«Прекрасная дама без пощады»(новый вариант).

Посвящается маме, Ольге Ивановне… Глядя на

мои графоманские усилия, она в шутку

называла меня «Хемингуэем несчастным»…

«Первопрестольные игры в крокет».

«…У нашего великого государя всяких игр и

умеющих людей, кому в те игры играть, много».

(из ответа русского посланника И. И. Лобанова - Ростовского персидскому шаху. 1653 - й год).

Книга Первая.

«Мертвый сезон».

Часть Первая.

«La belle dame sans merci».*

Приходилось ли когда - нибудь людям дышать такой

отравленной атмосферой, настолько перенасыщенной

глупой мерзостью? Мы живем в мире беды, из которого

уже не уйти.

Пролог.

…Сквозь штору просвечивал обыкновенный унылый парижский осенний вечер 192… - го года.** Из окна падал слабый свет, была видна Эйфелева башня. Накрапывал по жестяному карнизу мелкий дождь. Ручейки его слюнявились по стеклу, скатывались на мостовую и смывали желтые автобусные билеты. Глухие раскаты грома звучали совсем близко.

Комната - спальня была маленькая, обставленная довольно безлико. Небольшой умывальник, шкаф, темный резной буфет, занимавший добрую треть комнаты, большой радиоприемник, пианино с откинутой крышкой, столик в ногах скучной строгой кровати и, между столиком и стеной, маленький раскидной диванчик и столик с кофейником и двумя чашечками перед трюмо составляли всю скромную обстановку. Стена над кроватью была украшена репродукцией кающейся грешницы. На вешалке висели дамское полупальто и сиреневое шелковое платье. В комнате пахло мятой и духами. Всюду валялись безделушки и украшения, чулки, пояса, подвязки, ноты, на столике перед зеркалом сиротели увядшие розы. Тут же лежали визитные карточки, письма, конверты, на подносе стояла бутылка коньяка и две большие рюмки. В одной из них коньяк был недопит. В маленькой комнате все выглядело как милый беспорядок хорошо обеспеченной женщины.

Женщина в кровати сонно дышала, повернувшись лицом к окну, в одних американских кружевных тонких, почти телесных трусиках. У нее было тонкое, почти красивое, бледное лицо, с серыми, чуть навыкате глазами, каштановые локоны, чувственные губы. Кожа, нежная, неестественно - нежная, отливала чем - то голубым, груди были похожи на плошки подтаявшего мороженого с засахаренными, объеденными, розоватыми вишенками - сосками, а тени под грудью были оранжевыми.

Обнаженный мужчина, с телом, голубоватым от обильно растущих повсюду седоватых волос, с выпирающим животом, в одних алалыкинских носках,*** стоял у окна, глядел на женщину в кровати. Он был низкорослый, щуплый и узкогрудый. Низкий, заросший, как бы надвинутый на брови лоб и свисающий нос придавали лицу грубое, жестокое выражение. Он смотрел внимательно. У него был вид человека, погруженного в глубокое раздумье. Сон к нему, видимо, не шел. Он будто знал, что больше не заснет.

Внезапно женщина почувствовала его тяжелый, внимательный взгляд. Она проснулась и присела на кровати, даже не думая прикрыть свою грудь. Она рассеянно и немного устало смотрела по сторонам. Женщина в эту минуту выглядела, как обычная парижская уличная потаскушка, вдобавок ленивая, серая, глупая, думающая только об удовлетворении своих инстинктов, да и то непосредственных.

-Милый, я сплю чутко. - шепнула она едва слышно, но он услышал, усмехнулся, кивнул головой.

-Черт возьми, иногда ты напоминаешь мне машину. Иногда. Довольно милая, но машина. - со вздохом сказал обнаженный мужчина. - Ты спишь шесть часов в сутки, не больше и не меньше. Засыпаешь мгновенно, редко просыпаешься ночью. Но утром, едва открыв глаза, сразу, в это же мгновение, ты обретаешь все свои способности. Ты не знаешь половинного состояния между сном и действительностью.

-Игра рефлексов. - ответила женщина. - Слышал ли ты, мой милый друг, о теории игры рефлексов?

-По правде говоря, довольно смутное у меня представление о теории рефлексов. Ты хочешь прочесть мне лекцию по этому вопросу?

-Только если тебя это интересует…

-И что за чудная привычка класть под подушку заряженный револьвер? Каждый раз ты проверяешь, заряжен ли он.

-Я всегда готова к опасности, готова теоретически и практически.

Женщина встала. Она была хороша, что уж тут говорить. Самой себе, она, видимо, тоже нравилась чрезвычайно. Точеная, будто из слоновой кости, груди с двумя розоватыми сосцами, девичий живот, сбегавший к пушистому уголку между двух стройных и высоких ног…Женщина подошла к окну, приоткрыла форточку, глянула на улицу рассматривая сюрреалистическую перспективу - дождь уже затопил Париж, но, видимо, - и она подумала об этом равнодушно - удовлетворенно, - это ненадолго: ливневки, за состоянием которых очень пристально следили городские власти, быстро управятся с большими потоками воды. Прохожих на улице было не видать - все попрятались от дождя. Женщина взяла с подоконника коробок спичек и пачку папирос, достала одну, закурила легкую испанскую пахитосу,**** но мужчина как будто даже не почувствовал ее присутствия. Он смотрел теперь пристально на пустую постель со смятыми простынями. Лицо его не меняло выражения, а глаза словно были лишены жизни.

-У нас в России на деревьях сейчас иней, а может быть, уже и зима… - задумчиво проговорил он. - Сегодня день памяти святых Галактиона и Епистимии.***** В былые времена в этот день девушки молились о женихах и просили у Всевышнего хорошего мужа.А погоду определяли так: если стелется туман - будет тепло, а если иней на деревьях, нужно готовиться к морозу. С этого времени начинают менять шубку зайцы - беляки, белки, ласки.

-Стало быть, идет все к морозам.

-Да… - мужчина состроил задумчивое лицо.

-Я задумчивых не люблю. - сказала женщина и улыбнулась, уставившись в него живыми глазами: поймет ли?

Голый мужчина улыбнулся в ответ и сразу почувствовал тихий прилив злости то ли на себя, то ли на нее.

-Скажи, чего ты хочешь, милый?

Мужчина пожал плечами:

-Любви.

-Ты ждешь от меня любви? А какой? Навроде парижской бабы возле кафе «Маллэн - Роаяль» или что - то подобное? - съязвила она для начала.

-Насколько мне известно, кафе «Маллэн - Роаяль» - дорогое и редко посещаемое русскими. - мгновенно парировал он.

-Я знаю. Я шесть лет прожила во Франции и могу сказать, что французы держат русских за низший класс, вообще не здороваются и смотрят, как на букашку.

-Неудачный опыт, понимаю…

-Опыт, говорят, лучший учитель. А уж если он горек, цена ему вдвойне выше. Пословица утверждает, что за одного битого двух небитых дают.

-Так ты ждешь любви?

-Любви. Но истинной.

-А что такое истинная любовь? - с улыбкой Моны Лизы спросила женщина. - Карета. Она добротна, крепка, но она устарела нынче.

-Любовь…Это нечто весьма таинственное. Откуда она возникает, куда исчезает, никто и не ведает. Тут не властны ни деньги, ни собственность, ни даже внешний вид. Полнейшая загадка.

-Современная любовь - это аэроплан. Он не всегда благополучно приземляется. - женщина говорила, старательно рассматривала свои тонкие пальцы.

-Ты хочешь сказать, что не следует всерьез выворачивать наизнанку человеческую суть?

-Прости меня за угрюмость, милый. Мне часто приходилось хитрить.

-Сейчас я впервые в жизни, кажется, всерьез тобой увлечен. Увы, дорога к твоему сердцу лежит через терновые заросли.

-Я поразила тебя с первого взгляда?

-Да.

-Все равно, после этого первого взгляда годами смотришь: что же тебя тогда поразило?

-А знаешь, что поразило меня? В тебе удивительно сочетается зрелость женщины с доверчивой наивностью подростка. Ты не раз выполняла надо мной ряд действий, которые свидетельствовали о твоих наивысших умениях в сфере ars amandi.****** И в то же время, забываясь в минуты страсти, ты стыдливо закрываешь глаза, отчего выражение мольбы и признательности на твоем лице становится нетерпимо обезоруживающим.

-Ладно. Довольно слов…

-Почему мы не умеем радоваться жизни?!

-Давай обойдемся без фальшивой приторности, хорошо, милый?

-Давай. Я только «за». Хоть на один вечер мы же можем оставить за порогом проблемы.

Вдруг он придвинулся к женщине ближе, плотнее, его нога была между ее ног, туловище прижато к ее туловищу, скользило вдоль него…Она быстро затушила пахитосу прямо о подоконник. Руки женщины обвили его шею, потом скользнули по груди и животу, коснулись паха. Некоторое время они молча нежно целовались. Внезапно он оттолкнул ее.

Женщина схватила его за плечи.

-В чем дело? - вздрогнув от собственной грубости, она сменила тон. - В чем дело, милый? - это звучало ненатурально, но уже не так прокурорски, как мгновение назад.

Она нежно довела обнаженного мужчину до постели, усадила на простыни. Сама уселась на корточки между его ног. На наготу и неприличную позу мужчины с раздвинутыми коленями ей было наплевать. Голый мужчина вдруг, словно очнувшись, спрятал свое лицо на ее плече, начал всхлипывать, как ребенок.

-Успокойся. - сказала она.

-Хочу успокоиться и не могу…Сон…Сон…Один и тот же сон какой уж раз подряд, давнишний, почти утерянный.

-Что за сон, милый?

-Так, детское воспоминание… - голый мужчина по - мальчишески смущенно пожал плечами.- Гимназисточка медленно выходит к доске, медленно, как будто что - то еще могла изменить, становится перед классом, задирает платье, потом - розовые панталончики. Она хочет сразу же лечь вниз лицом на коричневую лавку, но ее удерживает классная дама с ивовым прутом в руке, потому что в порке главное стыд, а не боль…

-Зачем ты рассказал это? - женщина наклонилась к нему, прильнула, с каким - то состраданием она коснулась его груди губами.

-Не за чем. Просто. Просто так.

-Нет, это не просто так…

-Ох, ладно…Мне не советовали проводить свободное время с подобными девушками.

-Кто не советовал, если не секрет?

-Жена.

-Красивая?

-Красивая. Хорошо ухоженная московская дамочка. - он пожал плечами и почувствовал, что краснеет, как мальчишка. - Ну, семья семьей, а любовь любовью, правда? Можно ведь и так это продолжать?

-Я бы не отказалась от еще одного свидания с тобой. Когда - нибудь.

-Когда - нибудь?

-Да. Потом.

-Когда - то я верил в то, что мы словно были созданы друг для друга. Мы оба выросли не в комфорте и роскоши, с детских лет познали нужду и лишения. Нас обоих постигли разочарования и потеря иллюзий. Мы были упрямы и не так - то легко отказывались от мечты.

-Чувства - это сложности, а их и так в жизни хватает…Такие времена…

-И все - таки мы с тобой в чем - то похожи. - сказал мужчина. - Родственные, любящие души. Спроси, как это может быть?

-Легко объяснить. Любящий всегда угадывает человека, которого полюбил. В людском хаосе неожиданно сходятся две кружащиеся половинки целого, набредают друг на друга, прикасаются одна к другой, и тогда…

-Я чувствую - в людском хаосе мы с тобой нашли друг друга, две половинки. Нам суждено слиться.

-Печали и радости у нас практически одни и те же. В твоем возрасте мужчины хорошо понимают психологию женщины. Но, впрочем, зачем это тебе?

-Тебе теперь довольно и мимолетного бушевания страстей?

-Полагаешь, что я не могу выскабливать душевные порывы и глубокие чувства, а могу думать только о животной страсти? - женщина обиженно усмехнулась.

-Ты исчерпалась в одном порыве…

-И осталась свободной.

Она подняла на него свои глаза. На губах змеилась заученная, ничего не говорящая улыбка. Глаза ее - узковатые, серые, с длинными углами в мелких складочках, - остановились на нем на одну длинную секунду и опустились. Профиль женщины был тонкий, с желтой, безкровной кожей на худых щеках. Косой свет затушевывал тени, и лицо ее казалось моложе от вечернего света.

-Седой у тебя волос пробивается. - с нежностью неожиданной прошептал мужчина. - А лицо как у девочки. И глаза непонимающие. А тело как у девочки…

-Да, ты прав…Волосы я, правда, уже подкрашиваю, и, нужно сказать, довольно тщательно, чтоб не было видно седеющего пробора. Ну, ты вот заметил…Мне идет сорок второй год, но, как ни странно, я этого не чувствую. Я по - прежнему стройна, я по - прежнему люблю пляж, плавание, лаун - теннис, греблю, не думаю ни о какой диете, сохраняющей фигуру, не жалуюсь на сердце и на головные боли…Мне дают не больше тридцати пяти лет, ты знаешь об этом? Главное, что я умудрилась не растерять то, что с возрастом обычно исчезает, я осталась такой же увлекающейся в работе, какой была и в двадцать лет.

Она подняла голову, снова глянула на мужчину. Нос ее в этот момент был необыкновенно тонок и прям, под глазами лежали темные круги, узкая легкая морщинка легла у нее между бровей...Она провела рукой ему между ног, абсолютно уверенная в том, что ее ласка не остается бесследной, она дотрагивалась осторожно и нежно.

-Мне говорили, что у этой шальной девицы что - то есть. - сказал он с легкой иронией и не без удовольствия.

-Это у меня что ли? Это я - шальная девица?

-Ты.

-Что же, например?

Мужчина тихонько ахнул - только что была строгая женщина, а теперь перед ним сидела на корточках самая настоящая пай - девочка, из тех, что «в - тихом - омуте - черти - водятся». Девочка, танцующая на канате, златовласая гимнасточка, гутапперчевая девочка, выделывающая умопомрачительные трюки. В ней удивительно сочеталась зрелость женщины с доверчивой наивностью подростка. Глаза, глаза какие! Словно две горечавки! А губы! Детские, невинные, хоть на колени перед ней становись и молись, молись…

Женщина стыдливо закрыла глаза, отчего выражение мольбы и признательности на ее лице приобрело нетерпимо обезоруживающий вид. Она немного подалась к нему. Мужчина смотрел на нее, как завороженный, он почувствовал ее теплое дыхание. Поцелуя никакого не было, но он, потрясенный, мысленно ощутил прикосновение ее губ к свои губам, ее язык, которым она раздвигала его губы, впуская внутрь.

-Ты красивая. Глаза синие - синие.

-И сейчас?

Вместо ответа мужчина притянул ее к себе и начал целовать. Ее тело излучало тепло. Он протянул руки, чтобы коснуться мягких бедер женщины, которая так откровенно предлагала себя. Она спускалась губами на его грудь, потом на живот…Он резким движением пригнул ее голову и, почувствовав прикосновение губ, застонал, почувствовал заливавшую его горячую волну восторга и стук собственного сердца. Она зарыла лицо у него между ногами и предалась своему любимому занятию…

Далекий телефонный звонок, скорее угадываемый, чем услышанный, извлек их обоих из блаженного забытья. Он был счастлив, она - непривычно смущенная, притихла.

-Как же хорошо было бы сейчас умереть, - томно сказала женщина, вставая на ноги; мраморно - белая, в лунном свете, как нагая статуя, она не стеснялась своей наготы.

-Поцелуй меня.

Он поцеловал ее в лоб. Маленькие, с желтым белком глаза излучали необыкновенную силу, впивались, жгли, гипнотизировали.

-Нет, так целуют покойника. - сказала она. - Когда расстаются навеки.

-Именно это, мне, кажется и предстоит. Надо уметь умирать.

-Уметь умирать - это суметь превозмочь умирание, то есть еще раз уметь жить.

Он поцеловал, нагнувшись к ней, поцеловал ее чуть ниже пупка. Женщина инстинктивно подалась вперед. Он снова поцеловал, обхватив ее колени - и тем делая последнюю попытку к близости, и выпрямился, не ощутив согласия. Телефонный звонок продолжал дребезжать где - то в отдалении.

-Мы заключим с тобой соглашение. - ласковым, почти задушевным голосом сказала женщина. - Договор позволит и мне, и тебе спокойно спать, ибо в нем будут оговорены все возможные превратности судьбы. Свой гонорар ты проставишь сам.

-Ты слишком холодна сейчас…Деловита…

-Когда - то, давно, мне сказали, что мерзавки заставляют биться сердце мужчины сильнее…

-Где это тебе сказали? И кто?

-В Реймсе, во время коронации очередного французского Людовика.******* А кто сказал, сейчас уж и не вспомню… - женщина равнодушно пожала плечами.

-Если говорить начистоту…Мне ты казалась более искушенной, что ли…

-Развратной?

-Нет, скорее, изощренной.

-Ты все еще плохо меня знаешь…

-К сожалению…

-А может быть, и к счастью…

Она притянула его голову к себе, впилась губами и держала долго, прижимаясь, присасывая, пока хватило дыхания. Он дернулся инстинктивно. Женщина судорожно впилась в его губы, во рту сделалось солоно. Она стала отжимать его верхние зубы и, чуть образовался прорез, протолкнула свой язык, конец его, плотный, упругий, как голова ужа. И тут же откинулась в сторону.

-Много пьешь?

-Что значит - много? Служба превыше всего. Я два дня ничего не пил. А мог бы…Алкоголь - это великая вещь. Вот, скажем, некуда человеку себя девать - цели жизни и поступков не находится, а прежние мерки стали вдруг некуда негодны. Что делать? Извечный русский вопрос. Зачем делать? Тоже русский извечный вопрос. Все равно не стоит. Тоска душит, заедает, так заедает, что места себе не находишь. Головой об стену биться хочется или в петлю…И что же тогда?

-Что? Водка?

-Она родимая. Человек берет бутылку, хотя он точно знает, что алкоголь в больших количествах вреден, - берет и пьет. И с каждым выпитым стаканом становится легче. Все теперь кажется иным. Бутылка кончена, но можно взять другую. Это неважно. Главное - человек все дальше и дальше отгоняет птичку печали. Он все время помнит, что это не нормальное состояние, что это вредное. Но ему хорошо! Стало легче. Светлее стало. У него нет никакого раскаяния в этом безвольном поступке.

-С такой философией можно спиться вконец. Или до морфия дойти, до кокаина.

-Можно. Но есть разница. Водка - весельчак и добрый малый, друг и мудрец. Кокаин - предатель.

Мужчина не сводил взгляда с женской груди.

-Только разврат. - сказал он решительно. - Голый и холодный разврат. Неограниченный никакими предрассудками, рассчитанный и классический разврат. Здесь и сейчас. Сейчас.

-Ты всегда делаешь скользкие намеки, говоришь всякие doubles entendes.********

-Прошу, не отказывай мне…

-От греха до святости - маленький шаг. И от святости до греха - тоже.

-Не понимаю. - протяжно выдохнул мужчина. - Я слишком медлителен для Вальмона?*********

-Боже, как все запутанно… - она устало взмахнула рукой. - Из запутанности рождается свобода, из свободы - любовь, из любви - новая запутанность…

Настырный телефонный звонок устало, слабо уже, все тренькал и тренькал в отдалении…

-Как там пела одна кафешантанная певица, помнишь? «Это был красивый обман - игра теней». Жизнь научила меня многому не верить, но я плохая ученица - продолжаю верить во что ни попадя…

Она увидела близко - близко устремленные на нее рысьи глаза. Обнаженный мужчина в алалыкинских носках не отводил глаз и она вынуждена была принять этот поединок столкнувшихся взглядов. Но ненадолго - на десяток секунд: зыркнул он так, что женщина, устрашившись, скосила свои глаза в сторону.

===============================================================================

«La belle dame sans merci».*- «Прекрасная дама без пощады»; «Прекрасная беспощадная дама» - так образно во французской средневековой поэзии именовалась смерть.

…Сквозь штору просвечивал обыкновенный унылый парижский апрельский вечер 192… - го года.** - Некоторые иностранные критики заметили в свое время, что хотя многие романы, например, все немецкие, начинаются с даты, только русские авторы, в силу оригинальной честности отечественной литературы - время от времени не договаривают единиц.

в одних алалыкинских носках,*** - В Москве существовала фирма «А. Ф. Алалыкин с Сыновьями», славившаяся исключительной прочности носками из двойной нитки. Носились эти носки без штопки едва ли не более года и раскупались экономным купечеством и мелочно - расчетливым мещанством.

закурила легкую испанскую пахитосу,**** - Пахитоса - тонкая папироса из табака, в виде соломки, в которой вместо тонкой бумаги используется лист, покрывающий кукурузный початок.

Сегодня у нас день памяти святых Галактиона и Епистимии.***** - день памяти святых Галактиона и Епистимии отмечается 5 - го ноября.

в сфере ars amandi.****** (фр.) - искусство любви.

-В Реймсе, во время коронации очередного французского Людовика.******* - французские короли традиционно короновались в Реймском соборе.

говоришь всякие doubles entendes.******** - doubles entendes (фр.) - двусмысленности.

Я слишком медлителен для Вальмона?********* - Вальмон - герой романа Шодерло де Лакло «Опасные связи», циничный и ловкий соблазнитель, достигший своего рода совершенства в науке обольщения.