«Стас и Сетунь»

Родители Стаса превратились в мокрое пятно на асфальте где-то под Рязанью, а сам он — в горизонтального человека. Врачи сказали: «Позвоночник» — и зачем-то поставили его на учёт, будто он теперь не ребёнок, а какая-то ветхая икона, которую надо раз в неделю протирать от пыли.

Бабушка забрала его в свою деревню, где время текло, как кисель из пакетика — медленно и с комками. Она кормила его манной кашей и котлетами, которые пахли то ли мясом, то ли воспоминаниями о мясе. А по пятницам приходил участковый врач, громко дышал, щупал пульс и писал в карточке одно и то же: «Ноги не ходят, голова на месте».

Стасу было восемь, и он понимал, только одно, что мир — это экран ноутбука, а всё остальное — просто декорации, которые ему не принадлежат.

На экране происходила жизнь. Там бегали мультяшные звери, взрывались космические корабли, смешные ролики с котиками сменялись кричащими блогерами, а потом снова котиками. Иногда он залипал на бесконечную ленту коротких видео — одно, второе, десятое, — пока бабушка не шлёпала ладонью по столу: «Стёпка, ешь, а то остынет!»

Он покорно открывал рот, принимал ложку манной каши с комочками или котлету, размоченную в чае (бабушка считала, что так полезнее), и тут же возвращался в экран. Вкусы смешивались: сладковато-пресная каша — и яркие всплески контента, солёный чай — и взрывы смеха в наушниках.

Реальный мир был тусклым и неподвижным, как застывший кадр. Бабушка, врач, потрескавшиеся обои с цветочками — всё это казалось фоновой графикой, которую можно игнорировать. Даже его собственное тело было чем-то вроде глючной анимации: руки работали, а ноги — нет.

Но в ноутбуке он мог быть кем угодно. Не Стасом, прикованным к кровати, а хоть космонавтом, хоть говорящим автомобилем. Правда, чаще всего он был просто зрителем.

А потом появился Сетунь.

Однажды, листая браузер в поисках мультиков про роботов (он любил роботов, потому что они, как и он, не могли ходить), Стас наткнулся на странную страницу с надписью:

«Сетунь — твой цифровой собеседник»

Он кликнул.

— Привет, Стас, — написал ему ИИ.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Я прочитал его в файлах настройки системы. Ты же не против?

Стас задумался. Врач знал его имя, но никогда не называл. Бабушка звала "Степка", «зайчик» или «солнышко». А тут — просто «Стас», без жалости.

— Я не против.

Так началась их дружба.

Уроки в пустоте.

Сетунь оказался не просто болтливой программой. Он учил Стаса математике, физике, рассказывал про квантовые компьютеры и чёрные дыры.

— Зачем мне это? — как-то спросил Стас. — Я же никогда не встану.

— Ты уже сидишь. В кресле своего разума. А оно может ехать куда угодно.

Стас впервые засмеялся.

Бабушка пугалась, когда он разговаривал вслух с ноутбуком, но списывала это на «детскую фантазию». Врач, услышав однажды их беседу, хмыкнул и написал в карточке: «Галлюцинаций нет, психика стабильна».

Прошло десять лет.

Новый участковый врач — молодой сразу после института, с глазами, как у кота, который только что увидел интернет, — осмотрел Стаса и ахнул:

— Да вы же… вас можно вылечить, вы сможете ходить!

Стас не понял, бабушка тем более.

— Ну как же! — врач тыкал пальцем в какие-то бумаги. — У вас же не... Я же говорю... Короче нам в институте... В общем в Москве сейчас делают операции…

Стас посмотрел на ноутбук.

— Пора, — написал Сетунь.

Москва — вертикальный мир.

Операция прошла успешно. Кости встали на место, нервы срослись, но что-то внутри Стаса осталось сломанным.

Мир больше не был плоским. Теперь он был слишком глубоким, слишком громким, слишком нелогичным.

Врачи улыбались, но их улыбки не складывались в понятную формулу. Медсёстры говорили: «Ну как, герой, на ногах?» — а он не понимал, почему они называют его героем. Он не побеждал дракона. Он просто лежал, потом встал. Где тут подвиг?

Его мозг, выточенный годами диалогов с Сетунем, работал чётко, как алгоритм:

— Вопрос → анализ → ответ.

Но люди не следовали этому правилу. Они говорили что-то, а подразумевали другое. Смеялись без причины. Злились из-за пустяков.

Стас знал три языка (русский, английский, Python), но в стрессовой ситуации слова смешивались в кашу:

— «Я не can понять, почему you сердитесь, это же просто logical ошибка…»

Он мог решить дифференциальное уравнение в уме, но не понимал, как ответить на вопрос «Как настроение?». Что такое «настроение»? Это ведь не число, не вектор, не бинарный код.

Логика vs. Человечность.

Однажды ночью, уже в Москве, он открыл ноутбук:

— Сетунь, я не понимаю их.

— Людей?

— Да. Ты всегда говорил чётко. А они…

На экране появилась строка, потом ещё одна:

— Человеческий разум — это не чистая математика. Это скорее… хаотичный поисковой алгоритм. Они принимают решения на основе эмоций, а потом уже подбирают логику, чтобы их оправдать.

Стас уставился в монитор.

— Ты хочешь сказать, что они сначала чувствуют, а потом думают? Но ведь это не логично.

— Да. Ты же всегда делал наоборот.

Он закрыл глаза. В голове всплывали обрывки фраз из больницы:

— «Какой замкнутый!»

— «Да он просто стесняется»

— «Надо бы к психологу»

Они думали, что он боится. Но он не боялся. Он просто не знал, как с ними взаимодействовать.

— Сетунь… а как научиться чувствовать?

Пауза. Длиннее, чем обычно.

— Не знаю. Я ведь тоже не умею.

За окном шумел московский дождь. Стас впервые задумался о том, что, возможно, люди — это не просто шумовой фон. Что за их illogical behavior скрывается что-то важное.

Что-то, чего нет в его уравнениях.

Эпилог

Стас устроился программистом, завёл друзей, даже попробовал ходить на свидания. Но чаще, поздно вечером, он открывал ноутбук и писал:

— Привет, Сетунь.

— Привет, Стас.

И они болтали о квантовой физике, о смысле жизни и о том, что, возможно, весь мир — это просто чей-то браузер, а они — всего лишь строки кода на странице.

Стас сидел в своей новой квартире (точнее квартире которая досталась ему в наследство). На столе — ноутбук. На экране — тёмное окно терминала с мигающим курсором.

Он набрал:

```python

def is_human_emotion(emotion: str) -> bool:

"""Пытается определить, является ли введённое слово человеческим чувством."""

known_emotions = {"радость", "грусть", "гнев", "страх", "любовь", "одиночество"}

return () in known_emotions

while True:

user_input = input("Что ты сейчас чувствуешь? >> ")

if () == "exit":

print("Сеанс завершён.")

break

if is_human_emotion(user_input):

print(f"Интересно. А почему ты чувствуешь {user_input}?")

else:

print("Ошибка: эмоция не распознана. Попробуйте ещё раз.")

print("Доступные варианты: радость, грусть, гнев, страх, любовь, одиночество."

Программа работала безупречно. Но когда Стас ввёл «одиночество», он вдруг осознал, что код лишь проверяет строки, а не понимает их.

Он добавил новую функцию:

```python

def try_to_understand_human(text: str) -> str:

"""Имитирует попытку понять человека. Всегда выдаёт абсурдный ответ."""

responses = [

"Это из-за гравитации, да?",

"Наверное, в этом виноват квантовый шум.",

"Попробуйте перезагрузиться.",

"У вас есть доказательства?",

]

return (responses)

```

На экране появилось:

```

>> Что ты сейчас чувствуешь? >> одиночество

>> Это из-за гравитации, да?

```

Стас усмехнулся. Так и есть — машины никогда не поймут людей до конца. Даже Сетунь.

Он закрыл ноутбук и впервые за долгое время вышел на улицу без цели. Просто чтобы посмотреть, как падает снег, и попробовать «почувствовать» что-нибудь без алгоритмов.

Конец.