дрогнуло, смялось, и Селена исчезла, оставив лишь след серебряного пепла.

Всё вокруг начало рушиться.
Башни, храмы, улицы — всё растворялось, словно само время уничтожало доказательства его существования.

Мир умирал.
И с ним — он.

Он опустился на колени.
Кровь залила глаза.
Взгляд упал на тело Вэлкорна.

— Учитель... я подвёл вас.
— Нет, — ответил знакомый голос.

Он вздрогнул.
Вэлкорн — мёртвый, но всё же говорящий, как призрак — поднял голову.
Его губы шевельнулись:
— Не подвёл. Завершил.
— Что я завершил?
— Круг.

Вэлкорн посмотрел на него так, как когда-то смотрел на юного ученика.
— Ты не умрёшь.
— Я... уже мёртв.
— Нет. Время — река. Ты просто повернёшься вспять.

И тогда небо раскололось.
Словно сам бог войны вырвал из груди мира сердце.
Звук не был звуком — он был тьмой.

Лисандр зажмурился.
Пламя поглотило всё.
И последним, что он увидел, было семь теней, стоящих на пепелище — воплощения Домов, тех, кто правит даже в смерти.
Они смотрели на него. И каждый произнёс слово.

Астариэль: Свет.
Вэлкорн: Кровь.
Тенебрис: Тень.
Фаргрейв: Сталь.
Сайронн: Клинок.
Вэлорн: Воля.
Мерид: Время.

Семь слов слились в единое дыхание, что разрезало небеса.

И ты, Лисандр Мор, станешь Восьмым.

Тьма обрушилась.
Пламя угасло.

Он падал.
Долго, без направления, без звука.
Сквозь мёртвые воспоминания, сквозь сны, что когда-то были жизнью.
Падение длилось вечность, и всё это время он слышал лишь собственное дыхание.

А потом — удар.