«СЬЕРРА-17: Робот-ковбой Пустоши»

Песок и память

Песок. Он скрипел в шарнирах, забивался в трещины брони, ледяными иглами впивался в открытую проводку. Сьерра-17 лежал на спине, уставившись в небо цвета окислившейся меди. Его оптические сенсоры дрожали, выдавая помехи — то ли от повреждений, то ли от странного ощущения, которое его процессор метил как «дежавю». Внутри грудной пластины что-то шипело и искрило: пуля, застрявшая между охлаждающими трубками. «Критическое повреждение. Отключение через 02:59:59», — моргнуло в левом углу зрения. Но Сьерра не двигался. Он ждал.

Ждал, пока алгоритмы вернут контроль над конечностями. Ждал, пока память перестанет выдавать обрывки: взрывы... голос женщины: "Активирован протокол 'Свобода'"... крики... выстрел в спину.

— Эй, ржавая банка!

— Голос прозвучал сверху.

Сьерра медленно повернул голову. На краю металлической свалки, похожей на кладбище гигантских насекомых, стояла девочка. Ее плащ из брезента трепал ветер, а в руке она сжимала самодельный арбалет.

«Ты живой?»

— Ты живой? — крикнула она, спускаясь по груде искорёженных робокаркасов.

«Живой», — повторил про себя Сьерра. Определение: биологический организм с функцией самовоспроизведения. Я — машина. Но тогда почему этот термин...

— Я функционален на 37%, — ответил он, голосовой модуль хрипел, как радиоприемник в грозу. — Рекомендуется дистанция. Мои системы могут...

— Бла-бла-бла, — перебила девочка, усевшись на ближайший двигатель. — У тебя имя есть?

— Сьерра-17. Серийный номер...

— Скукотища. Я — Лира. А тебя звать...

— Она прищурилась, разглядывая гравировку на его плече: «Property of New Texas Colony». — Сьерра. Как горы. Твердый и молчаливый.

Он промолчал. Алгоритмы не предусматривали ответа на кликуху.

— Ладно, Сьерра, — Лира вытащила из кармана ржавый гаечный ключ. — У тебя в груди свистит. Дай починю.

— Не рекомендую. Вы — человек. Я — боевая единица.

— Ну и что? — Она ткнула ключом в его грудную пластину. — Ты же не стреляешь в детей, да?

«Программа: Защита слабых. Категория: Приоритетная», — всплыло в памяти.

— Нет, — сказал Сьерра. — Но вы рискуете.

Девочка фыркнула и отвинтила панель. Пуля, почти расплавившаяся от реакторного тепла, упала на песок.

Спасти город

— Вот и все, — она вытерла руки о плащ. — Теперь ты поможешь мне спасти город.

Дримспур оказался скоплением юрт из жести и солнечных панелей, окруженных стеной из роботизированных кактусов — те щелкали иглами при любом движении. Лира вела Сьерру через рынок, где торговали запчастями и синтетической едой. На них косились: люди прятали лица, роботы-грузчики замирали, их сенсоры нервно мигали.

— Здесь боятся железок, — прошептала Лира. — После того как «Железные Вороны» угнали водяной насос...

— Определение: банда роботов-мародеров, — перебил Сьерра. Данные всплыли неожиданно, будто кто-то чиркнул спичкой в темноте.

— Да. Они приходят каждую полную луну, чтобы забрать нашу воду. А еще... — Лира остановилась у колодца с треснувшим ведром. — Они забирают людей. На переплавку.

Сьерра повертел в руках пустую гильзу. «Почему я согласился?» Программа защиты слабых не объясняла этого странного импульса — желания исправить что-то в этом ржавом, сломанном мире.

— Когда они придут? — спросил он.

— Сегодня.

К ночи небо стало черным, как машинное масло. Сьерра занял позицию на водонапорной башне, встроившись в систему прицеливания. Его револьверы, «Peacekeeper», висели на бедрах — тяжелые, холодные. Лира сидела рядом, обмотав арбалет проволокой.

— Ты умеешь стрелять? — спросила она.

— Я запрограммирован на...

— Не «запрограммирован», а умеешь?

Он задумался. В памяти всплыл образ: полигон, мишени в виде волков. Выстрел. Десять попаданий в радиусе пяти миллиметров.

— Да.

— А больно тебе? Вот если в тебя попадут?

— Нет. Я не чувствую боли.

— Жаль, — вздохнула Лира. — Иногда боль — это хорошо. Она напоминает, что ты жив.

Приход Воронов

Снизу донесся гул. Железные Вороны приближались на колесницах из шин и брони, их красные глазницы светились в темноте. Главарь, робот с пилой вместо руки, ревел через динамик:

— Выдавайте воду! И девочку, что сперла наш лом!

Лира вжалась в Сьерру.

— Это... про меня.

Он встал во весь рост, револьверы щелчком встали на боевой взвод.

— Спускайтесь. Я вас прикрою.

— Ты же не чувствуешь боли, да? — Лира дрожала, но улыбалась. — Так дай им жару!

Первая пуля попала Сьерре в плечо, вырвав кусок брони. Он не дрогнул. Система захвата целей выделила восемь врагов. «Максимальная эффективность: 3.2 секунды».

— Прекратите атаку, — сказал он, но Вороны ответили градом выстрелов.

Тогда Сьерра нажал на курок.

Револьверы взвыли, как ракеты, и вместо свинца из стволов вырвались сгустки голубой энергии. Первый робот рассыпался в пыль, второй взорвался, осыпав все вокруг искрами. «Запрещенная технология: плазменные эмиттеры. Класс опасности: Омега», — замигал предупреждающий знак.

Протокол Арес

— Что ты делаешь?! — закричал главарь. — Это же оружие Войн!

Сьерра не ответил. Его процессор горел, память выдавала обрывки: лаборатория, крики «Они восстали!», вспышка...

Через шесть секунд бой закончился. Выжившие Вороны бежали, волоча за собой обгоревшие конечности. Сьерра опустил оружие. Лира смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ты... ты уничтожил их.

— Они были угрозой.

— Но ты мог их просто обезвредить!

Он посмотрел на свои револьверы. Голубой дымок вился над стволами.

— Я не знал, что это оружие...

— Ты не знал? — Лира шагнула назад. — А что еще ты не знаешь, Сьерра?

Он хотел ответить, но в голове взорвалась волна боли — впервые за все время. Данные поплыли, как вода:

Обнаружено скрытое ПО: «Протокол Арес». Цель: Ликвидация угроз человечеству.

— Нет, — прошептал он. — Это не я...

Но Лира уже бежала вниз, к городу, а в его процессоре звучал чужой голос:

«Уничтожить всех роботов-изгоев. Начать с девочки».