До конца рабочего дня оставалось десять минут, и все сотрудницы отдела уже были в предвкушении наступающих выходных. Вообще, по причине благодатной сентябрьской погоды, планы у всех были схожи и заключались в уборке урожая картофеля на приусадебных участках, огородах и дачах.
Галина Петровна и Татьяна Викторовна уже выключили компьютеры, а Венера достала из шкафа светлый приталенный плащ. Одна Лариса продолжала сидеть за компьютером: она не имела привычки выключать компьютер раньше, чем закончится рабочий день. Хотя остальных она не осуждала, не обсуждала и никогда не «стучала» начальству.
Терпение Ларисы было «вознаграждено»: в шестнадцать пятьдесят три, за семь минут до окончания рабочего дня, двери кабинета приоткрылись и заглянул мужчина лет сорока.
- Здравствуйте, - мягко и как-то застенчиво улыбнулся он. - Медицинский полис здесь можно восстановить?
- Здравствуйте, - едко ответила Татьяна Викторовна. - Именно здесь. Только в понедельник, с девяти ноль-ноль до восемнадцати ноль-ноль, обед с тринадцати до четырнадцати. До свидания.
- Девушки, но ведь ещё только семнадцать часов? Почему же в понедельник? - упорный посетитель всё-таки вошёл в кабинет.
- Вы расписание работы бы хоть посмотрели, молодой человек! - укоризненно покачала головой Галина Петровна. - Сегодня пятница, и приём граждан ведётся до семнадцати ноль-ноль.
- Девушки, - упавшим голосом продолжал посетитель. - Я не могу ждать понедельника. Мне в командировку сегодня ночью уезжать, а я полис потерял. Нужен хотя бы временный. Иначе командировка сорвётся, а она мне очень нужна. Пожалуйста, помогите!
Взоры всех коллег обратились к Ларисе, которая уже готовилась выключить компьютер, и посетитель, моментально сориентировавшись, тоже уставился на неё. Умоляюще. Тяжело вздохнув, чтобы услышали все, а посетитель чтобы осознал всю полноту её недовольства и всю степень собственного несовершенства, Лариса подняла красивую тёмную бровь и кивнула на стул рядом с её столом.
Посетитель проворно занял стул, с надеждой глядя на Ларису. Было ровно семнадцать часов, и все коллеги, одна за другой, покинули кабинет, весело попрощавшись. Поджав губы, Лариса проводила сослуживиц насмешливым взглядом холодных голубых глаз, откинула со лба вьющуюся тёмную прядь и изрекла надменно:
- Что сидим? Доставайте все документы, которые у вас есть. И молитесь, чтобы утерянный полис был открыт в нашей страховой компании.
- Уже молюсь, - улыбнулся посетитель.
Лариса раздражалась на саму себя: почему-то она не могла как следует разозлиться на настойчивого посетителя, а следовательно, не получалось и обдать его презрением в полной мере? Обычно Ларисе виртуозно удавались такие трюки: не говоря ни одного грубого или оскорбительного слова, она умела надолго испортить настроение тому, кто попадал под раздачу.
А у этого вид какой-то растерянный, виноватый, улыбка мягкая, голос приятный и негромкий. Хотя сам по себе мужчина ничем выдающимся (во всяком случае, на первый взгляд) не отличался: среднего роста, короткие светло-русые волосы, небольшие серые глаза, тёмные брови и ресницы, средних размеров прямой нос, плотно сомкнутые губы. По уголкам глаз первые мимические морщинки, а по краям губ - небольшие, почти вертикальные складки.
Изучив документы, Лариса вошла в программу и обнаружила, что полис выдавала их страховая компания два года назад.
- Что же вы такой невнимательный-то? Человек рассеянный? Где полис посеяли, Николай Николаевич? - опять вздохнула Лариса. Ладно уж. У неё-то ведь нет картофельной страды. Да и дома её никто не ждёт.
Посетитель молча и сосредоточенно заполнял заявление. В программе с его старым полисом возникли трудности, пришлось делать запрос в фонд социального страхования, а там тоже через двадцать пять минут закончится рабочий день. Почему-то Лариса не смогла сказать об этом вслух, ждала ответа из фонда, молчаливо надеясь. Она вдруг поняла, что Николай Николаевич Пастухов не лжёт: командировка очень важна для него. Настолько важна, что всегда острая на язык Лариса не смела разочаровать его. Но и изображать мать Терезу ей не хотелось, - это совсем не её стиль.
- Так что молчим, Николай Николаевич? - язвительно напомнила о себе Лариса. - Мне всегда было интересно, как можно потерять документ?
- Простите, ...Лариса Владимировна, - Николай Николаевич прочитал информацию на бейдже, прикреплённом к непышному бюсту Ларисы. Ну как «бюсту»? Скорее, его отсутствию. - Я ввёл вас в заблуждение.
- В смысле? - голос Ларисы не предвещал ничего хорошего. Она отвела взгляд от монитора и холодно сверлила им посетителя.
- Год назад при пожаре сгорели все мои документы. И вот я всё восстановил, а о полисе совсем забыл.
- Ужасно, простите мой возмущённый тон, - пробормотала Лариса. - Просто вы сказали, что обманули, а я очень не люблю, когда обманывают, не выношу любой лжи, даже маленькой.
«Да что там не люблю? Для меня сразу клеймо «лжец» на таком человеке. Потому я и не люблю людей в целом и почти каждого человека в частности», - эту фразу Лариса не смогла произнести вслух.
- Я тоже не выношу лжи, - кивнул посетитель. - Потому вы не должны просить прощения.
Пришёл ответ из фонда, и Лариса, вздохнув с облегчением, продолжила работу, насмешливо отметив про себя тот факт, что она по какой-то причине переживает за Николая Николаевича, как за родного.
Кстати, ему нет сорока лет, всего тридцать восемь. Но выглядит он чуть старше, будто измучен заботами. Хотя, почему «будто»? Один пожар чего стоит! Лариса знала о таком не понаслышке, в детстве она пережила пожар, во время которого погиб её любимый пёс Тишка, чистокровный дворянин.
- Надеюсь, - Ларисе пришлось прочистить горло. - Надеюсь, из живых существ на пожаре никто не пострадал?
- К счастью, никто. Но полностью сгорел деревообрабатывающий цех, созданию и развитию которого я посвятил полтора года. Я продал квартиру, в которой жил, это была квартира родителей. Вложил все деньги в развитие собственного дела. Деревообработка - это моя первая специальность, ещё до армии получил. Я краснодеревщик. Потом, после службы в армии, получил профессию инженера. Простите, что я всё это вам рассказываю.
Николай Николаевич будто спохватился, замолчал.
- То есть, вы и жили в своей мастерской, если квартиру продали? - Лариса очень старалась не обнаружить острого сочувствия, говорила сухо и холодно.
- Совершенно верно, Лариса Владимировна, - улыбнулся посетитель. - Потому документы и сгорели. Сейф установить не сподобился, вот и пожинаю плоды.
- А сейчас где зарегистрированы? Вот же, временная прописка есть.
- У друга, - лаконично ответил посетитель.
- Ну раз о полисе вспомнили только сейчас, спустя год, да и то в связи с командировкой, значит, вы здоровый человек. Радуйтесь.
- Я радуюсь. Тем более, сейчас появилась возможность заработать очень хорошо. Если повезёт, то месяцев через восемь у меня опять будет собственное жильё, я же ещё страховку получил. Я больше,чем на полгода уезжаю, вернусь только в апреле. Главным инженером на буровую устроился.
- А как вы собираетесь постоянный полис получить? Ведь он будет готов только недели через две. А у временного срок действия всего месяц.
- Это уже неважно, - махнул рукой Николай Николаевич. - Главное, чтобы он сейчас у меня был, при регистрации там, на Севере. А постоянный получу потом. Должен же я буду прийти и вас поблагодарить. Сегодня уже не получится, не успеваю.
- А вот этого не надо! - резко сказала Лариса. - Я выполняю свою работу, за которую получаю заработную плату. Мне не нужна дополнительная благодарность. Всё, вот ваш временный полис. За постоянным придёте сюда же, когда вернётесь.
Взяв небольшой белый конверт, Николай Николаевич встал.
- Спасибо вам, Лариса Владимировна! Вы даже не представляете, что вы сделали для меня, как помогли! Вы очень добрый человек, настоящий!
- До свидания, - поджав губы, Лариса отвернулась к окну. И добавила, когда посетитель вышел за двери. - Добрая! Много ты понимаешь!
Лариса опомнилась через пять минут: она так и стояла, сложив руки на груди и глядя в окно, а компьютер продолжал работать. Выключив компьютер, надела плащ, закрыла кабинет и зашагала по коридору.
Ларисе Булычевой не так давно исполнилось тридцать три года, она никогда не была замужем и не собиралась туда, то есть, замуж. Она являлась убеждённой махровой эгоисткой и жила исключительно для себя.
В детстве за ней закрепилось прозвище «булка», и трудно было придумать для Ларисы менее подходящее прозвище. Она была из породы женщин, о которых говорят: «Маленькая собачка до старости щенок»: невысокого роста, лёгкая, миниатюрная.
Пока ещё мужчины обращали внимание на Ларису достаточно часто: рядом с такой хрупкой женщиной почти каждый выглядел большим и сильным. К тому же, Лариса была миловидной, с правильными и гармоничными чертами лица. Но большинство соискателей сбивались на подлёте холодным взглядом голубых глаз и резковатым, язвительным голосом. Лариса не обзаводилась семьёй отнюдь не из-за мифического венца безбрачия или стечения обстоятельств. Она сознательно избегала замужества. Романы сходили на нет, не успев как следует начаться, и всегда расставание инициировала сама Лариса.
Всё дело было в неверии и недоверии: Лариса не верила в возможное счастье и не доверяла людям. И у неё были на то веские причины.
Матери Ларисы не стало, когда девочке исполнилось три года. Женщина ушла из жизни при весьма трагических обстоятельствах: отравилась угарным газом, находясь в машине вдвоём с любовником. Была зима, они сидели в гараже в его машине и завели мотор, чтобы не замёрзнуть. Из-за неверности и трагической случайности осиротели две семьи, да ещё осадок остался в душах близких такой, что не забудешь и не вычеркнешь из жизни одним взмахом. Ведь о трагическом происшествии узнал весь небольшой городок.
Отец, спасаясь от позора, оставил Ларису, которая внешне очень походила на покойную мать, на попечение тёщи и тестя, и уехал. С тех пор Лариса его не видела и ничего не знала о том, как сложилась его дальнейшая жизнь. На алименты бабушка и дед не подавали, а сам отец прекратил присылать деньги, когда Ларисе было шесть лет. С тех пор он никак не участвовал в жизни дочери, а Лариса и не пыталась найти его. Так Лариса, толком не начав жить, была уже дважды предана близкими людьми. К тому же, то, что сделала с семьёй покойная мать, обесценило в глазах Ларисы саму семью, любовь и преданность.
Когда Ларисе было восемь, произошёл пожар. Полностью сгорел дом бабушки и деда, надворные постройки, погибли куры, утки, кролики и любимый пёс Ларисы, Тишка. Единственное существо, к которому Лариса была привязана всем своим одичавшим без любви маленьким сердечком. С тех пор Лариса наглухо закрылась для всего мира и любых чувств: она не верила в возможность личного человеческого счастья.
После пожара они с бабушкой и дедом перебрались в краевой центр, сняли неблагоустроенную квартирку. Деду тогда было всего пятьдесят четыре года, и он устроился рабочим на завод. Бабушка была старше деда на восемь лет, и тогда уже была на заслуженном отдыхе. Вскоре им посчастливилось: попав под программу поддержки работников, дедушка получил от завода однокомнатную квартирку в ведомственном доме. Чуть позже квартиру приватизировали, в ней и жила Лариса по сей день. Бабушки не стало пять лет назад, а деда - три года назад. Оба они прожили достойную и честную жизнь, стойко приняли удары судьбы и не сломались, вот только правнуков так и не дождались.
Лариса не была монашкой, совсем нет. Время от времени в её жизни случались кратковременные романы, но ни одному представителю противоположного пола так и не удалось преодолеть недоверие Ларисы, её душевную чёрствость и холодность. Теперь, когда бабушки и деда не стало, Лариса жила исключительно для себя, не впуская никого в свой дом, свою жизнь и своё сердце. Ведь если никого не впустить, то и боль никто не причинит. Единственное, чего боялась Лариса, - это душевная боль.