«Зоопарк»

— Она забавно хромала и билась в конвульсиях, я чуть со смеху не померла. А Влад, даже ни разу не улыбнулся..

Сижу на бархатном коврике в зале, продумываю в голове сюжеты с новыми игрушками, которые мне подарила сегодня тётя Марина. Некоторые всё ещё лежат в огромном мешке и я не успела, как следует рассмотреть их. В конце зала, за мраморным столиком болтают мама с тётей. Мне обычно нет дела до их скучных взрослых разговоров, но бывает случайно улавливаю ухом какие - то фразы.

— .. и этот гадёныш посмел расплакаться, когда мы выходили из зоопарка. — Я не знала куда деть себя от стыда, Лера!

— Ему всего 5, наверное просто испугался увидев такое..

Оставшиеся кукольные наборы и пластмассовые мини - комплекты для готовки от «7я», сыпятся из громадного мешка на ковёр. Рассматриваю цветные матовые коробки. На каждой, в углу красуется улыбающееся лицо Григория Фортинского. Показываю ему язык. Меня всегда раздражал этот самовлюблённый дед и то, как он ведёт «Большую семёрку». Слишком опасные конкурсы для семей. Из - за него чуть не пострадала моя любимая Катя Деточкина! Я бы не простила деду, случись с ней что - то и попади в реалити - шоу другая семья. Взгляд цепляется за глянцевую, отливающую золотым блеском коробку. Это же, тот самый коллекционный набор по победившей семье Деточкиных! Все 7 героев на месте! Я об этом и мечтать не могла! У меня ещё никогда не было кукол из «7и» Год назад мама говорила :

«Ты пока слишком маленькая, чтобы смотреть и запоминать такое. Деньги на ветер. Да и победители редко держатся в шоу больше трёх лет. Только моргнёшь и уже другие». Если бы не тётя, у меня мог бы так и не появиться этот набор. Иногда мне кажется, что маме не нравится «Большая семёрка» и «7я» и это обидно. Я очень хочу четверых сестрёнок или братишек, чтобы мы могли участвовать в соревнованиях с другими шестью семьями. Став победителями, мы бы тоже попали в «7ю». Стали звёздами реалити - шоу и получили бы своих кукол! А я бы стала совсем, как Катя! Такой же смелой и крутой. Хочу быть, как она, когда вырасту. Кручу в руках набор, смотрю с завистью через пластиковое «окно» на кукольную версию своей любимой участницы.

— .. сочувствовал этим животным, понимаешь? Пришлось хорошенько ему вмазать, но разве это поможет? Он уже болен. Кажется я потеряла сына..

Слова тёти отвлекают меня. Не сразу замечаю, как роняю коробку на коврик от растерянности. В голове теперь вопрос «за что всегда добрая тётушка Марина наказала кузена?». Слушаю дальше, чтобы понять.

— Ему всего 5! - повторяет мама. — Дай Бог, обойдётся и вскоре он всё забудет. А в 12 лет..

— Нет! — гневно прерывает её тётя. — Я его туда больше не пущу. Не позволю! Он мой единственный сын!

Замечаю неодобрительный взгляд мамы, которая поймала меня за подслушиванием. Тут же вновь утыкаюсь в игрушки. Стараюсь не думать о братике, хоть любопытство и сжирает изнутри. Так, я хочу сама стать ведущей «Большой семёрки». Только кукольной. До настоящей ещё не доросла. И это будет не семёрка. Пусть соревнуются 2 - 3 семьи, а то мне кукол столько не хватит. Начинаю откладывать в сторону коробки. В самых простых обычно идут : мама, папа и ребёнок. Чем наборы круче, тем больше семья. Любуюсь на красивых отцов и матерей, счастливых детей. Вдруг замечаю среди идеальных кукол набор, где мать выглядит как - то странно. Всматриваюсь поближе, чтобы понять, что с ней не так. Помятое зелёное платье, будто его съел пылесос. Взлохмаченные рыжие волосы. Ещё и печать смазалась! Теперь глаза напоминают помутившийся взгляд пьяной женщины. Из - за чего лицо, кажется совсем лишённым ума. Будто бы на меня смотрит..

— Мама.. — захлёбываюсь от смеха. — Смотри какая тут тупая уродливая кукла! Совсем, как особь! Но это наверное грустно быть такой. У них и детей не бывает. Мне её даже жалко!

Лицо мамы почему - то краснеет и приобретает недовольный вид. Тётя смотрит на меня с презрением, так, будто бы я сделала что - то очень плохое. Больше не смешно. Виновато отвожу глаза в сторону. Не понимаю, что сказала не так и почему они на меня сердятся.

— И она туда же.. наш род проклят! — причитает тётя Марина.

— Тебе жалко особей, дрянь? — словно не в себе, орёт на меня мать.

Я ещё никогда не видела её такой. Чувствую, как глаза налились слезами от обиды. Но мама не спешит меня успокоить, как обычно. Кажется её лицо сделалось ещё злее. Она подходит ко мне, но вместо объятий с силой толкает на ковёр. Вырывает из рук набор с куклой. Даже не посмотрев на него, подлетает к окну и безжалостно кидает коробу в сторону проезжей части.

Падая, задеваю ёлку. Игрушечные ангелы и красные шары летят с неё. Какие - то разбиваются. Лежу на боку, ушиблась. Страшно. Мама ведь очень любит меня. Никогда не поднимала руку. Почему сейчас она поступает так? За что?

— Не.. жалко.. — всхлипываю, сквозь слёзы.

Но кажется, мама так сильно разозлилась, что не слышит уже никого и ничего. Она резко подходит и тянет меня за волосы. С силой тащит за них по полу. Красные осколки от шаров впиваются в кожу. Ёлочные ангелы смиренно наблюдают. Тётя тоже молча смотрит на нас. На её лице нет ужаса, глаза довольно блестят, а насмешливая ухмылка говорит «это за дело, так тебе и надо». Захлёбываюсь слезами, сопли текут из носа, попадают в рот. Верещу, брыкаюсь, стараюсь вырваться - всё бесполезно. Так становилось только больнее. Мать не сдаётся, тащит меня через всю квартиру.

— Мамочка, я не хотела.. прости меня пожалуйста… я больше так не буду..

Кажется на мгновение она прислушивается, ослабляет хватку, останавливается. Затем раздаётся странный скрежет. Перед лицом пролетает что - то чёрное. Сворачивается в кожаную петлю. Понимаю, что мама зачем - то сняла со своей красной юбки ремень. Он извивается в её руках, словно змей, «смотрит» на меня угрожающе, пугает. Хлясь - чёрная петля кусает за локоть. Хлясь - жалит за ногу. Хлясь - обжигает кожу на животе. Перед глазами всё плывёт. «Ожоги» растекаются по телу. Мама кричит, чтобы я смотрела ей в глаза. Не смела отводить взгляд, не смела плакать. Петля всё сильнее кусает меня за руки и ноги. Верещу. Глаза заслоняют слёзы. Я заплакала и отвела взгляд. Хлясь - петля вгрызается мне в лицо, наказывает за то, что ослушалась. Кричу. Рыдаю. Прошу маму спасти меня. Но она не слышит. Её околдовала петля. Она съедает, съедает, съедает моё тело. Где - то вдалеке заливается от хохота тётушка Марина. Долго - долго, бесконечно долго. И петля на мгновение замирает, наслаждается её смехом. А потом тётя говорит, нет приказывает : «недостаточно, нужно выбить из неё всю дурь». И петля соглашается с ней. Летит с размаху мне в лицо, въедается в губы, бьёт по носу, царапает щёки. Чувствую, как что - то ползёт по губе, просачивается солёной влагой в рот. Осматриваюсь поплывшим взглядом по сторонам. Мои руки, мамина юбка, шары вокруг - всё окрашено красным. Этот цвет заполнил собой пространство, забрал праздник. Ангелы тоже испачканы в нём. Молчаливые свидетели улыбаются мне, но не спасают от петли. Наверное они понимают лишь молитвы. Слышу, как в соседней комнате включается телевизор. Это папа, точно он. Начинает играть рождественская песня. Хор «ангелов» поёт о празднике, надежде и спасении души.

Пусть в сердцах зажжётся свет,
Мы храним ваш тихий дом,

В Рождество Бог даст совет,
Чтоб покой жил вечно в нём.

Да, стоит только помолиться и они услышат, придут…

Опухшие губы болят, но я шепчу :

— Отче наш..

Хлясь. Солёное вновь течёт по губам, заполняет рот. Кто - то зло шипит над ухом «Бог не слышит таких, как ты». Должно быть лукавый уже добрался до меня, забрал душу, а теперь тащит в ад и нашёптывает гадости по пути. Я больше не вижу улыбок ангелов, они окончательно утонули в красном. Всё расползается, погружается во тьму. Слышу крик. Это я или петля пришла за кем - то ещё? Боли больше нет. Кажется, что я плыву по реке. Она обволакивает тело волнами, медленно утягивает в своё подводное царство. Но мне совсем не страшно. Я расслаблена. Спокойна. Счастлива. Может ангелы всё же услышали меня и выкрали у лукавого? Забрали к себе на небо? Яркая вспышка света. Загорается и тут же меркнет. Перед глазами стоит тёмная пелена. Серый туман, за которым ничего не разглядеть. Слышны лишь звуки. Кто - то поёт. Это рождественская песня. Та самая. Из папиного телевизора. Она становится всё громче и громче. Заглушает собой пространство. Туман рассеивается, сдаётся свету ёлочной гирлянды. Разноцветные огоньки слепят глаза. Я видима. Теперь петля меня точно найдёт. Она вылетает откуда - то из - за угла. Скалится, рычит, ищет куда ещё ужалить. Нашла. Вцепляется зубами в плечо. Снова больно. Оно не прекращается, не затихает. Огонь вспыхивает пламенем по телу. Я горю.

Свет рождественских огней,

Верный путь тебе укажет
Спасёт праведных людей,

Грешников же, он накажет.

Рывок. Меня тянут за руку. Треск. Скулю от боли. Кусочек ткани пролетает перед глазами. Это что - то синее. Моё платье. Оторвался рукав. Любимое платье. Синий ошмёток ткани падает на пол. Красное поглащает его в себя. Меня волокут к ванной комнате. С силой впихивают в неё. Теряю координацию, шатаюсь. Слышу, как вода стекает откуда - то : кап - кап, кап - кап. Звук открывающегося крана. Толчок. Сильная ледяная струя бьёт в лицо. Холодно, сложно дышать, задыхаюсь. Кто - то держит за волосы, не могу сопротивляться. Вода заполняет ноздри, забивается в рот. Сейчас задохнусь. Делаю рывок. Кашляю, кашляю, кашляю. Выплёвываю воду. Кажется она заполнила все лёгкие и я сейчас стану русалкой. Не могу дышать. Кашляю. Меня больше не пытаются схватить за волосы. Вода перестаёт шипеть, затихает. Кап - кап, кап- кап. Не успеваю открыть опухшие глаза. Поскальзываюсь и падаю во что - то мокрое. Чувствую, как моё платье начинает неприятно холодить сыростью. Сдавлено хватаю ртом воздух. Прищуриваясь открываю глаза. Подо мной растекается по кафелю красноватая вода. «Её душа будет спасена, мы успели» - слышу чей - то шёпот за пределами ванной комнаты. Он не похож на ангельский. Так шептал мне лукавый. Ангелы так и не пришли на помощь. Бросили меня в беде. Вижу в проёме двери мамин силуэт. Зажмуриваюсь, чтобы рассмотреть её получше. Лицо спокойное. Неужели мама не помнит, как петля..

Она теперь вновь украшает её красную юбку. Меня передёргивает.

«Сомнения и жалость - первый шаг к безумию. Если человек начинает колебаться и жалеть особей, он сам постепенно уподобляется им.» — произносит мама нравоучительным тоном, как ни в чём не бывало.