«Возврат невозможен»

Меня зовут… да хрен его знает, как меня зовут. Паспорт давно сгнил где-то в ящике, а клиенты всё равно зовут меня «продавец». Иногда — «эй, сука». В общем, имя тут не имеет значения.

Магазин мой стоит на углу улицы, где фонари перегорели ещё в прошлом веке, а асфальт треснул так, будто сам сатана когтями прошёлся. Днём сюда почти никто не заходит — слишком мрачно, слишком тихо. Ночью же оживает: шорохи, шаги, дыхание тех, кто не человек.

Вывеска висит кривая, буквы облезли:

«Продукты для тех, кто не человек».

Но обычные прохожие читают её как «Продукты для гурманов». И идут мимо, думая, что тут какой-то элитный сыр. Ха-ха, сыр у меня есть — из молока проклятых коз, которые орут по ночам так, что у тебя кровь из ушей пойдёт.

Внутри пахнет серой, гнилыми яблоками и чем-то сладким, как будто карамелью, сваренной на костях. Пол скрипит, будто жалуется на жизнь. Прилавок я протираю тряпкой, которая сама шевелится — подарок от демона чистоты, мерзкая тварь.

Я включаю свет — лампы мигают, как будто не хотят работать. В углу стоит холодильник, старый, ржавый, но внутри — аккуратно разложенные банки с «консервированной яростью», бутылки тоски, пакеты с печеньем из несбывшихся надежд. Всё по полочкам, всё как положено.

— Ну что, твари, — бурчу я себе под нос, — открываемся.

Первым клиентом, как обычно, заявился демон меланхолии. Он выглядит как человек, только глаза пустые, будто в них кто-то выбил стекло.

— Мне три литра тоски, — говорит он, — и пачку печенья из несбывшихся надежд.

Я достаю бутылку, на которой этикетка «Vintage Depression 1998». Печенье шуршит в пакете, будто плачет.

— Скидка есть? — спрашивает он.

— Скидка тебе в жопу, — отвечаю я. — Тут не «Била», тут адский маркет.

Он кивает, будто доволен. Демоны любят, когда их посылаешь. Это у них как комплимент.

Я смотрю на часы — стрелки крутятся назад. Отлично, значит, день будет долгим.

И так началась моя смена. Магазин, где каждый товар — проклятие, а каждый покупатель — чёрт с собственным гастрономическим вкусом. А я — идиот, который всё это продаёт и ещё умудряется считать это работой.