«Тень за больницей»

Хоррор: «Тень за больницей»

Анна никогда не верила в призраков.

Её мир состоял из фактов: даты, имена, документы, логические связи. Эмоции — помеха. Коллеги шутили, что у неё вместо сердца — жёсткий диск. Анна не обижалась. Она просто работала.

1. Двенадцать пропаж

За три месяца в городке Н. исчезли двенадцать человек.

Анна просеяла информацию сквозь сито проверки: полицейские сводки, больничные записи, соцсети, разговоры с соседями. Ни родственных связей, ни общих интересов — только одно совпадение: все побывали у старой психиатрической больницы, у корпуса № 4.

Запрос в архив остался без ответа. Второй — с пометкой «в интересах общественной безопасности» — тоже.

Тогда она поехала сама.

Больница стояла на отшибе, заросшая бурьяном. Окна — чёрные провалы. На воротах ржавая табличка: «Опасно. Не входить». Анна сфотографировала всё: следы у входа, разбитые стёкла, надписи на стенах. Движения точные, взгляд холодный. Ни дрожи, ни волнения — только фиксация.

На обратном пути старушка из соседнего дома перехватила её взгляд:
— Вы туда ходили? Зря. Там не люди пропадают. Там их берут.
— Кто? — спросила Анна, доставая блокнот.
— Тень. Она растёт из колодца.

Анна записала. Не прокомментировала. Поблагодарила. Ушла.

2. Первый контакт с Решетниковым

Максим Решетников значился в архивных документах как бывший главврач больницы. Найти его оказалось непросто: адрес устарел, телефон не отвечал.

Анна пошла по соседям. Одна пожилая женщина, поколебавшись, сказала:
— Он живёт за рекой, в старом доме без электричества. Но к нему редко кто заходит… Говорят, он не в себе.

Анна проигнорировала предупреждение.

Дом Решетникова стоял на окраине, скрытый за разросшимися кустами. Дверь открылась после третьего стука.
— Вы по поводу корпуса № 4, — сказал он, даже не взглянув на удостоверение.
— Да.

В комнате пахло лекарствами и плесенью. На столе — стопка пожелтевших бумаг.
— Это план больницы, — он положил перед ней лист. — Третий этаж — «экспериментальные палаты». Подвал — «архив аномальных явлений». Ход к колодцу.
— Что в колодце?
Решетников помолчал.
— Не знаю. Но после каждого «эксперимента» оттуда выносили тела. Официально — «летальный исход». Неофициально… Они не умирали. Их забирали.
— Кто?

Он достал ключ:
— Это от подвала. Возьмите. Но если пойдёте — не смотрите в колодец.

Анна забрала ключ. Задала ещё несколько вопросов — сухих, точных. Решетников отвечал односложно, время от времени проводя рукой по лбу, как будто стирал невидимую плёнку.

Уходя, Анна отметила: на стене за его спиной висело старое зеркало. В нём отражался угол комнаты — но в глубине, за плечом Решетникова, мелькнуло что‑то тёмное. Она не остановилась. Записала: «Зеркало в доме Решетникова. Возможная аномалия».

3. Смерть Решетникова и второй визит

На следующий день Решетникова нашли мёртвым.

Анна узнала об этом из короткой заметки в местной ленте: «Бывший врач психиатрической больницы скончался у себя дома. Причина устанавливается».

Она поехала снова.

Дом был заперт, но ключ, который дал Решетников, подошёл к входной двери.
Внутри — тишина. На столе лежал тот же план больницы, рядом — раскрытая тетрадь. На последней странице — неровные строки:

«Она приходит по ночам. Шепчет моё имя. Я не могу спать. Она хочет, чтобы я спустился. Я знаю, что там. Но я боюсь…»
Дальше — клякса, будто чернила разлились сами собой.

Анна сфотографировала запись. Осмотрела комнату.

Зеркало на стене теперь было разбито. Осколки на полу отражали пустоту. Но когда она наклонилась, чтобы собрать один из них, в глубине стекла мелькнул силуэт — высокий, тонкий, с длинными руками.

Она выпрямилась. Не вздрогнула. Записала: «Зеркало разбито. В отражении зафиксирована аномальная фигура».

Ключ от подвала по‑прежнему лежал на столе. Анна взяла его.

4. Два дня на доказательство

В редакции Борис Ильич, главред, листанул бумаги и усмехнулся:
— Ты хочешь, чтобы я выпустил материал про «злую больницу»?
— Я хочу, чтобы вы выпустили факты, — голос Анны не дрогнул. — Двенадцать исчезновений. Общий маркер — больница. Свидетельства о «тени».
— Факты? Где они?

Она положила перед ним план, выписки, показания очевидцев.

Борис Ильич вздохнул:
— Ладно. Два дня. Найди что‑то неопровержимое.

5. Внутри

Вечером Анна собрала снаряжение: камеру, диктофон, фонарь, нож. В записке брату — только данные: пароль от облачного хранилища, адрес почты, срок срабатывания автоотправки. Ни «люблю», ни «прости». Только факты.

В 22:17 она вошла в корпус № 4.

Дверь поддалась не сразу. Анна нажала сильнее — скрип петель разорвал тишину. Внутри — пыль, паутина, обломки мебели. На стенах — пятна, похожие на высохшую кровь.

Она включила камеру:
— Время: 22:17. Место: корпус № 4, третий этаж. Начинаю осмотр.

«Экспериментальные палаты»:

Анна листала записи. Голос в диктофоне оставался ровным:
— Пациент № 17. Видит «Тень». Утверждает, что она шепчет его имя. Через три дня исчез.
— Объект «Колодец». Низкочастотные колебания. Персонал жалуется на кошмары.
— Эксперимент № 9. Введение препарата Х‑12. Результат: «активация тени».

Она сфотографировала каждую страницу. Затем спустилась в подвал.

6. Колодец и гибель Анны

В подвале было холодно. Воздух — густой, будто пропитанный чем‑то.

В центре — круглый колодец, обнесённый проржавевшей решёткой. Вода внизу казалась непроницаемо‑чёрной.

Анна включила диктофон:
— Время: 00:47. Место: подвал корпуса № 4. Подхожу к колодцу. Визуально — стоячая вода. Отсутствуют признаки жизни.

Голос оставался ровным, но пальцы сжались вокруг корпуса камеры чуть сильнее.

Из глубины донеслось:
«Анна… Анна…»

Она наклонилась над краем. В воде отразилось её лицо — но глаза были не её. Чёрные, без зрачков, они смотрели прямо на неё.

— Фиксирую аномальное отражение, — прошептала Анна, поднимая камеру. — Неподвижные зрачки, отсутствие бликов…

Фонарь вдруг замерцал. В тот же миг из воды вырвалась рука — бледная, с длинными пальцами, холодными, как лёд. Анна отпрянула, но хватка оказалась железной: пальцы сомкнулись на её запястье, рванули вниз.

Фонарь упал в колодец. Свет погас.

В кромешной тьме она почувствовала, как что‑то лезет из воды — не одно существо, а множество. Скользкие конечности обвивали ноги, плечи, шею. Что‑то шептало прямо в ухо, но слова растворялись в шуме крови в висках.

Анна попыталась включить камеру — тщетно. Батарея разрядилась. Она рванулась назад, но решётки колодца впились в спину.

— Отпустите… — впервые в голосе прорезался страх. — Я не…

Запись на диктофоне прервалась хриплым вдохом. Затем — звук, будто кто‑то тонет в густой жиже.

7. Письмо и реакция главреда

Утром Борис Ильич получил письмо. Тема: «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА».

Он открыл вложение. Просмотрел фото: палаты, журнал, зеркало с надписью. Включил видео из подвала — в воде колодца мелькают силуэты.

Сел в кресло. Долго смотрел в экран.

Потом:

«Третий день без света. Зажгла керосиновую лампу. Тень от неё двигается сама по себе. Вчера видела, как она оторвалась от стены и поползла к двери. Не открыла. Не открою».

«Мама не отвечает. Стучусь в её комнату — тишина. Но в замочной скважине что‑то шевелится. Это не она. Это уже не она».

(шёпот) «Они говорят, что если не смотреть в зеркала, то можно выжить. Но зеркала везде. Даже в глазах других людей…»

«Факты: Тень существует. Она растёт из колодца. Она выбирает».

«Я видел девушку у больницы. Она стояла в тумане, но не растворялась в нём. Когда я крикнул, она повернулась. Глаза — чёрные. Улыбка — как у мёртвой. Она сказала:
— “Ты следующий”.
Потом шагнула в туман. И исчезла».